Then you can tell me goodbye

Три года назад

❝ gigi perez - sailor song ❞

s

В тот день, Луи вышел из здания газеты «The Economist» после собеседования. Он был в черном классическом костюме, плотно прилегающем к телу, и в белой рубашке, а скучную цветовую гамму разбавлял бордовый однотонный галстук, в то время как взъерошенная укладка придавала официальному образу утонченности и юношеского шарма. Луи шел вдоль Брод-стрит, иногда обращаясь к своему отражению в витринах, попутных его шагу. В мыслях проносились недавние события, успевшие стать воспоминаниями: Митч, тайным образом устроил для Луи собеседование, так же тайно передав работодателю, искавшего публициста, работы Луи, которые тот написал в рамках университетских заданий. Уступающую слабость нервного перевозбуждения конечностей, вызванная первым серьезным собеседованием, постепенно сменялась эйфорией - Луи хорошо держал себя. Осень отступала. Листва редких деревьев, по воле ветра, ласковым падением вихрилась в ногах Луи. Мягкий теплый ветер внезапного солнечного дня провожал шаг парня, касаясь его шеи, щек, лица. Счастливо улыбающихся щек и лица. Луи смотрел вперед, радуясь самовольности друга. Он помнил, что упоминал нужду в работе. Но не думал, что Митч позаботится и об этом. Поддержка, теперь уже единственного близкого человека, окрыляла. Поэтому, проходя по незнакомым улицам, все выше и выше по городу Нью-Йорк, Луи так открыто улыбался своим мыслям, испытывая самую что ни на есть искреннюю благодарность. Прогуливаясь по улицам, в затуманенности размышлений, Луи не заметил, как оказался на тихой жилой улице, заполненной двухэтажными домами в классическом стиле Нью-Йорка. Улица была пустынна. Лишь листва деревьев, непрерывным соприкосновением, создавала иллюзию присутствия. Оглядываясь по сторонам, Луи осознавал, что зияющая пустота в груди уступила место слабой стабильности; что жизнь наконец-то налаживалась. Он не знал, возьмут ли его на работу, не знал, справился ли, но знал чертовски хорошо, как здорово, оказывается, жить на земле. Оборачиваясь вокруг своей оси, Луи поднял взор к небу, утыкаясь взглядом на колышущиеся вершины деревьев. Глядя на это мирное движение, ему чудилось самое теплое объятие. Щурясь, он впитывал в себя солнечный свет, так нежно ластившийся к деревьям. А после, опустив взгляд обратно на землю, с легкой робкой улыбкой, юнца, которым он позволил себе быть, Луи заметил стоящего у дома под номером 14 мужчину, облокотившегося о калитку. Он не сразу заметил, что знаком с очертаниями этой фигуры. С этой копной волос, с этими тонкими изящными пальцами, обещающими наслаждение. Мужчина, будто в ожидании кого-то или чего-то, застывшим задумчивым взглядом смотрел в одну точку пространства, сжимая в руках пластиковый стаканчик с кофе. Луи застывает на месте, по обездвиженности уподобляясь взгляду напротив. Это Гарри. Как хорошо Луи запомнил это имя. Это человек, подаривший ему тропинку к воспоминанию, почти поломанному и выброшенному. Он вызволил из памяти нечто прекрасное, такое редкое и родное, что Луи заплакал. С того самого вечера в баре Луи не сталкивался с Гарри ни разу. Изредка, глядя на фортепиано в квартире Митча, Луи вспоминал его и позволял себе робкую мечтательную улыбку. Конечно, Луи узнал его имя. Митч — кладезь знаний, иногда необходимых для душевного спокойствия. Стоило им вернуться домой к другу и усесться на кухне, Митч, заваривая обещанную чашечку чая, стал объяснять возникший интерес Луи к незнакомцу с точки зрения психологии: — Он напомнил тебе о прошлом, его образ — образ покинутой юности, опустошенных родственных связей. Он стал отголоском твоей семьи, сыграв знакомую тебе мелодию. Это меланхолия. Как давно ты один? Не считая меня, конечно… — Конечно, — нарочито серьезно закивал Луи, пряча улыбку. — Именно! — торжествующе поднял палец в воздух Митч. — Что? — теряется Луи, — Я ничего не сказал. — Ты не был ни с кем в близких отношениях, кхем-кхем, сексуальных… — Митч, боже мой, сколько тебе лет?.. — … очень давно. Твоя кровь бурлит, ты ищешь источник разрядки, хочешь снять напряжение. Твоей жертвой стал таинственный незнакомец, чей силуэт лишь мельком отобразился в капле света. Луи