Дурное начало

      Морриган вновь оказалась в том же коридоре. С той разницей, что теперь тот нес шрамы от огня, а у девушки отсутствовали запасы лириумных зелий и единственное холодное оружие. Мертвые тела на полу тоже не миновали печальной участи — обугленные конечности, открытые в беззвучном крике рты... Но, как и все в этой проклятой Башне, они не издавали ни запаха тлена, ни смрада горелой плоти. Казалось, те застыли, как немые свидетельства ужаса. Но камень под ногами леденил босые ступни, навязчиво возвращая мысли к насущному. Выход в следующее крупное помещение находился в двух-трех метрах, и девушка смело шагнула в привычную темноту, не без удовлетворения оставляя место побоища позади.       Зал, границы которого скрывал мрак, напоминал аналогичные помещения ярусом выше. В центре угадывались очертания огромной несущей колонны, а немногим дальше — статуй. В них не было ничего героического или запоминающегося — лишь обыденные позы. Будто тривиальные украшения, вроде карниза или абстрактного барельефа, а вовсе не вытесанные из камня фигуры, высотой от двух до трех метров, не считая постамента.       Но главное, что вскоре заметила чародейка, — лестница, уходящая вниз. Прислушавшись и не уловив никаких признаков угрозы, таящейся в темноте, девушка вдохнула и осторожно двинулась налево, вдоль стены, к желанным ступеням. Те спускались в непроницаемую черноту, вынуждая двигаться медленно, не разрывая контакта пальцев с шершавой поверхностью каменной стены. Повороты в итоге соответствовали лестнице с четвертого этажа на третий. Но в конце чародейку ждали отнюдь не приветливые отсветы факелов. Если в лежащем ниже помещении и присутствовал источник света — то его хватало разве что на пару свечей, и только. И с каждой ступенькой отчетливее звучали человеческие голоса, пронизанные вибрирующими интонациями сдерживаемого гнева. Не спеша обозначать собственное присутствие, Морриган остановилась за пределами видимости последнего пролета, вслушиваясь в предмет разговора.       Высокий, но не противный, а скорее звонкий женский голос, звучавший достаточно молодо, на повышенных тонах произнес:       — Валинси, гребаный трус! Пока спала, ты отпустил Ниалла одного. Почему никто не пошел с ним?! Все клятвы, что вы так громко выкрикивали... Гордые козлы. Каждое слово — пустая брехня?       Более спокойный, низкий голос, который ожидаешь услышать от мужчины солидного телосложения, со сдерживаемой яростью ответил.       — Нер... Ты слышишь себя со стороны? Что ты мелешь?       — Не беспокойся, вполне отдаю отчет. Сам буквально только что сказал — Ниалл обнаружил в библиотеке средство против демонов. Банальная логика подсказывает — следовало собрать отряд, прежде чем двигаться наверх. Вместо этого вы здесь, в безопасности. А Ниалл, верно, уже мертв!       — Погоди... Указываешь мне, что делать? Ты?       — Почему нет? Давай без лукавств, ты дискредитировал себя как полное ничтожество уже тогда, когда издевками довел Годвина до страха перед собственной тенью. Но, Бездна, в этом кошмаре это казалось меньшим злом. Теперь-то вижу, ты просто камень на шее, что губит каждого выжившего...       Раздался звук, похожий на аккорд — звон пощечины слился с девичьим вскриком боли. А затем мужской голос, приобретя холодные, отдающие насилием, интонации, продолжил.       — Знаешь, мне порядком надоела твоя слепая вера в собственную безгрешность. И это упертое, детское разделение всего на черное и белое. Ирвинг опекает тебя, считая исключительным талантом. Но, на мой взгляд, Первый чародей просто портит очередного мага, лишая того дисциплины. Прежде чем обсуждать меня, давай вспомним твои ошибки и уплаченную за те цену. Здесь нет никого, кто бы остался равнодушен к пользе твоих сигилов, вырезанных у лестницы. Те не раз и не два спасли поддерживающих барьер. Но помнишь, заранее условились — как происходит смена караула. Простые правила. И когда два дня назад некто «устал», то счел допустимым без предупреждения и уйти спать. Пустяк? Повтори в лицо Луизе, которой то сожгли заживо, пока остальные восстанавливали барьер. Женщина прикрывала проход до конца, подменяя твой сигил собой. Ты ведь не валилась с ног. Не теряла сознание от истощения маны. День выдался спокойным, и юный гений сочла допустимым принять решение за остальных. Только-то. Луиза лежит вон там, у колонны. Никто не ткнул тебе этим в лицо. Эту ошибку за собой признаю. Как и то, что позволил себе три часа сна после шестнадцати часов на посту. Это мне пришлось перерезать горло бьющейся в предсмертной агонии женщине, чтобы вновь замкнуть полустертый барьер. Женщине, что являлась учителем половине выживающих здесь магов! И все потому, что лекари пропали. Иронично, да, сучка? Вспомнила Годвина? От внимания ускользнуло, что засранец дважды сбегал с поста, когда демоны бились о барьер? Мы дохнем каждый день, а не собираем цветы на полянке. Если Годвина следует заставить бояться меня больше, чем демонов, дабы тот исполнял долг, то собственными руками выбью парню зубы. И никаких угрызений совести. Наконец, Ниалл. Опустим, что у Старшего чародея последние дни мозги были не в порядке. Особенно после того, как ему пришлось придушить собственного друга. Да, Ниалл нечто обнаружил. Да — многообещающее. Но что сделал «чудесный» Ниалл, когда предложили подождать? Испортил, сука, барьер, и ушел никого не предупредив! Как видишь, наши взгляды на вещи расходятся. Можно задаться вопросом, с чего вдруг я столь словоохотлив? Не поверишь.. Мне не все равно. А еще потому, что ты нужна. Но слов недостаточно.       Послышался звук с силой вытягиваемого из петель ремня. Морриган нахмурилась и обратила взор вниз, к основанию лестницы. Пришлось напрячь зрение, чтобы при плохом освещении разглядеть на последней ступеньке намазанную бурой кровью вязь рун. Вокруг тех извивались геометрически сложные, но изящные фигуры, с тщанием покрытые тончайшим слоем измельченного в пудру обработанного лириума. Не зная, что искать, девушка бы не обратила на это внимание с учетом накопившейся усталости и боли. Подобный способ использования рун чародейке был незнаком, как и некоторые отдельные символы в этой вязи. Но та смогла уловить намек на общий смысл. И тот совпадал с прозвучавшим в разговоре определением. В глаза бросилось и то, что непрерывную вязь в одном месте разорвал смазанный след ботинка. Между тем события внизу принимали скверный оборот.       — Нет! Ублюдок... Что задумали? Отойдите!       — Брыкаешься? Характера не занимать... Но шипы стоит подрезать. Держи ноги смирно.       Вскрики, звуки борьбы и брыкания, мычание и шорох ткани сменил свист рассекаемого воздуха и хлесткий удар по оголенной плоти, сопровождаемый визгом девушки. Немедленно последовал новый удар. Такой оставит на любой части тела красный след, что сменится грубым синяком или даже кровоподтеком. Визги стали перемежать всхлипы. Морриган поняла: не потребуется и десяти ударов, чтобы сломить волю гордой особы. Покачав головой, девушка поднялась на ноги. На взгляд Морриган — события складывались крайне неудачно. Настолько... Что стоило задуматься о чужой воле, выступающей кукловодом. Какова вероятность, что столь радикальная сцена с кипящими эмоциями, переливающимися через край, разыграется в момент спуска чародейки вниз? Тем более что барьер, защищавший от явного проникновения демонов, как раз испорчен. Но даже при всех подозрениях, данные обеты требовали вмешательства, так как сомнений в личности жертвы почти не осталось. Нерия. В памяти всплыло лицо Алима: стиснутые зубы, горящие глаза... Чародейка сжала кулаки. Если сегодня девушка дрогнет под ремнем, завтра в этой башне ее кости станут игрушкой в чьих-то играх.       