Тропа центауреи

Двор Ловчих

«Бесы – ужасные чудовища. Они подлежат уничтожению. Они несут опасность. Леди Адонис учила прислушиваться к неестественным шорохам, чтобы даже с закрытыми глазами ощущать присутствие монстра. Бесы питаются эмоциями, но смерть не следует рядом с ними. Бесы не убивают…» Дневник Франчески-Вендиго  Сладковатый белый дым клубился в воздухе и смешивался с пряным ароматом свежих мягких булочек с маком, заполняя собой небольшое светлое помещение. Около окна возвышалась стройная высокая женщина. Ее неестественно синие густые волосы волнами спадали на ровную спину, заканчиваясь на уровне поясницы. На вид ей не дашь более тридцати, но на самом деле, она повидала не один век и стала свидетельницей многих эпох. Шелковый подол длинного платья в пол развивался от сквозняка, тянувшегося из приоткрытой форточки. Ей бы завернуться в теплую шаль, налить себе чашечку приторного горячего травяного чая из фарфорового чайника, и часами слушать звонкие переливы свирели, но вместо этого, она щурила свои глаза цвета выгоревшего на солнце мха и пыталась что-то разглядеть вдали за высокими хвойными деревьями. — Он не придет, Пэг, — нарушил эту мягкую тишину низкий мужской голос. Женщина сложила руки за спиной и плавно развернулась лицом к комнате. Несмотря на небольшие размеры комнатушки, Ловчие пафосно звали ее залом для Заседаний. Здесь было все необходимое, начиная от нескольких буфетов из темного резного дерева, в которых хранились запасы сладостей, чаев, и печенья, заканчивая головным центром, представляющим собой шесть плоских настенных экранов, соединенных между собой сетью проводов. Рядом, от одной стены к другой, тянулся сенсорный пульт управления, усеянный множеством голографических клавиш. Головной центр – это контроль, власть, которой обладали Ловчие и одновременно защита, которую они подарили народу Ипокриза. Чаще всего он использовался, чтобы зафиксировать появление бесовщины, но помимо этого, он еще и являлся базой, по которой можно было пробить каждого человека проживающего на той или иной территории. Лишь досье Ловчих не были зарегистрированы в базе. Их жизнь – тайна, а прежние имена известные лишь им самим, остались в далеком утекающем прошлом. На одной из стен висели пять картин. Пять портретов, написанных самыми лучшими художниками современности. Разные лица и эмоции, разные люди, но всех объединяла одна цель, из-за которой они были вынуждены терпеть общество друг друга. Картина с изображением женщины висела посередине, невольно намекая на то, кто именно среди Ловчих стоит выше остальных. Табличка из позолоты ниже гласила: «Леди Пегас – за спиной отваги всегда стоит страх». Посреди зала притаился круглый стол из горного хрусталя, вокруг которого располагались удобные кресла из мягкой темной кожи. В одном из таких кресел восседал темноволосый мужчина с ехидными карими глазами с изумрудными прожилками вокруг зрачка. Он плотнее укутался в теплую накидку, свисающую с плеч. В отличие от леди Пегас, которая совершенно спокойно стояла у открытого окна, он не мог так просто свыкнуться с холодом. — Помолчи, Тони, — тихо произнесла она, вновь отвернувшись к окну. — Я-то смолчу, но станет ли тебе от этого легче? — тонко улыбнулся мужчина и затянулся самокруткой. Он прикрыл глаза от удовольствия, почувствовав во всем теле небывалую легкость. — Хватит отравлять воздух, — сказала Пэг, уловив как сладость аромата травы становиться слишком сильно выражена. — Ты игнорируешь мои просьбы, я игнорирую твои, — отозвался Тритон, запрокидывая голову наверх. — Какие просьбы? — хмуро уточнила женщина. — Я уже около часа прошу тебя закрыть окно. — В зале душно. — Лишь тебе. Не так