Глава 5 - "Узлы в Лотеринге"
19 февраля 2023 г., 02:39
Потемневшая древесина пола и балок перекрытий, поцарапанные засаленные столы, старые оплывшие свечи на деревянных подносах. Заведение давно перестало выглядеть свежим или хотя бы презентабельным. Тем не менее в зале сохранялось ощущение уюта. Возможно, атмосфера формировалась из смеси тепла, густой смеси запахов жареного мяса с кухни и ароматов курительных смесей. А быть может, ощущение не покидало харчевню «Приют Дейна» просто потому, что в сравнении с грязью и погодой снаружи — путнику, в конце концов, для счастья и отдыха требовалось не так и много.
В эту секунду за длинными столами, поодаль друг от друга сидело трое гостей. Рыжеватый мужчина в простой льняной рубахе, едва ли проживший и тридцать зим. По сложению — и воин, и лесоруб. Он лениво ворочал ложкой в тарелке, но при звуке открывающейся двери мгновенно поднял голову. Внимательный взгляд бесстыдно оценил, взвесил и сделал выводы. К некоторому удивлению здесь присутствовал и выделяющийся видом представитель рыцарства. Широкоплечий мужчина средних лет с твердой осанкой. Господин мог похвастаться дорогим одеянием из плотной фланели бордового оттенка и неторопливо курил трубку. Образ завершали короткие темные волосы, квадратная челюсть и взгляд с показной расслабленностью, но с профессиональной настороженностью в глазах. Последний посетитель сидел в дальнем углу: мужчина с легкой полнотой, облысением, в поношенной одежде. Мужчина склонился над кружкой эля, и мало внимания уделял окружению.
На звук шагов новых посетителей из кухни появился то ли работник, то ли хозяин заведения. Темноволосый мужчина, видавший уже зим пятьдесят на веку, в засаленном фартуке, с аккуратными усами и бакенбардами. Привычно улыбнувшись — будто устало нацепив маску вежливости, тот с готовностью представился:
— Данал. Чем могу быть полезен?
Опережая возможную инициативу спутницы, вперед устремился эльф. С явным облегчением в голосе тот представился:
— Амика Фамила. Рад оказаться в…
Пока маг сделал паузу, ожидая ответа, Морриган отвернулась в сторону и прикрыла рот рукой. Будто подавляла кашель. Данал же с гордостью ответил.
— В «Приюте Дейна», дорогие гости.
— Отлично. Мы устали с дороги. Свободные комнаты в наличии?
— Как же, найдутся. Пара комнат — точно. Двадцать серебряков за ночь, половина суммы вперед.
Алим прочистил горло, привлекая внимание, и, встретив взгляд хозяина, замер в ожидании реакции. Но тот, даже не моргнув, просто ждал ответа. Во взгляде мужчины читалось плохо скрытое равнодушие к реакции эльфа на озвученную цену. Поэтому маг осторожно подошел с другой стороны.
— Приятно знать, что попали в заведение высокого уровня. Судя по расценкам — достойное столицы.
Со стороны рыжего постояльца донеслось приглушенное фырканье. Но никто более реакции на озвученные слова не продемонстрировал.
— Достойно или нет, дорогой гость, мне не ведомо, — Данал развел руками, — но нынче палаток за околицей — полным-полно. И бесплатно. А с реки-то поутру свежестью так и тянет. Так что…
— Ваша логика понятна. Хотели бы поесть и помыться.
— Рад слышать, дорогие гости. Десть серебряков сейчас, за еду и теплую воду — шесть, еще десяток завтра.
Нехотя отсчитав требуемую сумму из трофейных денег, Алим с недовольством протянул монеты Даналу. Саркастически усмехнувшись, мужчина ловким движением спрятал монеты под фартук и кивнул.
— Всегда рад гостям. Присаживайтесь — еда скоро будет. А сейчас поставлю воду на огонь.
Разместившись за столом в углу, подальше от остальных посетителей, чародейка нагнулась к Алиму и вполголоса спросила.
— «Семьи друг»?
Смущенно опустив взгляд, мужчина с трудом сдержал улыбку.
— Вряд ли тут некто, кроме тебя, владеет Тевене. Мне показалось, это… Да, полагаю, это было глупо.
— Понятно. Реакцию твою заметила. Цена так удивила?
— Едва ли. Скорее шокировала. Хозяин заведения взвинтил цены минимум в пять раз.
— Хм… Здесь друг друга все с ранних лет знают. Жизнь бок о бок проводят. Любая обида или обман в памяти до конца дней. Простые правила общину скрепляют. Как дерево, растущее из единого корня. Но угроза Мора — будто неистовый ветер. Одни ветви с хрустом ломаются, другие лишь гнутся. Однако… У южан для каждого клочка земли хозяева есть. Так ли плохо, чтобы на власть того оглядываться перестали?
— Эрл этих земель — Леонас Брюленд. Лично Эрла не видел. По разговорам в военном лагере — тот, прихватив местную стражу без остатка, проследовал за Королем в Остагар. Где Леонас в результате оказался, на том поле брани или под дланью Логейна — не ведомо.
— Но псы чувствуют: хозяина дома нет.
Алим кивнул, но прежде чем он успел что-то добавить, в зал вернулся Данал, неся два дымящихся подноса. Яства оказались не слишком разнообразны и изысканны, но всего в достатке. Впрочем, оба путника радовались бы и горячей каше. Девушка бросила на эльфа взгляд, подталкивая к диалогу. Алим, продемонстрировав только малую часть раздражения из-за необходимости прикидываться, перевел взгляд с глиняной посуды на пустеющие подносы и аккуратно сформулировал вопрос.
— Вокруг только и слышно о недавно прошедшей через Лотеринг армии Короля. Неужели Эрл Южного Предела ушел вместе с той, не задержавшись в Лотеринге?
Данал на мгновение скривился, но, немедля подобравшись, изобразил равнодушную улыбку.
— Все точно, дорогой гость. Когда Его Величество возвестил сбор в объединенную армию — Лорд Брюленд призвал стражу из каждого крупного поселения для образования войска, представляющего Предел. Лорд прибыл в Лотеринг за пару дней до подхода основных сил и ушел к Остагару под рукой Его Светлости Мак Тир. По возвращении армии Лорд единожды встретился со Старейшиной Мириам. А затем, вместе с собственным войском, ушел вслед за армией.
Мужчина нагнулся чуть ниже и сбавил голос на полтона, прежде чем продолжить. В интонациях при этом стали проскальзывать нотки искреннего раздражения, намекающие на личное отношение к действиям Эрла.
— Поговаривают, что Лорд Брюленд приказал Старейшине начать организацию эвакуации жителей. Но прежде — подготовить вывоз на север зерна и вяленой рыбы, что запасены в подвалах храма для сезона холодов. Спешно отступающая армия Его Светлости и это… Хотя никто не говорит ничего конкретного, нет никакой двусмысленности в итогах сражения на юге. Когда благородные бегут — что остается простым жителям? К счастью, Мать и Командор Храмовников взяли на себя роль временной власти, поддерживая порядок и помогая Старейшине. Иначе все рухнуло бы в одночасье.
Маг с суровым выражением лица кивнул и немедленно переспросил.
— Но почему тогда вы по-прежнему здесь? А не уходите, как и мы на север.
Данал пожал плечами и вздохнул.
— «Приют Дейна» стоит в Лотеринге три-четыре поколения. Со времен до оккупации. Но отцу тот перешел в уплату долга, став весомым поводом наконец осесть и обрасти семьей. Фактически — это главное наследие семьи и причина, почему я появился на свет. В этих стенах ваш скромный слуга рос с малых лет. Оставить это по первому признаку опасности… было бы предательством. Тем не менее ваша правда. Когда слухи о Море стали только появляться — каждый для себя взвесил за и против. В этих землях люди привыкли надеяться и готовится к худшему. Потому, завидев молчаливых аристократов и солдат, марширующих с опущенной головой, люди начали собираться в дорогу, простившись с родными стенами.
— Значит, власть в поселении представляют теперь Мать и Храмовники. Но, как слышал, Корпус малочислен…
— К несчастью. Храмовники делают что могут. Но успевают не везде.
Эльф, нарочито приглушенно воскликнул.
— То есть, тут небезопасно?
— Сэр Брюант, Командор, старается сконцентрироваться на безопасности жителей в пределах поселения и подготовке каравана для отправки людей на север. В то время как Сэр Эву, лейтенант и его заместитель, настаивает на выполнении вперед задач исконно лежащих на совести Храмовников. Недели две назад произошел случай. Оказалось — прятался под носом отступник. Недалече, на ферме одной. Жил, не тужил, месяца с три-четыре, подлец. Семью обворожил и тихонько делами темными занимался. Однако, люди все примечают. Сэр Эву вывел мерзавца на чистую воду, и когда тот уже собирался бежать, поймал отступника на Тракте. И прирезал. Правильно сделал.
Морриган едва сдержала гримасу отвращения, но, опустив глаза, сделала вид, что увлеченно ест.
— А другой случай, с неделю случился. На отшибе жил фермер, Власом зовут. Сам по себе — неплохой, хоть и молчун. Нашел себе женщину, из хасиндов. Думали — вот странный мужик, что удумал. А оказалось — ведьма…
Мужчина собирался было сплюнуть, на мгновение замешкался и, передумав, продолжил.
— Голову та Власу, одним словом, задурила чарами. Сэр Эву и с той разобрался. Плохо только, что с Сэром Брюантом, похоже, решений не согласовал и… Поговаривают, скандал случился. Только из-за суеты вокруг, выходит, и узнали о сидящих под боком врагах Церкви и мирного люда. Но вот на бандитов ни у Сэра Эву, ни у Сэра Брюанта сил уже не хватает. Нормальные люди, да семейные — как новости разлетелись, понятно чем занялись. Но лихие одиночки по-иному рассудили. Ходит слух, что тех уже собралось больше десятка, с оружием да луками. Сидят у Тракта по лесам, и мзду с беженцев безнаказанно собирают.
Откинувшись на стуле с мрачным выражением лица, эльф констатировал.
— Времена лихие настали.