Двигаясь вниз аккуратно и размеренно, дабы не привлечь лишнего внимания внезапным появлением или резким жестом, Морриган вскоре стала свидетельницей сцены целиком. Помещение напоминало верхний центральный зал только массивными колоннами. Но и тех здесь было только четыре, а лестница упиралась основанием точно в центр открытого пространства. По периметру внешней стены круглого помещения располагались смотрящие внутрь ряды высоких открытых шкафов, в пару ростов человека. Утопая в темноте, те выглядели забитыми содержимым до предела. Сбоку колонны по левую руку стоял металлический подсвечник с пятью толстыми огарками свечей. Те служили единственным дрожащим источником света. И, на взгляд, тех оставалось от силы на два-три часа. Там же слева на полу виднелись очертания пяти тел, накрытых тканью. У начала ступеней, спиной к чародейке, облокотившись на перила, полулежал мужчина. По одеждам — чародей Круга. По позе и безвольному положению рук — без сил. Жидкие светлые волосы намекали, что магу уже далеко не двадцать зим. За него и зацепился блуждающий взгляд девушки. Та видела лицо мужчины сверху вниз, а потому не могла быть уверена, какие в точности эмоции того обуревают. Но готова была поклясться, маг дико ухмылялся, упиваясь зрелищем по правую руку. А именно там располагался источник звуков, наполнявших до краев объятую трепещущими тенями залу. Широкоплечий член Круга, ростом точно выше Морриган, вновь и вновь опускал руку с толстым ремнем, от которого по широкой дуге разлетались брызги крови. Женщина средних лет, по одеждам тоже маг, стояла неподалеку, наблюдая истязание закусив губу. Та явно пребывала в смятении, то ли не зная, что делать в подобной ситуации, то ли не понимая, почему только наблюдает. Другой мужчина, одеждами не похожий ни на церковника, ни на магов, с бесстрастным выражением лица придерживал невысокую, хрупкую девушку с задранной робой, а также спущенными штанами и исподним, прекратившую уже попытки сопротивления.       Бросив короткий взгляд назад, в темноту, Морриган прищурилась. Видимо, находившийся у лестницы маг должен был бы предупредить о враге, раз барьер нарушен. И либо тот стал первой жертвой, либо изначально являлся социопатом, упивавшимся насилием. Девушка сдвинула брови, на мгновение задумавшись — откуда той знакомо понятие социопатии? В прошлом подобное не обсуждалось ни в разговорах с матерью, ни с кем-либо еще... Со слов Алима выходило, что сохранение здорового разума в условиях Круга нетривиально, а потому наблюдаемый индивид вполне мог обладать девиантными отклонениями. Нервно дернув головой, девушка усилием воли сконцентрировалась на «здесь и сейчас». А сейчас маны той хватало ровно на одно заклинание. Недолго думая, чародейка возложила руку на голову «канарейке». Одновременно с тем, как различная по оттенкам и характеру боль в теле девушки стала стихать, а сидящий маг выгнулся в дугу, застонав сквозь стиснутые зубы, чародейка бросилась вперед.       Первой угрозу заметила стоящая вполоборота женщина. Глаза той округлились, грозя выскочить из глазниц. Морриган беспристрастно оценивала собственный вид. И если пропустить наготу, выглядела та буквально искупавшейся в крови... Но за коротким шоком не последовали крик или истерика. Подготовка женщины заслуживала уважения. При столь явной угрозе, та, ни секунды не упуская зазря, сразу перешла к атаке. Под взглядами, оборачивающихся мужчин, женщина выпустила с рук разряд, на мгновение осветивший каждый угол залы, отпечатавшийся яркой линией в глазах Морриган, и окутавший ту на один удар сердца огненным гало. Воздух взорвался. Боль подобно раскаленному пруту пронзила позвоночник, заставив, в полную силу легких заорать и Морриган, и мага, связанного с последней заклинанием. Этот дезориентирующий эффект подарил девушке несколько мгновений передышки. На пользу пошла и неожиданная для остальных способность продолжать движение после подобного заклятья.       Не размениваясь на красоту, Морриган врезалась в женщину плечом — та не успела сгруппироваться, и они рухнули на пол. Ведьма дополнительно припечатала затылок женщины о каменный пол, оставив ту едва в сознании. Игнорируя свежие ушибы и просвистевший над головой ремень, Морриган с места бросилась на самого крупного мужчину, чтобы в последний момент проскользнуть под тяжелой рукой и столкнуться с молчаливым напарником. Ощущая легкие в огне, она впечатала тому собранную ладонь в нос, а колено в пах. Пока он оседал, в переносицу девушки с размаху пришелся кулак... Свежая кровь брызнула на грудь, поверх уже присохшей, пока чародейка валилась на пол. Останавливаться было некогда. На одних рефлексах южанка откатилась в сторону, оставляя за собой кровавый след и избегая удара тяжелого ботинка, который должен был разможить ей горло. Кровь из носа капала без остановки... В глазах обнаженной девы плясали черные точки, но сквозь них она видела: маг, связанный заклятьем, уже не дышал.       Раскинувшись на полу и тяжело дыша, в шаге от истощения маны, Морриган сплюнула в сторону густую смесь крови со слюной... Адреналин сменялся пустотой. И тогда ее прорвало — она расхохоталась. Истерично, нелепо, безумно. Когда, спустя полминуты эмоции отпустили, девушка хоть немного огляделась. Широкоплечий мужчина в легком шоке оказался занят тем же. От прочих магов того отличала короткая стрижка с единственной косичкой, спускающейся с правого виска к массивной челюсти. А кроме того, крупные, грубые черты лица, лишенные следов изящества и утонченности. Казалось, мужчина пытался сообразить, где тот и что произошло. Опустив взгляд на ремень в собственной руке, маг нахмурился, пребывая в ступоре.       Одновременно с этим, Морриган ощутила прикосновение мягкого и пылающего жаром тела, которое непрерывно била мелкая дрожь. С трудом повернув голову, чародейка обнаружила уткнувшуюся вбок девушку. Та даже не рыдала. Скорее это напоминало судороги, сопровождаемые частыми квакающими вдохами. Только теперь чародейке удалось в полной мере оценить внешний вид жертвы, ради которой та ввязалась в безнадежное сражение. Содрогающаяся дева ростом едва доходила Морриган до плеч. Но, несмотря на субтильный, и даже хрупкий вид, природа одарила ту женственными изгибами. Когда чародейка неуверенно возложила на черные, ровно струящиеся локоны ладонь, стараясь притом не задеть острых ушек, аккуратная голова приподнялась, открыв надломленное зареванное лицо и пару пронзительно голубых глаз. Ниже пояса бедра и ягодицы девушки представляли собой иссеченное месиво, сочащееся кровью. Вид недвусмысленно передавал пережитые унижения и боль. Нерия Сурана. Не в силах вымолвить ни одного связного слова, та смотрела в желтые зрачки. И сквозь гримасу страдания пробивалась искренняя благодарность.       Вновь переведя взгляд на мага, Морриган обнаружила, что тяжесть собственного поступка, и результат вмешательства незваной гостьи встряхнули мужчину. Но, кроме того, маг осознал отсутствие защитного барьера и нехватку дееспособных защитников.       Оставив остальное на потом и отбросив злополучный ремень, маг рванул к лестнице. Рука того на ходу метнулась к отвороту рукава и в глаза чародейки бросилось появление знакомого треугольного лезвия. Одно умелое движение и свежие капли крови оросили ступень с рунами. Используя ту как чернила, маг начал быстро восстанавливать смазанную часть. Прищурив глаза, Морриган отметила — кровь впитывалась в камень, требуя на каждый символ куда больше, чем могло показаться поначалу.       