ли, Руби? — спросил он, лениво бросив взгляд на соседнее кресло. Рядом с Тони, забравшись в кресло с ногами и закутавшись в вязаный теплый плед, откинулась на мягкую спинку леди Рубин. Несколько прядей челки скрывали ее яркие глаза. В одной руке она держала надкушенную булочку с маком, а в другой чашку с пряным слегка теплым чаем. На ее голове находились большие наушники, которые позволяли ей не принимать участие в разговоре. Но, даже несмотря на их наличие, Тритон понял, что она их прекрасно слышит. Руби нахмурилась и недовольно взглянула на своего наставника. — Достаточно, — всего одного ее слова хватило, чтобы взрослый, прожившую долгую жизнь мужчина, с сожалением вздохнул и отложил самокрутку подальше. — И на что ты рассчитываешь? — вернулся он к недавнему обсуждению. — Твои звонки и сообщения проходят мимо него, не думаю, что в этот раз что-нибудь измениться. — Он придет, — уверенно произнесла Пэг. — У него нет выбора. — Твоя авантюра нам всем еще аукнется, — лукаво прищурился Тони. — А как еще!? — внезапно взорвалась она. Теперь на дне ее зрачков плескалась ярость. Она была направлена не на Тони и даже не на его слова. Пэг злилась только на себя. — Как еще ты мне прикажешь действовать? Нас всего пятеро! Да за всю историю Ипокриза не было такого малого количества Ловчих, и я тебе клянусь, месяц, максимум, и Оникс… Сумбурную речь Пегас прервал шум и громкий смех, разливающийся в коридоре звонкой весенней капелью. Закрытая дверь распахнулась и с такой силой ударилась о противоположную стену, что с потолка начала сыпаться штукатурка. На пороге возникла девушка, ее лицо лучилось улыбкой, и казалось, что она только что лично побывала в объятиях Великого Солнца. — Пэги, я вернулась! Вихрь из кудряшек пронесся мимо леди Пегас и повис у нее на шее. Луна всегда отличалась беспардонностью и бесцеремонностью. Но именно за это ее и любили. Черные, словно февральское холодное небо, волосы торчали в разные стороны. Темная кожа цвета горького шоколада сияла точно так же как и карие глаза. Лу настолько крепко обняла свою напарницу, что Пэг не смогла вымолвить ни словечка. Луна была очень сильной и одновременно с тем безумно очаровательной. Ее пышные формы смотрелись органично, к тому же она умело подчеркивала свою естественную красоту. Она не подходила под стандарты современной красоты, поэтому однажды решила сформировать свой стандарт. Сейчас леди Лу не только прекрасная Ловчия, но и кумир миллионов, любимица народа, прекрасная комета, спустившаяся с небес. — Ты опоздала, — сказала Пэг, но ее голос смягчился, стоило обнять девушку в ответ. Ловчие работали в парах, за исключением разве, что Оникса. Этот мужчина предпочитал одиночество. Он не пытался как Руби, сбежать из реальности, заглушив посторонние звуки мощным битом басов, не топил боль в сигаретном дыме, не стремился быть любимым или лидером. Напротив, его мысли придавали ему сил, и, наверное, именно поэтому он настолько сильно отличался от них всех. — Что это на тебе? — брови Пэг взлетели вверх, стоило Лу отпустить ее. — Стильно, правда? — сверкнула белоснежной улыбкой Луна. — Не успела переодеться после фотоссесии. Возмущение Пегас можно было ощутить за версту. Лу была одета в короткий топ, стилизованный под яркую зеленую листву, и столь же короткую юбочку, еле прикрывающую бедра. На голове Ловчей красовался венок из веток, трав, и корений. В ушах массивные длинные серьги, а на шее цветочное колье из лепестков газании. К тому же девушка не удосужилась надеть обувь и ее ступни по щиколотку утопали в пушистом ковре. — Переоденься, — хмуро выдала Пэг. — Вот еще! — возмутилась Луна. — У меня график расписан поминутно, я еле выбралась на