недолго молчит. А потом вздыхает, прямо глядя на друга: — Все, что я ищу в данный момент, это что-нибудь потяжелее, чтобы треснуть тебя, да посильнее. И, позволь поинтересоваться, сколько еще раз ты произнесешь слово «незнакомец» и «таинственный?» за вечер? Теперь он больше не таков. Это Гарри. Г-А-Р-Р-И, — с серьезном миной стал излагать по слогам Луи. — Ага, — не повел и бровью Митч, ставя перед парнем чашку дымящегося чая, — Я знаю, как зовут моего знакомого. Мне он знаком, а тебе все еще нет. То, что ты узнал его имя, дает тебе лишь набор букв, а не знание. — Честное слово, Митч. Меня преследует подозрение, что тебе не нравится этот твой знакомый. И с чего ты вообще взял, что у меня не было секса очень давно, а, Шерлок? Луи утыкается взглядом в чашку, принюхиваясь к чаю. — Пахнет вкусно! Это что, какой-то новый чай? Тогда он не замечает, как тяжелеет выражение лица Митча. Неморгаючи, тот смотрит на Томлинсона с минуту, прежде чем ответить: — Да нет, почему же? Гарри нравится мне. — Ты познакомишь нас? — Я не столь хорошо его знаю, — поднимает брови Митч, — Но при случае, да, конечно. Почему бы и нет? — Ты уже спрашивал. — Пей чай, умник. — Хорошо, папочка. Митч молча подносит чашку чая к губам. Смеющийся про себя Луи оставляет без внимания побелевшие костяшки пальцев друга, впившегося в чашку. «Я буду полным дураком, если просто пройду мимо. Я буду еще большим дураком, если заговорю с ним» — усмехается тогда про себя Луи. Пребывая в трепещущей растерянности, Луи не сразу замечает, что на него обратили внимание. «Надеюсь, я не самый красный человек на всем белом свете». — Я прошу прощения, — тушуется Луи, нервно смеясь и неловко пряча руки в карманах брюк. Что ж, его еще не ловили на горячем в ситуации, когда он пялился на кого-то столь пристально, — Я немного заблудился. Луи замечает, как мужчина улыбается в ответ. Слабость тела, внезапно осязаемый прохладный воздух кончающегося ноября, и сердцебиение, стучащее повсюду: весь он стал воплощением своей груди, стремящейся вперед, в неизвестность чужого присутствия. — Я могу подсказать дорогу, — Луи слышит немного огрубевший молчанием голос. Собеседник коротко кашляет в кулак, а спустя уже мгновение, возвращает Луи взгляд исподлобья.Гарри отталкивается от калитки и становится неподалеку от Луи. — Мне нужно на первую авеню. Повисает молчание, наполненное пристальными взглядами с обоих концов. Наконец, прерывая, кажется, чересчур долгий зрительный контакт, Гарри тянется в карман за телефоном. Луи мысленно хлопает себя по лицу — GPS-карты! Теперь он выглядит еще большим придурком, который не умеет пользоваться технологиями. — Вам нужно пройти еще два квартала, с этой улицы сверните направо. Там Вы найдете вход на станцию метро. — Благодарю, — отзывается Луи, невольно рассматривая хмурящегося в экран телефона мужчину. На нем была белая футболка и свободные брюки синего цвета. — Я могу проводить Вас, — вскидывает голову тот. Луи всматривается в лицо напротив, гадая, должная ли это учтивость с его стороны. А если нет, то что? — Я ужасно Вам благодарен, но не стоит, — торопливо качает головой Луи, с улыбкой поднимая руки, - Я беспомощен, но живуч. Гарри улыбается в ответ, прищуриваясь. Солнечный блик пляшет на его лице, заставляя того мило сощурить нос. Стоя там, абсолютно обезоруженный, Луи не успевает удивиться их встрече, подумать о том, как странно видеть его спустя такой короткий срок. Все, что он может — смотреть, дышать, слушать вой ветра, проклиная юмор вселенной, заклиная солнце не погасать, несвязно молясь о нечетких, призрачных желаниях. Его душу охватывает необъяснимая тоска, окутанная желанием прикоснуться. По меньшей мере тридцать секунд мужчины смотрят друг на друга, прежде чем Луи первый не нарушает молчание и не отводит взгляд. — Благодарю за помощь еще раз. Думаю, мне пора. — Не стоит благодарности. Обращайтесь. Луи топчется на месте. Смотрит по сторонам. Но не уходит. — А вы… Часто стоите у этого дома, готовый помочь заблудшим душам? — наконец спрашивает он, борясь с леденящим душу волнением, внезапно сковавшим его конечности. — На самом деле, я здесь впервые, — посмеивается Гарри, смущенно пряча руки в карманы. Точно