Тропа центауреи

Когда я проснулась, то сначала не поняла, почему в комнате настолько темно и от чего-то мрачно. Невидимые человеческому глазу тени заползали в углы, сплетаясь лунными нитями в обсидиановые полотна. Казалось, до слуха доносится едва различимый шепот ночи, которого сполна хватило, чтобы меня разбудить. Яркий экран смартфона осветил не только лицо, но и часть прикроватной тумбочки, врезаясь вспышкой в помутневшее сознание. Звёздочки заплясали перед глазами, и я небрежно смахнула их с ресниц. Что там показывает электронный циферблат? Четыре часа ночи. Замечательно. Хотелось опуститься на подушку, натянуть на голову колючий плед и снова погрузиться в пучину моего личного отчаянья, вот только Ник не оставил и малейшего шанса выспаться. После ухода Криспина он решил, что заночует в моей комнате на моей постели, но видимо что-то этому привередливому созданию пришлось не по вкусу. Он громко зашипел, и стал скакать по простыне, точь в точь как Криспин по утренним улицам территории D. Я попыталась поймать кота за шкирку, но сил хватило ровно на две попытки. Дальше уже не было смысла пытаться, Ник слишком шустрый, постоянно норовил выскользнуть из рук. Он снова зашипел и для разнообразия мяукнул, а потом прыгнул с кровати на подоконник. Как он преодолел достаточно большое расстояние одним прыжком, лично для меня остаётся загадкой, но стоило ему оказаться около раскрытого настежь окна, как все стало ясно. — Нет, — сказала я, подавляя желание открутить ему голову, — Только попробуй... Если бы кот мог усмехнуться, то непременно это и сделал, но поскольку человеческими эмоциями коты не обладали, Ник просто мяукнул и выпрыгнул на улицу. — Безмозглый кошак, — сорвалось с уст. Впервые за долгие годы нашлось то, что заставило не просто подняться с кровати, а буквально сорваться с места. Тени разбежались от моей прыти, и шепот превратился в мертвое молчание. Опираясь руками на подоконник, я высунулась из окна. Ник спокойно сидел внизу, нетерпеливо отбивая размеренный ритм хвостом. Я понимала, что зазывать его обратно домой бесполезно. Если исходить из библиотечных книг – коты равнодушны к командам, но ещё больше они равнодушны к людям. На ночных улицах территории D можно было встретить только патрулирующих районы охранников. Нарваться на них в столь непригодное для прогулок время означало попасть прямиком за решетку, пока в течение нескольких дней будут выясняться причины этих самых ночных прогулок. Стоило ли говорить, какое желание во мне бурлило отправиться вслед за котом? Вот и я думаю, что нет. С другой стороны, такая подходящая возможность сдать его на руки охране, пока поблизости нет Криспина… Ник громко мяукнул, прерывая поток мыслей. Он всё ещё сидел на земле перед домом и пристально смотрел на меня глупыми глазами. Глупыми потому что, если в них была хотя бы толика ума, он не поставил меня в столь безвыходное положение. А ведь если кошак сбежит, одной проблемой будет меньше. Вот только Ник сбегать не собирался, он стал ходить из стороны в сторону и орать, словно его режут. Если сюда сейчас набегут охранники, у них возникнет как минимум пару вопросов. Поэтому скребя сердцем и чувствуя холодок браслетов реагирующих на мои нервы, я спустилась вниз. Надеюсь, отец спит и видит десятый сон, а не то, как его взрослая дочь носится по территории за "несчастной", в понимании Криспина, животинкой. Переодеваться я не стала, поэтому выползала на улицу в ночной сорочке до колен с изображением маленьких цветочков и плащом поверх этого великолепия. Холодно, промозгло, и туманно. Так бы я описала утро этого дня. Серость пожирала Ипокриз с каждым днём всё сильнее. Ник пронесся мимо меня со