К моменту, когда мужчине удалось повторно замкнуть цепочку рун, его руки дрожали. Уставший, бледный и покрыт болезненной испариной. Он присел, чтобы не упасть, и резко вдохнул, будто пытаясь втянуть в себя недостающий воздух. Руны буквально высосали из мага кровь и силы. Даже простой поворот головы в сторону Морриган дался ему с усилием. Нерия прильнула к незнакомке. Глаза закатывались под веки, но сознание еще цеплялось за край реальности — она то обмякала, то внезапно вздрагивала, будто проваливаясь в забытье и тут же выныривая обратно от приступа боли. А пальцы судорожно впивались в рукав Морриган, словно это единственное, что удерживало ее от падения в темную пучину беспамятства. Обернувшись, мужчина вновь споткнулся взглядом о печальный итог собственных действий — тело у лестницы, сведенные судорогой пальцы Нерии, кровь на ремне. Что-то в его взгляде дрогнуло, будто пелена окончательно спала с глаз. А затем он твердо встретил золотистый блеск зрачков Морриган. Нечто в позе мужчины недвусмысленно говорило о готовности к насилию:       — Ты еще что за тварь?       Пальцы мага сжались в кулаки, но он не двинулся с места, словно взвешивая, хватит ли сил на новый бой. Но ближе подойти он не решался. Чародейка чуть наклонила голову и озвучила ответ:       — О... Начинаем с любезностей? Трогательно... Следует побыстрее твердую почву для разговора нащупать.       Сохраняя зрительный контакт, девушка повыше подняла раскрытые ладони:       — Ситуация тому благоволит. Но паранойя совсем другое в твоей голове вопит. Пара фраз. Право уничтожения на пороге. Ниалл мертв двумя ярусами выше. На моем плече спит Нерия.       Мужчина покачал головой, стремительно придя к собственным выводам, и сокрушенно произнес.       — Надеялся, никто из высших сюда не доберется, и сможем продержаться достаточно, чтобы...       — Чтобы что? Какой сценарий в голове? Или то только абстрактное желание выжить, лишенное перспективы? На меня смотришь, а на руках ни одного факта, чтобы однозначно на одержимость или иную природу указать. Верно? Сильно ли возможности Храмовников от твоих отличны? Снаружи неделя минула. И помощь не ради спасения на остров прибудет, а чтобы дотла сжечь.       — Пусть так, но это никак...       — Наоборот. Время утекает. И даже твари наверху это ощущают. Вопрос не в принципах или правилах, которыми твоя голова забита. А только в решении. Разговаривать? Биться? Нет, нет, нет. Помолчи пока... Алим «песни» мне пел, что прежде другого мага трезво и непредвзято факты оценивать учат. Да... Речи мои это то, что тонкую тропу доверия сквозь оборону осторожности прокладывает. И вид таков, что список примет, об опасности кричащих — колоссален. Наконец, кто еще сверху мог бы спуститься?       Демонстративно взглянув на Нерию, а затем обведя взглядом помещение, Морриган продолжила.       — Но, как мне видится, сейчас мы тут по уши в дерьме. И угрозы по-иному стоит оценивать. Недавний разговор вполне прозрачен оказался, чтобы понять, твое слово весомее прочих. А защита под рукой оказавшихся — для тебя не пустой звук. До времени о Храмовниках забудем. Сколько голодных ртов и провианта осталось? Сколько, несмотря на этот барьер, каждый день гибнет? Способных сражаться много в строю остается? И что, наконец, от дисциплины, разума и воли осталось, если малейшая искра к столь печальному итогу приводит?       Маг гневно сжал губы, но вопросы били в яблочко. Поморщившись, мужчина пробежался взглядом по фигуре Морриган. Чародейка была не в том состоянии, чтобы уловить оттенки мимики, но осмотр не выглядел плотоядным. Скорее походил на оценку соперника. Маг качнул головой, сжав кулаки, и выразил собственные мысли.       — Стройные острые речи ничем не помогут страждущим. «Герои» и идеи тех плодят трупы. И твое появление новое тому подтверждение. Даже если обойти сомнения относительно природы гостьи, какую альтернативу предложишь попыткам протянуть еще один день. Только надежда и не дает опустить руки.       — Надежда паршиво все это время помогала, медленно и неумолимо ряды твоих подопечных сокращая. План... В тайнике Храмовников побывала. Где запасы лириума.       Морриган выгнула бровь, ожидая реакции. И та ожидаемо последовала. Уж больно хороша наживка. Маг прищурился, пытаясь оценить — уловка или нет. Но сразу мрачно ухмыльнулся, видимо, вспомнив, что это вопрос риторический. Мужской голос прозвучал ниже и медленнее, будто пробуя воды, прежде чем погрузится в те с головой.       — Хочешь сказать, если удалось спуститься, то...       Чародейка резко оборвала:       — Нет. Подъем на четвертый этаж некая тварь охраняет. Как Ниалл, так и я сумела мимо проскользнуть. Но для отряда риск велик. Для свободного прохода тварь сначала устранить придется. Слаженная работа для того нужна. Потому нам выгодно вместе держаться. Пока что.       — И ты хочешь?       — Помощи. Одной парой рук задуманное не воплотить. Кроме того... Доступ к библиотекам. Безопасное место для сна. И еда. Хоть в камере за решеткой. Силы на пределе, но хуже того, во мне слишком много лириума...       — Храмовники не рискуют держать в Башне зелья высокой чистоты. Те хранятся только снаружи, во внешних казармах... Значит, одежда в список потребностей не входит... Тем не менее остается три вопроса, и первый — кто ты?       Морриган пожевала нижнюю губу, понимая, правда опасна, но ложь вернее обрушит хрупкий мост взаимопонимания. Этот разговор и так возник под давлением обстоятельств, со стоящей за плечом смертью. Чародейка готова была поклясться, чувствуй себя этот маг хоть самую малость уверенней, тот предпочел бы рискнуть и избавиться от неизвестной переменной. Тип, предпочитающий только то, что понимает и способен контролировать. Тихо вздохнув, девушка ответила.       — Ведьма из Коркари. Морриган, дочь Флемет. В подозрениях прав, никакого отношения к этому Кругу не имею. Или любому другому, если уж прямо говорить. Но судьба на юге с Алимом, Серым Стражем завербованным, переплелась. И сюда привела. Ну а внутрь попасть было... Уговорила Командора Храмовников рискнуть. Подобно тебе. Ведь ценность моя ничтожна...       Маг кивнул, перебивая и с ходу продолжая фразу.       — ...А шанс, есть шанс. Узнаю Грегора. Значит, старик сдался. Как выжила наверху? Нет... Правильнее будет спросить — как там вообще оказалась?       — Много за раз. Будто бы уже друзья. Пару часов назад себя куда опаснее большинства тюфяков здесь обитающих считала. Теперь скажу так — чудом выжила. Но и это о многом тебе сказать должно. Остальное... С некоторой неосведомленностью смириться придется.       — Посмотрим...       Валинси медленно провел рукой по левой стороне лица:       — Последний вопрос скорее ко мне самому.       Мужчина указал на труп мага у лестницы, что так и умер с кошмарно перекошенным лицом, половина которого вполне соответствовала испытанной тем агонии, а вот вторая... На той застыла гримаса, походящая на экстаз, демонстрирующий пределы лицевых мышц человека. И теперь оставалось только гадать, что в предсмертный миг было в голове у этого тела.       — За эту смерть ответственна ты.       — Так ли все однозначно?       — Для меня? Да. Если бы еще в моих руках было с достатком силы, чтобы судить только с позиции собственных принципов...       — Значит?       — Клетка, малость еды и сон. Попробуем для начала так. Все протестует против подобной глупости, но... Твоя правда. Многим уже тяжело нащупать разницу между смертью сегодня или завтра.       Маг поднял усталый взгляд к темноте лестничного пролета и добавил через плечо.       — А иные вовсе не прочь ускорить конец.              

