Дурное начало

      Организованный подъем на третий этаж без спешки занял от силы десяток минут. Валинси пытался по ходу дела вновь поднять вопрос о том, что подразумевалось под идеей пожара. Но чародейка дважды парировала любопытство мужчины тривиальным аргументом: объяснение произойдет заблаговременно, до самого действа, а пока следует сосредоточиться на том, что под носом. Было очевидно, что она вполне довольна реакцией мага и забросила наживку целенаправленно. Остальные в группе придерживали вопросы и мысли при себе, внешне почти не демонстрируя никакой реакции, кроме первоначального удивления. Впрочем, Морриган все-таки подметила, как Томара, в отличие от прочих, бросала на нее долгие задумчивые взгляды — то ли оценивающие, то ли будто искавшие в ее чертах что-то знакомое. Временами ее глаза замирали, словно она на секунду забывала, где находится, но тут же взгляд вновь становился осознанным.       Наконец, лестница кончилась, а отряд так и не споткнулся ни об одну из угроз, что рисовало воображение. Зал со статуями показался пустым и безопасным, несмотря на окружающую темноту, скрадывавшую как контуры скульптур, так и дальние стены с потолком, теряющиеся в неопределенной дали. Будто семеро чародеев распугали мелких существ, ответственных за тягостные эмоции и вездесущее чувство угрозы.       Морриган с некоторым волнением вошла в коридор, где состоялось сражение с демоном гнева. Ее напряжение отражалось в прищуренных глазах и сжатой челюсти. Однако, следы пламени на стенах, полу и многочисленных картинах никуда не делись, вызвав у той тихий вздох облегчения. Валинси коснулся плеча девушки, задержав взгляд на еe сжатой челюсти:       — Ты что-то скрываешь.       Морриган не ответила сразу, лишь скосила желтые зрачки в его сторону:       — Проницательный вывод. Засады ждала. Как и по пути вниз.       Он сжал губы. И нетрудно было бы догадаться, какие мысли не давали мужчине покоя: что лгать она умела, но и правду говорила слишком уж охотно. Вопрос был в том, какая часть этой правды — приманка.       — Ладно. Но если еще раз попробуешь вести нас вслепую, разберусь без лишних слов.       Она усмехнулась, будто ждала именно этого:       — Обещаешь?       Мужчина кивнул, предлагая жестом двигаться дальше. Вглядываясь через арку прохода в центральную залу, Морриган негромко подметила.       — Никаких изменений.       Так и было, каждая деталь оставалась на собственном месте, будто и не минуло десятка с лишком часов. Уверенно кивнув, чародейка коротко пояснила, что за пределами кольца центральных колонн та перемещалась спокойно. Но с учетом размера группы теперь лучше держать дистанцию.       Приготовившись, каждый без лишнего промедления начал действовать по согласованному плану. Двое мужчин и Лида начали подготовку заклинаний, рассчитывая так, чтобы их формулы сработали в единый миг. Но главную роль отвели другим — Томара и Дарин, едва перебросившись понимающим взглядом, синхронно вскинули руки.       Будто бы ощутив нечто, происходящее неподалеку, мечущиеся в центре тени стали смещаться к краю, со стороны которого расположились маги. Морриган стиснула кулаки, опасаясь, что тени вырвутся наружу и набросятся на отряд. В таком случае план был бы сорван, и всех ждала бы болезненная смерть. Но при этом та не сделала ни шагу назад, твердо стоя на месте и смотря вперед. В этот момент чародейка сделала ставку на то, что центральную роль играет кукловод, обуреваемый пороком праздности или лени.       Магия обрушилась внутрь кольца в идеальной последовательности, вновь демонстрируя согласованность и опыт присутствующих. В тот же момент, когда движения взбаламученных полупрозрачных фигур замедлились и стали беспорядочнее, если это вообще было возможно, раздался оглушительный хлопок. Тогда стремительно, рывком расширился воздух от перегретого центра двух огненных сфер, которые за один удар сердца разрослись до размеров центрального кольца колонн и заполнили внутренний объем между ними смертельным жаром. Будто по команде, все горючие материалы вспыхнули. В группе не осталось никого, кто бы не прикрыл лицо, пытаясь защититься от волн жара, от которых даже в таком просторном помещении кружилась голова. Со стороны коридора ощущался ток прохладного воздуха, спешащего занять место перегретого, устремляющегося к потолку. Пламя пожирало все вокруг, заполняя пространство между колоннами едким дымом и гарью.       При минусах, ощущаемых магами, противник страдал куда сильнее. Огненные языки четко высвечивали призрачные фигуры, которые метались вокруг центрального постамента без видимой цели. А одержимый, практически игнорируя огонь, жадно жалящий плоть и пожирающий остатки одежд мага, отчаянно стремился побороть собственную природу и ограничивающую магию, чтобы скорее покинуть «насест» и добраться до источника раздражения. Глаза перебегали от одной детали к другой, и картина впечатляла, особенно на фоне почти полной тишины. В тишине слышался только треск пламени и судорожное дыхание магов.       Когда медленно горящий одержимый наконец рухнул на пол, Анна не выдержала. По твари повторно ударил «Взрыв разума», оставив ту беспорядочно подергиваться. Никто не отрывал взгляда от рукотворного пекла, игнорируя слезящиеся глаза. Скоро для огня внутри кольца колонн не осталось ничего способного тот подпитывать. За минуту или две пламя выгорело и потухло, оставив на камнях разводы сажи, новые трещины на поверхностях из-за разниц температур, а заодно размеренно погружая помещение в набившую оскомину темноту. Поддерживаемые ранее волей одержимого факелы теперь сгорели до углей. Последнее, что удалось разглядеть — обгоревшие останки одержимого у постамента и отсутствие следов полупрозрачных фигур. Некто облегченно вздохнул, одна из чародеек закашлялась, и каждый продолжал всматриваться в темноту, не сбавляя концентрации. Валинси поднял над головой руку, формируя из пальцев чашу, и, вслед за коротким заклятием «Светоча», в той возник огонек. Неподвижная искра испускала холодное ровное сияние, создающее круг из света на десяток шагов в каждую сторону. Оглянувшись, маг осмотрел группу, задержавшись взглядом на Морриган. На лице мужчины отчетливо проступило сомнение: было ли случившееся гениальной импровизацией чародейки, или хитроумным планом? И что из того хуже? Сделав пару поспешных шагов, лидер вновь выхватил из темноты поверженного противника. И стоило тому появиться в освященном круге, как он пошевелился. Движение рук нельзя было спутать с игрой воображения, и то вызвало немедленную реакцию. Три «Волшебные стрелы» с хлюпающим звуком пробили обгоревшую плоть, разбрызгивая черную жижу. Морриган ожидала слаженного ответа, но была удивлена скоростью реакции. Та успела только подобраться, в то время как некоторые из группы сразу начали подготовку формул наиболее подходящих для немедленного ответа на угрозу. И никаких испуганных возгласов. Разве что Анна шумно втянула воздух. Однако, быстрейшей оказалась Томара. Именно заклинание женщины с перебинтованной головой ударило тело одержимого первым. Несмотря на травму головы, ее лицо выражало удивительную сосредоточенность. Морриган не могла не отметить, насколько контрастировала эта решимость с ее поведением при первой встрече.       После добивающего удара распластанное на полу тело не подавало признаков жизни ни через минуту, ни через три минуты. Тем не менее Морриган подошла к Валинси и указала на кинжал мужчины, спрашивая разрешения воспользоваться оружием. Получив клинок из рук мага, чародейка первой вступила в центральный круг, сделав только одну остановку, дабы убедиться в отсутствии угрозы, и затем сразу направилась к трупу. Поддев отвратительно выглядящий кусок мяса мыском обуви и опрокинув в сторону, девушка быстро, без тени сомнения или признаков брезгливости, перерезала тому сильно изменившееся и распухшее горло. Размеренным шагом вернувшись назад, чародейка протянула клинок рукоятью вперед владельцу и вытерла руку об одежду. Валинси одарил девушку удивленным взглядом с малой толикой уважения и удовлетворенно кивнул.       А позади раздался мрачный и скрипучий голос Дарина.       — Нельзя сказать, что препятствие оказалось неодолимым. Или смертельно опасным.       Лида хмыкнула, парировав.       — Стоило опасности миновать, можно и похвастать? Казалось, с годами приходит мудрость, а не неуверенность.       Жилистый маг с множеством зим за плечами вытер лоб, сбрасывая потные пряди седых волос. Рука дрожала — «Огненный шар» вытянул из него больше сил, чем он ожидал. Дарин скривился, прежде чем ответить.       — Посмешность юности... Чтобы там не казалось, главную работу выполнили мы с Томарой. А так называемая «проводница», что разглагольствовала об угрозе, стояла в стороне. Как зритель. Хочу вот что сказать. Каждый потратил ману. Но только мы двое, обладая заклинаниями, несущими наибольшую угрозу, потратились заметнее остальных. И, как по мне, противник столько сил не требовал. Вам, разумеется, это не кажется странным. М?       Томара медленно кивнула — сперва неуверенно, будто сопротивляясь собственному жесту, но затем резко. Ее губы дрогнули, но она так и не произнесла ни слова. Возвращаясь медленным шагом Валинси внимательно окинул лица, освещенные созданным светом, и озвучил собственное мнение.       — Битва далась легко по одной причине. Знали наперед, что ждет. Сказанное Морриган оправдалось до последней капли. Ваша близорукость удивляет. Ладно, старый упрямец, но ты, Томара...       Пока Валинси обескуражено покачивал головой, Лида, с некоторым внутренним сопротивлением в голосе, встала на сторону лидера отряда.       — Признаю, план Морриган не лишен изобретательности и практичности. То, что подобное заявляю, говорит о многом. Дарин, сколь угодно распространяйся о собственной неоспоримой полезности. Пламя решило судьбу этих странных фигур, что окружали одержимого. Глупо было бы пренебрегать подобным. И напади те скопом, не берусь судить, каков был бы итог. Но победу одержал не огонь в одиночку. Жар лишил одержимого возможности дышать, а прочие заклинания не дали тому выбраться из смертельной ловушки.       Оглядев отряд, часть которого неохотно соглашалась, другая изображала отстраненность, а третья хмурилась, Валинси поставил точку.       — Двигаемся. И постарайтесь не дать страху решать за вас. Каким бы естественным он ни казался.       Морриган задумчиво наклонила голову, скользя по лицам расфокусированным взглядом. По выражению девушки нельзя было однозначно сказать, соглашается та с последней фразой или сомневается в способности окружавших ту магов и чародеек следовать прозвучавшему совету. Между тем впереди были контуры уходящих вверх ступеней.             