— И не говорите, дорогой гость. Но это еще не все... Дней пять назад у живой кунари объявился. Здесь! Представьте… Собственной персоной. Кто бы поверил, что сказки стали былью? Ну, то есть пришел сюда как пару недель тому назад. Только об этом никто не ведал. И никто этого великана даже не видел... Пока он в гневе приютившую семью не зарубил. Жуткая история. И хозяйку, и хозяина, и дочку лет десяти — никого в живых не оставил. Поймали того только потому, что сидел перед тем домом в крови, и вдаль безучастно пялился. Время и правда, чудное. Не в хорошем смысле.
Алим благодарно кивнул.
— Спасибо за новости и еду. Если вас не затруднит…
— Да-да, конечно. Кушайте на здоровье. Ежели что нужно будет — на кухне.
Данал с готовностью удалился, а эльф повернулся к Морриган и приподнял правую бровь, беззвучно спрашивая «ну как?». Чародейка, сконцентрированная на еде, только покачала головой ни с чем не соглашаясь, и показала спутнику глазами на стынущую похлебку.
* * *
Алим и Морриган провели за столом в зале чуть более часа, вкушая первую нормальную еду за долгое время. Никто никуда не торопился, наслаждаясь теплом сухого помещения. Обсуждение услышанного от Данала по обоюдному согласию отложили до ночи. Когда без лишних свидетелей станет безопасно. За это время в «Приют Дейна» заглянуло около десятка человек. Первым оказался, если судить по одежде, местный зажиточный житель. Тот определенно заглянул проведать хозяина, перекинуться парой малозначащих фраз, и сообщить — что завтра уезжает. По его словам, он направлялся в окрестности Крествуда. Прочие оказались разношерстной публикой. Мастеровые, фермеры, охотники. Их объединяло одно: все были крепкими мужчинами младше тридцати зим. Они приходили поодиночке, сразу находили глазами рыжего постояльца, и, присев, заводили с тем тихий разговор. Нечто уточнялось, объяснялось. Обе стороны приходили к некому соглашению, и, пожав руку, очередной посетитель уходил прочь. Сидя лицом к залу, Морриган для себя отметила — в этом движении незнакомцев примечательно было иное. Выражение рыцаря, сидящего поодаль. Тот мало двигался, кроме как причмокивая трубкой, но глаза на каменном лице демонстрировали больше, чем иная гримаса. Каждого посетителя рыжего, Сэр рыцарь встречал взглядом настороженным, готовым к неожиданностям. На смену приходило разочарование. Напоследок спины уходящих мужчина провожал с легким презрением. Но сразу затем, острый взгляд курящего постояльца поднимался к стропилам и мутнел. Казалось, он погружался в себя, перебирая в уме старые раны и сомнения. В определенный момент чародейка потерялась в клубах дыма, медленно поднимающегося в темноту под крышей. Казалось, девушка разом охватила помещение целиком, и каждый присутствующий стал не больше, чем плоской ролью на этой сцене. Набор карикатурных масок, лишенных глубины. И стоило пошевелиться — как те неизбежно заметят единственного, кто в корне отличается. Почему-то мысли об этом вызывали у Морриган страх. Когда темная эмоция, не имеющая очертаний, стала поглощать ее, словно холодное болото затягивает неосторожного путника, — хлопнула дверь. Звук вывел девушку из оцепенения, заставив от неожиданности моргнуть. В зал ввалились двое небритых мужчин. Первые посетители с неприкрыто болтающимися на поясе ножнами, парой ножей, дубинками и в грязных, полностью застегнутых гамбезонах. Оба излучали неприкрытую угрозу, но не как рыжий или рыцарь. Вновь прибывшие разбрасывались той щедро, нарочито стремясь быть замеченными. Потребовав у хозяина по кружке медовухи и заплатив горстью медяков, мужчины воровато оглядели зал, и неизбежно наткнулись на встречный взгляд чародейки. Морриган незаметно тронула Алима за рукав. Тому хватило одного взгляда, чтобы понять масштаб проблемы. Недружелюбные гости, обмениваясь похабными шутками о мнимых любовных подвигах, с некоторой поспешностью опрокинули внутрь приторно-сладкое пойло. И сразу за тем принялись за бесстыдное обсуждение единственной присутствующей дамы. Алим выгнул бровь, но чародейка только равнодушно отвернулась, с легкостью игнорируя происходящее. Цепкий женский взгляд оценивал — что ближе: входная дверь, дверь в коридор к комнатам постояльцев или кухня. Вслед за грязным языком последовало прямое оскорбление в адрес мага. — Хей, да остроухий тут на побегушках. — Тыж, видать, не против, если мы пообщаемся с леди. Авось твой стручок даме давно хочется поменять на серьезный инструмент. — Да даже, если и против, он вполне может выплеснуть недовольство где-нибудь за углом. Правда? Мозолистая рука грузно опустилась на плечо Алима, а воздух над столом пропитался перегаром и потом. Чародейка нахмурилась. Все складывалось в знакомый для девушки узор: эльф напрягся, готовый вскочить, но без магии он лишь подставит себя под ножи. А магию использовать нельзя — не здесь, не при этих свидетелях. Ее взгляд скользнул к рыжему — тот следил за сценой вполоборота, пальцы непроизвольно сжимая ложку. Рыцарь отложил трубку, его осанка стала жестче, но он ждал. Ждал формального повода, чтобы не выглядеть задирой в глазах Храмовников. Им нужен был явный перевес сил противника… или беззащитная жертва. Чародейка рассудила: если насилие неизбежно — пусть оно случится на ее условиях. Морриган вскочила так резко, что стул грохнулся на пол. Прежде чем бандит успел опомниться, она с размаху влепила ему пощечину.. Скривившись, девушка прошипела: — Ля пюте та мерх. Свинья. Поди прочь. Возникла пауза, в которой звенел хлесткий шлепок. Алим смотрел на чародейку, будто не узнавая. Своенравность и грубость сменили изящество и достоинство, место любопытства и осторожности заняли презрение и высокомерие. Глаза рыжего также расширились в той же мере, в которой вытянулись в удивлении и рожи обоих вооруженных мужиков. И следом, с выдохом, на лицо девушки обрушился удар кулака. На стол упали редкие капли крови. А голова Морриган с глухим звуком встретилась с расположенной сразу за спиной деревянной стеной. Как и можно было ожидать, чародейка рухнула на пол, словно марионетка с оборванными нитями. Алим дернулся было к девушке, немедленно обращая на себя внимание обоих противников. Но в тот же миг в голову обидчика врезалась скамья, на которой пару вдохов назад спокойно сидел рыжий постоялец. Рыцарь, не теряя ни секунды, шагнул вперед и всадил кулак в лицо второму бандиту. Тот захлебнулся кровью, спотыкаясь назад, а из разбитой губы вылетели два зуба. События завертелись, превратившись в ожесточенную, но одностороннюю драку. Рыцарь и рыжий если и пропускали удар, то чувствовали себя куда увереннее оппонентов, не давая тем ни одного шанса обнажить клинок, выхватить нож или схватить дубинку. Когда эльф, наконец, добрался до лежащей на полу Морриган, бережно проверяя у той затылок, со стороны кухни раздался приглушенный возглас: — Храмовники идут! В следующее мгновение хлопнули входные двери, и в зал ввалились двое в латных доспехах с мечами на поясах. Их появление не было случайным — через приоткрытую дверь в кухню мелькнула испуганная физиономия мальчишки-посыльного, сразу же скрывшегося в темноте. Похоже, кто-то из слуг успел сбегать за подмогой, пока в зале гремела драка. Появление Храмовников не могло остаться незамеченным. С явным перевесом в пользу двух массивных фигур в панцирях — инцидент естественным образом себя исчерпал. Сэр Доналл, как представился рыцарь, кратко и откровенно изложил вновь прибывшим собственное видение произошедших событий. Двое вооруженных людей оскорбили даму, а затем без повода — подняли на ту руку. Впрочем, оказалось, Храмовники заглянули в «Приют Дейна» не ради выпивки, а идя по следу двух вооруженных типов, замеченных входящими в поселение с севера. Внимание патруля Храмовников привлекли юные быстроногие гонцы, указавшие направление и приметы. Рыжий постоялец, так и не представившись, только убедился в наличии у девушки ровного дыхания. Кивнув Алиму, тот вернулся за собственный стол. Поблагодарив рыцаря и бросив на пострадавших подозрительный взгляд, Храмовники пинками выпроводили изрядно помятых незнакомцев прочь. Будущее для обоих представлялось в мрачных тонах, если судить по хмурым лицам единственных представителей закона в Лотеринге. Доналл обернулся к эльфу, перевел взгляд тому за плечо и вежливо поинтересовался. — С вами все в порядке? Морриган уже успела принять сидячее положение, облокотившись на стену, и осторожно ощупывала разбитую губу. Подняв глаза к рыцарю, девушка благодарно кивнула. — Пошалуй... Кхм… Спасибо. Мужчина нахмурился, не позволяя эмоциям слишком влиять на выражение лица, и сделал осторожное предложение. — У меня присутствует запас лечебных мазей. От воспаления ран в пути и для заживления. Это не то, чтобы замена лекарю. Но… Прежде чем чародейка ответила бы отказом, Алим с готовностью кивнул. — Спасибо. С уважением примем вашу искреннюю помощь. Но, спутнице сейчас будет лучше в комнате. Вы не будете против, если зайду к вам за мазями позднее? Рыцарь медленно склонил голову в согласии. Эльф помог девушке подняться на ноги и, поддерживая, направился с той в снятое помещение.* * *