* * *

             Вновь тот же лес. Тот же кошмар. И пепел, падающий вверх, вопреки естественному ходу вещей. Морриган ощущала окружение острее, но не могла с точностью указать — это нечто субъективное, ведь происходящее в настоящем ярче, чем нечто из воспоминаний. Или то объективное наблюдение. Разум пульсировал от сомнений и догадок. Собственный отпечаток накладывало осознание места, в котором чародейке пришлось уснуть...       Что-то было не так с этим сном. Морриган знала: она в сердце башни, где даже воздух пропитан чужой волей. Шевельнуться было невозможно, как будто тело превратилось в камень. Только когда ледяное дыхание коснулось затылка, скованные мышцы наконец дрогнули — сначала лишь пальцы. Сознание встряхнулось от оцепенения, и с усилием, будто разрывая паутину, она повернулась. Позади... был она сама. Но что-то сразу оказалось не так — тень повторяла движения с опозданием в полмига. Привычная одежда, неизменная прическа, знакомые украшения... Но в глаза сразу бросилось отсутствие половины головы... Неровная линия разделяла с виду живое лицо и пустоту, заполненную стекающим из «раны» сизым дымом. Затем обнаружились и другие подобные «раны». Немедленно подняв руки к лицу, Морриган с колоссальным облегчением убедилась в отсутствии аналогичных увечий. И в тот же миг, застав врасплох, руки копии сомкнулись на шее чародейки, серьезно намереваясь ту задушить.       Одновременно с шевелящимся беззвучно губам двойника со всех сторон донесся знакомый шепот.       — Верни мое... Отдай...       Судорожно силясь сделать вдох, Морриган попыталась разжать хватку обжигающе холодных пальцев. Но те казались даже неживыми, ни чуть не поддаваясь вопреки отчаянным усилиям. Зрение девушки затуманилось, сжимаясь по краям...              

* * *

             Последнее, что она помнила — ледяные пальцы, впивающиеся в горло, и... резкий толчок в грудную клетку. Морриган дернулась всем телом, ударившись головой о стену. Воздух. Ей отчаянно не хватало воздуха. Руки сами потянулись к шее — нет следов, нет ран. Но память кожи кричала об ожоге от прикосновения того... чего-то. Морриган дико огляделась. Грудь девушки сильно вздымалась, будто та только что выбралась на берег, едва не утонув в неизведанных водах. Сквозь хриплое дыхание и бешеный стук сердца прорвался тихий возглас:       — Не сон. Предупреждение...       Вокруг вновь оказалась запертая кладовка, которую чародейке предоставили в качестве одновременно места отдыха и камеры. По углам в простых ящиках содержались сложенные спальные и хозяйственные принадлежности, свертки ткани и пергамента, завернутые в кожу плитки высушенных чернил, связки перьев и иные мелочи. А спальное место для заключенной собрали в единственном проходе. Окон не было. Единственным источником света выступала узкая полоска под закрытой дверью.       Успокоив дыхание, Морриган ощупала шею, но, вопреки опасениям, на той не осталось никаких следов удушения из сна. Мысли девушки кружили вокруг пережитого. Чародейка обоснованно опасалась, пусть даже в относительной безопасности, но из-за личных обстоятельств сны в этом месте окажутся куда острее былых кошмаров. И тем не менее произошедшее превзошло любые ожидания. С одной стороны, Морриган понимала — чем ближе контакт с «противником», стремящимся стать хозяином одного тела на двоих, тем хуже собственное положение чародейки. С другой — та не могла до конца избавиться от желания увидеть врага ясно, дабы тот перестал выступать абстрактной угрозой и обрел лицо. Менее всего девушка ожидала, что лицо окажется копией собственного... Потерев переносицу, Морриган покачала головой. Накопленная усталость до конца не отпустила тело и разум девушки, так как случившееся прервало отдых. Но и такой расклад выглядел приемлемым.       Быстро перебирая воспоминания произошедшего в Башне, чародейка невольно пришла к главному вопросу — почему для захвата демонами тел других наделенных талантом требовались едва ли не мгновения, в худшем случае минуты? В то время как личная история тянулась уже недели, развиваясь сравнительно медленно и без эскалации. Разница во времени слишком разительна для любых допущений. В голове у чародейки вертелось только два предположения, не рассыпающихся от противоречий. Отбрасывая собственную исключительность как глупый нарциссизм, оставалось только указать на единственную могущественную персону в собственном окружении. Мать. Это возвращало размышления к изначальному происшествию в тот злополучный день. Что, если причина... поражения Флемет заключалась в попытке защитить дочь? Вот демон долгие дни и грыз защиту легендарной ведьмы. Альтернатива меньше опиралась на индивидуальное могущество. Запертые в Башне из-за прорыва пребывали практически внутри Тени дни напролет. Кто мог знать точные факты о подобном феномене? Разве только Империя, столетиями накапливавшая опыт из самых необычных и порицаемых исследований. Морриган допускала, что подобное соседство могло истощать способность магов к сопротивлению. А уже из этого вытекал однозначный вывод — следовало торопиться.       Было длинный список других вопросов, требовавших хотя бы дрянных ответов. Начиная с грызущих мозг сомнений относительно реальности происходящего. И заканчивая новыми понятиями, прочно укоренившимися в сознании, о которых ранее чародейка никогда и ни от кого не слышала. Кроме того, нет-нет, но мысли соскакивали на пропитанный ярким эмоциональным фоном образ будуара из... Морриган болезненно скривилась, поняв, что наименование комнаты всплыло в памяти неосознанно. Новое слово из пустоты. Разом отринув неуместные размышления, девушка поднялась на ноги и потянулась.       Наготу отныне прикрывало типичное для Круга облачение чуть меньшего размера, чем следовало. Но придирки к подобным мелочам явно пришлись бы не к месту. Одежда выглядела в меру чистой и практически без следов починки. К сожалению, смыть следы минувших битв не удалось из-за нехватки воды даже для питья. А потому присохшая к коже кровь под одеждой заметно чесалась. Подойдя к двери, Морриган с силой постучала, давая понять, что проснулась.       Пришлось подождать не менее десятка долгих минут, прежде чем послышались шаги, скрипнул замок и помещение залил тусклый свет свечей снаружи. В дверном проеме показалась знакомая широкоплечая фигура.       — С пробуждением.       Кивнув, чародейка задала неожиданный вопрос.       — Как Нерия?       Выдержав короткую паузу, мужчина переспросил.       — С чего такая забота о той, кого впервые увидела несколько часов назад?       Пожав плечами, чародейка твердо встретила взгляд мага.       — Мои причины, не твоя забота. Кое-кто, ее знавший, меня по болотам таскал, чтобы я здесь оказалась. Если хочешь, считай это платой за его наивность. Вряд ли беспокойство поводом для лишних подозрений служит. Помимо тех, что уже в твоих мыслях кружат.       Покачав головой в легком раздражении, маг произнес.       — Ты не делаешь... Впрочем, ладно. Этот обмен репликами никуда не приведет. Иди строго за мной, без резких движений. Для разговора соберутся те, кто сохранил способность сражаться. Новая цель может помочь нам продержаться еще некоторое время. Иначе... Иногда кажется...       — Будто заживо гниете?       Маг нахмурился. В глазах мужчины мелькнуло глубокое подозрение, тут же сменившееся внутренней борьбой с отупляющей усталостью.       — Может быть. Может быть.       — Ответа на первый вопрос не услышала.       — Его и не было...       Уже отворачиваясь, мужчина бросил через плечо.       — Без помощи лекаря девушке потребуется неделя или около того. Конечно, если обойдется без заражения. У нас не осталось даже припарок, так что... Я... Мда.       По мере движения по слабоосвещенному коридору открывался вид на заполненные тенями помещения. Каждый закуток нес следы беспорядка, будь то очередные стеллажи со свитками и книгами, рабочие места или жилые помещения. Огарки свечей. Обрывки испорченной одежды и скомканные постели, там, где тем не следовало быть. Обломки мебели. Следы попыток развести на полу огонь. Хотя на этаже должны были быть камины. Бурые пятна крови вокруг тел, лежащих в полутьме. По беглому осмотру нельзя было сказать, теплиться ли в тех угасающая из-за нехватки лекарств, еды и воды жизнь. Или то ряды мертвецов. Наконец, грязь отхожих мест в темных углах. Морриган, в который раз, подивилась отсутствию запахов, что должны плотно окутывать этаж. Немногие встреченные делились на две группы. Маги в одеждах Круга, что инстинктивно отворачивались в сторону, пряча лица и опуская взгляды. Жалкие подобия гордых чародеев, в чьих руках сосредотачивались знания о таинствах магии. Другие в незнакомых девушке одеждах. Люди, эльфы и полукровки механически выполняющие обыденные действия или сидящие по углам с отсутствующими лицами, разглядывая пустоту. И будто уныние и страх тех по-настоящему не касались.       Нечто щелкнуло в памяти Морриган и та спросила.       — Это усмиренные, ведь так?       Маг ответил не оборачиваясь:       — Так. Лишенные магии. Храмовникам почти поголовно наплевать на тех, кого Церковь неофициально приравнивает к вещам. Когда рядам бравых воинов не удавалось сдерживать напор тварей, те организованно отступали, сберегая жизни собратьев. А немногочисленные Стражи Круга гибли, как и те, кто к ним присоединился, по глупости ли, за собственную шкуру или ради высоких идеалов. Так нам удалось спасти большую часть Формари и других усмиренных, обслуживающих Твердыню. Иронично, но те перенесли последовавшие тяготы куда легче собственных спасителей. Практически никто из них не стал жертвой демонов.       — Тварей с той стороны в первую очередь интересует плоть, насыщенная маной. По крайней мере, так слышала. Значит, с одним из выживших Стражей Круга говорю?       После короткой паузы мужчина кивнул и Морриган продолжила беседу.       — На самом деле другое иронично. Храмовники усмиренных позади бросили, памятуя о том, как те важны для Круга. Но точно так все и церковников бросили. Тела служителей Церкви на верхних этажах тут и там разбросаны. Сомневаюсь, что среди тех много кто выше инока поднялся. Простые люди. Но в голову не бери, кто кого оставил умирать мне наплевать. К слову, никто из башни через окна не пытался выбраться?       Маг остановился, хрустнув шейными позвонками, будто в тщетном стремлении сохранить внутренний покой, подвергавшийся под давлением ведьмы чрезмерным проверкам. Тем не менее мужчина ответил почти ровно, пропустив в голос только малую толику раздражения.       — Пытались. Использовали вполне творческий подход к решению этой задачи. Но на этом этаже окна приобрели столь сверхъестественную прочность, что никому не под силу те даже поцарапать. Как и стены.       — Интересно...        Мужчина пожал плечами и продолжил движение. Через минуту прогулка закончилась в крупной зале, заполненной огромными стеллажами книг. Около скромного стола уже собралась пятерка магов. Двое мужчин и три женщины. Каждый присутствующий отличался по возрасту: от ровесника Морриган до тех, кого та без зазрения совести относила к старикам. Группу объединяло схожее сухопарое телосложение, твердый, с проблесками безумия, взгляд, и печать усталости, подтачивающей тех снаружи и изнутри. Одну из женщин чародейка немедленно узнала. Разбитую голову той отмечала аккуратная повязка, сделанная из обрывков ткани.       Сопровождавший Морриган кивнул аудитории, получив в ответ столь же сдержанную реакцию. В полной тишине Валинси начал разговор.       — Задаетесь вопросом, кто наша гостья? В этом ушел недалеко от вас. Но, если кратко, в первую очередь важно, что девушка побывала наверху. И, полагаю, та останется единственным гостем, пока сюда не ворвутся Храмовники, относя каждого из выживших к сопутствующим потерям. Доверится этому или нет... В обычных обстоятельствах убедил бы вас в том, что моего доверия достаточно. Но сегодня подобные слова оказались бы пусты. Если припереть к стенке, признаю это скорее ловушкой. Но шутка в том, что и это не важно. Итак. Каждый определиться должен. Рискнуть ли воспользоваться этим шансом. Вчера... Впрочем, в общих чертах уже знаете. Я сорвался, позволив возобладать над собой эмоциям. В гневе чуть не отнял жизнь. Притом что всегда выступал против риска, ратуя в первую очередь за безопасность, оказавшихся под нашей опекой. Поэтому за минувший остаток ночи постарался взглянуть на произошедшее с холодной головой. И вот к чему пришел. Последние дни мы как во сне. Потеряли чувство времени. С трудом способны критически мыслить. Многие готовы свернуться калачиком в углу и умереть. Противоречим нашему характеру. И я, и Ниалл тому отличные примеры. Буду откровенен... Это наш последний шанс ухватиться за соломинку. Завтра те, кто еще держится, начнут ломаться. Послезавтра — мы сами.       