Тропа центауреи

«…нет, но когда-нибудь это случится. Иногда я думаю, что бесы могли бы питаться человеческим горем. Тогда есть вероятность пережить утрату, не вырывая сгнивший клок души. Можно ли допустить существование монстров наравне с людьми? Леди Адонис говорила, что они как паразиты, используют тела, подвернувшиеся под руку. Но ведь если бесы не убивают, значит – это не паразитизм, а симбиоз… Можем ли мы жить, не таская за собой смерть?»

Дневник Франчески-Вендиго

Перебинтованные длинные пальцы скользили по строчкам толстой книги. Чернила немного растекались от влажности и оставляли темные липкие следы на белоснежной повязке. Разбирать слова выведенные размашистым неаккуратным почерком, пробираясь сквозь дебри закорючек и сносок, было тяжело. Какие-то отдельные фразы были написаны на древнем доэльском. Мало кто сейчас употребляет его в разговорной речи. Со временем язык стал проще, исчезли ненужные словесные обороты, звуковая значимость тоже перестала быть необходимостью. Если бы предки услышали нынешнюю речь, то решили, что в Ипокризе теперь обитают варвары. Оникс вчитывался в абзацы с изрядной долей скепсиса. Он не воспринимал написанное всерьез, потому что прекрасно знал автора лично. Но некоторые фразы заставляли его задумываться, искать подтверждение или хотя бы вероятность того, что написанное может быть правдой. Пока что все слова до единого казались ему ложью. Но причина по которой Ловчий всегда держал книгу при себе, крылась в другом. Мужчина сидел на высокой толстой ветви одного из деревьев. Этой ночью ему не удалось сомкнуть глаз. Так часто бывает, когда тебя в любой момент может разбудить писк переносного головного центра, который Оникс сконструировал сам. Не хотел зависеть от Двора Ловчих. Каждый из них живет там не от своего собственного желания, а потому что только там раскинулась сложная система наблюдения за прорывами. Фиксация прорыва происходит через несколько секунд после появления нового беса. Но Ониксу удалось усовершенствовать систему, поэтому оповещения приходили ему секунду в секунду. Чтение осложнялось еще тем, что солнце не успело взойти, поэтому плюнув на это дело, он захлопнул талмуд. Неподалеку слышались переливы реки, где-то рядом находилась переправа, на которой он уже не раз бывал. Изначально он искал себе черный плащ, чтобы иметь возможность сливаться с простыми людьми, но как оказалось так просто рабочую форму не получить. Единственное на что он мог рассчитывать – это старый измятый балахон охранника. Лучше чем ничего. На языке все еще чувствовался вкус горького шоколада. Все Ловчие обязаны питаться сладкими продуктами, даже если не любят их. Рабочая необходимость. Скипетр не просто забирает у них силу, он увеличивает их собственные эмоции, преобразуя их в разрушительную энергию. Сила и скипетр создают то, что бес не в состоянии поглотить. Начало светать, яркое солнце одаривало светом каждое дерево, до которого могло дотянуться. Оникс прикрыл глаза, стараясь немного отвлечься, не думать о работе. Жаль, что его покой не продлился долго. Краем уха, он услышал, как ломаются сухие ветви вдалеке, звук удара листьев друг о друга и мягкой нечеловеческой подступи. Оникс выпрямился и вгляделся в ту сторону, откуда доносились звуки. Сначала из-за небольшого пригорка показались белые пушистые ушки, затем высунулись длинные усища, и только потом появились два огромных хитрых глаза. — Что за бес? — выдохнул Оникс. Он закрыл лицо руками, надавил пальцами на веки, потом убрал ладони, но кот никуда не исчез. Животное вышагивало грациозно и уверенно. Его лапы чуть проваливались в мягкий мох, а на шерстке застряли маленькие веточки и листики. Они портили всю торжественность момента. Ониксу показалось, что полное отсутствие сна в его жизни сыграло с ним злую шутку. Но кот выглядел совсем как настоящий, даже звуки издавал. Протяжное мяуканье и фырканье. — Любопытно, — сказал Оникс, наблюдая, затем как кот срывается с места и пускается в бега, подальше отсюда. Стоило кончику его хвоста скрыться, как под деревом возникла женщина. Ловчий вздрогнул. Сначала ему показалось, что перед ним бес, система дала сбой, и прорыв случился без его ведома. Следующей стадией бреда, была мысль о призраке. Оникс не был психом. Любой, разглядев в восходящем солнце бледную тонкую фигуру с растрепанными волосами, одетую в белую рубашку и черный плащ, подумал бы точно так же. Мисс двигалась через-чур плавно, и все ее действия были наполнены значимостью. Странная она. Опустилась на мокрый от капель росы мох, посидела немного, потом запаниковала. Но в чем причина? Оникс не мог понять, но наблюдать за ней было забавно. Вот он и нашел себе развлечение. Когда она поднялась и стала медленно продвигаться вперед, мужчина почувствовал неладное. Он понял, что женщина бежала за котом, но это чудное поведение никак не стыковалось с тем, чем по идее она должна была заняться. Вместо поисков, она просто медленно шла в неизвестном направлении. Как завороженная остановилась глядя перед собой. Возможно, ее разум был под чем-то сильно действующим, спиртным или наркотиком. Оникс спрыгнул с дерева довольно шумно, но она даже не повернулась в его сторону. Книга, лежавшая до этого на ветке, спикировала вниз и с глухим стуком упала в траву. Никакой реакции от незнакомки. Тогда он подошел очень близко, ощущая запах дегтярного мыла и зубного порошка. Положил руку ей на плечо и только теперь, она соизволила его заметить. Слишком громкой была ее реакция. Оникс в неудовольствии поморщился, но потом понял – всему виной страх. Она свалилась в траву. Ловчий понадеялся на лучшее, иначе придется отчитываться перед Пэг, почему в его присутствии какая-то незнакомая женщина распрощалась с сознанием. Конечно, у него бывало такое, что дамы теряли дар речи, завидев его, но в обмороки падали не часто. Ее звали Гестия. Совсем не призрачное имя. Обычное, как и она сама. Так ему казалось, пока леди призрак не открыла рот. Оникс сразу понял, она ему не нравится. Слишком много странностей. Что она забыла в лесу ранним утром? Почему бесцельно кружилась на поляне? О каких цветах говорила, если здесь сроду не росло ничего кроме сорняков? Еще и желание как можно скорее сбежать.… Когда раздался писк, Оникс все еще думал над этим, но прорыв полностью завладел его вниманием. Отвратительная ситуация. Его скипетр сейчас находился в хижине, неподалеку отсюда. Но чтобы добраться до нее потребуется время. Леди призрак за это время уже успеют полностью выпить. В ней и так мелькали странности, а после встречи с бесами лечение в Тиразде ей не миновать. Правда, остановить ее не получилось. К странностям прибавилась еще и глупость. «Что ж, твой выбор. В следующий раз будешь умнее», — подумал Оникс и не стал останавливать. Вместо этого он со всех ног припустился к хижине за скипетром, без которого невозможно уничтожить беса. Когда он отыскал чудовище, то женщина… «как же ее имя…?» — силился вспомнить он. …женщина, нареченная в его сознании призраком, была совсем в плачевном состоянии. Она все же уплыла в обморок, оставив Оникса разбираться с ее бесчувственным телом самостоятельно.