Комната выглядела посредственно и блекло. Квадратное помещение — места хватало лишь на стол в центре да две койки по бокам. Стола, правда, и не было. Оконце — не столько для света, сколько для видимости, чтобы помещение не походило на сарай. С другой стороны — удержать тепло зимой на юге важнее, чем наслаждаться видом из окна. Никакой грязи. Постели тоже выглядели пристойно, хотя по одному взгляду становилось понятно — повидали на своем веку немало. Алим закончил наносить мазь на нижнюю губу Морриган и с задумчивым видом сделал шаг назад, дабы рассмотреть результат трудов. Пришлось поднять масляную лампу повыше, так как ночь тихо вступила в свои права, а иных источников света в комнате не было. — Могло быть и хуже. Расскажешь, что это было? Девушка поморщилась, но заговорила. — То логикой да разумом бравируешь, то в разговорах лавируешь… А родник глупых вопросов не иссякает. — Что ж… Эльф в раздражении потер переносицу и покачал головой, будто удивляясь. — Ты подставила себя под удар нарочно, — прошипел Алим, стискивая зубы. — Насилие над обычной женщиной трогает окружающих сильней, чем избиение эльфа? А раз эти двое нацелились на тебя с самого начала, избежать драки без магии стало нелегко... Можешь не волноваться насчет моей гордости. — Вот уж еще чего! Мужчина почти неслышно выдохнул, стараясь не реагировать на выпад. — Спасибо. Эм… Конечно, то, как среагировали те двое, немного удивляет… Чародейка фыркнула и немедленно пожалела об этом, сморщившись от боли. — Нечему удивляться. Что благородный, что тот, попроще, оба — внимательны к окружению и к себе. Рабы строгих правил, извне навязанных. Поведение скотов таким претит, но для вмешательства нужен повод. — Так описываешь, будто это плохо. — Плохо? Глупое слово… Решения и последствия есть. Доналл и второй решения принимали в пределах ограничений навязанных, и только. — Хм… Ладно. Поверю, что удалось предсказать реакцию обоих. Но вопрос на самом деле о другом. Эта фраза, поведение — откуда? Скажем, трудно поверить, что ведьма из глуши Коркари — полиглот. Морриган вскинула брови, явно не понимая, о чем речь. — Фраза? — Когда встала, назвала одного из тех — свиньей, и… кажется, еще нечто на языке Орлея. — Просто вернула тому собственные слова, мать скота шлюхой назвав. И только. Двумя только языками владею — Торговым и Тевене. Маг и чародейка оба молча вглядывались друг в друга. Лицо девушки казалось напряженным, в то время как мужчина взвешивал нечто в уме и не замечая того — двигал челюстью. — Ладно. Предположим — ослышался. Морриган кивнула, едва заметно расслабившись. Случайно вырвавшаяся фраза не ускользнула от нее. По пути в комнату, та, не без зарождающегося страха, занесла инцидент в список странностей. Самым жутким оказалось осознать, что хоть языком Орлея чародейка и не владела, но ту фразу оказалась способной повторить безупречно, в точности понимая и общий смысл, и значение каждого слова. Устало вздохнув, Алим поставил лампу на пол, опустился на скрипучую койку и медленным движением разгладил покрывало. — Судя по слухам, задерживаться здесь не следует. — Намек на Сэра Эву, бурную деятельность развивающего? — Нда… Конечно, детали событий нам неизвестны. Но по описанию, выходит — Храмовник целеустремленно выметает из-под половика каждую крошку. Притом что собственное начальство любовью из-за этого не пылает. Чародейка всплеснула рукой и с недоумением спросила. — Что удивительного в волке, ищущем жертву? Каждый сезон на юг отряд карателей заявлялся. По глуши в поисках ведьм рыскал. Пока Коркари их души не пожирала. Или мать моя… Или я. Бросив на девушку хмурый взгляд, эльф задумался о правильном наборе слов, дабы объяснить существующий баланс. — Ха-а… Рейды на юг, в той мере, в которой мне о тех известно, это не поиск славы. Это даже не охота как таковая. По мне — так Церкви и Храмовникам на Коркари и творящееся там наплевать. Тут нет места ненависти или любопытству. Только индифферентности и пренебрежению. Посланные в те края — ссыльные. Последний шанс на искупление — только вернись с головой ведьмы. Пожалуй, юг сам виноват, что подобное превратилось в традицию. Вздернув брови, чародейка переспросила. — То есть тот факт, что живым едва ли один из десятка выбирался… Это причиной их возвращений и стало? — Да… Погоди, у формари существует отличная фраза… Вот! Гарантированный высокий уровень истребления. Издав горловой звук, более прочего похожий на рык, Морриган с силой вонзила в постель кулак. — Мерзко осознавать, что невольно инструментом для тех, кого презираю, служила. — Добро пожаловать в клуб. Возвращаясь к затронутой теме. Обычно Храмовники не трогают мелких нарушителей. Подоплека проста и меркантильна. Во-первых, суета не стоит свеч. Во-вторых, есть риск антагонизировать и эту мелочь, и связанное с той население. Ну, живет в деревне ведунья какая. Силенок с образованием едва-едва хватает на простые фокусы. Зато уважение деревни имеет под сотню голов. Придут Храмовники — будет кровь. Деревенские возьмут старосту за грудки и пойдут к Банну искать справедливости. Тот за учиненный беспорядок и головную боль на Орден может и обидеться. Нет, сделать тот ничего не сможет конечно. Но именно потому, что ситуация заставит Банна осознать свое бессилие, да еще и из-за такой мелочи — в следующий раз Храмовникам ночью не откроют ворота, не подадут свежих коней, заставят ждать в приемной полдня. Мало ли способов вставить палки в колеса, сохраняя вид подобострастный и скромный. Морриган прищурилась, ухватив суть. — А здесь хозяин хвост, поджав, сбежал. Жаловаться некому, да и не до того людям. И Сэр Эву малой ценой напоследок себе славы в обход остальных решил поискать. Но разве его поводок только в руках Сэра Брюанта? Алим почесал подбородок и неуверенно покачал головой. — Ты про Мать? Главу местного храма? — Вожак на охоте стаю ведет. Но когда тех выпустить — глава псарни ведь определяет? — Верно… Верно. Ну, под таким углом картина… скверная. Мать — это чистая политика и стратегия. Если та молчит, оставляя происходящее на откуп Командора или пуще того… Значит, цель — взбаламутить людей и сформировать у тех конкретное мнение. — Возмущенные люди вокруг торговца? — Возможно. Цены, хасинд у храма, что науськивает и без того напуганных. Если вести дела аккуратно, на Мать никто и не подумает. Обвинят того, кто владеет землей. — Эрла. — Да. Только зачем? Ума не приложу, чем Лорд Брюленд мог насолить Церкви. Единственный известный слух про него, что тот наполовину орлесианец. Дела дней давно минувших. Политика. От такого стоит держаться как можно дальше и до последнего надеяться, что тебя не заметят… В этот момент в дверь вежливо постучали. Собеседники переглянулись. Мужчина тихо подошел к двери и поинтересовался — кто это и что ему нужно. Оказалось — это просто Доналл и пара мальчишек притащили бочку и ведра с горячей водой.* * *
После того как бочку установили по центру комнаты и заполнили горячей водой, Морриган и Алим остались с той наедине. Не раздумывая, девушка распустила упавшие на плечи черными волнами волосы, сбросила с себя шерстяную накидку и начала расстегивать рубаху. Лицо эльфа медленно вытянулось, и, несмотря на предпринятые усилия, покраснело. Мужчина чуть резче, чем хотелось бы, отвернулся к темному квадрату оконца и, под шорох одежды, сброшенной на постель, спросил. — Вопрос, кхм, глупый. Но… У тебя напрочь отсутствуют стеснение, такт и чувство приличия? Вместо ответа последовал звук босых ног по деревянному полу. Одновременно с плеском воды от погрузившегося тела, чародейка произнесла. — Стеснение — странное чувство. Страх увиденной быть? Попытка лучше, чем есть показаться? Стремление обмануть и обмануться? Знакомо мне было, пока мать не оставила без одежды, про юную пигалицу злобно шутя. Слова — как колючий кустарник или крапива. Сначала боишься коснуться. Затем жжется безмерно. Но после… Шрамы грубеют и ни то ни другое уже не пугает. Такт? Глупость снова и снова с твоих уст срывается. Воспитание и девчонка, взращенная в диких лесах как волчонок. Ха! Приличия? Толку от них. Я же сказала — только решения и последствия есть. Или ты думаешь — ведьма глупа и поступки у той, как и она сама, без второго дна? Алим сжал кулак и медленно выдохнул. Мужчина старался упрочить состояние ясного разума и контроля над эмоциями. Затем обернулся, только чтобы увидеть мокрую черноволосую деву с дикими янтарными глазами, поблескивающими в полутьме. Опираясь на край бочки и нарочито демонстрируя аккуратный и соблазнительный бюст идеальных пропорций, Морриган выглядела хитрой лисой. — Ну что, доволен видом? Отказываясь идти на поводу провокации, спокойно выдержал ее взгляд. Но на то, чтобы поднять глаза к лицу девушки, ушло на мгновение дольше, чем позволяло чувство собственного достоинства. Под звонкий женский смех мужчина отступил, хмуро упав на постель и начав внимательно разглядывать потолок. — Ты сегодня особенно остроумна. Наверное, горячая вода разогнала кровь. Или это последствия удара по голове? Морриган усмехнулась, проводя пальцами по воде: — А может, мне просто нравится, как ты краснеешь. Редкий талант. Она собиралась продолжить игру, но Алим, все еще глядя в потолок, неосторожно бросил: — Твоя мать — незаурядная женщина. По любым меркам. Улыбка застыла на лице девушки. Некоторое время тишину нарушал только негромкий плеск воды. — Можешь дифирамбы сколько влезет петь. Где бы та ни была — не услышит. — Я не… Просто мысли вслух. Морриган вздохнула и с едва приметным оттенком грусти подчеркнула. — Просто — ничто не случается. Да, мать — незаурядна. Отлично слово подобрано. Меткое. И пустое, коли оглянуться. Смысла в нем — ни на грош. — Почему? Разве нет гордости в том, чтобы… — Глупость. Снова и снова. Когда о мечте говорила — не слушал. Как знала… Что толку теперь, оглянувшись, внезапно истину осознать? Ребенку до сложных идей дела нет. Попробуй многие вещи себе самому в пять, в десять, даже в пятнадцать лет объяснить. Себя самого ты бы слушал? Ты бы понял? Или б счел скучным, несправедливым, мудреным, жестоким обманщиком, пустые слова исторгающим? О матери больше ни слова. Алим мрачно кивнул. — Договорились. Послышался всплеск. Морриган поднялась, на мгновение задержавшись у бочки — ровно настолько, чтобы Алим успел заметить ее фигуру в полумраке. Затем, с привычным движением, она набросила покрывало, скрывая тело вместе с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Тщательно вытирая тело, девушка наклонила голову набок, давая воде спокойно стекать с волос и капать поодаль от постели. — Твоя очередь. Пока вода не остыла. Поморщившись, мужчина сел на кровати. Взгляд исподлобья только подтвердил для эльфа, что Морриган, прищурив глаза, внимательно следит за