Вздохнув, Валинси бросил взгляд на Морриган, сидевшую в тени. Жилистый маг, напоминавший узловатый корень, с хриплым смешком ударил костяшками по столу:       — Что привносит присутствие незнакомки? Совершить последнюю самоубийственную попытку можем и без нее. Ведь и ты признаешь ту источником неопределенности. Разве она сама этого не доказала?       Валинси открыл было рот, но в этот раз первой ответила Морриган.       — Тут ошибка. Разница в том, чего хотите. Умереть или выжить. Кроме того, суть происходящего чуть лучше вашего поняла. Ульдред, полагаю, началом стал. Источник нужных знаний, глупости и слепого тщеславия. Ведь в Башне этот маг лучше других в магии крови разбирался? О... Вижу по глазам, это так. Часть присутствующих знала. И в то мгновение Твердыня, почти целиком, вотчиной Гордыни стала. Каждый встреченный демон только жалкий гость хозяина. Кое о чем Валинси упомянул. Задумайтесь. Сколько мертвецов по Башне раскидано, особенно здесь? Сколько дней минуло, как жизнь тех пресеклась. Запах тлена чувствуете? Или собственных испражнений по углам? На этом этаже темнота привычно себя ведет. Но выше даже в полном мраке в двух-трех шагах сносно разглядите мелкие детали. Мы не на границе тени, а в брюхе монстра. И тот почти вас переварил. Те высшие, которых наверху встретила, вполне о ситуации внизу осведомлены. Но многие из подобных к вам пришли? Вот иной вопрос. На полу ни одного детского тела не видела. И по углам послушников тоже не заметила. Где? В здание на четвертом этаже сквозь окно проникла, почему здесь сквозь окна никому не удалось уйти? Идея вот в чем. Весомый шанс, что Твердыней не один, а двое завладело. Первый на вас псов спустил. Второй молодежь припрятал. Как в пылу сражения Храмовникам глаза отвел? Не представляю. Первый прорыв в завесе расширял. Второй в меру влияния в пределах здания происходящее запер. Так шаткий баланс возник. Но тот можно изменить.       Пока Морриган говорила, маги переглядывались. Один нервно постукивал пальцами по столу, другая сжала кулаки так, что побелели костяшки. Женщина средних лет с парой синяков не первой свежести на правой скуле вздохнула и вступила в обсуждение.       — Полагаю, все внизу, на первом этаже, отгороженном барьером куда совершеннее нашего. И там же все до одного целители. Иначе объяснить полное отсутствие знакомых лиц невозможно. А в поголовную гибель отказываюсь верить. Перечисленные факты выглядят как фрагмент головоломки, что сидя здесь внизу не разгадать. Отрицать такое глупо. Но это отлично походит и на виртуозную ложь. Впрочем... Валинси прав. Это больше личный выбор. Рискнуть или уже не дергаться до самого конца. Но прежде чем выбирать, есть один вполне четкий вопрос. Как поняла из личного разговора, Вал, гостья ответственна за смерть Йоханна... Разбила голову Томаре. А раз та утверждала, что Ниалл мертв, то и тут, быть может, есть связь? Это не «скрытый риск». Это вопрос принципов.       Валинси кивнул. Молча осмотрев стол по кругу, будто ищя подходящий ответ, тот произнес.       — Часть с Йоханном могу подтвердить. Томара может сама говорить за себя. Остальное пока домыслы. Что до принципов...       Пока перебинтованная женщина отвела глаза в сторону, не желая быть вовлеченной в этот разговор, мужчина с такой силой сжал челюсть, что показалось, собирается смолоть зубы в порошок. Будто выдавливая из себя требуемый ответ, маг продолжил.       — Твердые принципы — роскошь, которую позволить себе может только одиночка. Всегда насмехался над старшими, преподносившими эту идею как ценность достойную внимания. Гордость одряхлевших глупцов обернутая в ложную мудрость. Но только до этой проклятой недели. Ныне каждый из тех стариков погиб за остальных. А я стою. И клятвы однозначны — защищать. Они отдали за это жизнь. И если моя цена — только поступиться принципами... Сочту за удачу. Пусть с ведьмой разбирается Первый чародей, когда не будет ежесекундно нависать смерть. Что до опасений в спину получить удар. Пусть это ощущение держит в тонусе.       Поднявшая вопрос обвинений чародейка сплюнула на пол и отвернулась в сторону. Но не ушла. Это показало — та и сама до конца не уверена в собственных словах. Оставшийся мужчина, что пока стоял молча, внезапно подался вперед и бросил на свет следующий вопрос.       — Принципы или нет. В отличие от остальных, очевидно готовых к прыжку в пропасть, только бы тот оказался впечатляющим, мне озвученные аргументы не показались убедительными. Как разрозненные утверждения подтверждают историю... ведьмы?       Валинси раздраженно вздохнул и, покачав головой, начал излагать факты.       — Очевидно. Никто не помнит подобного члена Круга. Или послушницу. Или церковницу. Логично предположить, либо та демон, либо одержима, либо...       Маг поднял брови, намекая на очевидный ответ, и продолжил.       — Не берусь характеризовать собственные познания исчерпывающими...       Задавший тон этому обмену фразами маг раздраженно взмахнул рукой, прерывая Валинси.       — Да... Да. В демонах и духах поболее твоего разбираюсь.       — Значит, едины во мнении, что та пришла снаружи? Независимо от нынешнего состояния. Бездна... Кажется, мы это обговаривали и просто тратим время...       — Одержима. Не стесняйся этого слова. Коротко и ясно.       — Отлично. Как будет угодно. И снова тупик. Буквально замкнули круг. Проговорю это в последний раз, отчетливо. Мы все признаем, ситуация ухудшается. До появления Храмовников дотянут единицы. Спасут ли те жалкие остатки? Теперь сомневаюсь. Как доказать, что выжившие не одержимы? Это зеркально та же проблема, что стоит перед нами. И упирается та только в личное доверие и репутацию, а не в логику и факты. Наше поражения для остальных мало что изменит. Вот почему — это личный выбор. Единственный существенный итог провала — смерть.       На минуту над столом повисло молчание и, за отсутствием новых замечаний или вопросов слово вновь взял Валинси.       — Раз так, считаем — согласие достигнуто. На все час. Собраться, поесть, подумать. Попрощаться. Пусть эмоции, какими бы те ни были, схлынут. Собираемся перед барьером. Там и обсудим детали.       Одни кивнули, другие неодобрительно покачали головой, третьи ушли, ничем не выразив личного отношения. Когда стол опустел, Морриган задержала взгляд на последнем уходящем маге, пока шаги того не затихли в коридоре. В голове ее вдруг мелькнул образ Алима. Девушка обернулась к оставшемуся и попросила:       — К Нерии отведи.       Возникла пауза. Спустя минуту, с раздражением выдохнув, девушка добавила.       — Пожалуйста.       Мужчина нахмурился, пребывая в сомнениях, но в конечном счете согласно кивнул.              

