Черти бегали по школе

Не было крови. Из дыры в боку полезли один за другим (как недавно бесы из глобуса!) маленькие полканчики. Точь-в-точь такие, как тот, громадный, поверженный, только размером с новорождённого щенка. Их было, кажется, несколько тысяч. Они визгливо лаяли и даже рычали, злобно скалились и размахивали крошечными, похожими на отточенные карандаши мечами. Но они были не опасны. Синекот уже не мотал хвостом, он свернулся клубком и замурлыкал, засыпая. Олень топнул ногой – и мелкие полканы прыснули в разные стороны. Тело большого Полкана ещё некоторое время сохраняло полупрозрачные контуры, а потом исчезло. Будто растаяло. Олень тяжело задышал и повалился на бок, чувствуя, как его тело изменяется. Он вытянул переднее копыто и радостно глядел, как тяжёлый костяной нарост превращается в гибкую руку с пятью пальцами. А вот рога не желали исчезать, они сделались меньше и тоньше, но всё ещё бодро торчали вверх. «Пусть моя одежда вернётся», – быстро пожелал он. И запоздало испугался: а вдруг магия Нижнего мира перестала действовать, после того как его хозяин рассыпался на тысячи своих крохотных копий. Но желание всё же сбылось – голые руки и ноги мальчишки обернули рукава и штанины грязной разодранной школьной формы. Он тихо засмеялся. И рядом с ним засмеялся ещё кто-то. Это был его сегодняшний легкий всадник, его спаситель. Одному ему не победить бы в этом бою. Лешка чувствовал, что даже энергия Синекота не так сильно помогла ему, как умение махать саблей и горячая уверенность в победе этого незнакомого парнишки. Незнакомого? Но, наверное, он все же знал, кому на выручку спешит. Иначе откуда бы он тут взялся? Олень подумал, что увидит Криса в его человеческом облике. А кого еще? Конечно, он не узнает его. Но, обернувшись, сразу спросит: «Это ты, Крис?» А тот ответит: «Да, это я». «Что же в тот раз ты так быстро умчался?» «Спешил к родителям. Но я же вернулся к тебе, как только смог!» Лешка повернул голову, чтобы посмотреть на мальчишку с саблей. И выдавил изумленно: – Это ты… Пена? Его одноклассник Лешка Строев в таких же, как у него, но не настолько потрепанных школьных пиджаке и брюках сидел на корточках. Ковырял землю зажатым в руках пластмассовым чертежным угольником. Они обнялись, похлопав друг друга по спинам. Чуть не всплакнули даже. Впрочем, это было бы простительно двум мальчишкам, только что вдвоём одолевшим жуткого монстра. В такой ситуации и у взрослого бойца могут не выдержать нервы. Но нет, вовсе они не разрыдались. Ещё чего! Они просто сидели на взрытой копытами и когтистыми лапами земле и смотрели друг на друга. – Ты, Пена, откуда здесь взялся-то? – Да вот взялся. Если бы ты сразу мне рассказал, вместе бы пошли. – Я не знал, что ты… – Надо было знать, – неожиданно жёстко сказал Пена. – Ты же мой конь. Разве конь один, без всадника, уходит? – Но ведь то игра, – виновато произнес Лёшка. – Ага, игра… А ты знаешь, как мне было, когда гроб во дворе школы стоял?! – Какой… гроб? – не понял Олень. Почему-то ему стало жутко. – Такой, бархатом обитый. И в нём пацан мёртвый, и все говорят, что это ты. А я глянул – ну, не похож. Но меня уговаривали долго, даже какой-то дядька в сером свитере приходил, психолог вроде. Почти уже уговорили. Почти поверил я, что ты умер. Ещё бы немного – и не вернуть тебя. Если бы не она… – Бабушка Вероника? – спросил Лёшка. Как же он забыл о ней! Ни разу, пока был здесь, не вспомнил. – Да не-ет, – поморщился Пена. – Бабка твоя пуще всех рыдала. Головой о гроб билась, весь лоб в синяках. Вот кому бы психолога вызвать! А она сразу сказала: пока мы верим, что он живой, его можно оттуда вытащить. – Да кто? Кто она такая? – У, она такая! Вернёмся – увидишь. – А мы вернёмся? – удивился Лешка. – Да ты что! Конечно, вернёмся. Смотри. Пена вытащил из-за пазухи и развернул карту с Древом и планетами вокруг него. – Ой! Откуда она у тебя? Или это другая? – Та самая. Только давай чего-нибудь слопаем сначала, а то сил не хватит, путь долгий. Стоило заговорить о еде, как на земле появился поднос с завернутыми в салфетки гамбургерами, картошкой-фри и пирожными. И двумя пластиковыми чашками, из которых шёл дымок и свисали ниточки чайных пакетов. У Лёшки слюнки потекли. Всё-таки растительная пища здорово надоела ему, пока ходил по лесу оленем. И его тёзка тоже взвыл от восторга и впился зубами в горячий бутерброд. Наевшись, они легли на землю. Посмотрели на небо. Тёмно-синяя пушистая тучка уплывала вдаль, сделавшись совсем маленькой. Видимо, Синекот решил, что мальчишки и без него справятся. Они помахали ему. А потом Лёшка сказал: – Всё-таки это какое-то синее свинство. – Что? – не понял Пена. – Ну, Синекот обещал, что я найду маму. А у меня ничего не вышло. – Не нашёл? – сочувственно спросил Лешка Строев. – Нашёл и маму, и отца, а что толку! Даже поговорить не смог… А Синекот мог бы помочь, но, вот видишь, – улетел и даже не объяснил ничего. – Лёш, я думаю, всё будет… так, как надо. Раз твой Синекот обещал. Она тоже говорила, что мы с тобой отправимся одни, а когда вернёмся… – Да кто всё-таки такая – она? – перебил Лёшка Солин. Пена не стал ничего больше объяснять. Разгладил ладонями карту. – Давай, поехали уже! Держи карту крепче, а то опять упустишь. А я буду носом в кружок тыкать.