действиями того. Покачав головой Алим не спеша обнажился, аккуратно сложил одежду на краю постели и, сохраняя вид отрешенный, поспешил погрузить тело в воду. В этот момент эмоции мага выдавала только напряженно сжатая челюсть. Девушка не упустила шанса рассмотреть спутника подробно. Конечно, худощавое телосложение эльфа в отличие от человеческого принципиально не могло продемонстрировать избыток мышечной массы. А в случае Алима — тот явно ни разу в жизни и не ставил цели нарастить той побольше. Однако, не было тут и бросающихся в глаза изъянов. Упомянутая жизнь в башне вперемешку с суровой дисциплиной и длительным обучением оставила мага подтянутым, пусть и сутулящимся. К счастью — путь до Остагара оставил собственный отпечаток, избавив его лицо от бледности затворника. Хотя под одеждой она оставалась такой же. Возможность дразнить мужчину не являлась для чародейки самоцелью, хотя это и приносило ей своеобразное удовольствие. Она прекрасно понимала, что играет на очевидной уязвимости мага - том самом комплексе запретов, что сковывал его куда сильнее, чем любые чары.. Насколько Морриган знала со слов матери, упоминавшей о том с неизменной жалостью, любые интимные отношения в Кругах магов жестко пресекались либо до конкретного возраста, либо на протяжении жизни. Конечно, когда все живут вперемешку, и вовсе не как монахи — избежать страстей полностью невозможно. Но подобный опыт оставался прерогативой смелых и отчаянных. А также глупцов, которым повезло. Но когда разговор коснулся матери, что-то внутри дрогнуло. Внезапная тяжесть в груди заставила резко изменить тон. Игра кончилась... Разок погрузившись с головой, мужчина спросил. — Остался вопрос оплаты. Приступив к тщательному вытиранию волос, Морриган на мгновение замерла и продолжила со словами. — Ах это… Придется сей дом гостеприимный на восходе, не попрощавшись покинуть. — Воровство… — После мародерства на поле брани это следующее по тяжести преступление? Запуталась… Коли муки совести предвкушал, ночевкой в поле воспользоваться сразу стоило. — Твоя взяла.* * *
В тусклом утреннем свете, когда все кажется серым, поблекшим и бесцветным, Морриган проснулась первой. Тихо одевшись, девушка подошла к небольшому оконцу. Сквозь стекло проглядывал клочок светлеющей лазури, возвещавший о скором восходе. Но мысли чародейки блуждали в направлении медленно угасающей ночи. Казалось, размышления и выводы, проистекающие из них, возвышались как скала. И подтачивали разум с неумолимым упорством. Скользнув взглядом по медленно колеблющейся ветви стоящего рядом со зданием дерева, девушка вернулась к дням пути из Остагара в Лотеринг. Каждый раз, когда той удавалось остаться в одиночестве — чародейка проверяла заклинания, с трудом освоенные за прошедшие годы. Выходило следующее. Из памяти исчезла не только «Молния», но и гораздо более слабый и гибкий вариант последней — «Шок». Чтобы Морриган не делала, память подбрасывала только образы отдельных рун, составляющих заклинания. Однако правильная последовательность и форма построения целиком — отсутствовали так же верно, как если бы чародейка и не встречалась с теми. Из прочего — признаки аномальности демонстрировал только «Ужас». Тот стабильно давал масштабный эффект, никак не заложенный в структуре заклинания. Касаться магии обращения после пережитого опыта девушка откровенно опасалась. Вместе с тем методичный перебор знаний обнаружил нечто… Нечто пугающее сильнее остального. Чувствовать себя обворованным — привычно. Пусть предмет кражи и необычен. А как себя чувствует тот, что встав поутру обнаруживает рядом с постелью чужой предмет? Вещь незнакомую и никак не могшую оказаться в этом самом месте. Неописуемое чувство уязвимости, когда на язык просятся тысячи вопросов и ни одного ответа. Среди знакомых заклинаний, будто в насмешку, обнаружилось одно совершенно чуждое. Его структура и руны отпечатались в сознании с пугающей четкостью —«Смертельное проклятие». Морриган мысленно проследила цепочку рун, ощущая, как они буквально жгут сознание. Это было заклинание для убийства, чистое и бескомпромиссное, требующее живую цель. Ее взгляд непроизвольно скользнул к спящему Алиму. Руки сами сжались в кулаки — не от желания испытать магию, а от ужаса перед собственной мыслью. Нет, даже в теории проверять такое на единственном союзнике было немыслимо. Но и оставлять это знание без внимания... Девушка сглотнула ком в горле. Возможно, лучше бы это заклинание действительно украли, а не подбросили. Можно ли полагаться на собственную память, если спотыкаешься в ней о незнакомые углы? Придумать тривиальные причины сколь угодно избирательного исчезновения воспоминаний несложно. Для возникновения воспоминаний из ничего у чародейки успокаивающего объяснения не находилось. В самый мрачный час Морриган размышляла о том — что подделка, новое или старое. Только усилием воли девушка удерживала себя от продвижения по этой тропе. Тем не менее, дальше откладывать одно из наиболее вероятных для мага объяснений происходящего становилось глупо. Одержимость? Девушка вздохнула, стараясь сохранить дыхание ровным. Но ее трясло так явно, что раздавшийся в тишине звук звучал прерывисто. Обхватив себя руками, чародейка постаралась успокоиться. Светало. И с первыми лучами страхи должны были потерять часть собственной силы. Тихо скрипнула кровать. — Уже утро. — Да… — Давно встала? — Нет… Алим почесал за ухом и зевнул. Бросив внимательный взгляд на девушку, замершую у окна, мужчина стал спорно одеваться, чтобы покинуть «Приют Дейна» с восходом. Как и планировалось. Когда оба оказались готовы, в коридоре раздался приближающийся шум. Под тяжестью шагов жалобно поскрипывали старые половые доски. Оба спутника замерли, внимательно следя за дверью. Отрезав мысли об иных возможностях, звуки шагов оборвались в точности перед дверью. Маг быстро взглянул на чародейку, но та, дернув в раздражении щекой, отрицательно покачала головой. Дверь распахнулась стремительно, из-за приложенной силы с корнем вырывая простенькую щеколду. И комната мгновенно стала тесной от трех фигур, закованных в панцири Храмовников, направляющих на двух постояльцев обнаженные клинки. Когда нужно было, бронированные воины Ордена проявляли чудеса скорости и ловкости, привыкая инстинктивно сохранять слаженность в узких коридорах, кельях и дверных проемах Кругов. Холодный низкий голос командира отряда констатировал свершившийся факт. — Держите рот закрытым и следуйте за нами. Любую форму сопротивления примем за нападение. Алим опять обеспокоенно взглянул на Морриган, но девушка сохраняла вид спокойный и даже покорный. Выстроившись в линию в коридоре, группа из пяти людей наткнулась на вышедшего проверить шум Доналла. Рыцарь окинул процессию хмурым взглядом и остановил тот на ведущем Храмовнике. Воин уважительно склонил голову и вкрадчиво ответил. — Мы действуем согласно приказу Сэра Эву, Сэр Доннал. — В чем вина этих двоих? — Схваченные вчера в этом заведении оказались членами банды, бесчинствующей в окрестностях Лотеринга. При этих словах лицо рыцаря неконтролируемо ожесточилось, продемонстрировав также тень запоздалого сожаления. Будто к упомянутым у мужчины были собственные счеты.Храмовник продолжал: — Оба в ходе допроса показали, что знают этих двоих. Видели обоих в лагере банды. Хотя лично с ними и не пересекались. У Сэра Эву появились вопросы. Верно, ответы на них будут интересны и Командору. Осмотрев двух незнакомцев, которым еще вчера помог, под новым углом — рыцарь поиграл желваками и медленно кивнул. Затем развернулся и не спеша исчез в собственной комнате, прикрыв за собой дверь. Город проснулся только отчасти. На северном крае поселения виднелось пяток телег, готовящихся к раннему отправлению. Скорее всего, дабы за светлое время уйти от Лотеринга на максимальное расстояние. Вокруг небольшого каравана суетились люди, но тем было не до процессии Храмовников, идущих в другую сторону. По пути к храму встретились только редкие прохожие. Каждый молча встречал группу опасливым взглядом. И спешил прочь. Единственная встреча, оставившая отпечаток — выходящая из храма сестра в традиционном облачении. С ярко-рыжей копной, недостающей до плеч. Стройная и бледная. В отличие от прочих, девушка провожала пару заключенных внимательным, даже задумчивым взглядом бледно зеленых глаз. Обойдя здание справа и воспользовавшись неприметной пристройкой — пятерка спустилась по узкой винтовой лестнице в расположенные внизу катакомбы. Перегороженный решеткой темный коридор и цепочка небольших альковов, выполнявших роль камер — вот и вся тюрьма. Та едва ли занимала и треть основания массивного, по местным меркам, храма. Не задавая вопросов и не делясь никакой информацией, Храмовники втолкнули Алима и Морриган в один и тот же дверной проем. Скрипучий поворот ключа в массивном замке, затем еще один на входе и, унося с собой свет, воины скрылись за поворотом лестницы. Вскоре стихли и тяжелые шаги. Каменный пол в камере устилала свежая солома, дававшая терпкий аромат высушенных солнцем луговых трав. К счастью, другие ароматы, присущие подобным местам, отсутствовали. У стены в углу стояли два старых деревянных ведра, используемых по очевидному назначению. Морриган немедленно уселась рядом со стеной, свободно вытянув ноги и, вполголоса, произнесла. — Наших соседей заметил? — Вчерашние бедокуры? Похоже, крепко устали, раз даже наш приход не разбудил. — Или себя здесь как дома чувствуют. От нас в отличии. — Вполне возможно, с учетом услышанного. — И при этом других гостей нет — кроме четверки на голову свалившейся. — Намекаешь на что-то? — Нет, прямо говорю. С учетом наплыва беженцев — тут люди постоянно гостить обязаны. Либо Храмовники не в пример суровее стали. Либо им вовсе нет дела до мелкой преступности. — Ну… По крайней мере не пришлось платить. — Светлая сторона? В тусклом свете, льющемся с лестницы, лицо эльфа едва ли можно было хорошо разглядеть. Но, вроде бы тот нахмурился и покачал головой. — Разве есть иной план, кроме как не падать духом? Ответом послужило молчание. — Если придется, смогла бы разом… — После размышления вывод прост. Головой эльф только тогда работает, когда для выживания это не требуется. Коли глупости на язык просятся — молчи.* * *