заседание! Если не нравится как я выгляжу, отвернись. Лу показала ей кончик языка и чуть прищурившись, взглянула на Тони. — Милая, милая Лу, — усмехнулся тот, когда его заметили, — не знаешь когда остановиться. — Ты еще больше постарел с нашей прошлой встречи, — хмыкнула она, обнимая мужчину со спины. — Не привирай. Тони мягко погладил ее по нежной руке и улыбнулся. Вопреки расхожему мнению и слухам, Ловчие были не просто коллегами, не только стояли у власти, возвышаясь величественно, словно хищные птицы в небесах. Каждый из них человек, хоть в это порой и сложно поверить. И каждый потерял что-то очень дорогое, очень значимое для себя. Друг в друге Ловчие видели маленький, загоревшийся сотни лет назад огонек, за которым они следовали, боясь потеряться во мгле. Когда собственный свет потух, когда ничего не осталось кроме опустошения, на их пороге возникал тот, кто был способен подарить им последний шанс. Для Лу таким шансом стала Пегас. Руби этот шанс преподнес Тритон. Оникс сам разыскал свой шанс, продираясь сквозь дебри шипастой тьмы. Они все связаны между собой. Все до одного зависят друг от друга. Иначе быть не может. Луна звонко рассмеялась и краем глаза взглянула на Руби. Та как раз надкусила булочку, испачкавшись в осыпающемся маке. Убрать его было сложно, для этого следовало поставить чашку обратно на стол, до которого она просто не могла дотянуться. Лу перестала мучить Тони и медленно направилась к Руби. Ее походка неуловимо изменилась, даже взгляд стал более острым и выраженным. Плавное движение рук, бедер, наклон головы, казалось, Луна старается контролировать каждое свое движение. Подойдя вплотную, она склонилась над леди Рубин, которая заметила приближение Ловчей, только когда на нее упала чья-то тень. Руби вздрогнула, и в ее глазах впервые промелькнул настоящий страх. — Крошки, — сказала Лу, протянув руку к лицу Руби, — осыпались. Она осторожно, с предельной нежностью, смахнула их с ее лица, и тепло улыбнулась застывшей в кресле девушке. Даже когда Луна отошла, Руби продолжала сидеть скованная страхом. Она никогда не боялась бесов, они для нее были лишь помехой, букашками требующие немедленной травли. Страх у нее вызвали лишь люди. Оникса, например, она опасалась по вполне разумным причинам, и даже понимая его поступки и мотивы, внутреннее ощущение опаски искоренить было невозможно. Но только один единственный человек вызывал у Руби липкий зловещий страх напополам с паникой, когда зрачки метаются в синем глубоком омуте, ищут спасение, которое уже давно скрылось в неизвестном направлении. Ловчия, леди Луна, милая Лу, у нее много имен, но ни одно из них не раскрывает ее истинную сущность. Каждое ее движение несет опасность, взгляд темных глаз питался страхом, и в такие моменты Лу напоминала бесов. Только бесам было без разницы, какими эмоциями подпитывать свои жизненные силы, а Луна предпочитала исключительно страх. Зачем она это делала? Руби столько лет пыталась понять, ей казалось, что никто кроме нее не видит истинное лико Лу, что только она знала страшную тайну Ловчей. Да, она знала, ведь в тот роковой день ей пришлось стать невольной свидетельницей. Руби видела, как жестоко ни разу не поколебавшись, Луна обезглавила человека своим скипетром. Убила. Безэмоционально и жестоко. Конечно, если разобраться, то все они убийцы, на счету Ловчих сотни жизней, но эти жизни изначально были обречены на погибель. Здесь же, все иначе. Густая темная кровь оставила грязный отпечаток не только на летней свежей траве, но и в сознании Руби. Не забудутся и алые губы, растянувшиеся в безумной улыбке, и искры сумасшествия в глазах Когда Лу находилась в опасной близости от нее, подсознание