Белая невеста

      Чонгук сидел с широко открытыми глазами и думал: — «Что за бред, несёт Хосок! Ну, конечно, он уже выпил целую бутылку, ему можно рассказывать сказки! Но сказка была интересной, и Чонгук со вниманием выслушал её до конца, не прерывая. Ведь вежливость у корейцев впитывалась вместе с молоком матери. Чонгук незаметно усмехнулся своим мыслям уголками губ и произнёс: — Нуууу… И ты, правда думаешь, что это призрак убивает всех? Ты веришь в призраков? Хосок махнул рукой от такого недоверия. Он уже привык к тому, что люди не следовали его советам. А ведь он хотел им только хорошего. Вот и Чонгук не поверил. Хосок понял, что несмотря на его рассказ, Чон всё равно поедет по короткой дороге. Значит, наверняка и с ним приключится беда. Посмотрев на Чонгука грустными глазами, Хосок всё-таки спросил его: — Ты когда в путь? Может всё же передумаешь? Ну зачем тебе так рисковать? Поезжай по правой дороге, прошу тебя! Чонгук немного улыбнулся и ответил: — Не беспокойся, Хосок! Всё будет хорошо, вот увидишь! И я никого не боюсь. А если я поеду по правой, то я очень опоздаю с грузом и мне прилетит штраф. И чтобы приехать вовремя, мне надо будет выезжать прямо сейчас. А мне отдохнуть немного надо — глаза слипаются. Я сутки не спал. Так что сейчас прикорну часика четыре, да поеду. Не волнуйся ты так! Хосок грузно встал и молча отдал ему ключи от номера: — Ну смотри, всё же прислушайся к моим словам, что-то я уже тяжёлый стал, пойду прилягу. Обратно через меня планируешь ехать? Я буду тебя ждать. Чонгук кивнул головой. — Всего тебе доброго, Чонгук! Бог даст, встретимся! — И Хосок махнул безнадежно рукой и незаметно смахнул слезу. Он подошёл к Чонгуку и крепко обнял его на прощание. «Как жаль, — подумал он, — наверное, больше не увидимся».       Чонгук поднялся к себе в номер и принял душ. Поставил будильник на телефоне, осталось отдыхать несколько часов. Он с удовольствием растянулся на кровати и сразу же заснул.       Спал он крепко. Видимо за эти сутки он очень намаялся. Но вдруг его затрясло от страха. Он почувствовал что кто-то за ним наблюдает. Во сне, открыв глаза, он увидел, как из окна на него кто-то смотрит. Смотрит пристально, не мигая. Чонгук похолодел. На фоне чёрного неба чётко вырисовывалось чьё-то лицо, с зовущим, испепеляющим взглядом. Этот взгляд гипнотизировал и манил к себе. Радужки глаз, как всполохи северного сияния, ежесекундно меняли свой цвет. И это завораживало настолько, что Чонгук изначально хотевший закричать, просто тупо открывал и закрывал свой рот, не в силах произнести ни звука. Вдруг из открытого окна к Чонгуку протянулись руки. От удивления он ещё шире распахнул свои и так большие глаза и сдавленно вскрикнул: эти руки начали удлиняться, как растут ветви дерева в замедленной съёмке. Они дотянулись до кровати, где лежал Чонгук, нашли его тело и начали нежно его гладить. Они были холодными, и Чонгуку в эту жару, стало приятно от этих прикосновений. Лицо в окне торжествующе ухмыльнулось, и на нём появилась странная квадратная улыбка. Чонгуку опять стало страшно, и он попытался оттолкнуть от себя эту жесть, но безуспешно. Руки-ветви обвили его, как нити шелкопряда кокон, и потянули к окну… — А-а-а-а, — закричал Чонгук от ужаса и вскочил с постели. Огляделся. Никого. Только круглая луна на чёрном небе бездумно смотрела в его окно. «Полнолуние, — подумал Чонгук, — приснится же…» Он понял, что больше не уснуть. Да и осталось спать всего только час. Надо собираться. Хоть он и поедет по короткой дороге, так пусть лучше раньше приедет, чем позже. Мало ли какие проблемы могут возникнуть в пути. Чонгук быстро собрался и вышел на улицу. В кэмпинге было темно, ни одного светлого окна. Видать Хосок вчера хорошо поднабрался и спит! Ну да ладно, пусть отдыхает! Поехали!       