так же, как спрятал их Луи пару минут назад, - Я жду сестру, она только переехал в этот дом, - добавил он, кивая в сторону здания, у которого они стояли. — Хм… Ну, что ж… — До встречи, — подсказывает Гарри. — До встречи, — соглашается Луи. Луи разворачивается на пятках, кивает, поджав губу, и направляется к перекрестку. "Я самый глупый дурак, который только есть на этом полушарии земли". Чертыхаясь про себя и прощаясь с хорошим настроением, Луи слышит позади себя торопливые шаги. — Постойте! Луи оборачивается. Мягкость его тела прошибает разрядом тока. Гарри стоит в паре шагов от него. С лица мужчины не сходила нечитаемая улыбка. — Я не знаю Вашего имени. А Вы не знаете моего. — Вы не правы, — произносит Луи, — Я знаю Ваше имя. — Вот как? — искренне удивляется Гарри, смущаясь пуще прежнего? Луи надеялся, что сглатывает не слишком громко. — Не пугайтесь, прошу вас. — Я нисколько не напуган, — подбадривает Гарри, одаривая Луи внезапно прямым, изучающим взглядом. Никто из них не понимал тогда возникшего между ними притяжения. И никто не хотел ему сопротивляться. — Я был на вашем выступлении, — решает скорее пояснить Луи, пока не лишился дара речи. — Ох, — кивает Гарри. А Луи никак не может распознать, что за человек стоит перед ним, — Тем не менее, — Гарри делает пару шагов вперед, протягивая ладонь к Луи, — Я Гарри. Гарри Стайлс. Луи недолго смотрит на вытянутую ладонь: недостаточно, чтобы нарушить правила приличия и оскорбить, но достаточно для того, чтобы смутить собеседника. Когда их ладони соприкасаются, Луи готов поклясться, что его руки не могли вспотеть так сильно за время их разговора. Что ж, он был прав. Вспотели не только его руки. — Луи Томлинсон. Они отпускают ладони. Гарри задумчиво хмурится и спрашивает: — И как вам? — Как… О! Ваше выступление, — Луи заминается. Насколько откровенным ему быть? — Я вовсе не льстец, но ваше выступление было попросту восхитительным. Он решает быть откровенным полностью. — Вот как… — тупит взгляд Гарри, пытаясь скрыть дурацкую улыбку, — Мне очень приятно. Когда его лицо проясняется, он торопливо добавляет: — Я надеюсь, что не слишком Вас задерживаю? — Нет, я свободен, — успокаивающе качает головой Луи, рассматривая лицо напротив: линию ресниц, прикрывающих глаза, цвета божественного изумруда, губы, растягивающиеся в своей розовой мягкости, морщины у глаз, и на щеках — должно быть, думалось Луи, эти щеки скрывают выдающиеся ямочки. — Свободны? Луи отвлекается от своего увлекательного занятия, застигнутый врасплох повторяющимся вопросом и робостью чужого голоса. О чем в действительности спрашивает Гарри? Он… О. — Да. Я свободен, Гарри. — Тогда я предложу то, ради чего и окликнул Вас. Вы не против свидания? Со мной. Двое мужчин, таких, на самом деле, настороженных, неизвестных друг другу, разделенных не только лишь неизвестностью, но и страхом, полным надежды. Луи бросает в жар, он неуверенно переспрашивает, будто не веря своим ушам. — Свидание? — Оно самое, — торжественно подтверждает Гарри. — Всегда ли Вы так прямолинейны? — в конец смущается Луи, хмурясь. — Всегда ли вы так красивы? Глаза Луи широко раскрываются, бегая по лицу напротив. Что это такое? Почти решившись возмутиться, Луи отводит взгляд в сторону, не в силах выдержать ни настойчивого взгляда, ни смириться с очевидной краснотой своего лица. На мгновение Луи решает, что спит. Это очень-очень сладкий сон… — Вы согласны? — Черт… — шепчет сам себе Луи. Гарри не смеет смеяться. Но очень хочет. Луи приходит в себя, когда мимо них проходит человек. Он поднимает глаза на Гарри и замечает его поджатые в смехе губы. Брови Луи летят вверх: — Ничего смешного! Со мной не каждый день такое происходит. — Простите. Простите, я... Вы сбили меня с толку, — защищается посмеивающийся Гарри. — Кто-кого сбил… — нарочито-скептически оглядывая его с ног до головы, Луи скрещивает руки на груди, — Я согласен. — Я знаю одно хорошее место. Но, боюсь, нам все же придется спуститься в метро. — Какая жалость. — Вы запомнили мои наставления?.. — Кажется… Глядя на человека против себя, Луи гадает о том, что их ждет. А еще, он любуется самыми прекрасными ямочками, которые ему только доводилось видеть.