Двор Ловчих

Темная комната освещалась лишь мягким алым светом яхонта. Скипетр был небрежно заброшен в первый попавшийся угол. Руби сидела на кровати, откинувшись на мягкие лоскутные подушки, слушала мощные гитарные рифы в наушниках и мечтала оказаться подальше от этого места, несмотря на то, что здесь был ее дом. Так ей говорил Тони. «Двор Ловчьих – твой дом, а мы твоя семья, не нужно закрываться, раскрой свое сердце». Для Руби выполнить его просьбу было сложно, но за столько лет она и правда успела привязаться к компании несуразных людей зовущих себя спасителями народа. В отличие от Пэг или Лу, Руби себя спасителем не считала. Не нужно иметь много ума, чтобы научиться пользоваться силой. Все остальное остается за скипетром, он служит своеобразным насосом. Чувство вседозволенности, возникающее, как только ладонь сжимает рукоять скипетра, ей не нравилось больше всего. Руби никогда не желала становиться Ловчей, но ее родители... они сами были великими Ловчими. Может быть поэтому сила пробудилась и в Руби тоже? Но была ещё одна причина, по которой она не хотела цеплять на себя неправдоподобный образ спасителя. Если ты выбрал нелегкую участь героя, то всегда стоит учитывать, что в конце тебя не ждут овации и благодарность, на другой стороне будет покорно ждать смерть, ведь герой без колебаний пожертвует собой ради спасения других. Именно это и случилось с ее родителями. Сотни людей спаслись, ценой счастливой жизни Руби. Все верно, она эгоистка. Поэтому роль героя не была создана для нее. Аккуратный стук в дверь Руби не услышала. Заметила чье-то присутствие только когда в комнату ворвалась тонкая полоска света. — Пэг собирает всех в зале заседаний, — сказала Луна. В небольшой шёлке проглядывалась только ее голова, заходить в комнату она не рискнула. Руби стянула наушники с головы и кивнула. — Скоро буду. — Ты... — Лу замялась, хотела спросить что-то еще, но то ли не хватало решимости, то ли не могла подобрать нужные слова. — Как ты? Мне показалось, что на прошлом заседании ты чувствовала себя неуютно. — Нам всем было неуютно при виде Оникса, — не собиралась выдавать Руби своих истинных чувств. — Я не о том, — с легкой укоризной в голосе, покачала головой Луна. — Я почувствовала, как ты изменилась после моего появления. — Не бери в голову. — Мне важно знать, — продолжала настаивать Лу. Теперь она была совсем другой. Руби не понимала, притворяется она или сама не может разобраться в себе. Как можно быть настолько двуличной? Стараться быть доброй, нежной, своей улыбкой освещать серое небо, и в то же время скрывать от всех свою другую сторону. Яростную, угнетающую, страшную… — Идем, — сказала Руби, вставая с кровати. Наушники болтались у нее на шее, по комнате тихо разливалась музыка тяжелого рок-н-ролла. — Нас заждались. Руби подошла к двери, с намерением выйти в коридор, но Луна перекрыла дорогу. По спине девушки пробежали мелкие мурашки. Только теперь она поняла, что осталась наедине с чудовищем. Горло сжала рука липкого страха. — Пожалуйста, — в тоне Лу слышалась мольба, голос как никогда был мягок, он обволакивал пространство вокруг, подчиняя себе каждый миллиметр. Руби сама не поняла когда страх схлынул, уступив место несвойственному ей раздражению и злости. — Оставь меня в покое, Луна, — через-чур резко сказал Руби. — С чего ты вдруг решила, что я буду с тобой откровенничать? Лу дернулась. И хотя ее лицо было скрыто в полумраке, темные глаза осветила боль. Руби не знала, что ее слова словно ножи, которые она с такой легкостью метает в тело привязанной к мишени девушке. Она не знала, что ею дорожит не только Тони. — Мы семья. — Нет, ничего подобного. Может ты и привязана