Чонгук завёл машину и тронулся с места. Проехав развилку, он завернул налево. Чтобы не ехать в тишине, он включил музыку. Фары хорошо освещали дорогу. Дорога была ровной, без ям и колдобин. Чонгук немного расслабился и наматывая руль одной рукой стал подпевать магнитофону. Ехать стало веселее.       Вдруг в свете фар, он увидел девушку в белом подвенечном платье, красивую и статную. Она стояла одна-одинёшенька посередине дороги, и вокруг неё простиралась только пустыня. «Как она попала в такое место, и причём одна?» — подумал Чонгук и немного притормозил. Тут ему вспомнилась сказка Хосока. Он почувствовал, как волосы встали дыбом. От страха его парализовало: её пронзительный взгляд вонзился в глаза Чонгука. Знакомые всполохи северного сияния радужки её глаз прожгли душу. Она вытянула руки к капоту фуры, как бы останавливая машину. Педаль тормоза самостоятельно втопилась в пол, мотор заглох, и фура встала, как вкопанная, в дециметре от Белой невесты. Девушка облаком взлетела на капот, вспенив кружева белого платья. Её лицо с торжествующей квадратной улыбкой прижалось к лобовому стеклу, облизывая взглядом замершего Чонгука. Жутко красивая! Руки её вытянулись, как растущие ветки дерева, и снаружи обняли кабину. Гук, с ужасом наблюдая за происходящим, сидел не шелохнувшись. Душа его ушла куда-то в пятки, а сердце от страха повисло на рёбрах. Ему очень хотелось закрыть глаза и думать, что это всё опять сон. Но взгляд напротив не давал ему ускользнуть от контакта. Он прожигал его насквозь не давая никакой надежды на это. Одна рука-ветка проникла через приоткрытое окно внутрь, и боковым зрением Чонгук заметил как за нею, растекаясь как кисель, тело девушки просочилось в кабину. Оно трансформировалось и оказалось рядом на соседнем сидении. Гук, как во сне повернулся к ней. Она сидела так близко, что фата, колыхавшаяся от дыхания Чонгука, задевала его щёку. «Кореянка», — пронеслось у него в мозгах. — Здравствуй, Гук! — сказала она запросто, как будто старому знакомому, — долго же мне тебя ждать пришлось! Иди ко мне! — и крепко захватила его в свои объятья. Чонгук захотел вырваться, но его держали не по-девичьи — крепко. — Гук-и! Не бойся меня. Ты — мой истинный! Пока ты не знаешь этого, но скоро сам всё поймёшь, — жарко шепнула она ему на ухо, продолжая обнимать его, словно манекен. Чонгук почувствовал, как ледяные руки залезли в его волосы, всколыхнули их, изучающе провели по глазам, очертили контур лица, длинными пальцами провели по ушам, помассировали их кончики. Мурашки толпой пробежались по телу Чона. «Что за хрень?» — пронеслось в мозгу у Гука. Его начало потрясывать от ласк неизвестно кого. «И вообще, это Кто? Или, Что?» — подумал он и с ужасом понял, что начинает возбуждаться. Наверное сказывалось то, что у него давно не было секса. А чужие волшебные пальцы, тем временем, всё гладили и гладили его. Они расстегнули пуговицы и залезли под рубашку, нашли бусины сосков и нежно покрутили их. От возбуждения, Гук начал потихоньку задыхаться. Он почувствовал, что ему не хватает воздуха. Но в то же время ему стало тягуче сладостно и он, неожиданно для себя, расслабился. «Ну и по фиг! Пусть будет так, как всё будет», — подумал Чонгук и полностью отдался во власть этих рук, которые всё настойчивее ласкали его тело. Нечто село ему на колени и охватило его бёдра ногами. Его холодные губы нежно вобрали в себя нижнюю, потом верхнюю губу Чона, словно пробуя их на вкус. Чужой длинный язык проник в его рот по самые гланды. Он завертелся вьюном по всему рту и переплёлся с его языком в каком-то неистовом танце. Влажные губы мокро засосали его губы, как будто захотели высосать душу. Гук протяжно застонал и ему стало так хорошо, что страх куда-то исчез. Его место сразу же заняла похоть. Его возбуждение поднялось, требуя к себе внимания, и запросилось наружу. В брюках стало узко, мокро и неудобно. Ледяные руки сбросили с него рубашку и ласково огладили каждый позвонок. Мурашки ещё