***

По дороге до метро Гарри робко просит Луи перейти на «ты». Луи легко соглашается. Сидя на расстоянии вытянутой руки в дребезжащем вагоне, Луи временами поглядывал на своего попутчика. Ни разу за всю поездку Луи не ловил ответный взгляд от наблюдаемого. Они молчали в гудящем напряжении, висящем между ними. Гарри писал сообщение сестре, объясняя ситуацию. Прежде чем выйти из вагона — Гарри пропускает Луи вперед, пристально рассматривая снова расцветающего в розоватости щек Луи. То нагоняя друг друга, то отставая, парни лавировали между бесконечным потоком людей, временами оглядываясь в попытке отыскать друг друга. Поднявшись на поверхность, Луи заметил, что за время их поездки похолодало. Прохладный поток воздуха врезался в его лицо. — Я запоздал с вопросом, но... сколько тебе лет? — еле различимо в шуме города произносит Гарри, не отводя взгляда от тротуара. Они идут в резвом темпе, будто подгоняемые надвигающейся грозой. Небо темнеет. — Беспардонно, — констатирует Луи, угрюмо рассматривая небо над их головами, размышляя о потенциальной возможности попасть под дождь. Несмотря на то, что Луи любил бродить под дождем, он так же был прекрасно осведомлен о том, как выглядел в такие моменты. — Хорошо. Я первый. Мне двадцать пять. Луи не подает вида. Нет, все прекрасно. Конечно. Ему двадцать пять лет. Кто бы мог подумать? Точно не Луи. — Хей? — Мне восемнадцать, — выдыхает Луи, обходя стороной прохожего. Стараясь на смотреть на выражение лица Гарри, он мрачно хмурится, заметно напрягаясь. — Восемнадцать. — Верно. — Я бы никогда не догадался. Луи решается взглянуть на ступающего неподалеку от него парня, не встретив в его голосе отчуждения. Гарри ловит его взгляд, так добродушно и свободно, словно разница в семь лет ничего не значит. Луи хмыкает: — Почему же? — Ты совершенно не звучишь как восемнадцатилетний парень. И не выглядишь. И, будто бы, не являешься. — Даже не знаю, расценивать ли это как комплимент. — Да, именно так. Как комплимент. Снова разговор глазами. Невыученный язык еще незнакомого тела, и несколько шагов ближе. Наверное, чтобы не отставать. Должно быть. Два лица расцветают улыбками. Первую каплю дождя Луи замечает на лице у Гарри. Подняв голову к небу, Луи видит множество капель, несущихся на землю. Опустив взгляд обратно к своему спутнику, Луи видит, что Гарри все еще смотрит на него. Его глаза блестят, а улыбка такая нежная, что Луи хочется провалиться под землю. Или в его объятия. Через пару на них снисходит ливень. Гарри повышает голос: — Нам осталось еще немного. Один квартал и мы будем на месте. Луи кивает. Они ускоряют шаг. Мокнущий, пытаюсь разглядеть дорогу перед собой, Луи стягивает с плеч пиджак, и без единого сомнения накидывает его на почти бегущего рядом с ним Гарри. Замечая неожиданную тяжесть на своих плечах, Гарри осматривает себя, после — сквозь пелену дождя окидывает нечитаемым взглядом и Луи. Подтягивая пиджак выше, он поднимает его над головой, качнувшись в сторону Луи. Теперь, натянув пиджак над их головами, Гарри стоял почти непозволительно близко к парню. Сквозь холод дождя Луи чувствовал, как тепло их тел перешептывается, нарастая и почти согревая его душу. Он чувствовал его терпкий запах, дышал им. И проклинал себя всеми словами за собственное безумство. Спустя некоторое время они прыгают под навес выбранного Гарри места. Луи оглядывается, убирая с лица заплывшую влагой челку. Тот самый бар. Как он мог не заметить? Выбираясь из напрочь промокшего укрытия, они остаются в такой же близости, не догадываясь, как