Часы тянулись один за другим. В неопределенный момент пара мужчин, по неизвестной причине клевещущих на мага и чародейку, очнулась и обнаружила новых соседей. Не сказать, чтобы это открытие их обрадовало. Но и особого волнения они не выказали, будто происходящее требовало только терпения. Однако никто так и не появился. Ни охрана с новостями, едой или угрозами, ни Сэр Эву собственной персоной. С течением долгих минут оба бандита, как охарактеризовал тех ведущий отряд Храмовник, стали демонстрировать первые признаки нервозности и нетерпения. Впрочем, Алим и Морриган тоже не были спокойны. Неопределенность не способствует внутреннему равновесию и служит наилучшим удобрением для мрачных плодов воображения. Ближе к полудню, по внутренней оценке чародейки, наконец послышались шаги первого гостя. Однако персона оказалась неожиданной. Из-за поворота лестницы показалась фигура хасинда, что прошлым днем возвещал перед храмом о приближении Мора и скорой мучительной смерти для каждого, кто посмеет задержаться на юге дольше, чем следует. Остановившись перед решеткой, ведущей в коридор темницы, тот расслабленно оперся на прутья и улыбнулся. На лице мужчины смешалось мрачное удовлетворение, превосходство и искренняя радость. — Ну что, ведьма? — оскалился Хасинд. — Как тебе клетка? Никуда теперь не денешься. Ден арроганте тойта хъерер йемме и эт меркт йорне. Алим чуть наклонился вправо, дабы рассмотреть гостя получше и спросил сокамерницу. — Это было на хасиндском? — Да. Трус мысль сформулировал. Что мне в темном углу следует находиться. Хасинд демонстративно сплюнул на пол. — Говорить хороша. Но недолго. Когда бы вождь не приходить к Флемет с дарами за ведьмой — та прогонять. Позор и пренебрежение — все, что получить племя от вашей крови. И ты… Дважды охотники встречаться с тобой в лесах. Среди них и этот быть. И только мерзкий смех заслужить. Теперь смеяться этому время. Пусть племя мертво, зато этот дышать. И увидеть твой конец. Маг встал, разминая ноги, и обратился к девушке. — Правда? — Разве мать время на мелких грабителей стала бы тратить? Рассказ мой вчера точки расставил. Бравады трус полон. Но только пока в помощниках железные прутья. Так значит виновник нашего заключения — ты, а не те двое скотов? — Кто? Их этот не знать. Хасинд гордо ухмыльнулся и признался. — О тебе Храмовым воинам этот рассказать. Что сильная ведьма. Отпрыск великой. Издав звук раздражения, чародейка хлопнула себя по бедру. — Вот ведь! Меня готов унижать и в лицо смеяться. Но о матери, даже в отсутствии той и при всей взращенной ненависти, с уважением говорит. — Да пусть. Вопрос в другом — если этот донес Храмовникам. Почему нас задержали по доносу вон тех? И в качестве разбойников, а не по подозрению в отступничестве? Оба бандита сидели тихо и слушали перепалку внимательно, запоминая — во что именно ввязались. Морриган вяло повернула голову в сторону мужчин и пожала плечами. — Вопрос уместен. Но выводы рано делать. Если на руках у Храмовников доказательства были — искать истину никто бы не стал. Значит, иные обстоятельства есть. Скорее с момента этого труса появленья, вопрос задать стоило — как тот в темницу храма проник? Где охрана? — Ха! Потому как этот самый хитрый и живучий из племени! Этот плевать на правила блаженных! Идти куда хотеть! Делать что хотеть! Правила не для… На затылок хасинда с треском обрушилась деревянная дубинка, заставив того удариться лбом о прутья решетки и с утробным кряхтением сползти по тем на пол. За спиной того обнаружилось две «сестры», служащие в храме. Обеим вряд ли стукнуло больше двадцати зим и никто из них не выглядел в меру внушительно, чтобы выдержать один-единственный пинок хасинда. Особенно в шерстяных робах, ниспадающих до пола. Но мягкая кожаная обувь, крепкие дубинки и сильный замах уравняли шансы. И какая разница, что дубинки в руках служительниц подрагивали от внутреннего напряжения и отражающегося на лицах страха. Из-за спин двух девушек вышла третья — обладательница ярко-рыжих волос, изящного телосложения и бледно-зеленых глаз. Один из разбойников присвистнул, но неуместные знаки внимания остались без внимания. Рыжая девушка молча зажгла свечу, накрыла ту стеклянной колбой, достала ключи и отперла дверь в темницу. А затем и одну из камер напротив уже занятых. Втроем женщины не без труда затащили хасинда внутрь и небрежно бросили на полу. Уважительно склонившись в поклоне, рыжая отпустила «сестер» по собственным делам. А после выждала достаточное время, чтобы помощницы покинули пределы слышимости. Только после та обернулась к Алиму с Морриган, между делом бросив в сторону двух обратившихся вслух разбойников напряженный взгляд. Под низким сводом негромко разнесся приятный вкрадчивый голос. — Мое имя — Лелиана. Хоть и ношу простые одеяния «сестры света», монахиней не являюсь. Мать разрешила мне жить при храме без обетов. Так сложилось, что разговор этого южанина и Сэра Эву дошел до моих ушей. Однако, Сэр Эву не стал действовать немедленно, отослав из поселения гонца. А затем — ваш арест. В последнее время Сэр Эву демонстрирует подозрительное поведение, допуская слишком много вольностей вне пределов взгляда Сэра Брюанта. Кроме того, манипулируя информацией, склоняет Мать к рискованной стратегии в отношении Лотеринга. Последние успехи Сэра Эву, по части выявления отступников, при ближайшем рассмотрении выглядят по меньшей мере спорно. Каждый достигнут либо в обход приказов Командора, либо с использованием имевшихся лазеек. Боюсь, на вас также есть планы. Пока эльф переваривал сказанное, чародейка, не вставая, откликнулась первой. — Факты в голову с усердием заталкиваешь. Видимо, чтобы другая сторона ими подавилась. И пока от подозрений и выводов задыхаться будет — тут на помощь и придешь? — Что?.. — Пейзаж прекрасный тобой нарисован. Но в тенях подобно волкам детали таятся. С чего бы некой девице о делах благородного Храмовника беспокоится? Тем более если тот на короткой ноге с Матерью, в отличие от собственного Командора. Рыжая нахмурилась, направив твердый взгляд в сторону стены, у которой, укутавшись в темноту, сидела девушка. — Потому что не все равно. Не наплевать на живущих здесь людей. Они лучше, чем кажется на первый взгляд. Не наплевать на Мать, которая приютила меня здесь и старается помогать людям. Она оказалась в сложной политической ситуации с неподходящими помощниками под рукой. Не наплевать на собственную совесть, если оставлю все как есть и буду только наблюдать. — Толика эгоизма, и самые благородные позывы из безобидных щенков в клыкастых псов превращаются. Значит, Сэр Эву — твой враг. И раз эта схема, его творение — то с бандой в окрестностях тот неким образом связан. Слово ненастоящей «сестры» против него? Понятно кто победит. — Меня ведет вера. Но, кроме того — вполне четкое представление о мышлении людей подобных Сэру Эву. Весь Корпус покинул Лотеринг. Включая Командора и лейтенантов. Утром Сэр Эву доложил — будто соглядатаи обнаружили лагерь разбойников. Сэр Брюант немедленно принудил корпус в полном составе отправиться на истребление последних. Вряд ли отряд вернется до ночи. При этих словах двое заключенных в соседней камере дернулись и изрядно побледнели, но удержали языки за зубами. Рыжая меж тем продолжила. — Если Храмовники вернутся с победой — в глазах Матери Сэр Эву обретет нерушимую репутацию и доверие. Ничто не поколеблет сложившееся мнение, а Сэр Брюант останется Командором только формально. Ранее Сэр Эву и верные тому Храмовники всегда оказывались поблизости. Нужен был шанс и время. Ваше появление предоставило и то и другое. И нынешняя судьба хасинда, безрассудно выражавшего неуважение храму, прекрасная демонстрация меры моих способностей. Алим почесал затылок и осторожно поинтересовался. — В этом разговоре непонятно только одно. Отчего столько усилий. Вы точно не ошиблись в выборе собеседников для тем подобной важности? Как по мне — мы не по ту сторону решетки, чтобы нас убеждать. Или вы собираетесь открыть эту дверь? Лелиана внезапно покрылась густым румянцем и потупила взор, но, подобравшись, ответила твердым голосом. — Дело в… видении. Алим саркастично ухмыльнулся, собираясь высказаться по поводу неожиданного заявления, но намерения того прервал странно серьезный вопрос Морриган. — Видение? Что за смысл в слово это вкладываешь? Опустив голос до шепота, девушка начала медленно излагать объяснение. — Видение… Трудно объяснить. За храмом есть сад. И изредка мне открывается там нечто, чего нет на самом деле. На днях, когда мрачные вести стали нестись одна за другой — это случилось вновь. Корень канавариса, разросшийся необычно крупно и обхвативший старую, но по-прежнему крепкую колонну. Растение словно исподволь поддерживало ту, не позволяя трещинам в кладке шириться, но также и опиралось на камень в стремлении к солнцу. И обоих накрыла тень старого куста, не дававшая и шанса. Стоило только протянуть руку и поправить ветви, чтобы открыть путь для теплого света. Маг прищурился и уточнил. — Канаварис — в просторечье это же «Эльфийский корень»? — Именно. Чародейка вздохнула и поинтересовалась. — Видения тебе только посланы? — Да. — Не лучшая доля. На твоем месте я окажись, скептицизм бы выбрала. В борьбе желаемого и скучной суровой правды нередко победа за первым. И самообман — как вторая натура. Особенно если в искусстве обмана немалый талант. Морриган подалась чуть вперед, и в темноте будто блеснули желтым два глаза. — А ты в том ремесле хороша. Иногда безупречность заметнее, чем плохая игра. Зачем мы тебе? Коротко. Рыжая напряглась, но сразу расслабилась, будто