* * *

             Возвращение на четвертый этаж вновь продемонстрировало группе правдивость слов «проводницы». Мрак пусть и заполнял зал, но неким образом глаза сохраняли способность видеть. Недалеко. Свет Валинси иссяк на середине подъема и Морриган предупредила новую попытку призвать тот, указав, что до лириума, надо еще суметь добраться. Поэтому странное поведение темноты было доступно каждому в самом полном объеме.       Подозрительно оглядываясь и ожидая неожиданностей, девушка сразу указала остальным на лежащего неподалеку мертвеца. В глазах чародейки тот выступал символом постоянства и неизменности, никак не изменившись и никуда не переместившись за прошедшее с прошлой встречи время.       — Ниалл.       Внимание немедля сосредоточилось на указанном объекте. А Морриган, чуть подавшись назад, в то же время скрытно окинула группу внимательным взглядом. Все вместе те казались чародейке калейдоскопом масок, за каждой из которых скрывалось нечто неизвестное, а потому до крайности опасное. И чтобы этот образ не довлел над непредвзятым восприятием событий, девушке приходилось иногда едва ли не причинять себе отрезвляющую боль. У большинства на лицах царило мрачное удивление и печаль с толикой сожалений. Эмоции казались естественными... С другой стороны, Морриган неизбежно возвращалась к мыслям о том, как внешнее нередко имеет мало общего со скрытыми внутри мотивами и переживаниями. Томара присела у трупа, и ее пальцы на миг сжали рукав Ниалла с неестественной силой — так, что костяшки побелели. Когда она подняла взгляд на Морриган, в ее глазах мелькнуло что-то... Но уже в следующее мгновение выражение лица стало нейтральным. Сказанные следом слова заставили чародейку подобраться:       — Когда наш друг умирал, ты была рядом?       Голос ее звучал ровно, хоть в углу рта и дергалась жилка. Сам вопрос тоже казался невинным, но Морриган ощутила в том коварство, подобно тихой глади опасных вод, в которых нечто притаилось, ожидая жертву. Валинси при этом хмуро смотрел на тело павшего товарища, очевидно, сумевшего одновременно предать доверие и оставить мужчине в наследство неспокойную совесть. Маг не показал никакой реакции на озвученный вопрос. Как и остальные, что предпочли отвернуться или остаться только зрителями. Морриган повела плечом, невольно дав вырваться наружу толике раздражения, прежде чем сформулировала ответ.       — Да. Как иначе о смерти того могла рассказать? Тьма и таящееся вокруг непостоянно. Жертвой морока проще простого стать. В точности здесь сражение случилось, но до сих пор в том, чему свидетельницей стала, сомневаюсь.       Томара медленно вздохнула, кивнув, и продолжила беседу, сохраняя нейтральные интонации.       — Значит, залогом того, что Ниалл погиб не от твоей руки, не может служить даже твое собственное слово?       Краем глаз Морриган отметила, как потемнело лицо каждого мужчины в отряде, кроме Валинси. Тот по-прежнему пребывал в собственных мыслях. А кроме того, было заметно, как напряглась Лида. Понимая, что полагаться на вмешательство лидера не приходится, добавив в голос металла, девушка отрезала.       — Ловко. А толку? Эти намеки, что без ответа оставляешь висеть, только врагу на пользу идут. Перед началом подъема нужные выводы сделаны. В этом месте новые сомнения не к правде, но к смерти ведут. Похоже, забота о спутниках у тебя не на первом месте. Дальше двигаемся? Или время тратим?       Закончив фразу, чародейка обернулась к Валинси, и тот, очнувшись от хватки личных призраков, кивнул.       — В сторону разговоры, веди.       Взгляд Томары потяжелел, скользнув по лицам остальных членов отряда, будто ища поддержку, и вернулся к мертвецу. Морриган показалось, будто губы той в последний момент дернулись в мрачноватой ухмылке. Но, помня личный опыт и опасность трясины под именем «паранойя», чародейка осеклась. До крови прикусив нижнюю губу, девушка очистила голову от лишнего и твердым шагом двинулась по направлению к коридору, внимательно следя только за угрозами, лежащими впереди.       Единственным изменением с последнего посещения стала пропажа черной пелены, отсекавшей вход в оружейную. Этот факт невольно вытолкнул на поверхность воспоминания Морриган о недавнем пребывании в логове Голода. Кинув взгляд внутрь помещения, дверь в которое, судя по согнутым петлям, сорвали будто бы тараном, та обнаружила очертания трех тел. Как и другие, те лишились большей части плоти на костях. Не заходя внутрь, разобрать детали одеяний мертвецов было затруднительно, но те больше походили покроем на одежды церковников, чем магов.       В последнем зале, как и повсюду здесь, царили давящие тишина и мрак. Ничего нового, никакого движения. И это нервировало не меньше, чем обратное, так как каждый ждал, что иллюзия безопасности жестоко обманет. Вот почему, когда чернота неожиданно обрела очертания человеческой фигуры, чуть темнее, чем общий фон — это для многих в группе стало даже облегчением. Существо появилось из центра зала, не издав ни единого звука. И стоило присмотреться, как вернулось привычное ощущение надвигающейся угрозы, приправленной растущим чувством неправильности. Никто с ходу не смог уловить в фигуре незнакомца нечто чуждое. На самом же деле плечи того ниспадали вниз под углом, невозможным для человека, будто у фигуры вовсе не было лопаток, а возможно и ключицы. И руки в результате спускались куда как ниже пояса. В этот раз первыми среагировали Валинси, Лида и Морриган. Каждый привел в действие боевое заклинание. Два ярких росчерка «Волшебных стрел» прошили противника насквозь, на миг осветив пустоту и вскорости исчезнув проглоченными мраком в глубине зала. Заклинание Морриган не имело столь явных эффектов, оставаясь в подобной темноте невидимым глазу. Зато метнувшаяся вперед лента свернула в сторону, соединив с чародейкой, казалось бы, пустое место. Однако в результате та поразила истинную цель, на мгновение вызвав к жизни в темноте второй силуэт.       — Там!       Выкрик, взметнувшаяся рука и цепочка заклинаний от оставшейся части отряда одновременно обездвижила и смяла истинное тело врага.       Стоило мертвецу коснуться пола, как к тому одновременно зашагали Морриган и Лида. Труп потемнел, сливаясь с тенью, и разлагался неестественно, без запаха — будто сама тьма пожирала его, не оставляя следов. Но сохранившееся облачение указывало на мага. Нечто изменило форму черепа того, плечевой пояс и руки, превратив в нечто хищное, когтистое и опасное. Разглядывая останки, Морриган спросила неожиданную спутницу, даже не рассчитывая на ответ.       — Почему тварь сразу не напала?       Лида задумчиво потерла лоб между глазами, прежде чем ответить.       — Ты права... В его руках все козыри. Мог без риска ворваться в наши ряды и обернуться кровавым вихрем задолго до того, как мы бы сообразили в чем подвох. А может, и не сообразили бы вовсе.       — Это так, словно... Будто нечто среди нас того заставило колебаться. Когда один хищник в погоне за раненой жертвой на соперника равного или превосходящего по силе натыкается. И голод вроде бы вперед толкает. Но страх и жалкие зачатки разума «постой» или «беги» кричат.       Лида бросила на девушку, наклонившуюся над телом, подозрительный взгляд, скривилась и неохотно оглянулась на назад. Где остальные сгрудились смутными фигурами, организованно приготовившись к нападению с любой стороны, пока две чародейки заняты понятными только им делами. Морриган разогнулась и спросила напарницу.       — Сюда за мной пошла, потому что нет доверия? Вовсе ведь не из-за любопытства.       Женщина ответила, даже не приложив труда обернуться.       — Я не доверяю тебе. Но сейчас у меня нет выбора.       — И каковы ожидания?       — Как и прежде. Ничего хорошего... Вот так Ниалл и умер? Когда ни ты, ни он не знали наверняка, что или кто перед вами на самом деле?       Прежде чем дать ответ, Морриган окинула стройную, но не слишком женственную фигуру Лиды — от ног до макушки. Представительница Круга явно задумывалась о вещах, тревожащих и саму чародейку с далекого Юга. Однако, та не могла определиться, хороший это признак или нет. Скорее нет, так как более ясное ощущение зыбкости окружающего не давало ничего, кроме уязвимости.       — Да. Жутко, насколько незаметен тот момент, когда знакомый рядом чужаком подменяется. А потому бессмысленно о том думать. Удар в спину менее неожиданным не станет.       — Интересная мысль... Правильно понимаю, что в наличии четкие подозрения?       — Хм... Твой выбор собеседника для подобного разговора за себя говорит. Считаешь, со мной безопаснее накопившимися сомнениями поделиться, чем тем, кто тебя давно знает, слабину показать. Похоже, у вашего единства слабое основание, насквозь интригами и взаимными упреками прогнившее. Повод призадуматься, не оттого ли Ульдред радикалом стал.       Морриган медленно шагнула к женщине, специально избегая резкости и ответной нервной реакции в напряженной обстановке. Положив руку Лиде на плечо, та заставила женщину обернуться. Желтые глаза напротив карих. А затем более юная чародейка продолжила.       — Если серьезной быть, здесь каждый — будто кукла. И, похоже, ты легко это поймешь. То, что вас друг с другом связывает, например, прошлое, взор застилает и путает. Пожалуй, в Башне уверенность на собственный счет только можно сохранять. И то, до поры. Монстры, что сразу бросаются, чтобы горло перегрызть, просты и понятны. А опасны твари, что отводят взор и в овечьей шкуре выжидают. Превратно не пойми. Мои слова определенно твою паранойю подпитают, сказанному ранее мной же противореча. Но цель не в том, чтобы клин вбить, без того растущие подозрения вскормив. В попытке угадать, где враг, легко в итоге по указке того сыграть. Будь готова, что за любой маской монстр таится. Тонкий вкус предательства мне, быть может, знаком не так и хорошо. К нему чувствительность с годами возрастает. Но легко себе могу представить, как враг изнутри единство ваше выедает.       Женщина прищурилась и с расстановкой сказала.       — Хочешь сказать, враг прикрывается иллюзией... нормальности. Тогда как тело давно искажено одержимостью?       Морриган прикусила изнутри щеку, раздумывая, как лучше сформулировать ответ, и с легкой неуверенностью произнесла.       — Скорее да, чем нет. Это допущение без веских доказательств. И то, что враг делает, чуть больше, чем только иллюзия или видимость.       Лида кивнула и немедленно распахнула глаза, явно переживая озарение. Следующие слова полились из женщины стремительным потоком.       — Вот оно. Пламя и пожар... Демоны мнут и комкают реальность поблизости от прорыва Завесы будто мягкую глину по собственной прихоти. Ведь то, о чем говоришь, это как если бы одержимые облегали себя в определенный образ, подобно одеждам. И, по сути, тот же трюк проделан с Башней. Но, как и одежды, созданный образ в основе неизменен...       — Факел горит, свет и тепло даря, но никогда не догорит.       — Да... А темнота чудесно скрывает несовершенство и ошибки. Вот почему внутри царит вечная ночь. И вот откуда идея твоего плана. Но, знаешь, тот же трюк мог бы помочь избавиться от подозрений друг к другу.       Темноволосая девушка удивленно ухмыльнулась, прежде чем убрать от плеча собеседницы руку и ответить.       — Отличное умозаключение. Удивлена. Конечно, у огня и иные сильные стороны в наличии. Однако, как...       Лида резко подняла руку, прерывая начало вопроса.       — Огонь — естественное явление, самоподдерживающееся, предсказуемо развивающееся, но хаотичное по природе. И главное, настоящее пламя меняет суть вещей как внешне, так и изнутри. Если бы...       — Нет. Идея, может, и хороша. Но подобная провокация скорее к проблемам приведет, чем злой умысел скрытого врага. При таком раскладе лучше удара в спину дожидаться.       — Но...       Морриган нахмурилась и отрицательно покачала головой. Бросив взгляд на место, где еще минуту-другую назад лежало тело очередного монстра, а теперь остались только грязные порванные одежды, девушка раздраженно хмыкнула и без энтузиазма добавила.       — И иной способ есть. Хранилище лириума буквально в десяти шагах. Небольшое темное помещение, дверь в которое не так быстро и легко открыть или закрыть. Если некто ту закроет... Почти все крысы в одной связке окажутся. Животный ужас в полном мраке. Уязвимость. Шанс. Неидеальный метод и прискорбный опыт. Но лучше твоей безумной идеи товарищей поджечь, и немедля каждого во врага обратить. Хищник в темноте, коли подтолкнуть, свою суть сдержать в узде не сможет. Если «повезет». А нет, то дело с чем-то серьезнее нас имеем. Но план такой, с одной стороны, предполагает, что ты мне слепо доверяешь. С другой... Что этот разговор не забавная игра кошки с глупой мышкой.       Лида не ответила сразу. Ее пальцы сжали край одежды так, что костяшки побелели, а взгляд уперся в пол, будто там были написаны ответы на все вопросы. Она дышала слишком ровно — так дышат те, кто силой заставляет себя не дрожать. Сжав челюсть, голосом, будто скрип заржавевшего замка, Лида отрывисто обронила:       — Посмотрим...       Морриган узнала этот тон. Так говорили те, кто принял ненавистное им решение. Пожав плечами, она продемонстрировала отсутствие интереса в том или ином решении женщины. А затем обе, не сговариваясь, вернулись к группе, чтобы немедленно стать целью раздражения большинства из-за долгого и, с виду, бессмысленного ожидания. Молчал только Валинси, наблюдая за каждым в отдельности со стороны и проявляя пример сдержанности и равнодушия. После нескольких дополнительных минут, потребовавшихся Лиде на рассказ, во время которого та избегала упоминаний о новых выводах, лидер отряда отдал команду двигаться. И, не без легкой ухмылки, спустя минуту Морриган доставила отряд к темнеющему зеву проема в тайное хранилище лириума Храмовников.       Подойдя к повернувшемуся сегменту стены, чародейка будто бы без явной цели положила руку камень, ответственный за приведение механизма в действие, и обернулась к группе, нарочито встретившись взглядом с Лидой. Кивнув, девушка смело шагнула внутрь, исчезая в густеющей темноте. Непроглядный мрак здесь сжимался вокруг каждого, оставляя видимым расстояние в пределах вытянутой руки, то есть, сводя зрение на нет. Морриган подозревала отсутствие случайности в происходящем. Поначалу выглядело, будто хватка текущего хозяина Башни ослабевала в непосредственной близости от лириума. Но логика нашептывала девушке иной вариант, с воздействием в этом месте, наоборот, сильнее. Ведь так достигалось сразу много целей. В первую очередь затруднение доступа к лириуму, который требовалось искать на ощупь в суровых для любого мага условиях. Следом — страх для глупых и ложное чувство безопасности для тех, что поумнее. А еще повод для бессмысленной траты магами как маны, так и здоровья. Потому, когда вступивший в помещение следом Валинси немедля возвестил о сотворении «Светоча», Морриган только молча обернулась, наблюдая за результатом. Небольшой опыт чужими руками должен был указать либо на правоту чародейки, либо на границы власти создавшего прорыв в Завесе демона. Свет вспыхнул. Но в ту же секунду тот словно обернули в темное облако, не дав распространяться дальше и половины длины руки в каждую из сторон. По удрученным словам мага тот добился только превращения окружающей черноты в плотную стену, испытывающую на прочность приступами клаустрофобии. Для остальных свет виделся только в пределах двух шагов от мужчины и то, в форме тусклого огонька.       Присев на крышку ближайшего сундука, который нашла на ощупь, Морриган произнесла.       — Темнота здесь каждого наедине с сомнениями оставляет. Валинси, каково мнение, владыка Башни о нашей затее знает?       Сбоку донесся усталый вздох и ответ.       — И сам целиком не в курсе нашей затеи... Очень прозрачно намекаешь, что среди нас предатель? Точнее... одержимый.       Сразу же со стороны из темноты и едва не в унисон раздались голоса Анны и оставшегося без имени мужчины, так как оба, похоже, сразу направилась вглубь помещения.       — Создатель. Здесь не место и не время. Может, обсудим подобное после того, как найдем лириум? Меня буквально выворачивает здесь...       — Хватит шуток, «проводница». Показывай, где лириум. И выберемся прочь из этого проклятого места, пока головная боль не свела сума.       Следом донесся мрачный суховатый голос Дарина.       — Думаю, место для подобного разговора подобрано идеально. И инициатора беседы не придушить, и лиц собеседников не видно. И сосредоточиться тяжело. А еще легче легкого обвинить нас. Но раз уж вопрос прозвучал, подумайте и о том, чьими посулами сейчас мы за пределами безопасного барьера? Бродим как слепые кроты в неизвестности, страдая от высокой концентрации лириума. И коли по одному сгинем тут, кто защитит еще живых внизу?       Морриган тихо рассмеялась, успешно пока игнорируя уже испытанные симптомы лириумной дурноты, и вновь обратилась к лидеру отряда.       — Валинси, никаких намеков, только вопрос ответа ожидающий.       Судя по звукам шагов, мужчина отошел к противоположной стене, прежде чем ответить.       — Думаю... да.       Чародейка кивнула сама себе и продолжила разговор.       — Домыслы Дарина глупы. Сегодня, вчера или завтра, но участь каждого на втором этаже решена. Только в наших силах нечто изменить. А вот над чем подумать стоит, что впереди? Вот вопрос, когда Ниалл барьер сломал, кто в той комнате службу нес?       Ответ Валинси прозвучал тише обычного, с хорошо скрытыми признаками недомогания.       — Йоханн и Томара. Почти немедленно прибежала Нерия и следом, чуть позднее, я.       — Первый, слюни на избиение Нерии пускал. Вторая молча наблюдала. И, кстати, сейчас тоже молчит. Оба никак Ниаллу не помешали к барьеру подойти. И тот стереть. Выходит, с одной стороны незнакомка, с другой — старая подруга.       Вновь никто не проронил ни слова, пока сквозь мрак не раздался тихий и самую малость нечленораздельный вопрос Томары:       — Вы действительно верите, что я могла бы предать вас?..       Женщина сделала один шаг вперед, и в ее голосе прорезалась неожиданная злоба:       —  Или просто ищете козла отпущения? Валинси? Лида?       Валинси хмуро переспросил:       — Томара, ты в порядке?       — О, прекрасно. Просто голова… болит.       Морриган ухмыльнулась добавив:       — К слову... Лида внутрь так и не заходила.       При этих словах от входа донесся сухой щелчок и сразу затем с едва приметным скрипом, перемежаемым сухим шорохом, сегмент стены провернулся, заперев шестерку магов в хранилище. Судя по застывшей тишине, каждый замер, медленно осознавая произошедшее. Златоокая чародейка же только в легком неверии покачала головой. Губы беззвучно произнесли:       — Будто хоронит нас. И себя заодно.       Случившееся служило лишним доказательством безумия, подкрадывающегося в темноте к каждому и разъедающего даже прочные с виду умы, когда под давлением сомнений непротиворечивыми становятся наиболее странные и рискованные решения. Конечно, девушка сама подтолкнула уже находящийся в свободном падении разум Лиды в нужном направлении. И тем не менее Морриган считала маловероятным, что женщина по-настоящему решится запереть собственных товарищей во тьме каменного мешка, рядом с лириумом, только чтобы разрешить накопившиеся подозрения о затесавшемся в ряды оборотне. Расправив плечи и хрустнув позвонками между лопаток, чародейка произнесла, обращаясь к темноте.       — Может быть, предатель она. А может быть, Лида решила подождать, пока пауки в банке между собой разберутся. Кто знает. Не так ли, Томара?       Томара засмеялась — хрипло, будто голос разрывался на два: её собственный и что-то глубокое, чуждое. Затем раздался шипящий голос:       — Он тоже не верил, что я предам.       В унисон донесся взволнованный голос Валинси:       — Томара?       И следом, будто ответ на вопрос, раздался противный хрип Анны, оборвавшийся внезапно, подобно сверкнувшему на солнце взмаху вострого клинка, сносящего голову врага с плеч. Восприняв случившееся как сигнал, Морриган начала быстро раздеваться, ничуть не заботясь о том, куда падает одежда, и продолжая подавлять накапливающуюся дурноту. Слепой мрак разрезал ровный голос чародейки, серьезный и смертельно равнодушный.       — Угол найдите. Дабы спина в крепкий камень уперлась. Лучше там, где дурнота менее выражена. Вы в не столь просторном помещении, как обманутые чувства шепчут, в этом каменном мешке полно сундуков из дерева и металла с опасным содержимым. И без необходимости не шумите.       На фоне непонятной возни Дарин, пусть и приглушенно, но крепко выругался, а Валинси продолжил звать Томару с густым, тягучим беспокойством в голосе, готовым окрасится страхом. Морриган старалась пренебрегать и этим фоном, и тошнотой, стоя обнаженной в одиночестве посреди темноты. Выдохнув и выпрямившись, чародейка краем сознания отметила, и уже не в первый раз, насколько легче та стала принимать преображение, что от начала до конца являлось аномалией и симптомом пугающих изменений. А следом плоть девушки начала меняться, добавляя в наполняющий темноту аромат нервозности и страха звук щелкающих суставов и рвущихся мышц с кожей. Каждый в помещении ощутил растекающуюся угрозу. Будто оказаться в одной клетке с двумя хищниками, чьи загривки уже стоят дыбом и те в любой момент начнут рвать друг другу глотки. В тот же миг, при должном внимании, можно было бы уловить отголоски приводимых к жизни заклинаний, но без возможности разобрать, что в точности творится и кем.       Вдруг, как крик над рекой прорывается сквозь шум воды, влажный удар перекрыл остальное. Отрывистый звук донесся с противоположенного от Морриган конца помещения, сопровождаясь коротким стоном боли Дарина, который тут же оборвал второй удар.       Из мрака донеслись два голоса, знакомый и чужой:       — Нет. Не… сейчас…       — Ты слаба.       Морриган сорвалась с места, творчески используя тело, чтобы, скрипя когтями по каменной кладке, быстро перебежать на противоположенную сторону по стене. В один миг мимо мелькнул залитый светом затылок Валинси, немедля развернувшегося на шум и движение воздуха. Но тот сумел заметить только исчезающий во тьме призрак фигуры, никак не способной принадлежать человеку. В том месте, где недавно стоял Дарин, теперь легко обнаруживалось еще теплое тело мага с влажной дырой в левой грудине. Недолго думая Морриган оттолкнулась ногами и бросила собственное тело назад, в сторону Валинси, ожидая, что Томара побежала к следующей очевидной цели, а не додумалась затаиться.       