скоростью пули, и когда я подумала, что теперь-то он точно оставит меня в покое, он остановился и загорланил. — Издеваешься? — сказала то ли коту, то ли себе. Хочешь, чтобы я следовала за тобой, неразумное животное? Ты с каждой минутой кажешься мне все опаснее... Монстрами в нашем мире были только бесы, и коты к чудовищам не относились, но таинственное появление Ника заставило меня глубоко задуматься. Коты считаются вымершими животными, но если существует Ник, значит, все библиотечные книги недостоверны… Плюнув на несуразные мысли, я, чеканя каждый шаг и плотнее кутаясь в плащ, отправилась вслед за котом. Так он хотя бы перестает орать. Я шла мимо знакомых с детства улиц, грязных и пыльных, на них валялись истлевшие бычки сигарет, банки из-под газировки, которые люди не удосужились донести до мусорного ведра. Через толстый слой асфальта прорывались ростки жизни. Они были истоптаны. Не замечены. Высокие дома, сложенные из досок, местами прогнили и стояли настолько близко друг к другу, что в щель между ними не пролетит ни одна птица. От одной крыши к другой тянулись толстые почерневшие веревки, с которых свисали уличные бумажные фонари. Такое освещение было недорогим, но со своей задачей – освещать, справлялось на ура. Так я думала, пока чуть не полетела вниз, споткнувшись о булыжник, возникший посреди дороги. Всего шаг отделял меня от того, чтобы начать крыть кота благим матом, но тут мы подошли к лесу. — Вот оно что... — сказала вслух. Ник вел меня не в уютный маленький домик, не в темную подворотню, и даже не на мусорную свалку. Он вел меня прямиком в чащу леса. Туда, куда я по собственной воле не совалась уже много лет. Туда, где воздух чист, но до сих пор искрит от зарядов Силы. Туда, где я оставила свою мечту и частичку сердца. Далеко заходить не хотелось, да и встретить патруль охранников тоже. Пытаясь поймать Ника, который плавно скользил между деревьев, взбираясь на пни и ломая ветки под своими крошечными лапками, пришлось сорваться на бег, но догнать его все равно не вышло. В какой-то момент он скрылся из виду, и мне пришлось остановиться. Физические нагрузки не были частью моей жизни, так что, тяжело дыша, я старалась рассмотреть в темноте белый хвост кота. Хвост, который я оторву, как только он окажется у меня в руках. Шелест сухих листьев деревьев и свежий утренний еловый аромат заставили немного прийти в себя. Туман стал рассеиваться, он расступался передо мной, словно считал достойной пройти дальше в глубину. Взмах крыльев и громкий клич ворона огласил пространство вокруг. Чаща должна была быть темной, наполненной гнетущей тишиной. Но я слышала естественные звуки, писк надоедливых комаров над ухом, ощущала, как моих рук касается промозглый ветер, видела тучи маленьких пчел, и как никогда осознавала реалистичность происходящего. Ни на работе, ни дома такого не было. Жизнь казалась туманным альбионом, в который нас заперли и не собирались выпускать. Да и мы, признаться, не особо этого хотели. Жизнь по законам, по правилам, мы ничего не спрашивали, ничего не ощущали, ничего не знали. Я села на мокрый мягкий мох, чувствуя, как промокает сорочка. Плевать. Мне не было до этого никакого дела. Закрыв глаза, погрузилась во тьму. Вдохнула лёгкими свежесть лесного воздуха, сделала то, чего не дал мне осуществить Криспин. Наслаждение волнами разлилось по телу. Коснулась руками травы, приятная свежесть и прохлада. А потом по моим пальцам начало что-то ползти. Наверное, многоножка или гусеница. Попыталась стряхнуть ее с руки, неприятное чувство, когда тебя принимают за новый дом. Но гусеница никуда не делась, вместо этого она пролезла между пальцами, а я, заподозрив неладное, приоткрыла