Черти бегали по школе

Крис, ожидая рассказа о произошедшем, ёрзал в своей коробке и попискивал от нетерпения. А Олень нарочно медленно мыл руки и жевал котлету. Но потом всё-таки сжалился над умирающим от любопытства крысёнком – показал карту и поведал о своих приключениях. Крис выслушал, задумчиво пошевелил усами и сказал: – Ну, да, вообще-то они бесы. – И ты это знал, и мне не объяснил, как следует?! – Лёшке захотелось придушить это бестолковое животное. Несмотря на то, что оно – заколдованный человек. – Каждый может забыть. Что тут такого? – пропищал крысёнок. – Ну, извини. – Да, теперь извини! Попробовал бы, как я, в шарике… – Думаешь, мне в этой шкуре легче? – спросил Крис. – Ладно, квиты. Ты тоже извини, – смутившись, выдавил Олень. Он ни разу не видел Криса без «шкуры», поэтому ему было сложно представить себе, каково это – находиться в маленьком крысином тельце. Наверное, не слаще, чем в глобусе. Они развернули карту на кровати. Точнее, Олень развернул, Крис только мешал, топоча маленькими лапками с коготками по бумаге. Она оказалась непохожей на знакомые Лёшке географические карты. Не было ни материков с океанами, ни чёткой сетки параллелей и меридианов. Роза ветров, правда, была – но только какая-то перевернутая – с севером внизу и югом вверху. А ещё было – развернувшееся на весь большущий, шире ватманского, лист бумаги – дерево. Или Древо? Его ветви поднимались к звёздам, его корни уходили в самую глубь планеты. Или не планеты? Потому что здесь, вокруг дерева, вращалось множество планет, каждая со своим солнцем, со своим небом, со своими жителями и своей судьбой. У Лёшки закружилась голова – ему показалось, что он не сидит с крысёнком на краю кровати, а летит в космическом пространстве. Или, может быть, это болезнь, которая ещё не отошла далеко в сторону, теперь снова подбиралась к мальчишке? Олень мотнул головой и потёр уши, отгоняя наваждение. Спросил: – Крис, а как ей пользоваться? Я тут ничего не понимаю. – Сейчас… Крысёнок засопел, зашевелил верхней губой вместе с усами, словно произносил какие-то слова на незнакомом языке. Забегал по карте взад-вперёд. И вдруг ткнул носом в один из шариков, летающих вокруг дерева. Олень ощутил, что его снова куда-то затягивает – как в глобус, из которого выскочили бесенята. Он хотел удержаться на месте, но уже не смог – его тащило изо всех сил. А вместе с ним и карту, и вцепившегося коготками в его колено Криса. – Ты что сделал? – заорал Олень, когда они шлёпнулись на мягкий сиреневый мох. – Ничего себе – вот так, без предупреждения! Тебе-то всё равно, ты весь в шерсти, а я даже не успел в походное переодеться. Хорош же я буду герой – в школьном костюме и домашних тапках! – Ох, извини! – виновато запищал крысёнок. – Просто родные запахи унюхались, очень домой захотелось. – Домой? Так это ты куда меня затащил – к себе домой? А я думал, мы сначала отправимся в Нижний мир, к моим родителям. – Но… у меня тоже родители. И они, в отличие от твоих, живые. – Мои тоже живые, – сказал Олень. – Я видел. И Синекот говорил. – Олень, но им пока всё равно. А мои мама и папа волнуются. Я побегу, ладно? – Стой! – Лёшка ухватил крысёнка за хвост. – А кто обещал быть проводником, а?! Друзья так не поступают. Крысёнок потоптался по мху, посопел маленьким носом. – Знаешь, я думаю, ты дальше сам справишься. Смотри – вот этот кружок, у самых корней. Нажми носом. – Носом? А пальцем нельзя? – Не знаю. Нам говорили, надо носом. На нём больше чувствительных клеток. А палец у тебя – гляди – весь в крови. – Это меня бесёнок тяпнул. – Надо было дома перевязать. – Да ладно, уже и не болит. – Не в этом дело. Нельзя, чтобы кровь капала во время путешествия. Может занести не туда, куда надо. Платок у тебя есть? – Вроде нет. – А в кармане что? – Это какая-то бумага. А, задание по истории. Ой, вспомнил, где платок, – в пиджаке. – Ты вот этого мха оторви и приложи к ранке. Он лучше всякого йода дезинфицирует. Олень кое-как затянул палец белой тряпицей. И помахал замотанной рукой помчавшемуся вперед Крису. Там, куда он побежал, на горизонте виднелись чёрной цепочкой небольшие строения, похожие на муравейники. А чуть ближе видны были быстро двигавшиеся навстречу крысёнку две человеческие фигуры. Одна из них подняла руки вверх – и тут же крысёнок, поднявшись на задние лапы, стал вытягиваться, расти. И вот уже его, вполне похожего на человека, подхватила на руки одна из фигур. Олень посидел на земле ещё немного, ожидая – вдруг Крис в человеческом облике подбежит к нему ещё раз попрощаться. Но он, видимо, был настолько захвачен встречей с родителями, что забыл о друге. (А как сам Олень поступил бы, встреть он своих мать и отца?) Хотя, возможно, была и другая причина. Крысёнок, перекинувшись, как он сам выражался, в человека, оказался в чём мать родила. Матери-то он как раз и не стеснялся, и отца тоже, а вот перед знакомым мальчишкой краснеть не хотелось…