Догадка подтвердилась, когда чародейка сшиблась с телом, двигавшимся сквозь темноту напрямик к лидеру отряда. Не размениваясь на сомнения, девушка выплеснула накопившуюся фрустрацию и напряжение во вспышке чистой агрессии и насилия, начав кусать и рвать. Одержимая почти не реагировала на боль, что лишь подтверждало догадки Морриган. Одним мощным движением монстр попытался сорвать с себя оседлавшую того тварь. В схватившей плечо Морриган лапе было столько же человеческого, сколько оставалось сейчас в той самой. Понимая, что, будучи отброшенной в сторону, девушка потеряет минимум еще одного члена группы, прежде чем снова настигнет врага, чародейка погрузила когти настолько глубоко в неподатливую плоть, насколько смогла. Чего-чего, а упорства девушке было не занимать. Сдавленное плечо противно хрустнуло, полыхнув пронзительной болью, прожигающей путь к позвоночному столбу и дальше, в основание черепа. В отличие от боли в родном теле, в этой форме она была нестерпимо яркой. Но в этой вспышке нашлась и неожиданная положительная сторона. Острая боль с легкостью отодвинула в сторону дурноту и мигрень. Лишившись возможности действовать одной конечностью Морриган вновь вонзила зубы в область ключицы врага, прорываясь сквозь набухшую и огрубевшую массу мышц. Ощущая во рту знакомый привкус теплой крови, девушка на уровне инстинктов пыталась добраться до уязвимой шеи, сопротивляясь непрекращающимся попыткам сорвать ту прочь. Понимая, что проигрывает, поглотивший Томару монстр с места прыгнул в сторону. С грохотом и звоном металлических сосудов тот проломил вставший на пути сундук, чтобы впечатать худощавое тело на загривке в стену. Удар едва не вышиб из девушки дух, оставив ту на пару невыносимых мгновений без воздуха и в полной дезориентации. Одновременно со стороны Валинси с прицелом на раздавшийся грохот, ничуть не разгоняя темноту, полыхнуло пламя. Вероятно, результат вариации «Пылающей длани». Огонь не разбирал врагов и друзей. И, скорее всего, в том и была задумка. Окатив обоих, тот оставил больше ожогов на массивном теле одержимой. Тем не менее и Мориган пришлось несладко, возвращая ту к «здесь и сейчас» через новый всплеск агонии. С размаху вогнав когти работающей правой руки под грудину твари, та уже знакомым образом ухватилась внутри за нижнее ребро. В ответ раздалось ласкающее слух шипение, подобное десятку разъяренных змей. Одержимая с поразительной силой и скоростью крутанулась на месте, с различимым хрустом повторно вогнав тело Морриган в каменную кладку. Звук удара дополнил булькающий нечеловеческий стон, с присвистом выходящего из легких воздуха. И словно на яркий маяк этой боли из темноты возник заряд «Волшебной стрелы», играючи вошедший в локтевой сустав чародейки, чтобы с хлопком начисто оторвать находящееся ниже. Боль ослепляла, сжав разум столь крепкой хваткой, что не осталось места ни для крика, ни для вдоха, ни для мыслей. Но сердце продолжало биться, а из раны не упало ни капли крови. Присутствовала ли та вовсе у это формы? Вслед за обволакивающим онемением девушку разобрал смех, звучавший в этом теле скорее как мокрый кашель. Потому как при ближайшем рассмотрении оторвало ту самую руку, которую уже вывела из строя одержимая. Потому что сделали это те, кого чародейка защищала. И, наконец, из-за отчаянно вертящегося в голове вопроса: что случиться при обратном превращении?.. Ради справедливости со стороны Валинси также прилетел заряд магии. Но хоть и целил тот в Морриган, но вонзилось заклятье в широкую грудь одержимой. С влажным звуком и фонтаном кровавых ошметков то вырвало кусок плоти размером с кулак.       Вырвав себя из-под вязкой пелены шока и грамотно пустив в дело бурлящую в крови энергию, Морриган оттолкнулась ногами от стены. Вытолкнув таким образом одержимую к центру помещения, широко открытая пасть вновь нашла податливую плоть, погрузив зубы до самых десен. Раздраженная замена Томары бросила попытки сорвать с себя врага, вместо этого массивный правый кулак одержимой нанес серию отрывистых ударов, метя Морриган в голову. А левая лапа попыталась нащупать ногу чародейки. К удаче ни один удар не достиг цели, вместо того единожды попав по голове самой одержимой. Девушка извивалась ужом, понимая, тяжелый удар гарантированно ту оглушит, пусть время и неудержимо ускользает заодно с остатками сил. Оставив попытки дотянуться до шеи, Морриган старалась нанести столько ран, сколько удастся, прежде чем удача повернется спиной.       Еще одна «Волшебная стрела» прошла на ладонь выше голов двух монстров, с сухим треском выбив из древних камней позади пыль и мелкую крошку. В этот момент одновременно произошли две вещи. Одержимая поймала ногу Морриган, немедленно использовав мощь вздувшихся мышц, чтобы буквально выдрать чародейку из собственной спины. Вместе с тем девушка, видя, что правый кулак твари замер неподвижно, сумела ухватиться когтями левой верхней руки за вздувшуюся шею. И когда тело сорвало прочь, Морриган использовала силу одержимой, чтобы та сама с мясом выдрала собственный кадык. Через мгновение, одновременно с отчаянной болью в ноге, чародейка ощутила стремительное движение вокруг массивного тела и полет сквозь черноту. Шум ветра в ушах оборвался резким столкновением. Позади, во мраке, слышалось злое бульканье и звук плескающейся на каменный пол толчками крови. Одержимая отказывалась сдаваться. Но спустя минуту, пока Морриган пыталась вновь наполнить ноющие легкие воздухом, донеслось глухое падение туши...       — Морриган?       В некотором смысле чародейка испытала смесь торжества и мрачного удовлетворения, слыша, как Валинси одним вопросом признал неотвратимую реальность и выразил надежду на победу девушки. Конечно, на заднем фоне темные мысли нашептывали, что вопрос имел целью удостовериться именно в ее смерти, а не Томары. Но Морриган заглушила этот голосок в голове. Тем не менее в текущем состоянии и форме дать мужчине хоть сколько ни будь вразумительный ответ чародейка была не в силах.       — Осторожнее! Мы не знаем, что произошло в темноте. И что это вообще закончилось.       Голос мага, до сих пор скрывавшего имя и уклонявшегося от большинства бесед, звучал подозрениями, куда более привычными уху чародейки, чем искреннее беспокойство лидера. Сплюнув комок кровавой слюны, Морриган стиснула зубы и запустила обратное превращение.       Тело вспыхнуло костлявой агонией — не той приглушенной болью, что сопровождала прошлые трансформации, а чем-то новым, извращенным. Будто магия, латая изувеченную плоть, выворачивала её через раны. Кости с хрустом вставали на место, но слишком грубо, слишком быстро — ребро впивалось в мышцу, ключица скрипела, принимая неестественный изгиб. Хуже всего горела правая рука: фантомная боль рваной культи превратилась в реальное ощущение, будто костяшки пальцев кто-то методично дробил молотом.       Чародейка сглотнула новый привкус крови, но не закричала. Крик - слабость. А слабость здесь убивает. Сквозь боль проскользнули мысли о том, что магия латала ее равнодушно, бездушно и как придется...       Когда зрение прояснилось, первым делом она взглянула на правую руку. Пальцы были на месте. Целые. Но боль не ушла совсем — теперь это было глухое, отстраненное, но назойливое нытье, будто кости внутри все еще помнили, как их ломали. Сжав пальцы в кулаки, чародейка испытала проблеск яркого облегчения. Остальное было уже вторично.       Послышались осторожные приближающиеся шаги, пока в непроницаемой темноте сначала не появился тусклый огонек, а затем над Морриган не склонилась окутанная холодным светом фигура мужчины. Но в этом свете, помимо ее наготы, стало видно, насколько плачевно состояние чародейки. Тело покрывали дурно выглядящие ссадины на спине. Но, кроме них отпечатки крупных пальцев, раздавивших плоть, на правом плече, свежие красноватые синяки на левом боку, руке и бедре. И повсюду кровь. Сильнее прочего на лице и руках, покрывая последние до локтей.       Маг нахмурился и через силу спросил.       — В порядке?       Морриган медленно разжала кулак. Пальцы дрожали.       — О, конечно, я в идеальном состоянии. Просто обожаю, когда меня до полусмерти избивают. Хочешь пульс проверить?       — Пожалуй... Пожалуй, тебе следует много пояснить.       — Ничего нового.       — По интонации вижу, надеяться на ответы не следует. Мда... Однако, ты ведь не в том положении, чтобы увиливать. Больно текущий вид и то, какой тебя впервые увидел, схожи.       — Положение как раз то, чтобы от лишних вопросов уклониться. Про приоритеты помни.       — Половина моего отряда, судя по всему, пала. Не надо о приоритетах!       От повышенного голоса первым поморщился сам Валинси, явно страдая набирающей силы головной болью.       — А по-моему, самое время. Первопричину их гибели помнишь? И шансы для оставшихся. Хватит... Этого праведного негодования. Приоритет — выживание. И только так нечто доказать возможно. Сомнения и вопросы, когда в разгаре битва, удел глупцов и мертвецов. Что едино. Коли некие доказательства нужны, труп Тамары в темноте нащупай. Следы одержимости очевидны сразу станут...       Со той стороны как раз донеся напряженный голос второго мужчины.       — Как ни странно признавать... Но девчонка права. Это... Это слабо похоже на Томару. Но амулеты, одежда, серьга в ухе, все указывает на нее.       Валинси сжал губы в тонкую полоску, но затем бессильно выдохнул спрашивая.       — Остальные?       — Мертвы. Ни единого шанса. Анне свернули шею, едва не оторвали голову совсем. Дарину смяли грудь одним ударом...       Морриган непроизвольно поправила:       — Двумя.       После небольшой паузы голос ответил.       — Как скажешь...       Валинси закрыл глаза, пробормотав:       — Дарин, Дарин... Двадцать лет...       Он не договорил, резко оборвав фразу. Втянув воздух, мужчина вдруг изрядно похолодевшим тоном спросил про последнего товарища:       — Как погибла Томара?       Маг в темноте попытался осторожно поправить лидера отряда:       — Валинси, это была уже не...       — Как?       — Ну, то что смог тут рассмотреть... Множество рваных ран от когтей, проникающее ранение под ребрами, следы укусов, и вырванная глотка.       Валинси кивнул собственным мыслям. Взгляд мага скользнул по ее телу — израненному, но сохранившему ту дикую грацию, что с первой встречи раздражала его куда сильнее, чем следовало. Даже сейчас, когда боль и усталость должны были стереть все второстепенное, он не мог не заметить, как свет играет на ее влажной коже, как дышит избитая, но не сломленная плоть...       Губы мужчины дрогнули в гримасе — к собственному раздражению или чему-то более сложному. Он резко поднял глаза, встретив ее насмешливый взгляд и высокомерно изогнутую бровь. Привычная паранойя мага резко натянула узду:       — Где одежда?       — Где-то здесь. Поищи. Заодно и лириум отыщется. А я... отдохну, с твоего позволения... Работенка вышла тяжелой.       На этом потяжелевшие веки Морриган опустились, спрятав желтые зрачки. Только чтобы дать отдых глазам, как убеждала себя девушка. Только для этого...              