один глаз. Это была не гусеница. Через землю наружу пробивались зелёные ростки, они оплетали пальцы, не давая пошевелить ими. Руку прошибло судорогой. Невероятно. В том месте, где я сидела, распускались маленькие ярко-синие васильки. Цветов становилось все больше, они появлялись со скоростью сорняков, кружились в лёгком танце, создавали узоры и преображались в живую тропу. Сердце пропустило удар и забилось в сто крат сильнее. Нет, так не бывает, не верю. Васильки не распускаются за несколько вздохов и не пробиваются на свет туманным утром. Выпутавшись из крепкого захвата, помассировала виски пальцами, несколько раз вдохнула и выдохнула, но видение не исчезло. Рука сама собой потянулась к цветам. Лепестки нежные гладкие по краям, их сладкий аромат дурманил голову. Нет, совершенно точно не сновидение. Я чувствую и вижу. Но что именно вижу? Пришлось подняться на ноги и ступая по молодым василькам идти вдоль тропы. Нужно разобраться куда она ведёт. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего меня там не ожидает… Шуршание цветов и шелест листвы, вот он, аккомпанемент под который я шагала, стараясь успокоиться, пока меня не начали успокаивать браслеты. Тропа закончилась резко, просто в какой-то момент васильки перестали расти, будто дальше начиналась зона отчуждения, где царила колючая тьма. Воздух уплотнился, переливы утренних трелей птиц исчезли, на лес опустилась гнетущая тишина. Пару прядей из наскоро собранного пучка упали мне на глаза. Я попыталась небрежно смахнуть их. Пришлось напрячь все мышцы в теле чтобы поднести руку к лицу. Каждое движение давалось слишком тяжко. Шаг, нужно было сделать шаг и протянуть руку вперёд. От этой таинственной разгадки меня отделяло всего ничего. Ноги увязли в чем-то холодном, я не могла опустить голову и посмотреть, но чувствовала как лёд сковывает ступни. Шаг. Я хотела его сделать, но вдруг ощутила как чьи-то цепкие длинные пальцы сжали мое плечо. Бесы! Пронзительный крик вырвался из горла, заставив птиц, сидевших на верхушках деревьев, обеспокоено взлететь. — Да не ори ты... — послышался недовольный мужской голос, который не успел меня остановить. Я обхватила себя руками, с облегчением понимая, что позади не бес. Они не умеют разговаривать, только рычать. Выброс холода, глаза наполнились льдом. Рядом послышался тяжёлый вздох и мое тело, как безвольный мешок развернули на сто восемьдесят градусов. Сначала мне показалось что вот оно сумасшествие, настигло меня слишком рано, потому что передо мной стоял человек в сером плаще с низкоопущенном на лицо капюшоне. В таких же одеяниях появлялись сущности во снах. Мой сказочный кошмар ожил? Нет, точно нет. Я чувствую тепло перебинтованных рук на плечах, а если руки теплые, значит передо мной человек и что ещё важнее – живой. Крупная дрожь била тело, накатила ужасная слабость и я рухнула в траву чувствуя как браслеты всё сильнее влияют на эмоции. Ещё немного холода и я превращусь в ледяную статую. — Эй, — позвал меня незнакомец. — Жива? Язык не слушался и выдавить что-то членораздельное не получалось. Меня трясло, а может не меня, может все вокруг пришло в движение. — Твою мать, — выругался мужчина и опустился рядом на корточки. Я отшатнулась, но он удержал, не давая заползти под какое-нибудь деревцо. — Успокойся. Все нормально. Я опустила глаза и не увидела ни единого василька. Только трава, мох, и роса. Никаких цветов. Я судорожно вертела головой. Их не было. — Цветы! — накинулась на мужчину. Схватила его за широкие плечи, мышцы которых сразу же напряглись под моими руками. Под капюшоном на меня глядели два янтаря. Эти глаза были тягучие словно мед и мрак, в котором я увязла. — Здесь были