быстрее задвигались по телу, стало охлаждающе приятно. Ведь в кабине, от возбуждения и похоти, стало очень жарко. Гук, уже не стесняясь своего желания, захватил руками чужие плечи и притянул их к себе. И вдруг он почувствовал, как с него быстро сдёрнули штаны. Его члену стало комфортно и вольготно. Он с удовольствием выдохнул. Чужие пальцы нагло прошлись по расселине и проникли внутрь. «Что за блядство?» — с раздражением подумал Чонгук, и тотчас же, неожиданно для себя всхлипнул. От этой, неведомой доселе ласки, ему стало кринжово, но приятно. Он почувствовал, как эти пальцы начали движение внутри и надавили на простату. Гук застонал от наслаждения. Его силой уложили на сиденье и широко раздвинув ноги, подняли их за колени. Открыв глаза, Чонгук увидел как внимательно наблюдает за ним Белая невеста, находясь между его раздвинутых ног. И о, ужас! Его нутро заполнилось мужским естеством, которое сначала потихоньку, а потом всё быстрее начало в него вдалбливаться. Чонгук растерялся, и мозги отказались что-либо понимать. Но для него это было уже не так важно. То блаженство, которое он сейчас испытывал, было превыше. — Ты кто? — зарычал он, заполошно дыша. — Я, Ким Тэхён — твой истинный! — услышал ответ Чонгук и опять застонал от наслаждения. Он почувствовал, как этот Ким, с новой силой начал вдалбливаться в Гука, каждый раз попадая по простате. «Мужчина?! — пронеслось в голове Гука, — да наплевать!» Ему было так кайфово, что не хотелось ни о чём больше думать. Голова была пуста, тело извивалось и требовало большего. Гук в изнеможении закричал: — Глубже, блять! — На что ему сверху поддали ещё большего жару, а рукой захватили в плен нуждающееся возбуждение Гука, не обделяя вниманием и его. Чонгук рвано застонал, перед глазами засверкали разноцветные взрывающиеся салюты и и девятибальная волна пронеслась по его естеству. Его напрочь скрутило, и душа его вылетела на хрен вместе со спермой, пачкая сиденье и его живот. Он утробно зарычал, задыхаясь от наслаждения и, с удовольствием услышал чужой стонущий крик. Сколько времени длилось это безумство Гук так и не понял: минута или час, или может все пять… Да и не всё ли равно? В послеоргазменной неге, он лениво повернул голову к Белой невесте и с нежностью поцеловал её (его!) в губы. Губы были мягкие и влажные. Ему захотелось поцеловать их ещё. — Ну вот, пора бы и познакомиться, — улыбнулся он и опять прижался к чужим губам, чувствуя необычайную нежность к этому Киму, — Ты кто? Ему улыбнулись в ответ: — Так я и не против. Я призрак. И искал тебя, своего истинного, всю жизнь. А тебя как зовут, чудушко? — А я Чон Чонгук. Одинокий дальнобойщик. Тэхён крепко прижал Чона к себе и серьёзно сказал: — Теперь не одинокий! — сказал он, покрывая лёгкими поцелуями лицо Чонгука. Чонгук, поддаваясь этой ласке, мечтательно вздохнул: — «Да, теперь не одинокий». Они зацепились друг за друга горящими взглядами и счастливо рассмеялись. Они почувствовали себя очень влюблёнными, они почувствовали как им вдвоём уютно и тепло. Призрак и человек. Мужчина и мужчина. А где же, невеста? Так она — без места!       Когда призрак Ким Тэхён ждал столько лет своего истинного, истребляя всех, кто не, — он думал, что в образе невесты он понравится больше, чем в своём мужском обличье. Ведь его мама-призрак учила, что люди любят только противоположный пол. А для призраков это было не принципиально. А вот и хренушки! Каким он был дурачком! Сколько бегал по этой дороге, поджидал своего истинного в этом дурацком платье невесты. Он год за годом не снимал его, желая понравиться истинному, когда они встретятся! Они потом долго будут с его Гуком смеяться над этим! А когда расскажут всё Хосоку, тот тоже упадёт со смеху! Ну, а мама? — Что ж, мама просто покачает головой, и будет счастлива за своего сына-призрака, что так прекрасно всё у него сложилось, и у них в семье появился человек!