* * *

             Морриган открыла глаза, ощутив, как некто треплет ту за щеку. Вокруг было темно, но не так, как в хранилище лириума. Подняв глаза, чародейка обнаружила над собой склонившуюся Лиду. Лицо женщины совмещало в себе сомнение, отложившееся морщинами на высоком лбу, раздражение, прячущееся за плотно сжатыми губами, и скрытое в глубине покрасневших глаз облегчение. Беглый осмотр показал, что девушка лежала у стены, уперевшись спиной. И находилась в зале поблизости от секретной двери, одетая, пусть и неаккуратно. Мужчин рядом не было. Молчание затягивалось и, видимо устав ждать, женщина начала разговор первой.       — Очнулась.       Пустая констатация факта вызвала в более юной чародейке вспышку раздражения, и эта эмоция определенно нашла выход на лицо девушки, так как, прежде чем продолжить, Лида устало покачала головой.       — Хорошо. Впрочем, это неподходящее слово. Все прошло не по плану.       Пошевелив руками и ногами, Морриган убедилась в послушности конечностей — все двигалось, хоть и сопровождалось волной тупой боли при каждом микродвижении. Казалось, болит буквально все: от кончиков пальцев до корней волос. Девушка даже мысленно отметила пару новых, незнакомых ранее источников боли - видимо, последствия той дикой трансформации.       Торс под одеждой туго стягивала повязка, защищающая ссадины на спине. Морриган намеренно задержала дыхание, оценивая повреждения — да, дышать больно, но терпимо. Кость цела, значит, можно двигаться.       Стиснув зубы, она методично начала сжимать и разжимать кулак правой руки, заставляя пальцы подчиняться через боль. В голове ведьмы промелькнула саркастичная мысль: «Час отдыха — и как новенькая...». Лишь затем она соизволила ответить Лиде:       — Не по плану? А каков план? Тот вообще был? Поверила в ранее сказанное? Лида, меньше лицемерия... Или, по крайней мере, не так густо. Дверь закрывая, ты могла надеяться, что ситуация гладко разрешится. Но, показалось, ты не из тех, что склонны себе врать. Спутников с одержимым в темноте запирая, стоило подумать. А хоть кто-нибудь наружу выйдет? И кто-то будет?        Желтые глаза неистово жгли женщину, и та, в конце концов произнесла:        — В твоих словах есть правда. Не могу выкинуть из головы... Знаешь, Анна ненавидела темноту. При любой возможности с детсва спала со светильником. А теперь...        — Ты меня перевязала и одела?        — Да.        — Спасибо.       Лида намеренно не поднимала глаз, расправляя складки на рукаве Морриган.        — Не стоит. Ты была нужна, чтобы убить ее.       — А теперь?       — Теперь я вижу, что была права.       Она наконец подняла глаза. В тех не было ни радости, ни облегчения — только усталая уверенность.       — Томара... Хотя нет, не хочу знать.       — И правильно. Кошмар нужно будет попытаться забыть.       Валинси сжал переносицу, явно испытывая приступ головной боли, и проворчал:        — Оптимистично...       Морриган пожала плечами:        — Либо так, либо подохнуть.       Маг посмотрел на нее в упор:       — Ты уверена, что это не равнозначно? Каждый твой «план» до сих пор приводил нас прямиком в пасть к очередному чудовищу.       — И вы ещё живы. Разве не показатель?       Он хотел возразить, но Лида перебила:       — Она права. Мы бы уже десять раз погибли без ее советов.       Валинси стиснул зубы, демонстрируя, как непросто тому это признать, но альтернатив действительно не оставалось. Кряхтя как старуха и используя стену в качестве опоры, Морриган поднялась на ноги и начала поправлять одежду, между тем продолжая разговор:       — Давно?       — Час.       — И... Я...       — Спала ли ты спокойно?       Чародейка ответила молчанием, не отрываясь от текущего дела и ожидая, когда Лида продолжит. Женщина тихо вздохнула и перед ответом выдержала недолгую паузу.       — Ты не исключение в плане кошмаров. Трудно сказать, когда здесь хоть кому-то в последний раз приснился обыкновенный сон. В бездну! Не могу вспомнить даже когда в последний раз проснулась, не помня сновидения ярче и живее, чем собственное детство. То, что ты, как все, металась и стонала во сне, даже успокаивало... Прости. Но не стала тебя будить. Отдых твоему телу был нужен даже ценой еще одной мешанины жутких образов.       Морриган кивнула, про себя отметив, что та как раз из прошедшего сна не помнит ничего. Между моментами, как девушка закрыла глаза и вновь открыла, не существовало ничего. И та не знала, плохой это симптом или ужасный. Ранее кошмары не проходили столь бесследно.       — Где остальные?       — Копаются в хранилище. Наверное, пора сказать, что делать дальше. «Пожар» слишком абстрактен для руководства к действию. И каждый ощутил разницу между подготовленной битвой с одержимым и внезапным столкновением. Пока ты... Мы поговорили. Честно говоря происходящее теперь мало отличается от изощренного самоубийства. Веду к тому, что даже малейший налет надежды на успех тает.       Передернув плечами и оглядевшись, немного внезапно для себя Морриган вымолвила.       — Темнота до тошноты надоела. А я тут всего ничего. Каково вам, не представляю. Возможно, этой беспросветной ночи еще одна цель задумана. Так же верно с ума сводить, как и остальное. План... Да. План прост. И немного безумен, почти как твоя недавняя идея. Но, остальных дождемся.       Лида кивнула, прислонившись к стене и направив слепой взгляд в пространство, лишенное формы и глубины из-за темноты. Морриган, окинув ту внимательным взглядом в поисках признаков надлома, окликнула оставшихся магов, не таясь громкого голоса. Вопреки ожиданию назад не вернулось никакого эха, возникающего в просторных помещениях с высокими потолками.       Вскоре из хранилища показался уставший с виду Валинси и скрытный напарник того, до сих пор скрывающий и имя. Последний не удостоил чародейку даже косым взглядом. Лидер же отряда кивнул, вновь оглядев ту с ног до головы. Опередив мужчину на пару мгновений, девушка заговорила первая:       — Никаких очевидных вопросов про здоровье, состояние, самочувствие. Нашли лириум?       — Да. Можно выносить сундук.       — А занимались вы?       — Сдвинули пару ящиков, чтобы убрать сырой лириум подальше вглубь и устроить туалет. Никчемная месть, как раз под стать нам. Да и естественные потребности никто не отменял.       Морриган недоверчиво повела в сторону подбородком, дивясь тому, как мужчина перед той умудрялся сохранять практичность и собранность, дабы занять себя чем угодно, приносящим пользу, а не разваливался или сходил сума в результате отупляющего ожидания и бесконечных переживаний пополам с самоедством.       — План.       Это слово заставило мага вздернуть брови, а скрытного напарника, наконец, «заметить» присутствие чародейки. Подозвав Лиду жестом, Морриган принялась за рассказ.       — Суть проста. На догадках построена. Поэтому для критики открыта. Но только той, что мысль содержит. Пустословие лучше при себе оставить. Как каждый из вас заметил, лестницу на четвертый этаж демон охранял. Лень или праздность. Нет причин, почему между четвертым и пятым этажами иначе будет. Но, разумеется, демон здесь в несколько раз сильнее окажется. Это в идею укладывается, что чем ближе к Прорыву Завесы на вершине и чем дальше от основания здания, тем более разумные и сильные демоны встречаются. Приближение к прорыву Завесы и другие угрозы несет. Например, обострение безумия. Из того исхожу, что Гордыня местоположения не менял. И менять не будет. Иначе нас бы тут уже не было. Из сказанного две цели возникают. Стража лестницы одолеть. Затем и владыку башни сокрушить. Причем никто, кроме Первого чародея, достойным свидетелем окончания кризиса стать не может. И то не мои слова.       Валинси мрачно ухмыльнулся.       — Грегор?       — Командор, да. Так вот. Лириум обе цели одолеть поможет. По «совпадению» у нас никого сильными заклинаниями огня владеющего не осталось. Валинси, видела, формулы, поджечь способные, знаешь.       Маг открыто кивнул, терпеливо ожидая продолжения.       — Вещи горючие к входам в центральный зал стащим. Огонь разведем. Чем больше дыма, тем лучше. Тварь выкурим. Та сдохнет, сбежит, или за нами побежит. Главное от лестницы ту убрать.       Второй маг с легким подозрением переспросил.       — С чего уверенность, будто сидящее там не броситься на нас сразу?       — Лучшие стражи, что не соблазнятся по этажам бродить, из лени и праздности произошли. Как и было на третьем этаже. К кострам. Еще один у лестницы разведем. Снова дым. Но в этот раз в пламя все пойдет, что лириум содержит.       Все трое магов побледнели. Первым мысли вновь высказал безымянный член отряда, уточняя то, что волновало остальных.       — Испаряясь, лириум стремительно восстановиться до несвязанного состояния, вернув ядовитые качества. Восходя вверх с дымом в качестве мелкой взвеси, тот отравит каждого наделенного талантом.       Лида хмыкнула и напряженным голосом внесла поправку.       — Это яд не только для магов. Но... Да, маги умрут первыми. Мучительно. Очень.       Морриган пожала плечами, отметая намек на чрезмерную жестокость.       — Помните? Открыта для предложений. Но сами посудите, сейчас себя в сравнении с тем, кто этот кошмар затеял, как оцениваете?       В помещении повисло тягостное молчание. Лида первой нарушила его, нервно покусывая нижнюю губу:       — Есть же другие способы... Мы могли бы попытаться...       Ее резко перебил безымянный маг:       — Какие именно? Бежать? Мы уже пробовали. Спрятаться? Здесь негде. Ждать помощи? Нас уже списали со счетов.       