цветы?! Он молчал, но я видела, как на его лице разрастаются сомнения в моей адекватности. Мужчина мягко перехватил мои руки, и встал, потянув следом за собой. Он оказался выше чем показалось изначально. — В этой части леса нет цветов, — его слова были сродни обжигающей пощёчине. Протяжный стон вырвался из груди, я запустила руки в волосы, не понимая, что потеряла ленту и теперь они волнами спадают на лицо. Что за бесовщина происходит? Откуда взялось это странное видение васильков и почему мне показалось, что неподалеку бродит бес? И этот мужчина... Я взглянула на него исподлобья. Такое ощущение, что я встречала его раньше или может, видела на улицах территории. От него исходила уверенность и сила, пугающая и странная. Мне не нравятся сильные люди, потому что они до ужаса лицемерны. По-настоящему сильных не существует, есть те, кто не боится показать слабость и те, кто страшится своих чувств больше чем бесов. Этот явно относился к последней категории. Его лицо было не таким угрожающим, как у Криспина, его можно было даже счесть за добродушное, если бы не жёсткие черты и небольшие морщинки на лбу. Он часто хмурится, а значит часто испытывает недовольство. Даже сейчас. Ему явно не нравится находиться в моем обществе, он чувствует мою подозрительность, которая накладывается на его собственную. Но кое-чем мы все же похожи. Я не могу понять, что он забыл этим утром в лесу и он не знает чего ожидать от меня. Мы в равных условиях. Мужчина наклонился и поднял с земли слегка промокшую толстую книгу, которую я не замечала до этого момента. Она была обтянута тёмно-коричневой кожей и перемотана бечевкой, страницы уже давно пожелтели и истончились. Незнакомец аккуратно провел рукой по обложке, стряхивая случайно попавшие капельки росы. Затем он убрал ее в тканевый мешок, который висел у него на плече. Чем дольше я наблюдала за его действиями тем равнодушнее становилась. Браслеты не давали сполна ощутить весь спектр эмоций от нашей встречи. Вновь накатила апатия. — Думаю мне пора, — сказала и попыталась обойти его. Через час нужно собираться на работу, готовить завтрак, приводить себя в божеский вид и по десятому кругу выслушивать восхищения Криспина прекрасной леди Лу. Не скажу, что горела желанием начинать этот день именно так, но странностей на сегодня достаточно. За последние лет двадцать моя жизнь не была настолько насыщенной как за эти пару часов. — Не так быстро, — мужчина преградил дорогу и сложил руки на груди. — Кто ты и что делаешь в лесу ранним утром? — Могу спросить тебя о том же, — пожала плечами. Отвечать на вопрос, который был задан столь сухим тоном, я не хотела, — но ответа не получу, поэтому давай останемся при собственных знаниях и не слишком приятных мыслях друг о друге. Очередная попытка обойти его закончилась провалом. Да что ж такое! Что ещё нужно от меня этому снобу? — Ты обязана ответить, я работаю в охране. Так вот где я его могла видеть. Утренние и вечерние патрули. — Удостоверение, — скопировала его тон. Впервые с нашей встречи незнакомец усмехнулся и достал из кармана плаща удостоверение патрулирующего территорию D. Я присмотрелась. Мужчину звали Ник. Не смогла сдержать смешка, за что получила удивленный взгляд. — Что смешного? — нахмурился он. — Не бери в голову, — отмахнулась и вынуждена была сказать, — Я Гестия, мой отец не слишком здоров и по утрам я хожу собирать в лес травы для изготовления специальных мазей и лечебного чая. Надеюсь, вы не обнаружили ничего незаконного, мистер охранник, потому что у меня нет времени разбираться с вашими фантазиями. Аль был не прав, лгала я искусно. Оправдание придумала ещё до того как вышла из дома, в последствии чуть подкорректировала