отпустив неизвестные сомнения. — Коротко не выйдет. Позвольте объяснить, почему я здесь. Вы — словно случайно подобранные камни, которые можно встроить в любую стену. Для планов Сэра Эву чужаки идеальны — ваше исчезновение не вызовет вопросов у жителей, а ваши личности можно интерпретировать как угодно. Вчерашний хасинд лишь подбросил искру, но Эву уже раздувает из этого пламя. Она сделала паузу, собирая мысли: — Сама по себе ваша история незначительна. Но если вас представят как отступников, связанных с бандой — это станет последним аргументом в его борьбе за влияние. Два лазутчика превратятся в четверку, двое из которых — опасные маги. Такой триумф поднимет его репутацию на недосягаемую высоту и окончательно подорвет позиции Сэра Брюанта. Лелиана нервно сжала пальцы: — Я не могу допустить, чтобы Храм стал инструментом в его играх. Поэтому да — вы не главные в этой партии, но если я не остановлю Эву сегодня, именно через вас он добьётся всего, что задумал. — Похоже, у северян особая мудрость — на страже курятника змей оставлять. Вопрос спутника без ответа остался. Дверь? Лелиана перевела полный сомнений взгляд на замок и отрицательно покачала головой. — Не сейчас. Вечером. Ваше появление может вызвать ненужный переполох. А доверие… Чародейка откинулась обратно на стену и, прерывая рыжую, закончила фразу за ту. — …клинок обоюдоострый. Вскинув в удивлении брови, Лелиана открыла было рот, но сжав губы только тихо переспросила. — Это поговорка бардов в Орлее. Откуда подобное знает предполагаемая ведьма из глуши Коркари? Маг сузил глаза, задумчиво всматриваясь в темный угол с притаившейся там напарницей. Но Морриган только тихо рассмеялась с оттенком мрачной обреченности. — А откуда предполагаемая «сестра» об Орлее знает? Тебе пора, думаю. Никогда неизбежное на потом не откладывай. Лелиана побледнела пуще прежнего, дергано кивнула и, нервно прижав ладонь к виску, поспешила покинуть темницу. Но не забыла на выходе запереть дверь на то же количество оборотов, что и было. Немного обождав Алим пожевал губу и обратился к чародейке. — Знаешь… — Странно ли это выглядит? — Да. — Весьма. Ловка. Умна. Но видения… Будто кровавый мазок по невинной небесной лазури. Или притворство…* * *
Свет, проникающий в темницу с лестницы, тускнел. А животы пустели. Все признаки приближающегося вечера налицо. Спустя пару часов с посещения Лелианы очнулся хасинд. Вполне предсказуемо шок сменился руганью, обвинениями, угрозами, а затем мужчина с мрачным видом скрылся в темноте дальнего угла камеры. Морриган только мрачно посмеялась, неплохо представляя безрадостный ход мыслей бывшего триумфатора. Собственную ценность для Сэра Эву тот уже исчерпал и в темнице становился больше помехой, чем полезной фигурой. Бандиты после прошедшего разговора тоже растеряли уверенность, временами перешептываясь за пределами слышимости. Чародейка внутренне согласилась с выводами рыжей. В отсутствие неизвестных факторов судьба мужчин не предвещала тем благоприятного окончания истории. Даже в том маловероятном варианте когда бы банда смогла одолеть Храмовников — тех равно обвинят в стукачестве. Алим наравне с другими предавался размышлениям, скрытым от чужих глаз в царящем сумраке. По истечении длительного периода тишины, девушка обернулась к соседям и спросила. — Вы двое по поводу слов труса напротив что думаете? Мне любопытно, значение сказанному придали? Или нет. Последовала продолжительная пауза, которую впервые прервал тот из пары, что и ударил Морриган в «Приюте Дейна». — Брехня о том, что ты ведьма? Нас больше беспокоят россказни девчонки, мечтающей о звании пророчицы. — Странно. Если подумать… Ведь самосохранение в вас сильно развито должно быть. Вдруг, правда сказанное. Тогда вы наедине с созданием, по слухам, законами привычными по более вашего пренебрегающим. И в клетке. Для мага эти прутья, что есть, что нет — едино. Например. Жизнь выпить можно, говорят. И не сбежать — останется только агонию испытывать. Пока жизненных сил капля последняя тело не оставит. На этот раз в голосе мужчины появились нотки беспокойства, пусть тот и старался сохранить твердый голос и словами убедить более себя самого, чем собеседницу. — Просто треп. Из пустого в порожнее. Девушка хохотнула и с наигранной злобой ответила. — Как знать. Эльф наклонился вперед и вполголоса спросил. — Это имеет смысл? — Ох… Пора бы знать, не все им обладает. Не везде тот нужен. Скучно, голова мрачных идей полна. Так что — это развлечение. И после сделанного их чувства не обязана беречь. — Если посмотреть на это так… Со стороны лестницы послышались поспешные легкие шаги и в тусклом свете появилась женская фигура. Не Лелиана. Кто-то в простых льняных штанах, в такой же грубой рубахе, распахнутой на положенное количество завязок, чтобы каждый мог видеть притягательные изгибы верхней части бюста, явно поддерживаемого изнутри корсетом или нижней рубахой. В высоких сапогах и кожаной накидке с капюшоном на случай дождя. На широком поясе висели две небольшие сумки. И никаких приметных украшений. Незнакомка дважды хлопнула в ладоши, вспыхнувшие густым насыщенным оттенком бордового, присела и схватилась за нижнюю петлю двери. Сначала не происходило ничего, кроме равномерного тяжелого дыхания девушки. Затем начало раздаваться резкое потрескивание, доносящееся со стороны двери. Место, к которому были прижаты руки незнакомки, поначалу приобрела еле заметный темно-коричневый оттенок, скоро сменившийся красновато-коричневым. Металл петли на глазах раскалился — сначала темно-красным, затем вишневым, и наконец ослепительно алым, отбрасывая слабые багряные тени. Очевидно, закончив, девушка отступила на шаг. Всплеснув руками будто чтобы остудить, та нанесла в нижнюю часть двери, рядом с раскаленной петлей, сильный удар пяткой. И еще один. На пятом ударе нечто в двери скрипнуло и косяк покосился, петля поддалась и изогнулась. Выхватив из-за спины нечто, похожее на скромный ломик, незнакомка просунула тот в образовавшуюся щель и налегла всем весом. На очередном рывке петля лопнула, оставив двери на двух точках крепления. Немного пыхтения — и зазор начал со скрипом расти, пока не оказался достаточным. Проскользнув внутрь, девушка отдышалась и начала всматриваться в темноту, пока не обнаружила камеру с двумя смутно различимыми фигурами различного пола. — Вы! Алим не сдержался и ответил. — Мы. Но позвольте узнать, кто вы? Девушка огляделась, отмечая присутствие других ушей, и ответила. — Не здесь. Секунду. Только отдышусь и вскрою эту дверь. Морриган одним плавным движением поднялась на ноги и подошла к решетке вплотную. В глазах чародейки читался откровенный интерес к вломившейся в темницу Храмовников незнакомке. При близком рассмотрении на приятном лице с мягкими чертами в обрамлении слипшихся от пота каштановых локонов, полыхала целеустремленностью пара карих глаз. Миловидную внешность более подходящую для библиотек или длинных серьезных бесед в уюте близ огня исказила неприкрытая внутренняя борьба со страхом и неуверенностью. Хмыкнув, названная ведьмой тихо сказала: — Тебе помогу. Силы к замку вместе приложим. Сначала ты, затем я, и повторим. Выразив явное облегчение оттого, что некто готов разделить как бремя принятия решений, так и нагрузку на ману, незнакомка кивнула. Спустя мгновение повторились хлопки руками, и замок начал раскаляться. Когда тот засветился вишневым, Морриган оценивающе скользнула взглядом по конструкции замка. Грубая ковка, неоднородный металл. — Теперь. Ведьма подала знак рукой, бросила на поглощенного зрелищем эльфа многозначительный взгляд и, не произнося ни звука, применила к замку заклинание холода. Раздался резкий металлический треск и скрип вперемешку с шипением, пока изморозь с одной стороны перебарывала жар с другой. Шаг назад и с обратной стороны по-прежнему пылающие жаром ладони вновь прикоснулись к железу. На втором круге охлаждения металл поддался. После легкого удара ломиком замок треснул и рассыпался. — Спасибо. Я… Переоценила собственные силы и одна бы не справилась. — Контроль заклинания огня превосходен. Даже редок. Тут сожалениям места нет. Как мой образованный спутник считает — знание заклинаний открытых отмечает смелых, отчаянных или пытливых. Алим вздохнул и пробубнил под нос. — Интересно, к какой категории относишь меня? Чародейка пожала плечами и бросила через плечо. — Ты — уникален, полагаю. Несмотря на явную усталость, незнакомка фыркнула в кулак. Взмахнув рукой в сторону выхода, та произнесла. — Быстрее. Расскажу по пути. День на исходе. Не знаю, когда вернуться Храмовники, но не хотелось бы с ними встретиться. Эльф покачал головой, испытывая сомнения, но на вопросительный взгляд спутницы неуверенно кивнул. — Не вижу смысла в обмане, раз мы уже здесь. Тем более, с приложением стольких усилий. Проходя мимо соседей по заключению, Морриган бросила на них взгляд презрительный и самую малость насмешливый. Оба выглядели мрачно. Даже хасинд так и не закричал. Каждый осознавал угрозу от двух чародеек. Особенно после ранних слов «ведьмы». Да и толку кричать, раз девушка, освободившая пару, спустилась безнаказанно. Поднявшись и уже спеша через длинные вечерние тени по выложенной плоским песчаником дорожке к углу храма, троица столкнулась с выскочившей оттуда навстречу Лелианой. Рыжая не глядя мчалась вперед и перебирала на массивной связке ключи. Подмышкой при этом чудом удерживался приметный кожаный сверток с кипой документации. Ведущая Алима и Морриган незнакома удивленно открыла рот и выпалила. — Сестра Лелиана? — Малышка Бетани? «Малышка» немедленно покраснела и резко, хоть и сумбурно ответила. — Уже как пару лет ни в одном месте не малышка! Хлопая глазами Лелиана оглядела остальных и быстро собралась. — Направлялась к вам с доказательствами темных дел Сэра Эву. Но, очевидно, нашелся другой спаситель, заинтересованный в вашей судьбе. Взгляд бледно зеленых глаз вернулся к Бетани, на этот