Он говорил с непривычной для него горячностью, и Валинси одернул его взглядом. Следом лидер сделал предложение, словно цепляясь за последнюю соломинку:       — Ниалл?       Морриган отрицательно покачала головой:       — Если бы у него нечто практичное было, кроме магии крови... Он бы все равно погиб. Но не так.       Чародейка окинула их всех тяжелым взглядом.       — Эта надежда пуста. Как и все остальные.       Безымянный маг резко вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но лишь сжал кулаки. Лида закрыла лицо руками. Валинси стоял неподвижно, но по его сведенным челюстям было видно, как яростно работала мысль. Наконец, Морриган произнесла, нарушая молчание:       — На лезвие клинка план похож. Таковы, по правде, и наши шансы. Идея в том, что яд демона уйти заставит. Возможно, до того, как его жертвы погибнут. При худшем варианте победы мы Твердыню очистим, но Первый чародей умрет. И переговоры с Командором на ваши плечи лягут.       Валинси кивнул, принимая каждый из доводов, но мрачным сосредоточенным тоном принялся вносить ясность в еще один аспект предстоящего.       — Есть нечто помимо... жестокости, что меня смущает. Лириумная пыль... Существует церковный закон, запрещающий использовать лириум подобным образом против магов. С одной стороны, тот служит для успокоения Кругов и пресечения широкомасштабного использования лириума в качестве оружия странами и свободными городами. С другой, что много важнее, это камень в основании политической сделки с Тевинтером, исключающей неизбежность конфликта между государством, управляемым магами, и религиозной организацией, поставившей себе целью держать магов под строгим контролем. Существует единственное исключение для подобного запрета, принятое по итогу Неварранского инцидента в «Век Славы». «Право уничтожения». Все здесь должны понимать. Это не сделка с совестью и попрание личных принципов. Это серьезное преступление в глазах иерархов Церкви. Значительно серьезнее, чем отступничество, публичное использование магии крови и подобные тому мелочи. Речь идет о политике и влияющем на ту прецеденте. Каждому следует молчать. И не только ради себя. Церкви будет удобнее заставить исчезнуть целый Круг, уже скомпрометированный массовой одержимостью, чем разбираться с источником опасных слухов. И если мои товарищи способны оценить вес этого аргумента, то насчет тебя, Морриган, подобного сказать не могу.       Чародейка расплылась в хитрой улыбке, что немедленно обернулась болезненной гримасой, когда та попыталась выполнить шуточный поклон в качестве легкой издевки над монологом лидера отряда.       — Это нас к сделке подводит.       — К тому, что твое слово — дрянная валюта.       — Ничего лучше у тебя нет. Будь объективен. О таком теперь, когда предупреждена, да проговориться... Не самоубийца. Или другого боишься? Незнакомка, что жизни Круга в кулаке держит? Пусть и ценой собственной шкуры.       — Очевидно.       Девушка посмотрела на мужчину как на явного глупца и пожала плечами.       — Ну, можно ничего не делать. Но, постой... Разве мы можем? Кажется, этот разговор уже был...       Трое членов Круга переглянулись. Лида скривилась, но кивнула. Второй маг, удрученно смотря на носки ботинок, произнес.       — Нет вопроса выбора в безвыходной ситуации.       Валинси вернул тяжелый взгляд к Морриган.       — Какова сделка?       — Любые сомнения на мой счет при себе и при любом раскладе оставьте.       — Это все?       — Мало?       — Вовсе нет. Нет. Хорошо, полагаю, могу говорить за всех. Но пусть у этого будет и обратная сторона. Если уличим тебя в слишком подвешенном языке, то разберемся с ситуацией по собственному разумению. И под «мы» подразумеваю любого из нас, что обоснует собственные подозрения в отношении тебя для остальных.       Морриган медленно кивнула, осознавая непредсказуемость и далеко идущие последствия подобного соглашения. Но все равно пожала протянутую руку, также отчетливо понимая, иного пути нет. Есть только пустая болтовня.       — С деталями разобрались. Пора приступать.              

* * *

             Первые этапы плана Морриган, к удивлению сильно поредевшей группы, воплощались без серьезных отклонений — собрать горючие материалы, возвести баррикады, подготовить лириумные составы. Казалось, сама судьба дает им передышку. Даже объем подготовительной работы, оказавшийся куда больше ожидаемого, не стал непреодолимой преградой.       Главной удачей стало полное отсутствие демонов и одержимых в коридорах — ничто не мешало их передвижениям, не атаковало из темноты. Казалось, опасные твари действительно отступили за Завесу, как и предсказывала Морриган.       В центральный зал четвертого этажа из внешнего коридора вели два расположенных друг напротив друга алькова. Внутри царили условия, схожие с хранилищем. То есть не четкая граница проникнувшей в Явь изменчивости Тени, но непроглядная чернота, как результат воздействия на это место хозяина Башни. Потребовалось два часа, чтобы стащить к нужным местам все, что горит и дымит. Постельное белье, одежду, изделия из кожи, шкуры, пергамент и тому подобное. Закончив своеобразные баррикады, Валинси совершил первое из необходимой череды нарушений законов Круга — преднамеренно устроил пожар.       Пламя возгоралось неохотно. Даже слишком, будто тому препятствовала некая воля. Наблюдая за происходящим, Морриган прошептала:       — Он здесь... Огонь сдерживает.       Лида поежилась, оглядываясь:       — Почему не нападает?       — Самый простой ответ — ближе прочего к правде. Не может...       Но, разумное использование магии и имеющиеся в достатке лириумные зелья не позволили огню затухнуть. Вскоре два пышных костра начали отчаянно чадить дымом, заполняя центральный зал удушливым зловонием и жаром. Конечно, дым стремился и в коридор, потому пришлось сделать повязки на лицо и непрерывно направлять тот в нужную сторону, обливаясь потом. Неизвестно как это выглядело со стороны, на пятом этаже или снаружи здания, но нужной реакции пришлось ждать полтора изматывающих, тошнотворных часа. Каждую минуту сопровождали: головная боль, головокружение и периодическое кровотечение носом. Но заодно с этим на «спасителей» Твердыни давила усталость, голод и жажда.       Из трех предсказанных Морриган вариантов сработал третий. В некоторый момент внутри помещения раздался тяжелый рык, а затем груда горящего хлама с одной из сторон стала раздвигаться в ответ на медленное продвижение силуэта Берескарна. Неизвестно, как сюда попал искаженный скверной южный медведь — одержимый демоном. Или демон нарочито принял эту форму из личных предпочтений. Отряд не стал разбираться в деталях и дожидаться личной встречи, кинувшись к противоположенному проходу. У каждого имелся запас вытащенных из хранилища сундуков с лириумными составами Храмовников и груда сломанной мебели в качестве дров. Сложность заключалась только в разборе горящей и дымящей баррикады. Вместо сложной магии помогли пять зимних одеял, одно поверх другого, создавших удобоваримый временный «мост».       Дальше события завертелись с удвоенной скоростью. Пока «страж лестницы» медленно бродил по коридору в поисках виновников собственного раздражения, требовалось сквозь непроглядную темноту подтащить к нижним ступеням дрова, разжечь костер и... Дрожащими руками начать опорожнять туда бутыли с символикой Корпуса, боясь лишний раз вдохнуть, образующиеся клубы дыма. И наиболее сложное, повторяя движения вновь и вновь, вовремя определить, что поддерживающий прорыв Завесы открытым демон покинул тело носителя и пора остановиться. Или стоит рискнуть, и сделать это раньше... Или еще раньше на головы отряда обрушится разъяренная имитация Берескарна.       Четверка монотонно работала, прислушиваясь к каждому звуку — увидеть приближение опасности напрямую было невозможно. А результат трудов — черный дым с темно-синим отливом клубами уходил в зев лестничного пролета. В неопределенный момент из-за потери ощущения времени самый скрытный представитель четверки, не выдержав молчания, спросил.       — А если демон решит проветрить пятый этаж? Какой тогда прок от наших усилий?       Валинси нахмурил измазанный сажей лоб, но у Морриган нашелся контраргумент.       — Тот, что внизу, не даст. Не о тонкой хитрости речь. Он, судя по признакам, распространение прорыва Завесы ограничил. И ни один, ни другой, с тех пор сами по себе ничего и никак не меняли. Оба друг в друга вцепились, думаю, себя по рукам и ногам связав. Фигурально говоря.       Мужчина зашелся дурным влажным кашлем, отдышался и мрачно хмыкнул:       — Ты надеешься.       — Рассчитываю. Разница есть. Лучше скажи, почему все так имя твое от меня берегут?       Вместо самого мага ответил Валинси.       — Тут нет загадки. Наш товарищ параноик, и текущая атмосфера не смягчила его склонности. Кроме того...       — Вал!       Лидер отряда вытер тыльной стороной ладони нос и, силясь понять — сажа то или кровь, раздраженно ответил:       — Брось. Теперь то уж чего?       — Всегда есть... Создатель! Делайте, что хотите.       Отошедшая на пару шагов и снявшая повязку, чтобы отдышаться, Лида грустно улыбнулась почерневшими губами. Валинси серьезно кивнул и продолжил:       — Жанн. Таково его имя. И помимо паранойи Жанн считает собственное происхождение неуместным. Даже постыдным.       — Орлей?       — Оккупация.       