и теперь никто не мог поставить мои слова под сомнения. Никто кроме Ника. — В таком виде? — его бровь взлетела вверх, а губы растянулись в снисходительной улыбке. Весь его вид кричал о том, что мне не верят. — Что-то не так? — Я не сильно разбираюсь в современной моде, но в ночных рубашках по лесу явно не шастают. Он прав, не шастают, но соглашаться я не собиралась. — Я ношу удобную одежду, — начала раздражаться от его бесполезных вопросов, — и да, это сорочка, а не рубашка и мне в ней удобно, — сказала, сделав акцент на последнем слове. Он хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого его губы шевельнулись в стремлении задать ещё один вопрос, но тут на весь лес раздался громкий писк от которого у меня заложило уши. Ник резко вытащил из кармана устройство похожее на смартфон, но с огромным количеством кнопок. Несколько секунд он что-то рассматривал на небольшом экране, а затем убрал его и взглянул за мою спину. Я обернулась, но ничего интересного не нашла. — Не успею, — пробормотал он, не отрывая взгляда от дорожки между деревьев. Мне было плевать, на что он там не успеет. Я посчитала, что наш диалог завершён и теперь появилась возможность обойти его. Но он снова меня схватил. Снова! — Хватит! — злость была бы в сто крат ярче, но браслеты тут же подавили ее, и следующая фраза была сказана с убийственным спокойствием. — Прекрати меня хватать, у тебя нет для этого никаких оснований. Его пальцы нехотя разжались. Он поднял руки вверх и медленно, как отступает дичь, в страхе что на нее набросится хищник, отошёл. — Как скажешь. Такое смирение должно было шевельнуть в моей душе подозрительность, но я пропустила мимо ушей несвязное ворчание внутреннего голоса. Пока шла в сторону территории пыталась понять с каких пор охранные патрули забредают так глубоко в лес. И с каких пор патруль может состоять всего из одного охранника? Чаще всего их минимум двое, и то в исключительных случаях. А Ник, хоть и выглядел сильным, вряд ли бы один справился, например, с пьяной компанией механиков. Зрелище не сильно приятное, Ипокриз еще стоит только потому что на каждом жителе есть браслеты. Не будь их, коллеги Криспина уже бы разрушили пару территорий. Раздумья текли вязкой рекой. Из головы никак не шел Ник… Стоп! Я резко остановилась, и начала оглядываться, хотя понимала, что уже бесполезно. Где Ник? Который кот. С охранником все было предельно ясно, а вот с котом нет. Выругалась вслух, потому что не понимала как быть. Пойти искать Ника означало вновь нарваться на Ника. Да чтоб тебя! На охранника. Какого Беса их имена одинаковые? Так, вот, кошак. Если завтра утром Криспин заявится ко мне, то первым делом спросит про Ника. И что я ему скажу? Ты прости меня дружище, но последний раз я видела его улепетывающего от меня в чащу леса. Все же не тот дом он выбрал. Тихий смешок нарушил звенящую тишину. Уютная темнота отступила, пропуская вперед светлый день. Правда, птицы больше не пели свои песни, жуки не жужжали в свое удовольствие, листья не шелестели от порывов ветерка. Казалось время замерло в страхе. Отец учил меня слушать лес, и сейчас, прикрыв глаза, я слышала как он плачет. Слышала как ему страшно. Но от чего? Не могла разобрать. Мне советовал бежать каждый кустарник, каждая сухая веточка, каждая травинка. Я стояла, не понимая, почему должна надрывая легкие убегать. А когда поняла, было слишком поздно. Первый же звук отбросил меня на двадцать семь лет назад. Когда я беспомощно стояла, прижавшись спиной к дереву, и не могла пошевелиться от поднимающегося внутри животного ужаса. Глаза в зашитые глаза. Я помню их, но не думала, что увижу снова. За спиной раздался утробный рык. Так не рычат