к Пэг, может и относишься хорошо к Тони, но ты никогда не станешь частью семьи, по крайней мере, моей. Моя семья — Тони. Только он. — Ты боишься, Руби, — тихо сказала Лу и улыбнулась своей самой светлой улыбкой. От этих улыбок Руби тошнило, ей всегда в них виделась фальшь, хорошая игра на публику, в Луне не было искренности, в ней не было ничего настоящего. Лу протянула руку, чтобы дотронуться до Ловчей, но та резко отшатнулась от нее, споткнулась о край ковра, и не в силах удержать равновесие начала падать. Луна попыталась перехватить ее за руку, но вместо этого сама полетела на ковер. Так они и лежали несколько секунд в полнейшей тишине. Руби снизу, чувствуя теплое дыхание у себя на плече и руку, которую Луна успела подложить ей под голову во время падения. Поразительная забота для девушки способной на безжалостное убийство. — Как ты? — нависла над Руби Лу. Сейчас она была похожа на карающую тень, которая появилась чтобы вознести наказание за все свершенные грехи. — Не ушиблась? Ничего не болит? — Хватит! — закричала Руби. Ей надоело слушать этот участливый тон, зная правду. — При мне можешь не притворяться. — О чем ты? — нахмурилась Лу. — Я знаю о тебе все. Зачем ты пытаешься выдать себя за хорошего человека? Я видела как ты убиваешь! — Все мы убиваем, — все еще ничего не понимая отозвалась она. — Бесов. В этом заключается наша работа. — Человека, — резко выдохнула Руби, — ты убила невинного человека, который просто оказался не в том месте и не в то время. Попал под твою горячу руку и в итоге лишился жизни. — Я не понимаю тебя, — покачала головой Луна. — Ложь, — Руби поднялась так, чтобы сесть на ковре и схватила Лу за плечи. — Ты постоянно только и делаешь, что врешь и притворяешься. Хочешь стать частью семьи? Расскажи всем! Давай, пусть Пэг тоже узнает правду! Лу вздрогнула и ее глаза заметались по комнате, они смотрели куда угодно только не на нее и Руби это надоело. Она подалась вперед, перехватила подбородок Луны, заставляя смотреть в свои васильковые глаза. Зря она это сделала. Ведь страх подобно бесам, имеет свойство возвращаться. Ничего не изменилось, все та же темная комната освещенная полосой света из коридора и алыми искрами скипетра, вот только откуда-то появился сквозняк. Стало настолько холодно, что казалось, дыхни, и изо рта выплывет белесое облако. Мгновение, и губы Лу исказила зловещая ухмылка, она изуродовала ее красивое совершенное лицо, которое так боготворили в народе. Глаза стали черными омутами, и Руби утонула в них, ощущая как теряет последние граммы воздуха, тонула, задыхаясь от бессилия. Ловчия попыталась убрать руку, но не вышло. Ее ладонь была моментально перехвачена пальцами Луны. — Испугалась, звезда моя? — ее голос был ниже, с чуть хрипловатыми нотками. Это все ещё был голос Луны, но Руби слышала в нем совершенно иного человека. Будто бы девушку вытеснили из собственного тела. Лу поднесла тонкую ручку Руби к губам и поцеловала запястье. — Почему ты такая недоверчивая? — покачала она головой и ее кудряшки подпрыгнули, совсем как у прежней Луны. — Что ты такое? — выдавила из себя Руби, подавляя желание заползти под кровать. Ей приходилось напоминать себе, что она смелая Ловчия, на ее счету сотни убитых бесов. — Луна, — усмехнулась та. — Луна светит ослепительно ярко и ты подчиняешься этому свету, совсем забывая о ее темной стороне, скрытой в тени. Руби вздрогнула всем телом и наконец, нашла в себе силы, чтобы выдернуть руку из сильной хватки. Лу не стала ее останавливать, когда она сорвалась с места, выбегая в коридор. Темная Луна продолжала сидеть на мягком крове и тихо повторять «звезда моя», ощущая себя заевшей виниловой пластинкой.