Морриган покачала головой в легком недоумении, но не стала судить поспешно и комментировать. В конце концов, о собственном отце девушка вовсе ничего не знала.       Внезапно Лида хрипло вскрикнула, указав дрожащей рукой на альков позади отряда. Конечно, все немедленно приготовились бежать, обернувшись только чтобы удостовериться в степени угрозы. Но вместо противника на полу видимой части коридора пролегла бледная полоса дневного света из ближайшего помещения с окном. Свет не выглядел торжественно или победоносно, но подобно теплому прикосновению растопил в каждом плотный узел ожиданий худшего.       Первым из ступора вырвался Жанн, толкнув в плечо Валинси. Оба мужчины без слов принялись растаскивать кострище и аккуратно разбрасывать по просторному помещению горящие головешки. Те отбрасывали задорные блики на стены аскетичного зала, более походящего на плац Храмовников, чем осевое помещение Твердыни доверху забитой магами.       Темнота сгущалась теперь только по углам, а тени обрели привычные края и формы. Каждая деталь возвращалась к норме. Повторив ритуал с приемом лириумных зелий среди тех, чей организм еще способен был принять опасный минерал, четверка на нетвердых ногах начала последний подъем. На лестнице не было ни сюрпризов, ни неожиданностей. Выглядело до безумия обыденно. И на выходе каждого ждало зрелище, впечатляющее каждого в разной степени. Маги Круга здесь бывали, и даже не раз. Но для Морриган подобное было впервые. Зал занимал пятый этаж, целиком. Огромный, просторный, впечатляющий, подавляющий, величественный... Потолок возносился вверх на головокружительную высоту, формируя свод, покрашенный в чудесную голубую лазурь. С такого расстояния ту можно было принять за естественное безоблачное небо. Стены между узкими оконными рамами в десяток метров, разбитыми на небольшие квадраты стекла, выпирали внутрь полукруглыми колоннами, словно выдавливающими внутрь льющийся снаружи солнечный свет. И никаких иных поддерживающих конструкций. Пол испещряла мозаика и затертые символы, носившие некогда сакральный смысл для канувшей в историю Империи. Но кроме торжества архитектуры и набора удивительных инженерных решений, будоражащих ум зодчих, были здесь и менее приятные вещи.       Сначала глаз заметил следы повреждений на большинстве окон по периметру зала. Стекла растрескались, не поддаваясь давящей на те силе. На рамах и колоннах здесь и там виднелись сколы от странных, будто хлещущих ударов. Затем общее внимание обратилось на сухой скрип под ногами и знакомую дурноту, подкатывающую к горлу. То были мельчайшие частички лириума, выпавшие из попадавшего сюда дыма по мере остывания. Задерживаться магам здесь явно не следовало, и на пол лучше было не падать. Наконец, взгляды отряда сосредоточились на телах в самом центре открытого пространства. Полтора десятка фигур.       Осторожно приблизившись, маги замерли перед полукругом тел. Лида бесцельно провела рукой по лицу, оставляя грязные полосы — то ли пытаясь стереть усталость, то ли проверить, не сон ли это. Жанн стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели, но его лицо оставалось каменным — слишком много потерь за эти дни, чтобы прорвалось хоть что-то. Даже Валинси, обычно столь красноречивый, лишь тяжело дышал, глядя на мертвых наставников.       Морриган наблюдала за ними с холодным любопытством. Эти люди для нее были всего лишь именами, но по дрожи в пальцах Лиды, по тому, как Валинси избегал смотреть на лицо одного из старцев, она понимала — здесь лежали те, кто когда-то определял их жизни.       Наконец Лида выдавила:       — Жутко...       И в этом одном слове звучала вся усталость последних дней.       Фактически вся верхушка Круга Твердыни Кинлох лежала здесь, отмеченная умеренными следами одержимости. Возможно случившееся застигло тех врасплох посреди заседания Совета, на котором Ульдред открыто выразил призыв к радикализму. Возможно, те решили предпочесть бой побегу независимо от шансов на победу, дабы дать остальным чуть больше времени. Теперь это были только тихие мертвецы. Всех объединяла общая черта, указывающая на причину смерти. Обильное кровотечение из носа, глаз, рта и ушей. Характерный признак летального отравления магов лириумом. Видимо, когда тот оседал из дыма, одержимые без малейших предосторожностей продолжали дышать этой пылью.       В центре мрачного полукруга из тел сидели три человека — все в коленопреклоненной позе, с опущенными головами. Слева от центральной фигуры — некая чародейка далеко за пять десятков зим, справа — престарелый мужчина в одеждах Первого чародея. Обоих закрывала полупрозрачная сфера, сотканная из сложного плетения маны, которое Морриган не могла сравнить ни с чем из личного опыта. На первый взгляд те казались непроницаемыми. Третья фигура в центре принадлежала лысому мужчине без явных следов одержимости.       — Ульдред.       Полный досады возглас Лиды ответил на самые важные вопросы. И пока троица пребывала в раздумьях, ошибочно низко оценивая текущие риски, Морриган выхватила из ножен на поясе Валинси кинжал, одновременно направив в главного виновника заклятье.       — Туа вита меа эстэ.       Но до того как хозяин клинка среагировал, заклинание бессильно лизнуло тело, однозначно показывая, в том не осталось ни единого признака жизни. Смело и размашисто зашагав к телу, Морриган толкнула мертвеца вбок, демонстрируя остальным две лишние пары глаз на странно изменившемся лице. Всего шесть — распахнуты и красны от лопнувших сосудов. При этом на некогда волевом лице мужчины застыла маска спокойного превосходства, сильно контрастирующего с позой. Внезапно мертвец сфокусировал все шесть зрачков на чародейке и тихо, на выдохе оставшегося в легких воздуха, вымолвил, еле шевеля языком.       — Запомню.       Затем глаза разом закатились, демонстрируя только красноватый белок без признаков зрачка.       Лида передернула плечами и тихо повторила:       — Жутко...       Жанн кивнул и добавил щепотку собственных выводов.       — И печально. Старшие наставники мертвы. Круг, по сути, обезглавлен. Не так и далеки мы от уничтожения.       Валинси отрицательно покачал головой, вонзив в товарища тяжелый взгляд из-под опущенных бровей.       — Даже одна спасенная жизнь ценна. А мы спасли куда больше. Пусть впереди только тяжелые времена, но, по крайней мере, мы их застанем.       Морриган нахмурилась, не в силах выбросить из головы странное поведение мертвеца и множащиеся вопросы, но на вымученное высказывание лидера отряда отреагировала.       — Поверхностно. Но склонна согласиться. Теперь... Что с этим делать?       Чародейка вяло указала рукой на две сферы. Валинси окинул девушку странным взглядом, размазывая сажу по щеке, затем негромко пробормотал:       — Два года назад я видел подобное...       Он сделал паузу, собираясь с мыслями:       — На демонстрации защитных формул в Вал Руайо. Это «Предельное силовое поле». Похоже, Первый чародей Ирвинг и Старшая чародейка Инеса Арансия освоили эту редкую формулу. А кроме того, секрет, как завязать заклинание, чтобы то поддерживалось, даже если автор воплощения без сознания. Высокое искусство.       Ненадолго замолчав, словно раздумывая над чем-то, маг продолжил:       — Рискну предположить, что без магии крови тут не обошлось. Не знаю как давно эти сферы здесь... Заклинание должно успешно препятствовать любому воздействию извне, также ограничивая и мага внутри. Видимо, даже защищает от взвеси лириума. Но, тот факт, что накрыты только эти двое... Радостно, что живы. И, вместе с тем, это оставляет подвешенными некоторые вопросы. Не могу отделаться от толики... разочарования.       — Герой в сияющих доспехах не так и сияет?       Мужчина не ответил на откровенную издевку, только сжал черные кулаки. Морриган усмехнулась про себя и смягчила сказанное следующей фразой:       — Что же. Мы тоже для героев не слишком хороши. Но, вопрос остался.       Лида облизнула грязные губы, тут же поморщившись и сплюнув. Она медленно обвела взглядом зал — от сфер к мертвым наставникам, к разбитым окнам, к пятнам лириумной пыли на полу. Когда она заговорила, в голосе звучала не только усталость, но и странное облегчение:       — Раз демон не вскрыл эту защиту...       Она перевела дух:       — Нам тут делать нечего. Ирония в том, что теперь нам нужны те самые Храмовники. Пока заклятья не высосали из этих двоих последнее.       Тишина повисла тяжелее дыма. Даже Жанн лишь потер переносицу. Валинси стоял, скрестив руки, будто пытаясь сдержать дрожь — от усталости или от мысли, что все это могло быть напрасным.       Морриган наблюдала за ними, затем резко встряхнула головой, сбрасывая накопившееся напряжение:       — Значит, спускаемся... Пусть те сами свидетелями этой сцены станут. И с последствиями разбираются. Роль спасителей может воинов Создателя смягчить. Не думаю, что здесь можем лучшего добиться.       Утерев уставшее лицо с запавшими глазами, и в результате только окончательно размазав по тому сажу и пот, Валинси кивнул. Было видно, что маг держится только на воле, абстрагируясь от всего, отяготившего ум мужчины за время, проведенное внутри затянувшегося кошмара. Особенно тяжело на том сказались компромиссы с самим собой последних суток. Даже Лида и Жанн выглядели свежее. Сама чародейка, превозмогая боль, хотела только полноценного сна без сновидений, желательно вне стен Твердыни. Определенно полноценного купания. Причем сойдет даже холодное озеро. Полноценной еды... Девушка напомнила себе, что и о библиотеке забывать не стоило, даже сейчас.              