раз изучая ту холодно и беспристрастно. — Ходили слухи о Малкольме и его отпрысках… Но ни разу не думала… Что ж, урок мне. Значит, ты маг? Кареглазая девушка напряглась и быстро выплюнула вопрос с оттенком затаенной обиды. — Это все меняет? — Что?.. Нет. Как это способно поменять девочку, одну из немногих слушающую мои истории открыв рот? Ту, что после засыпала меня бесчисленными вопросами, от которых кружилась голова. Но такое — важная информация, которая влияет на другие вещи. Должна… — Нет. Бетани сжала кулаки, каштановые локоны взметнулись в порыве движения. В ее глазах читалась решимость, подкрепленная чем-то большим, чем просто благородный порыв. — Отец всегда говорил: «Когда гонения усиливаются, мы должны держаться вместе». Ее голос дрогнул, но тут же окреп: — Сегодня я рискнула не только собой, но и благополучием всей семьи. Когда услышала, как хасинд доносит на вас... Дева резко оборвала себя, будто спохватившись: — Я не могла поступить иначе. Даже если вы мне незнакомы. Особенно потому что вы мне незнакомы — значит, у вас нет здесь никого, кто мог бы помочь. И именно поэтому нужно уходить из Лотеринга. Сегодня же. И раз судьба свела нас — сестра Лелиана пойдет с нами. Ни Мать, ни Храмовники не должны ничего узнать, пока не окажемся хотя бы в дне пути отсюда. Тогда вы сможете вернуться и будете вольны поступать как хотите. — Тогда будет слишком поздно! Ты же не можешь всерьез… Молодая чародейка нахмурилась, смотрясь со стороны вполне уверенно и непреклонно. Лелиана перевела взгляд на Морриган. — Послушайте… Но ту перебил тихий голос Алима. — На самом деле — мы можем просто уйти. Прямо сейчас. Подальше от творящихся здесь дел. Однако… Единственный способ избежать конных разъездов в этой местности, держа путь куда угодно, кроме юга — это река. Как ни странно, лодки здесь не валяются где попало. Кроме того, госпожа Бетани обещала объяснение собственных действий. Этот рассказ обещает быть интереснее, чем темные дела Сэра Эву, так как, вероятно, включает в себя план побега. Морриган кивнула и добавила от себя. — Думаю, мы за той последуем, что собственной шкурой рисковала. А не за той, чьи интриги в тенях сокрыты. Расслабься и за нами следуй. Эльф оглядел трех девушек, а затем одними губами произнес Лелиане, «простите», и пожал плечами. Рыжая в раздражении поджала губы, но промолчала, отчаянно обдумывая собственные варианты. Убедившись, что та, по крайней мере не бросится прочь немедленно, юная чародейка поспешила вперед. — На счет лодки — ваша мысль верна, господин эльф. Все, у кого нашлось хотя бы дырявое корыто, отплыли в направлении Южного предела полтора дня назад. У отца были три лодки, но самая старая — никуда не годится. Двух хватит за глаза. Собственную спрятала в зарослях позади «Приюта Дейна», на том берегу. Поднимаясь на мост, четверка с разной степенью озабоченности обратила внимание на почти полное отсутствие людей. Будто те специально попрятались к приходу Бетани. Однако взгляд быстро обнаружил признаки скопления тех на противоположной части поселения, за границами того. Неподалеку от места, где утром этого дня Морриган с Алимом приметили собиравшийся к отъезду караван телег. Чтобы там ни происходило — это играло на руку группе «беглецов», отводя лишние глаза. Но ведьма не могла не заметить напряженного взгляда Лелианы. Будто девушка не ждала от толпы ничего хорошего или была в курсе истинной подоплеки происходящего. Которая ту совершенно не радовала. Спешным шагом приближаясь к зданию «Приюта», каждый четко расслышал мужскую гневную ругань и женский вскрик, исходящий с заднего двора здания. Звук топора, вонзившегося в сухую древесину и звон разбитого стекла. Бетани на глазах сбросила цвета, побледнев и широко распахнув глаза. — Карвер… Идиот! Брат тайно последовал за мной с самоубийственным планом ограбления! Лелиана окинула девушку неверующим взглядом и быстро произнесла. — Помимо прочего, там сейчас Сэр Доннал, многое повидавший рыцарь, а к нему — рекрутер Блэкстоунских Волонтеров. У юного Карвера нет и шанса. Юная чародейка закусила губу и стремительно развернулась к Алиму с Морриган. Влажный от слез взгляд метался между двумя незнакомцами, но, глубоко вдохнув, девушка обратилась с просьбой. — Пожалуйста, помогите спасти брата! Нужно только время, и я… Этот оболтус послушается меня. Лодки должны быть в одном месте, не более, чем в двадцати шагах за задним двором. У меня… У меня просто не хватит маны и… Алим бросил на ведьму, будто потерявшуюся в собственных мыслях, вопросительный взгляд. Слегка толкнув ту плечом, мужчина произнес. — Полагаю — долг платежом красен. Морриган нахмурилась и пробормотала. — Идиотизм… Что хочешь делай. Без меня. Лелиана окинув присутствующих широко открытыми глазами, ничуть не смущаясь выпалила объединяющую всех характеристику. — Да вы рехнулись! Направляясь к входу летящим шагом и не скрывая в голосе напряжения, мужчина ответил. — Не торопитесь давать оценку, «сестра». Это может и вам принести пользу. Доверие, обоюдоострый клинок. Не так ли, Морриган? С лицом, искаженным яростью и удивлением, чародейка поспешила следом, выплевывая слова с интонацией, способной при ином раскладе и убить: — Сукин сын! Селэрат!* * *
За 3 года и некоторое количество восходов до этого. В сумерках уходящего дня Бенедикт не спеша поднимался к надвигающейся ночи. Со времен последнего визита, все тропы здесь неоднократно поменялись, потому мужчине приходилось полагаться только на чутье, навыки, здравый смысл и ловкость. К счастью ферелденский скакун, что двигался след в след позади, увлекаемый зажатыми в кулаке поводьями, оказался спокойным и достаточно смелым животным. Если бы конь запаниковал или заартачился на этих скользких уступах, для Бенедикта это было бы равносильно потери средства передвижения. Впереди, в глубокой тени узкого ущелья, прятался Эонар, секретная тюрьма для магов. Не самое приятное место. Но, мужчина втайне радовался, что тому хотя бы повезло с погодой. Первые дни лета выдались сухими и ясными. Спустя добрые двадцать минут, путник оказался перед скромными с виду воротами, что за раз пропускали внутрь ровно одного всадника, и то, только спешившегося. Створки были гостеприимно открыты, что вызвало на лице мужчины кривую ухмылку. Разумеется, того давно заметили. И наверняка держали на прицеле двух или трех арбалетов. Бенедикт был бы разочарован, если бы удостоился меньшего внимания. Пройдя внутрь, мужчина оказался на внутреннем дворе скромного размера. В центре неизбежно притягивало взгляд единственное здание, сложенное из массивных блоков базальта. Оно выглядело частично встроенным в возвышающуюся позади на добрую сотню шагов отвесную скалу. На каменных плитах двора плотными стройными рядами расположился весь гарнизон из нескольких десятков Храмовников в полных доспехах. Перед бывалыми воинами и воительницами четко выверенными движениями прогуливался надзиратель тюрьмы. Безупречно выглядещее обмундирование, широкоплечий, средний рост, выбритая голова, массивная квадратная челюсть. Орлесианское происхождение едва улавливалось. Этого мужчину Бенедикт не знал. Выходило, за прошедшие годы глава ордена, к которому тот и сам принадлежал, назначила нового надзирателя. Зато гость точно знал, развернувшееся представление не имело к тому лично никакого отношения. Встав у ворот, путник стал терпеливо ждать. Осмотр не продлился долго, проходя в полной тишине. Когда надзиратель закончил, тот отпустил Храмовников четким кивком и сразу направился к Бенедикту. В позе мужчины, походке, взгляде читались настороженность и готовность к бою. Это было даже хорошо для путника, так как в Эонаре подобное поведение тот ожидал увидеть в первую очередь. Надзиратель остановился в точности на расстоянии двух длин ферелденского меча и заговорил первым: — Брюнет, небрежны или пренебрежительны к внешнему виду, если судить по прическе. Характерный орлесианский нос с горбинкой, но в одежде заметна склонность к практичности в ущерб красоте и моде. Судя по стойке, отсутствию видимых шрамов, потертостям на ножнах и рукояти короткого меча — часто и вполне успешно используете оружие. И прекрасно осознаете, что ваша жизнь зависит от моего решения в следующие мгновения. Назовите: себя, причину прибытия, откуда знаете об этом месте, кому рассказали. Это — не предложение, а приказ, не подлежащий обсуждению. Когда холодный голос стих, Бенедикт примирительно улыбнулся, хоть и знал, что это никак не подействует на собеседника. Просто привычка. Медленно разведя руки в стороны, дабы кисти находились подальше от тела, тот начал отвечать: — Во многом вы правы, коллега. Признаюсь, за последний год в канализации Киркволла у меня было мало возможностей привести волосы в порядок. Это нас с вами определенно различает. А вот практичный подход, наоборот, объединяет. Николина пестует подобное отношение к вещам во всех починенных. Мечом размахиваю часто, вы метко подметили. Может быть, сотню раз каждым утром и, если день выдался удачным, столько же перед сном. Мы же не охотники Храмовников, чтобы каждый второй день попадать в передряги. Мы инструмент более изящный. Да и во владении холодным оружием вы мне, пожалуй, дадите фору. К слову, вечерний осмотр на предмет одержимости проведен отлично. Между нами, вашему предшественнику подобного уважения от подчиненных добиться не удалось. Мое имя — Бенедикт. Искатель истины, как и вы. Это не внезапная инспекция. Такого здесь не случается. Мой путь лежит на родину, дабы отчитаться о провале. В Эонар заглянул только потому, что тот оказался почти по пути, и из хлипкой надежды сгладить провал хоть какими-то крупицами полезных сведений. О тюрьме мне известно, как и всем Искателям, что были назначены надзирателями или заезжали с инспекцией. Мужчина перед Бенедиктом нахмурился и медленно, отчетливо произнес: — Теринфальская речь. Гость вздохнул, кивнул и начал чеканить слова с выражением: — Я