* * *

             Когда Морриган вошла в помещение, где находилась сестра Алима, та обнаружила девушку лежащей на животе в длинной рубахе, прикрывавшей ноги только до середины бедер, из-под которой виднелся край окровавленных бинтов.       На первый взгляд жилое помещение было куда просторнее, чем аналогичное у Храмовников на четвертом этаже. Но при большей площади, то также содержало и куда больше многоярусных кроватей при почти полном отсутствии пространства для личных ящиков, тумбочек или комодов. О личных сундуках не могло быть и речи. Большинство спальных мест пустовало, и площадь, сходную по размерам с иным залом, едва освещали две-три свечи у самого входа. В результате дальние углы тонули в темноте, создавая атмосферу тревожности, смешанную с ощущением нависающей угрозы. Особенно для потрепанной психики выживших членов Круга. Вошедшей чародейка сразу стало ясно, почему большинство предпочитает сбиваться в тесные группы внутри небольших библиотечных помещений, забываясь там тревожным сном прямо на спешно сделанных подстилках вместо уютных кроватей.       Болезненно морщась, Нерия подняла на гостью пронзительно-голубые глаза, которые немедленно широко распахнулись от удивления. Морриган оперлась о стойку кровати, внимательно оглядывая миниатюрную представительницу Круга. Чародейка гадала — что скрывается за столь тривиальным фасадом. Есть ли там нечто ответственное за исключительную привязанность брата, фактически согласившегося идти на заклание ради единственной сестры? Или то стало только выражением личных побуждений Алима? И действительно ли разговоры о таланте девушки упираются во владение сигилами, не подкрепляясь более ничем?       Следующее действие Нерии вызвало в Морриган, одновременно с поднимающейся бровью, отклик удивления. Несмотря на боль от толком не зарубцевавшихся шрамов, девушка аккуратно спустила с кровати ногу, нашла опору и медленно встала в полный рост. Ее колени дрожали, но она упрямо сделала шаг, протягивая ладошку — жест, стоивший ей немалых усилий. Морриган качнула головой, никак не комментируя очевидную глупость, и без церемоний сжала миниатюрную руку. Только чтобы с новым удивлением обнаружить на нежно выглядящих пальцах мозоли, характерные для непрерывного труда писца. От девушки донеслось, скромно и смиренно на контрасте с услышанным накануне:       — Ты...       Голос сорвался. Нерия попыталась сглотнуть, но во рту, очевидно, пересохло:       — Это ведь ты меня спасла?       Чародейка коротко кивнула, ожидая, что последует за вопросом.       — Я... не знаю, как благодарить... но... спасибо.       — Одного слова достаточно. Ведь не оплату с должника пришла снимать. Скорее любопытство удовлетворить хотела. Да и честной буду, не вполне поступок искренним следует считать. Дело в том, что...       Нерия резко подняла руку и бережно накрыла кончиками пальцев губы девушки, возвышавшейся над той по меньшей мере на голову. Отрицательно покачав головой и поморщившись из-за болезненных ощущений, так произнесла.       — Не желаю знать причины. Потому что... Совершила глупость, спровоцировав Валинси. Мы оба знали, что контроль над эмоциями и темными порывами ослаб. Но в тот момент... Мы оступились. Я оступилась. И... Прости. Путаюсь в словах. Со стороны это выглядит, вероятно, очень глупо. Это глупость и есть. Знаешь... Обычно эмоции держу при себе. Не рыдаю при людях.       Голос дрогнул, но она продолжила, будто продираясь сквозь колючки:       — Но сейчас... Мне страшно, и я устала. Не так, как устают после тяжелой работы или монотонного труда. Эта обстановка, этот страх и смерти окружающих... Скорее это усталость от необходимости просыпаться, чтобы вновь очутиться посреди этого кошмара. Может быть, стоит начать с того, что башня не была для меня мрачным местом или тюрьмой. Об этом крайне мало кто знает, но вопреки правилам здесь со мной рос брат, окружавший заботой и дарящий семейное тепло. Будучи уверенной в собственных силах, ставила перед собой цели. Достигала те, преодолевая трудности. Впереди расстилался четкий путь. Как лестница, уходящая к вершине, ступень за ступенью. И вдруг... Одно, другое. Третье... Другие рассказывают, как в прошлом несчастья, идущие чередой, одолели тех, на годы покалечив душу и разум. Слушаешь и не веришь в сказки. Пока сама не испытаешь на собственной шкуре. Начался непрерывный спуск вниз. Ступень за ступенью. Сначала ушел брат... Затем какие-то мелочи... Одна за другой. И вот это. Вниз, вниз и вниз. Но вставала по утрам, занималась делом, заставляла себя жить. Когда Валинси замахнулся... Меня пронзила мысль — так и надо. Новая ступенька вниз. Думаю о том мгновении и... Эта пассивность выглядит ужасно... Однако, стоило ремню опуститься... Боль, унижение и...       По щеке девушки скатилась слеза, прочертив одинокую дорожку из уголка глаза. Но та, не обращая на это внимания, продолжила говорить, будто боясь остановиться и уже не суметь продолжить.       — Спесь, умные мысли, веру в собственные силы... Этот хлам. Все ушло. Только звенящая пустота в голове и примитивное желание убежать, чтобы выжить. Вероятно, некто куда чаще моего стоит и будет стоять у черты, страдал и будет страдать душевно и физически. Но это нечто... отстраненное. Могу сопереживать, сравнивать. Но это знание ничто в сравнении с личным опытом. Если не лицемерить — наплевать на чужие страдания, когда речь заходит о собственных. Потому, когда появилась ты и прекратила это... Нет подходящих слов для тех ощущений и эмоций, когда некто вырывает тебя из кошмара. Пусть все произошло случайно. Пусть тобой двигал личный интерес. Зачем дополнительные причины рядом с единственным итогом. Ты меня спасла. Выплеснула на тебя... Этот поток... Эмоций. Прости еще раз.       Выговорившись, девушка медленно выдохнула и резко отвернулась в сторону, будто стесняясь собственного порыва. Попыталась шагнуть назад, но покачнулась из-за слабости и, охнув, начала заваливаться на кровать.Тело Морриган среагировало раньше мысли — она уже держала Нерию, когда осознала свое движение. Тепло чужого тела казалось неожиданно живым в этом мертвом месте. Так те и замерли посреди широкого помещения, полного пляшущих теней. Одна в задумчивом удивлении из-за услышанного и собственных эмоций, другая — испуганная собственной откровенности и неожиданно смущенная от соприкосновения щеки с укрытой одеждой упругой грудью незнакомки .       — Как твое имя?       Возникла пауза. Мысли чародейки блуждали далеко и нигде конкретно, прежде чем та собралась и ответила.       — Морриган.       — А мое...       — Нерия. Нерия Сурана.       — О...       Разговор определенно не клеился. Более высокая из странной пары неуловимо соскальзывала мыслями на размышления о незавидной участи выживших. Ведь, даже если тем удастся спастись из кошмара, воцарившегося в Башне, сможет ли кошмар тех на самом деле отпустить? И нет ли здесь отрезвляюще пугающей аналогии с собственной ситуацией чародейки? Более низкорослая особа только находила ситуацию смущающей, внезапно испытывая трудности с использованием слов. Но вместе с тем, девушка также наслаждалась чужим теплом.       Спустя некоторое время Нерия выдавила из себя вопрос.       — Ты?..       