* * *

             На втором этаже группу встретило крайне сдержанное ликование. Члены Круга, способные испытывать эмоции, на всякий случай сдерживались, отложив до момента, когда над головой будет настоящее солнце. Как все и надеялись, барьер, отделявший первый этаж от второго, тоже пропал. Немногочисленные уцелевшие взрослые члены Круга оказались перед невредимыми целителями почти в полном составе. Те немедленно бросили на помощь знакомым и друзьям, игнорируя предостережения женщины в годах, стоявшей в первых рядах. Видимо, до этого момента та удерживала здесь лидерство.       Морриган с интересом наблюдала изнутри текущей вниз жидковатой толпы, как мрачный взгляд разительно выделяющегося на фоне остальных Валинси схлестнулся с твердым взглядом престарелой, но подтянутой дамы с аккуратной прической. Они представляли резкий контраст, словно воплощая несовместимые идеи. Испачканный и скомпрометированный снаружи победитель и оставшаяся внешне чистой представительница старого поколения, что вроде сохранила куда больше жизней, но вряд ли то можно записать в личные заслуги. Казалось, между этими двумя и раньше не было тепла, и не станет больше из-за нового груза взаимных подозрений. Маг коротко кивнул, получив столь же сдержанный ответ, и прошел мимо в сторону выхода. Не став уделять задумчивой незнакомке больше времени, Морриган проскользнула вслед за Валинси незамеченной.       По мере приближения к большим створкам главных дверей, походящих на крепостные ворота и выступавших в роли единственного входа и выхода для целого здания, стал нарастать гвалт послушников. Двери были приоткрыты, но едва-едва, чтобы в щель боком мог проскользнуть один не слишком упитанный маг за раз. По ту сторону виднелись доспехи Храмовников, поблескивающие в лучах вечернего солнца. Аккуратно раздвигая ряды молодежи, лидер отряда протиснулся к выходу. За шумом Морриган не могла толком разобрать голоса мужчины. Потому чародейка начала оглядываться. Дети балансировали на грани слез. Лица подростков отражали смесь неудержимо поднимающей голову надежды и не желавшего ослаблять хватку страха. Каждый переговаривался с соседом, даже если тот не слушал, внимая другому. Мнения и идеи волнами расходились в хаотичном обсуждении без малейшего присмотра, так как наставники, кроме отряда Морриган, помогали у лестницы выжившим коллегам. Со стороны это походило на набирающий силу шторм, и чародейка инстинктивно ощущала, насколько такое состояние близко к катастрофе, стоит проклюнуться малейшим росткам паники. Как сухая трава, готовая вспыхнуть от искры. Оборачиваясь, девушка начала искать глазами другие знакомые лица. И спустя минуту наткнулась на напряженную Нерию, сосредоточенно преодолевающую метр за метром в направлении толпы. Подняв глаза, та наткнулась на выделяющуюся среди подростков чародейку и искренне улыбнулась, не скрывая облегчения. Морриган отметила про себя, как ни странно, это оказались в точности тем, что требовалось истерзанному разуму девушки. Бескорыстное сопереживание. Дернув уголком рта в попытке улыбнуться в ответ, девушка вдруг подумала, что бы той в этот миг посоветовали Бетани и Лелиана. Вновь оглядевшись вокруг и краем сознания отметив, что интонации Валинси со спокойных перешли на повышенные, Морриган сморщила нос и вскинула вверх кулак, сразу переключив на себя внимание ближайшего окружения. Не тратя инициативу попусту, девушка громко и четко заговорила.       — Кто наружу хочет?       В ответ раздался нестройный хор неуверенных голосов и девушка немедленно повторила вопрос.       — Кто наружу хочет? Громче!       На этот раз ответом был почти стройный громкий выкрик, что обратил на себя удивленное внимание Валинси, пропустившего первую фразу мимо ушей.       — Вы боитесь. Зря! За дверьми защитники. И те вас, куда сильнее боятся. Только потому двери не открыты. Да, сегодня они трусы! Такими и вы, и я иногда бываем. Но у трусов острые мечи и крепкие доспехи, а что у вас? Ничего? Ошибаетесь! Количество! Молодость! Отсутствие крови на руках и мрака в душе! Это много. Это способно страх и мечи победить. Потому что трусы клятвы приносили. На них их мир построен. Отдельный Храмовник может ублюдком быть. Но вместе? Догмы Ордена и Церкви при дневном свете и под взглядами собратьев нерушимы. Без спасительного разрешения свыше меч на невинных поднять во сто крат тяжелее. Но еще одна причина есть, почему вы по эту сторону дверей. Первым невыносимо жутко стать. Кто угодно, но не я. Так ведь? Потому что первого в землю не разобравшись и чужие, и свои втопчут. А что каждому из вас до остальных, коли самому умирать? Но без первого камня лавине не родиться.       Морриган оглядела пристыженных подростков, кидающих на двери опасливые взгляды. Валинси делал знаки немедленно прекратить, смотря на чародейку ошалевшими глазами, но следом раздался новый голос, сделавший ситуацию необратимой.       — Первой быть не боюсь!       Морриган резко обернулась на знакомый голос, уткнувшись в прямой уверенный взгляд Нерии. Хромая, она направилась к дверям в полной тишине, свободно двигаясь по образовавшемуся проходу напрямик к Валинси. Она не выглядела лидером или могучим магом, и именно это сильнее всего отпечатывалось в юных умах. Из-за дверей в спину магу летели раздраженные вопросы, но мужчина как зачарованный, даже с некоторым испугом смотрел на низкорослую эльфийку. Встав перед тем, девушка без затей скомандовала.       — Отойди.       Маг открыл было рот, но сразу же и захлопнул, сдвинулся в сторону и устало опустил голову. Нерия легко проскользнула в щель, будто в дверной проем, и в полную силу небольших легких возвестила.       — Здесь раненые и дети. Мы выходим. Обагрить мечи кровью или пощадить — ваш выбор перед Создателем. Но никто из нас ни секунды больше не задержится в проклятой Твердыне.       Послышался звук обнажаемых клинков и некие неразличимые выкрики вдалеке. Последовавший звук шаркающих шагов Нерии сработал лучше любого заклинания. Молодежь взревела и единой массой хлынула вперед, надавив на двери. Валинси от неожиданности распластался по правой створке, что протестующе заскрипела и пришла в движение. Очевидно, с обратной стороны не было упора, только подложенные каменные блоки или нечто подобное. У края, прижав к груди потрепанный том магических основ, десятилетний мальчик в порванном у плеча камзоле всхлипывал, уткнувшись в подол старшей ученицы. Та автоматически гладила его по голове, сама не отрывая испуганного взгляда от дверей. Стоило проходу начать расширяться, раздался победный клич, и людской поток хлынул наружу. Но не бессмысленно, в приступе беспощадного безумия. Пример Нерии хотя бы на время осветил в неокрепших умах нечто доброе. Первыми понесли самых маленьких — на руках, на спинах, передавая как драгоценный груз. Подростки сбивались в группы, инстинктивно прикрывая младших спинами, будто ожидая удара сзади. Где-то в середине толпы рослый юноша с окровавленной повязкой на лбу орал что-то, пытаясь навести порядок, но его голос тонул в общем гуле. Следом из толпы стали выталкивать протестующих девушек и только затем вперед беспорядочно двинулись юноши постарше. Поток детей, начинающих рыдать только завидев небо стал серьезным ударом по психике Храмовников, у которых не было на руках прямого приказа атаковать. И прежде чем сомнения вооруженных мужчин качнулись в ту или иную сторону, грозя непоправимым, раздался зычный отрывистый приказ.       — Клинки в ножны!       Спустя минуту чародейку и остальных взрослых вынесло наружу, на прохладный воздух под ослепительное вечернее светило, омывающее лица приветливым теплом. Запахи леса, соломы, костров, еды и даже отхожих ям казались опьяняющими. Даже слабое прикосновение ветерка и шум листвы казались чудом. Игнорируя ситуацию, колеблющуюся на лезвии ножа, все вокруг заполняли улыбки и радость. Храмовники при полном обмундировании как могли ограничивали поток от расползания, но из прорезей шлемов на происходящее смотрели смущенные, обескураженные, может и немного испуганные глаза без тени ненависти. Мориган быстро нашла стоящую сбоку от основной толпы Нерию и устремилась к той, немедля наткнувшись на открытые объятия. Обе болезненно выдохнули. Эльфийка рассмеялась, а Морриган позволила себе призрак улыбки, наконец не содержавшей ничего, кроме самой улыбки.       За послушниками поодиночке стали появляться и взрослые, возглавляемые той самой дамой, что встречала у лестницы первого этажа. Женщина прищурилась, закрывая глаза от солнца рукой, и по-доброму улыбнулась. В тот же момент позади Морриган раздались стремительно приближающиеся тяжелые шаги. Обернувшись, девушка наткнулась на фигуру Командора Корпуса с окружавшими того ветеранами и маячащим позади мрачным Алимом. Шестерка Храмовников остановилась за пару шагов и чародейка позволила появиться на лице ухмылке.       — Ставка удачно сыграла? Пусть результат далек от идеала, но такова реальность. Что до Первого чародея...       Фразу прервали четыре молниеносно обнаженных клинка, с жуткой точностью замерших у горла девушки, еще продолжая тихо звенеть. Грегор медленно провел рукой по эфесу меча, его глаза стали холодными, как лезвие:       — Ты понимаешь, что не можешь просто уйти? После всего, что произошло...       Он сделал паузу, глядя на окружающую толпу.       — Обвинения в малефике, убийствах наших воинов...       Его пальцы сжали рукоять.       — По обвинению в отступничестве, малефике, многочисленных убийствах воинов Создателя и по подозрению в одержимости приговариваешься к заключению до выяснения всех обстоятельств!       Рассеянная толпа немедля подалась прочь, как вода с шипением отскакивает от раскаленных камней. Только Нерия осталась рядом, не сделав ни шага. Эльфийка хлопала глазами, не понимая подоплеки происходившего. Морриган медленно убрала с лица эмоции и перевела взгляд с холодного напряженного Командора на Алима.       — Ты?       Эльф ответил красноречивым молчанием. Игнорируя чародейку, тот обратился к сестре.       — Нерия, иди сюда. Пожалуйста.       — Но она спасла меня, Алим! Я не понимаю...       Алим стоял, сжав кулаки так, что кожа на костяшках побелела. Его глаза метались между сестрой и Морриган, будто пытаясь найти хоть какую-то нестыковку, хоть намек на то, что его подозрения были ложными. Но перед ним стояла та же Морриган... Сожаление, боль и раздражение.       — Так будет... правильнее.       Слова дались ему с трудом, будто каждый звук резал горло.       — Для всех.       Он сделал шаг вперед.       — Я ждал у этих дверей от рассвета до заката, сестра. Каждый час мог быть твоим последним. И знаешь, что держало меня здесь? Мысль, что если ты выживешь — то, вероятно, только благодаря ей.       Его взгляд скользнул по Морриган.       — Но это не значит, что я могу закрыть глаза на все остальное.       Морриган зло рассмеялась и легонько подтолкнула Нерию к брату:       — Иди к нему. Он пару историй расскажет. Может, даже не забудет, как и его шкуру спасла.       Затем чародейка целиком сконцентрировалась на Грегоре.       — Стоило тогда спасать...       Командор твердо ответил, не отрывая взгляда:       — Нет. Ситуация далека от обычной. С учетом возможно сделанного тобой... Возможно. Сначала разберусь в деталях. Затем проверим Твердыню. Там подойдет подкрепление. В таких ситуациях всегда присылают способного безошибочно определить одержимость. Только тогда решится судьба выживших. И с удовольствием передам твою судьбу в его руки.       — Чистая совесть? Не мечта ли... Не поздно для этого?       — На твоем месте я бы не язвил, а радовался отсрочке. Но, я не на твоем месте.       — Справедливо... Ты на моем месте всех бы погубил. Лучше о Первом чародее позаботься, пока у того есть шанс.       Грегор уже собирался отдать приказ, но Валинси резко шагнул вперед:       — Командор. Она спасла десятки жизней.       Тот холодно парировал:       — И убила столько же.       — Нет доказательств. Только слова.       Морриган фыркнула:       — Ой, да ладно. Ты же сам мне не доверял.       Валинси не отвел взгляда от Командора:       — Не доверял. Но знаю — без нее мы бы погибли.       В его голосе впервые зазвучала не просто убежденность, а почти... отчаяние? Как будто маг защищал последние остатки собственной чести. Видя это, Морриган отчеканила:       — Сделка в силе, пока жива. Расскажи тупицам про Ирвинга.       Вернув внимание к Храмовникам, девушка спросила:       — Вещи вернут?       — Они у служительницы Церкви, что была с тобой.       — Делайте, что должны... Дав пустое разрешение, чародейка вроде как одержала маленькую личную победу, но и только. Грегор указал в сторону, и четверка ветеранов, не убирая клинков, повела девушку в сторону ближайшего здания. Сам Командор направился к Валинси. А последнее, что предстало перед взглядом Морриган, стала сцена общения брата и сестры на повышенных тонах, под присмотром пары Храмовников...