схожи их мотивы. Гарри опускает пиджак на свои плечи, руководствуясь мало понятными инстинктами. — Ты в порядке? — спрашивает Гарри, щурясь от влаги, стекающей с волос на глаза. — Да, конечно, — кивает Луи, — А ты? — Лучше и быть не может. Снова эта улыбка. И тянущиеся в карман брюк ладони. Гарри достает пачку сигарет. Поднимает голову, спрашивает: — Ты не против? — Нет. Гарри достает чудом оставшуюся сухой сигарету, кладет меж губ, похлопывая свои карманы в поисках огня. — Ты вправду себя так не любишь? Ошарашенный мужчина замирает, встречаясь с непоколебимостью в глазах напротив. — Что, прости? — Хочу напомнить, как вредна эта гадость. Может быть, это и приятно, но эта штука — сухой яд. — Сухой яд, — повторяет Гарри, будто бы услышал любопытный факт. — Я передумал, — собирается Луи, рассматривая темную улицу, — Не хочу пахнуть, как урна. — Ты наизабавнейшее создание. Боковые зрением, Луи видит, как Гарри делает несколько шагов к нему, ближе. Останавливается не далеко и не близко. Вздыхает. — Сегодня здесь толкучка. Ты не против потесниться? — Смотря с кем. Гарри смеется. Очень ярко. Луи так резко поворачивается к нему, что мысленно себя ругает. Промокший, с его пиджаком на плечах, Гарри смотрелся гораздо моложе своих лет. Открытое лицо парня, счастливая улыбка — здесь Луи был готов остаться до конца своих днейй. С бултыхающимся, тонущим в водах Нью-Йорка, сердцем, покинувшим его тело и примкнувшим к чужаку, он стоял рядом с Гарри, расстилающимся перед ним в своей красоте, манящей и такой приглашающей. Луи и не думал бояться. С чего ему бояться погрузиться в эту доброту, прямолинейность, призывающей его взаимной тягой? — Зайдем? — Пожалуй. Прежде, чем скрыться за дверьми бара, Гарри бросает полную пачку сигарет в урну у входа, что скрывается от внимания уже вошедшего в бар Луи. Они обходят полные людьми столики, протискиваются к дальней стене, силясь не столкнуться с горящими свечами. Оставляя за собой дорожку из капающей с их одежды воды, парни останавливаются. Выступление еще не началось— люди, лишенные мобильников, переговаривались друг с другом вполголоса. Луи заметил, что Гарри прикоснулся я к его предплечью: — Хочешь чего-нибудь выпить? — Да, было бы здорово. Мне то же, что и тебе. — Будет сделано. Когда Гарри отходит, напоследок сжав его бицепс, Томлинсон выдыхает, откидываясь на спасительно стену позади себя. — Господи, я влип… — проговаривает он через некоторое время. — Это точно. Луи вздрагивает. Перед ним стоял Митч. — Что ты здесь делаешь? — удивляется он. — И тебе здравствуй, — потусторонне отзывается Митч. — Прости. Я удивлен, и только. Здравствуй. — Как прошло собеседование? Луи заливается краской. Он совсем забыл написать другу, ни разу не проверив свой мобильник. — Я звонил тебе и писал. Думал, случилось что-то плохое. Но я рад, что ты в порядке. Вижу, ты не один. — Да… Мы с Гарри нечаянно встретились на улице после моего собеседования. Слушай, прости меня… Я был совершенно сбит с толку нашей внезапной встречей, а после он пригласил меня на свидание (представляешь?!), и я совсем выпал из реальности. Прости. Собеседование прошло отлично. Я надеюсь. Прости? — Прекрати извиняться. Из-за спины Митча виднеется макушка Гарри. Луи заглядывается на парня, сосредоточенно несущего два стакана. — О, Митч! Привет. Рад тебя видеть, приятель. Прости, не взял тебе выпить. Думал, мы с Луи одни. Тебе принести что-нибудь? — произносит, кажется, абсолютно искренне Гарри. — Нет, спасибо. Я за столиком. Можете присоединиться ко мне, если хотите. Вам бы