любезно подбрасывало ту самую картину. Страх снова накатывал удушающими волнами, все становилось незначительным, не хватало воздуха, сердце билось словно сумасшедшее. Подчиненное чужой воле. В такие моменты Руби хотелось уменьшиться в размерах и забиться в самый темный уголок. И не нужен ей свет, ведь пока она ощущала страх, то готова была прятаться в уютной тьме вечность. Больше всего на свете леди Рубин боялась Луну, которой был неведом ее страх, ведь Лу испытывала совершенно иное к маленькой, но такой прекрасной и смелой Руби. — А по какому поводу ассамблея? — весело спросила Лу, падая в кресло рядом с Тритоном. — Я рассылала всем сообщение, — отозвалась Пегас. — Я не читаю почту, — скорчила личико Луна. — Если бы ты не позвонила я бы и сюда не пришла. — Твоя безответственность меня убивает, — страдальчески вздохнула женщина. — А меня твоя ответственность и что с того? Я ведь тебе на мозги не капаю, что нужно больше времени уделять себе, а не делам. — Это наши прямые обязанности и твои, между прочим, тоже, — прищурилась Пэг, — будь добра исполнять их как следует. — Как прикажете, Великая! — Лу сложила ладони в молитвенном жесте и издевательски поклонилась. Тони рассмеялся и даже Руби улыбнулась уголком губ. — По тонкому льду ходишь, — сказал Тритон, успокоившись. — Если тебе нечем заняться, Луна, — перебила его недовольная Пэг, — могу найти тебе занятие. У нас как раз не хватает рук в бухгалтерии. Поможешь со счетами. Лу резко перестала веселиться. С нее мигом слетела вся спесь, а глаза, которые еще секунду назад смеялись, в ужасе округлились. — Да брось! — возмутилась она. — Это же просто шутка! — Вот на бухгалтерах свое чувство юмора и отработаешь, — важно кивнула Пегас. — У меня нет времени! — Я найду. Будешь вставать раньше. Часам к пяти. — Да я засну на ходу! — У нас на кухне отличная кофеварка, — жестко улыбнулась Пэг, вновь превращаясь в железную неприступную леди. — Я все сказала. Лу издала мученический стон и на эмоциях ударила кулаком по столу. Руби вздрогнула от резкого звука, а Тони лишь ухмылялся будто бы изначально знал чем это все закончиться. — Тиранка,— тихо прошептала Лу, но Пэг ее услышала. — Это называется не тирания, а справедливость. Впредь будешь думать, прежде чем пререкаться. — Что-что, а думать она даже после трудовой терапии не станет, — не удержавшись, съязвил Тритон, — для этого нужно напрягать мозг. — Он у меня хотя бы есть, — философски заметила Луна. — Некоторые и такого подарка судьбы лишены. Пегас усмехнулась, но в следующий миг ее охватило напряжение. Во Двор Ловчих въехала неприметная, но очень дорогая иномарка. Плечи будто бы сжали чьи-то сильные руки, изящные пальцы покрылись тонким слоем изморози, а температура в зале понизилась на несколько градусов. Пустота. Медленная, тягучая, она текла по воздуху, раздражая своим несвоевременным присутствием. И без того темное серое небо окрасилось в цвет блестящей стали. Стоило Пегас глубоко вдохнуть, как она ощутила слабую сырость и вместе с тем чувство нарастающей досады. Не ее чувства. С меланхоличным лицом, которое так раздражало Лу в повседневной жизни, Пэг проследила за тем как открывается дверь автомобиля и во Дворе появляется высокая фигура, замотанная с ног до головы в светло-серый плащ. Шаг у фигуры был резким и быстрым. За долю секунды она скрылась в дверях, ведущих в здание. — Я чувствую, — тихо произнес Тони. Он сидел с закрытыми глазами, на его губах плясала ироничная усмешка. К сырости прибавились резкие нотки гвоздики. Тритон снова закурил, но в этот раз обычные длинные сигареты. Руби и Пегас не посмели бы его остановить, по крайней мере, не сейчас. Он знал это и воспользовался подвернувшейся