дикие животные, рев бесов лишен животной примеси, и от человеческого он тоже далек. Этот звук никогда не должен был прозвучать в нашем мире, так проповедовал Великий. Всем свойственно ошибаться. Даже Солнцу. Я сорвалась с места. Бес преследовал меня, врезался в высокие деревья и валил их наземь под тяжестью своего тела, сминал траву под когтистыми руками. Тяжелое дыхание. Не удавалось разобрать чье оно, мое или настигающего меня чудовища. Бок закололо, воздуха не хватало, а ноги перестали чувствоваться, но я бежала. Не оборачиваясь, потому что если бы обернулась, то не смогла бы оторваться от вросших век. Глаза стали слезиться от холодного ветра, он словно бил меня по щекам в попытке привести в чувство. Я скинула с плеч плащ, который подхваченный моим союзником прилетел прямо в морду беса. Конечно, эта тряпка его не остановила, но бежать стало легче. Какое наивное суждение. С каждым шагом я выдыхалась, выбивалась из сил, и почти сдалась, а потом.…Закричала от разрывающей кожу боли. Острые когти впились в ногу. Бес тащил меня к себе, как мясо с вертеля. Слезы брызнули из глаз, браслеты на руках отреагировали моментально и выпустили волну холода. Я кляла их, ведь они ничем не помогали. Боль не ушла, стало лишь хуже. Первый щупалец вонзился в шею. Я лежала лицом в землю, заливаясь слезами, запах травы и так был не особо ярок, теперь же не ощущался вовсе. Бес решил, что я обязана видеть его во всей красе, поэтому схватил за плечо и перевернул. Склонился так близко, что я могла рассмотреть паутинку черноты на его лысой голове, видела зашитые глаза. В этот раз выброс страха поглотили не браслеты, а щупалец впивающийся в шею. Еще один склизкий лиловый отросток врос в мои ребра. И все… Я как-то говорила, что серость пожирает Ипокриз. Так и есть, но теперь она поглощает и меня тоже. Зрачки заволокло мутной дымкой, страх отступил так резко, будто тело подкинули вверх и сразу же отпустили. Во всем слишком мало смысла, чтобы придавать этому значение. Когда все чувства и эмоции уже отступили, откуда не возьмись появился белоснежный кот. Ник с шипением вырвался из зарослей лещины и запрыгнул мне на грудь. Он царапал щупалец тянувшийся к ребрам, пытался прокусить его острыми зубами, но для беса бедный маленький Ник был всего лишь помехой. Размахнувшись уродливой рукой, он ударил кота с такой силой, что Ник отлетел и с болезненным мяуканьем врезался в ближайшее дерево. Упал на траву, раскинув лапы в разные стороны. Больше он не шевелился. Над головой проплывали облака. Впервые небо было чистым, а я не смогла насладиться этим зрелищем. Плевать. Какая разница, какого цвета небо? Оно может быть серым, а может голубым, но оно все равно останется небом. Прямо как с людьми. Бес шевельнулся и отвлекся от пищи. Что-то почувствовал. И это что-то ему не понравилось. Он не мог понять откуда исходит опасность, вертелся на месте словно волчок, искал следующую цель. Тут чудовище остановилось и плавно развернулось туда, где лежало мое безвольное тело. Я услышала только предсмертный крик, потому что яркость черного пламени рассекающего воздух, осталась незамеченной. Щупальца сгорели, отпуская меня на волю. Глубокий вдох и я зашлась в приступе кашля. Только мне могло повезти нарваться на беса второй раз в жизни. Чувства должны были вернуться со временем, это я уже знала. Боль не давала забыть о том, что моя нога все еще в крови. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. А кричать хотелось. Рядом кто-то присел, и я не решилась посмотреть кем он был. — А если бы ты разрешила себя хватать, этого не случилось, — услышала вибрирующий голос Ника. — Пошел к бесу, — сказала, теряя последние остатки сознания.