высушиться. Сходите к Джерри, попросите увеличить силу обогрева. Парни переглядываются. Луи чувствует, что выбор предоставлен ему. — Чуть позже. Митч недолго молчит. А потом произносит только: — Хорошо. Я буду ждать. И уходит к своему столику. Луи принимает напиток из рук Гарри и спрашивает: — Почему же ты не выступаешь сегодня? — Сегодня у меня свидание. — Свидание? — дурашливо улыбается Луи, приподнимая брови,— И с кем же? — Ты вряд-ли знаешь его. Он очень молод, редко бывает в таких местах. Первокурсник, — неуверенно замолкает Гарри, будто задавая вопрос. Луи добродушно кивает, — Совсем юный. Ненавидит сигареты. Но уже пьет спиртное. Луи, застигнутый врасплох, с трудом проглатывает виски, который только отхлебнул из стакана. — А еще, он нездешний. — И как давно вы знакомы? — Всего ничего. — Это так себе срок. — Согласен, согласен… В прошлый раз, когда я видел его, он был здесь. Со своим другом, да, я припоминаю… Сидел в зале, его лицо освещал свет от свечи, он закрыл глаза и слушал, как я играю. Знаешь, мне редко удается окинуть взглядом зрителей, когда я играю, но в тот вечер мне хотелось посмотреть. И увидел его. Я не часто вижу такого откровенного удовольствия у слушателей, даже если речь идет не о моем выступлении. А еще, чуткий слушатель плакал. Интересно, почему? Луи молча смотрел в глаза искусителя. Любовь с первого взгляда... Какая чушь. И вместе с тем, какая сила. — Ты слишком наблюдателен для человека, которому не положено отводить взгляда от клавиш. Гарри недолго молчит, изучающе разглядывая лицо юноши. Его взгляд почти осязаем, и в тот миг Луи кажется, что его целуют. А потом, Гарри размыкает губы и трепетно, почти шепотом, произносит: — Пошли отсюда? Поехали ко мне? Обещаю, я не наврежу тебе. — Мы едва знакомы, - выдавливает из себя Луи, стараясь не терять рассудок от гигантского желания согласиться. Гарри сокрушенно молчал. С этим не поспоришь. В то мгновение, Луи взглянул за плечо Гарри, находя Митча, разговаривающего с кем-то за соседним от себя столиком. Как обычно. Всегда найдет, с кем поговорить. Луи чувствовал себя виноватым перед другом. В любой другой день Луи бы непременно ушел с Гарри, как бы глупо это ни было. Но в тот день, судьбе не было суждено сбыться. Или, быть может, таков и был план Мойр. Одни лишь Боги знали, как сильно в тот вечер Луи хотел этого. И лишь они знали, как бы сложилась их история, если бы Луи не был до смешного преданным человеком. Гарри воспринял его ответное молчание как ответ. Тем не менее, предложив обменяться номерами телефонов, что они и сделали, вскоре присоединившись к Митчу за столиком. В тот вечер они мало говорили. А расстались за порогом бара, в толпе уходящих. Как долго они смотрели друг на друга? На лице Гарри читалось: «Я выбрал паршивое место для свидания», а на лице Луи лишь: «Люблю». Он не заметил, печаль на лице мужчины, как и Гарри не заметил желания Луи продолжить общение. Они попрощались обнявшись, а после разошлись в разные стороны. На Луи остался висеть пиджак, вернувшийся к владельцу, уже совсем сухой. Теплый, согретый чужим теплом, пиджак. Направляясь к метро вместе с Митчем, в полной тишине прошедшего дождя, в легком помутнении от виски и мягкости сердца, Луи глядел в мокрый асфальт, нечаянно обронив: — Кажется, я влюблен. — Да что ты? Сделаю вид, что удивлен. — Не обижайся. В следующий раз я обязательно позвоню тебе. — Я надеюсь на это. Ты поедешь ко мне или к себе? — К тебе, придурок. Напои меня чаем. Кажется, я заболеваю. — Любовной лихорадкой? — Ненавижу тебя. — И я тебя люблю.