возможностью. Не прошло и пяти минут с момента появления автомобиля во внутреннем дворе, как в дверях возник долгожданный гость. Оникс настолько редко одаривал своим присутствием Двор Ловчих, что и правда, был здесь всего лишь гостем, в то время как остальные чувствовали себя дома. Мощный порыв ветра ворвался в уютный зал и играючи сбросил капюшон с головы Оникса, а тот, не стал его поправлять. В этом не было нужды, все до единого в этой комнате знали о нем абсолютно все. Но, несмотря на эти знания, понять его не могли даже они. Мужчина в абсолютной тишине вошел в зал, прикрыл дверь перебинтованной рукой, и занял одно из свободных мест, положив вторую точно такую же перебинтованную руку на спинку соседнего кресла. Он совершенно не изменился с тех пор как Пэг видела его в последний раз. Рыжие, словно жесткий лисий мех, волосы опускаются к плечам. Несколько коротких прядей цепляются за светлые ресницы, и Оникс небрежно сдувает их, не сводя с Пегас, взгляда своих черствых янтарных глаз. Резкие черты лица, угловатый подбородок, рыжая щетина и сухие бледные губы. Удивление у Пэг вызывают только руки. Перебинтован каждый палец, ладонь, кисть и предплечье. Что такого могло произойти с ним? Пегас хмурится, отмечая про себя, что скипетра с собой у Оникса нет. Не оставил же он его в машине? Луна, устав молчать, покачнулась в кресле и широко приветливо улыбнулась. — Давно мы тебя не видели, Оникс. Неужели совсем по нам не скучаешь? Или хотя бы только по мне, — игриво взмахнула она своими длинными ресницами. Мужчина усмехнулся уголком губ, но не ответил ей. — Думаю пора начинать заседание, — сказала Пэг, морщась. Она почти физически чувствовала на себе давящий взгляд янтарных глаз. — Мне плевать на заседание, — перебил ее Оникс низким отрывистым голосом, такой обычно бывает у командиров Охранного подразделения, — я приехал сюда за объяснениями. — О чем я и говорил в самом начале, — хмыкнул Тони, выпуская изо рта облачко белого дыма. — Я чего-то не знаю? — спросила Лу, переводя взгляд с Тритона на Пэг. — Наша дорогая Пэги отправила Ониксу сообщение с интересным содержанием, — любезно пустился в объяснения Тони. — По ее словам она нашла способ раз и навсегда уничтожить бесов. — Правда? — ахнула Луна, взирая на Пегас, как на самого Великого. С тем же восхищением и подобострастием. — Нет, конечно, — хрипло рассмеялся Тритон. Меланхоличность вмиг слетела с лица Пэг. Она грозно прищурилась и сделала шаг вперед. — Да-а, — протянул Оникс, — настолько неумелой лжи я еще не встречал. — Тогда зачем приехал? — Пэг злилась и пыталась унять свои эмоции как можно скорее. — У любого вранья есть цель. Хотелось бы узнать ее. — Что с руками? — и не думала отвечать ему женщина. — Умерь приказной тон, — осадил он Ловчию, — Я же не спрашиваю, что у тебя с волосами, — последовал грубый ответ. — Лучше тебе ответить мне сейчас, — руки Пэг непроизвольно сжались в кулаки, — пока я не взяла в руки скипетр. — Вот мы и опустились до угроз. Какая прелесть, — оскалился он, обменявшись с Тони насмешливыми взглядами. — Давай так, liuo fe liuo (истина за истину). Предложенный Ониксом компромисс поставил Пегас в тупик. Этому мужчине не свойственно предлагать сделки, от того подозрительность Пэг взлетела до небывалых высот. Либо он действительно хотел узнать по какой причине ей пришлось пойти на обман, либо он преследует свою собственную цель. Для Оникса – это норма, он всю жизнь идет к одной единственной цели и именно на эту болевую точку Пэг пыталась надавить. Крайне неудачно, надо сказать. — Будь по твоему, — кивнула она, отпуская эмоции, включая холодную голову и жесткий расчет. — Причина этого заседания кроется в