слышал, многие жалуются. Не понимают, почему мы учимся в замке, в глуши, если наша задача — искать неблагочестивость в массах. Вы... Сухой голос прервал речь, задав следующий вопрос: — Кто сидел на троне в сердце Теринфаля? — Никто. Трон предназначен Создателю. Но пуст, так как Он покинул нас. — Допустим. Посещение Эонара Искателями, что осведомлены о тюрьме, не запрещено. Но не приветствуется. Мной особенно. Винсент, к вашим услугам. Надзиратель вежливо склонил голову и жестом указал в сторону конюшни, спрятавшейся внутри единственного здания. — Позвольте узнать о вашем задании. Если это не секрет. Бенедикт хмыкнул, потерев свободной рукой щетину на подбородке. — Да не особо. Мне было поручено найти в глубинах Киркволла «мифический» Черный магазин. Но результат более походит на то, что это дрянные байки, произвольно меняющиеся при передаче из уст в уста. Мы с Тристаном провели в проклятом городе без малого год, но так и не нащупали ничего, что можно было бы назвать настоящим следом. Мне достаточно тяжело поверить, что не являющийся даже магом Ксенон Антиквар, мог бы столь надежно спрятать от чужих глаз соответствующий описанию «магазин». Хотя и сама личность хозяина выглядит не менее гротескно по совокупности приписываемых той способностей. Мой напарник не так скептично настроен как я, потому остался в Киркволле, хотя отпущенный на задачу срок давно истек. — Хм... — Спасибо, что сдержались в комментариях. Ловко направив коня в свободное стоило, освободив того от длинного лука с колчаном, седла, поводьев и удила, Бенедикт придирчиво проверил копыта. Погладив всхрапнувшего скакуна по морде, тот убедился, что у животного есть вода и овес. Только затем мужчина обернулся к терпеливо ожидающему Винсенту. — По правде сказать, не чувствовал бы себя столь паршиво из-за этой погони за сказкой, если бы не, скажем, присутствие под боком Кахайла. Надзиратель приподнял одну бровь, указывая дорогу к главному входу и далее, в жилые помещения. — А что не так с Кахайлом? До назначения сюда знал того как опытного Искателя. — Пересекались? — Скорее был на побегушках. Мы из разных поколений. Но у того всегда было чему поучиться. И эта черная копна волос... — Да... Да... Человек упорный и целеустремленный. Правда, скорее блондин. Последний раз видел его группу около месяца назад, перед тем как те в очередной раз спустились в катакомбы под Киркволлом. Нечто связанное с крупномасштабной и древней магией крови. Эпоха старой Империи. Пусть и дела давно минувших дней, но уж куда серьезнее охоты за слухами. Мои жалобы, конечно, просто следствие горечи от поражения. Ха... Столько внимания одному городу, когда у нас международный политический скандал. Винсент открыл узкую дубовую дверь, достаточно толстую и массивную для обороны, и указал Бенедикту на внутренности свободного помещения, выделяющегося аскетичной, но практичной обстановкой. Поиграв желваками, надзиратель спросил: — Что же случилось? Сбросив мешок с вещами у постели и начав снимать перевязь с ножнами, при этом ни разу не повернувшись к хозяину спиной, гость продолжил рассказывать: — Новости сюда добираются с колоссальным опозданием. Государственный переворот в Империи. Хватало и собственных забот, но раз оказался вовлечен высокопоставленный Храмовник, попытался вникнуть в суть. Ламберт ван Ривс. Посредник между имперскими Храмовниками и Храмовниками Церкви Андрасте, официальный посол в Империи. Неким образом планомерная борьба с коррумпированными представителями имперской элиты, обернулась полномасштабным свержением политической и религиозной верхушки. Не мне судить о тонкостях политических интриг. Но как по мне, такого не ожидали ни в Ордене Храмовников, ни в Церкви, ни в Белом шпиле, ни во дворце. Нигде. Шум, гам. Накормите с дороги? Надзиратель кивнул, с отсутствующим выражением обдумывая новости. Впрочем, кое-что было заметно, для мужчины переворот проходил где-то далеко, мало влиял на текущие задачи в Эонаре, а потому имел низкую значимость. Уже провожая гостя на кухню, тот обронил: — Когда были у нас с инспекцией? Бенедикт с хитрым блеском в глазах улыбнулся, прекрасно понимая, что именно подразумевал Винсент. Первое правило Эонара, доверие — непозволительная роскошь. — Хм. Дайте подумать... Создатель! Четыре зимы... Нет-нет, постойте, четыре с половиной зимы тому назад. Сколько времени прошло. Тогда это место вполне уверенно нагнало на меня ужаса. Но после канализаций Киркволла... Какой только мерзости там нет. Ах да, осенние дороги здесь, это тоже яркие впечатления. Полагаю, перед этим я где-то крупно опростоволосился, чтобы оказаться в этих местах именно поздней осенью. Получив на полупустой кухне добрую порцию каши, хлеба, орехов и настойки на засушенных ягодах, оба мужчины присели друг напротив друга за дубовый стол. Дождавшись, когда гость приступит к трапезе, Винсент задал следующий вопрос: — Что вы надеетесь здесь узнать? Прожевав, Бенедикт пожал плечами. — Что угодно о Черном магазине. Что угодно, кроме повторения баек, каждую из которых знаю наизусть и могу с уверенностью указать, где та появилась на свет. Разумеется, с вашего разрешения. Ведь официального запроса не существует. — Итак. Весь этот путь, только ради шанса на... удачу? В голосе надзирателя читалось явное неодобрение. — О... Вы сторонник проверенных решений, в которых исключен провал и случайность. Снимаю шляпу перед Николиной. Вы на своем месте. Я же ищейка. Бегу, куда укажут. Ищу что пожелают. А в большом мире столько неопределенности... Хочешь, не хочешь, приходится учитывать и везение, и неудачу. Вот пример. Вроде все учтено, все продумано. Кроме, шального попадания в голову из арбалета во время бандитской разборки в переулке напротив, между неизвестной никому шпаной за контроль над набившимся туда бедняками. Проблема в том, что в конце каждого дня вы не составляли отчет. Ведь даже не задумались о собственной внезапной смертности. Многие дни расследования утеряны. Не повезло, да? Бенедикт откусил хлеба и, жуя, хитро подмигнул. Винсент немного сдвинул брови. Но в итоге кивнул. Впрочем, по выражению лица тот скорее допустил, что сказанное возможно, чем согласился. — У вас есть идеи, откуда начинать? Немного отстранившись от стола и подняв глаза к потолку, гость гулко проглотил содержавшуюся во рту порцию еды. Ответ последовал не сразу, будто Бенедикт обдумывал разные варианты. — Признаюсь, проводить в яме дни напролет не хотел бы. Мне кажется, у вас с десяток гостей из Киркволла. Винсент прищурился и отрицательно покачал головой. — Вы неплохо осведомлены. Но новости вовсе не покидают Эонар. Теперь гостей только семеро. Вы не учли, инциденты. К слову, все семеро как раз связаны с магией крови. Впервые гость поморщился, но из-за чуть запоздалой реакции осталось непонятно, в связи с каким из двух упомянутых фактов. Бросив в практически чистую плошку ложку, мужчина вздохнул. — Семеро так семеро. Если вы не будете против, завтра днем сходил бы на охоту. А вечером — за работу. — Здесь особо не на что охотиться. И я против чрезмерно частых шатаний за пределы долины. — Помню. Но птицы-то по-прежнему летают? — Верно. — Вот и отлично. Залпом допив настойку, мужчина с легкой улыбкой подхватил и собственную посуду, и посуду надзирателя, с благодарностью передав повару. Тот, будучи, как и все здесь, полновесным Храмовником, в ответ только одарил незнакомца хмурым взглядом исподлобья. Винсент же решил до конца не выпускать гостя из поля зрения, ожидая того у выхода. — Провожу вас в комнату. Бенедикт понимающе кивнул, предлагая идти впереди. — По вашему рассказу в Киркволле вас преследовали только неудачи. Сплошная черная полоса? — Ну, я же жив?.. Винсент обернулся, окинув Искателя недоверчивым взглядом, но наткнулся на искреннее недоумение. — Настолько плохо? Покачав головой, будто взвешивая слова, прежде чем озвучить, мужчина ответил: — Мы с Тристаном вращались не в высшем обществе. Да, разумеется, Киркволл это не только грязь, вонь, кровь, проститутки, наркоманы, бездомные и преступность. Но если ваши поиски сосредоточены в трущобах и канализации, другого вы не увидите. Это не Орлей, где даже в захолустье не ожидаешь, что каждое утро тебя будет приветствовать проплывающий мимо труп. Уж тем более, труп знакомого. Киркволл перенаселен, беден, коррумпирован, неэффективен на самых разных уровнях. Город не оправился от атаки Перрина на Орден Храмовников. Не оправился от захвата Кунари в Века Бурь. Создатель! Думаю, тот не может оправиться со времен основания. Но вы правы. Было светлое пятно. Одно. Прозвучит несколько безнравственно, но и купался я все больше в сточных водах. Мельсендре. Прекрасная черноволосая орлесианка. Случайная встреча и три чудесных ночи. Вряд ли я так очарователен, но, полагаю, оказался достаточно загадочен для барда. Да, профессия «леди» стала ясна довольно быстро. К счастью, цели девушки никак не пересекались с моими. Потому мы смогли провести время без обязательств и с паранойей, не переходящей личных границ. Остановившись перед комнатой, предоставленной надзирателем гостю, оба мужчины немного помолчали. Винсенту особо нечего было добавить к озвученной истории, а Бенедикт ненадолго погрузился в личные мысли. Проведя рукой по гладкой стене из безупречно подогнанных базальтовых блоков, гость Эонара внезапно произнес: — Знаете... Что меня по-настоящему удивляет в Киркволле? Позади тьма лет, сонм хозяв, море насилия, но Казематы, фундамент города, порт, бессчетные статуи, все стоит безмолвным памятником основателям. Пропитанные кровью невинных жертв. Но будто сокрывшие в себе дар безвременья. Как и это место. Вы так не считаете? Задумчиво скользнув по ближайшей голой стене взглядом, Винсент равнодушно пожал плечами. — Мне важнее практичность этих стен. И только. Добрых снов. В Эонаре это большая редкость. Проводив надзирателя взглядом, Бенедикт устало помассировал глаза и тихо произнес: — Да, помню...