Тот вышел до крайности неопределенным. И никакого чудесного взаимопонимания без слов не возникло. Морриган хмыкнула и с легким оттенком нежности произнесла.       — Ложись и отдыхай. Каков бы следующий день ни оказался, силы потребуются. Прямо ничего не обещаю, но буду тебя спасти стараться. За это заранее уплачено. Твой…       Морриган осеклась, будто поймав себя на слове.       — В общем, не сметь сдаваться.       На лице эльфийки появиласьробкая, почти неуловимая улыбка, что исчезает, стоит присмотреться. Затем девушка кивнула, вряд ли восприняв слова незнакомки всерьез, но благодарная за поддержку. С помощью Морриган та снова оказалась в постели. Никак не прощаясь, чародейка развернулась и вышла прочь, погружаясь в собственные размышления.       Бесцельно двигаясь по коридору, чародейка не понимала — зачем та поручилась за очередную жизнь, не имевшую к той никакого отношения? Первым делом девушка попыталась проникнуть в логику внезапного импульса. Нерия важна, как сестра Алима. И кроме того, здесь играет роль личное любопытство чародейки. Следом та честно признала, спасение единственного родственника дурного эльфа согревало нечто глубоко внутри Морриган. Итак, если отбросить шелуху, что останется? Эгоизм. Желание делать то, отчего чувствуешь себя лучше, уже постфактум подбивая под решение благородные мотивы. А это, как понимала девушка, зависело от субъективного восприятия вещей. Морриган поморщилась, представляя, в какие дебри заведет рассуждение об инстинктивном и осознанном восприятии морали, этики... Но, было и кое-что еще... Зависть.       Чародейка остановилась посреди коридора как вкопанная, заставив шарахнуться в сторону медленно бредущего навстречу осунувшегося мага. Та поразилась простоте идеи. Каждый поступок объяснялся единственной концепцией. Сохраняющий рациональность разум начал методично нанизывать на цепочку рассуждений факты. Некоторое время назад Морриган признала за собой исчезновенье детской слабости к дорогим и блестящими предметами. Слабость безобидная, пока та под контролем. И тем не менее уязвимость, которую резко порицала мать девушки. Затем... Затем Морриган обнаружила за собой новую, не самую положительную склонность терпеть рядом только незаурядных, интересных или полезных спутников. Лелиана не зря тогда провела параллель с циничным восприятием собственника. Наконец, как итог, правда о новом восприятии себя. Шаг за шагом это подвело к текущему моменту. К ответам, поиск которых девушка неосознанно избегала.       Опершись о ближайшую стену руками, Морриган прошептала.       — Зачем... Зачем мне это?       А правда складывалась из того, что Нерия не требовалась чародейке в качестве смазливого личика. Или как обладательница редкой формы искусства. Даже в роли полезного инструмента. Дело было только в связи между братом и сестрой. Та одна делала сестру Алима уникальной. Неповторимой. Зависть к подобным бескорыстным узам во всей полноте и многогранности просачивалось в кровоточащий прошлым разум Морриган с каждым восхищенным рассказом эльфа. И было то не светлое чувство, но черное желание обладать. Вот почему чародейка ни на мгновение не забывала о юной эльфийке с первой секунды проникновения в Твердыню. И потому практически не раздумывая бросилась спасать ту, выдумав необходимые оправдания. Морриган ощущала, как нечто без четкой формы и названия в той необратимо менялось. Распахнув глаза, девушка уставилась на стену коридора прямым, твердым взглядом, горящим расплавленным золотом. Чародейка осознавала, что проигрывает в битве за собственное «я», оказавшись загнанной в угол. Начни та сопротивляться, целенаправленно идя наперекор, это навредит обеим, и самой чародейке, и Нерии. Реальности наплевать на личные обстоятельства. Морриган понимала, что эльфийка нуждалась в поддержке, защите и полноценном лечении. Не в будущем, а здесь и сейчас. Но более остального, той требовалось вырваться из кошмара.       Медленно выдохнув, Морриган мрачно улыбнулась.       — Вырваться из кошмара...       Девушка не могла не отметить цепочку отражений, связавших воедино личную проблему чародейки, ситуацию с сестрой Алима и катастрофу внутри Твердыни. Для себя та решила так — поражение наступает ровно тогда, когда признаешь себя проигравшим. Морриган вытащит сестру Алима. Передаст ту в руки брата. Решит личные проблемы. И оставит обоих позади, как пройденную главу. Для движения к новым целям хватит и толковых инструментов, вроде Лелианы с Бетани.              

* * *

             У барьера собралась группа магов, присутствовавших на предварительной беседе. Ни один не отказался. Оглядев мрачную аудиторию, разделившуюся на небольшие группы, Морриган подошла к Валинси с Томарой и спросила:       — Кто автор барьера?       Мужчина сдвинул брови, но, не найдя причин скрывать сей факт, ответил.       — Ниалл и его товарищ. Тинволл.       Получив подтверждение подозрениям, девушка ухмыльнулась. Томара, легко коснувшись плеча Валинси, указала тому на время:       — Пора обсудить план. Если таковой существует.       Мужчина благодарно кивнул, ни на мгновение не позволяя себе слабости вроде улыбки или замечания для разрядки атмосферы, густеющей от нервозности и напряжения.       — Итак, Морриган. Первым серьезным препятствием станет демон у лестницы на четвертый этаж?       — Верно...       Используя ближайший огарок свечи и капающий пчелиный воск, чародейка начала ловко изображать на полу центральную залу третьего этажа, колонны и положение демона. Поясняя изображение короткими фразами, та изложила способ преодоления первого препятствия. Ключевым элементом был лириум, а потому предполагалось не сдерживать силу, сведя тем самым риски к минимуму. Задав с десяток наводящих вопросов, для получения ответов на которые Валинси пришлось выступить «переводчиком», Морриган в общих чертах прояснила репертуар заклинаний группы. Почти немедленно острый ум подсказал порядок, в котором следует теми воспользоваться. Томара и Дарин, самый старый маг в группе, владели заклинанием «Огненный шар». Второй едкий, худощавый мужчина, что до сих пор не представился, знал «Грязь». А Валинси владел «Слабостью». Кроме того, женщина по имени Лида, упомянувшая важность принципов, и молчунья Анна владели «Взрывом разума». Такое разнообразие демонстрировало пристрастия и область исследований каждого из магов, и предоставляло значимую тактическую гибкость. Морриган предложила единовременно использовать «Грязь», а также «Взрыв разума» и «Слабость» на демоне. Благодаря неизменности положения последнего — тот выступал отличной первоначальной целью. Ограничив врагов, обладавших той или иной формой плоти, в скорости перемещения, следующим этапом чародейка предлагала использовать два «Огненных шара». Анна при этом оставалась наготове, чтобы при первой необходимости повторно попытаться вырубить демона, не дав тому выбраться из огненного ада. Несмотря на первоначальный антагонизм, большинство признало план вполне разумным. Даже объяснения сочли достаточно обстоятельными, чтобы, сохраняя недовольные выражения лиц, согласовать тот без изменений.       Нахмурившись, Валинси подвел итог вопросом.       — Хорошо. Предположим, получилось. Добрались до лириума живыми. Что потом?       Морриган хищно ухмыльнулась и совершенно серьезно ответила.       — Потом пожар устроим.