тебе. — Лестно. — За последний месяц было зафиксировано сто тридцать четыре прорыва, — не обращая внимание на сарказм в голосе Оникса, продолжала говорить Пэг. — бесов становится больше, а нас меньше, но дело не в этом. Она медленно подошла к креслу на котором, словно король на троне, восседал Оникс и сказала глядя прямо в его смеющиеся глаза. — Двадцать два. — М? — Двадцать два прорыва мы обезвредили. Двадцать девять бесов уничтожили. — У тебя хорошо с расчетами. — Заканчивай веселиться! — рявкнула Пэг. От резкого звука ее голоса Руби, старающаяся стать незаметной тенью вздрогнула и даже невозмутимый Тони приподнял бровь. — Мне надоело твое легкомыслие. Оникс склонил голову к плечу и стал подниматься с кресла. Теперь он возвышался над Ловчей, а не наоборот. Они поменялись местами не только в этом, теперь мужчина начал свое наступление, а Пэг чувствовала как сдает позиции. — По-твоему легкомыслие проявляется в том, что я хорошо выполняю свою работу? — его резкий тон обжег слух. — Если бы вы все вместе взятые прикладывали хотя бы половину тех усилий, которые трачу я, то в мире уже не было бы бесов. Мы бы жили спокойно, люди не попадали в больницы с эмоциональным выгоранием и не умирали от несчастных случаев. А Ловчие, наконец, обрели покой, зная, что больше ненужно сломя голову носиться от территории к территории наперевес с палкой, выжимающей из нас все соки. — Тебя никто не просил носиться. Ты не единственный Ловчий. Или считаешь себя уникальным? — прошипела Пэг. — Я считаю, что стоит прекратить эту бессмысленную болтовню, — раздраженно сказал он. — Ты права, все мы здесь Ловчие. Но кто-то прикладывает меньше усилий чем мог бы. Он обошел раскрасневшуюся от ярости женщину и выглянул в окно, рассматривая что-то в гуще леса. — Потому что ты идиот! — крикнула Пэг. — Рано или поздно в тебе не останется силы, и смерть будет стоять рядом с тобой. Хочешь умереть? Тишина стала ей ответом. — Зачем я спрашиваю, конечно, хочешь, — горько рассмеялась она. — Я знаю тебя еще ребенком Оникс, твое благородство – это чистой воды альтруизм. — Я пока что не настолько глуп, — поморщился он. — Своя шкура к телу ближе. — Не лги мне! Ты за месяц остановил сто двенадцать прорывов, — Пэг повернулась к Тони, который с любопытством слушал их разговор. — Утром я думала что он сегодня не появится на заседании не из-за своего дурного характера, а из-за того что его уже давно нет среди живых! Но хотелось верить в обратное. — Лучше бы я и правда, сдох, чем выслушивать все это, — уныло отозвался Оникс, наслаждаясь вечерней прохладой. Тритон понимающе улыбнулся. — А мне интересно другое, — произнес Тони. — Скажи, мальчик мой, как ты так быстро добрался до территории B? Когда мы с Руби находились около Сайко, бесов там уже не было. — Я был на границе. Просто повезло находиться поблизости. — Просто повезло, — хмыкнул Тони. — Хорошо, пускай будет так. — Где продается это везение? Возьму себе сразу два, — расхохоталась Лу, прибывая в хорошем настроении. А вот Пегас ее радости не разделяла. — Не увлекайся, — хмуро сказала она, пряча руки за спиной. — Это приказ? — Оникс развернулся, чтобы видеть каждого Ловчего. — Просьба, — исправила его Пэг. — Ты можешь думать все что угодно, но для нас ты не чужой человек, — впервые в разговоре с ним, ее голос звучал мягко и даже тепло. — Я не хочу стоять около твоей могилы. И такая боль проскользнула в ее словах, что колкость так и не сорвалась с языка мужчины. Он просто кивнул и направился к выходу. — Liuo fe liuo, — догнали Оникса ее слова. — Обжегся, помогая тушить костер в лесу, — неохотно произнес он и скрылся за дубовой дверью. «Ложь», — подумал каждый, решив не озвучивать очевидное.