Глава 19 - "Чужой дом"
8 февраля 2024 г., 00:30
Окружение снаружи казалось серым в тусклом рассеянном свете, едва изливающимся из облаков. Где-то, вероятно, можно было насладиться богатой палитрой оттенков предрассветного неба. Но здесь солнцу не суждено было показаться даже в разгар дня. В окружающем мире не было теней, и предметы ощущались плоскими. Тишину нарушал лишь шелест падающего снега. Дыхание превращалось в мимолетный пар, а мороз щипал кожу, заставляя жмуриться. Из-за влажности в бухте легкий морозец казался злым, как мстительный воришка, забирающий скромное тепло из-под плотных одежд. Хлопья, пушистые и тяжелые, медленно укутывали землю.
Прислонившись плечом к стене здания у баррикады, перекрывавшей основную улицу, Морриган обратилась к согревающему руки дыханием Тристану:
— Так, что там о «магии крови» было?
Мужчина улыбнулся, скрыв лицо за ладонями, и приглушенно ответил:
— Любопытство, достойное Искателя. Ненасытное, цепкое, вечно голодное. Все, кто ищут правду, обречены на этот недуг. И многие гибнут, не сумев примерить этого зверя с осторожностью и предусмотрительностью.
— Но разве не для этого вы и существуете?
— Да... Светлячки, разгоняющие мрак неизвестности по воле Верховной Жрицы, пусть даже и ценой собственных жизней. Пакт значит... В некоторых кругах гуляет любопытная поговорка: «Магия крови будоражит кровь». Когда разум не отягощен сиюминутными заботами и тревогами, шарады из слов со многими слоями смыслов способны доставлять немалое удовольствие. Считаешь разумным надеяться на ответ?
— Теперь, когда спросил... Да, в моем положении глупо и самонадеянно на ответ надеяться. И тем не менее.
— Интересно. И каковы аргументы?
— Ты тайнами с ног до головы окутан, и, очевидно, меня подле ради нескольких целей за раз держишь. Разговор о кукловоде за моей спиной стоящем отложим. В будущем, которое пока не определено, тебе ответы потребуются. И речь даже не о сговорчивости или о том, в какой степени податлива для угроз. Интуиция шепчет, нужные ответы принципиально способности те четко сформулировать потребуют. А чем больше знаешь, тем больше понимаешь. К кукловоду возвращаясь, тот в тонкости... «пактов» непосвящен, думаешь? Если не лукавить.
Медленно выдохнув, Тристан неуверенно покачал головой:
— Ждал торгов и предложений для обмена. Но аргументы неплохи. Вряд ли это знание тебе чем-то поможет. Хотя... Иногда, объясняя нечто одно, приходится поговорить и о другом, что предваряет искомое понятие и необходимо в качестве основы. Значит «пакт»... Разумеется, это нерегулярное явление, как, скажем, магия. «Пакт» подразумевает сделку с созданием из-за «Завесы». Но, здесь возникает много «но». Это нефольклорное понятие, вроде сделки, где первенца жертвуют в обмен на некую власть или исполнение желаний. «Пакт», как теперь нам известно, — не просто сделка. Это состояние, которое может быть навязано извне, словно дверь, распахнутая в твою душу без спроса. И закрыть ее уже не получится. За порогом не будет никого и ничего, желающего ворваться внутрь, угрожать или соблазнять на первый шаг. Это только возможность, которая отныне будет в «комнате» всегда. Иногда обстоятельства вынуждают сделать такой шаг. А вот какова окажется цена... Узнаешь только за порогом. И вот если открытие таких «дверей» не стоит слишком уж дорого, в чем бы дороговизна не измерялась, то это и мудро, и практично. Чем обхаживать одну жертву за раз, не лучше ли открыть сотню «дверей» и дождаться, когда десятки по собственной воле шагнут внутрь? Важно, что это также требует тонкого понимания эльфийской или человеческой природы. Зуд любопытства присущ каждому. Рано или поздно...
Тристан щелкнул пальцами, но на холоде вышло не очень эффектно. Тот поморщился и продолжил:
— «Пакт» — дар лишь немногих существ. За всю историю мы знаем о них меньше, чем пальцев на руке. И каждое такое создание предоставляет «пакт» с исключительным содержимым на собственных условиях. Гаксканг — первый из числа известных. Никто из Искателей не нащупал пути к «пакту» этого создания. О Гаксканге известно только из десятка запретных книг и... назовем это: «допросами». «Дары» Гаксканга неким образом связаны с мертвыми. Существует рабочая гипотеза, неплохо согласующаяся с фактами. Пока не доказанная. Будто Морталитаси, доминирующий в Неварре Орден магов, вырос из «пакта» с Гакскангом. Далее: Имшель и Бесформенный — кроме имен нам ничего о тех и не известно. А также Зибенкек. По предположениям Ордена Искателей и сторонним источникам, это создание неразрывно связано с магией крови и... Киркволлом. Уже столетие наш Орден планомерно пытается связать разрозненные доказательства в единое знание. Докопаться до правды о природе и механизмах магии крови, вероятно, повинной в великом грехе осквернения трона Создателя. Волею судеб и совершенно случайно это существо открыло во мне «дверь» «пакта», пока бродил в глубинах Крикволла из-за иного предмета исследований. Так уж вышло, что пришлось воспользоваться предложенным инструментом, а затем и стать в обращении с тем весьма искусным. Правила просты. Жертвуешь кровь, а вместе с той — малую долю здоровья, восполнить которое куда как сложнее, чем только кровь. И желаемая работа выполняется. В той мере, в которой сумел точно представить желаемый результат. Очевидно, на этом пути крайне легко совершить ошибку, которая выльется в потерю и крови, и здоровья, до последней капли. К счастью, дисциплинированный ум и воля помогли путем проб и ошибок ограничиться рабочими способностями, выхолощенными до концепций, напоминающих заклятья магов. А заодно не обращающих на месяцы в едва живого инвалида.
Морриган медленно приподняла бровь и переспросила:
— В итоге ты не просто чем-то, по собственному утверждению, неотличимым от магии крови пользуешься. Тем, что случайного мага в малефика по щелчку превращает. Ты «чудеса» посредством создания Тени творишь?
Вновь выдохнув бледное облачко в ладони, Тристан в ответ только кивнул.
— Роль славных рыцарей в белых и незапятнанных одеждах досталась Храмовникам. Наш же устав содержит десятки предупреждений и ограничений. Но не в том, как достичь правды... Результат чаще оправдывает средства, чем наоборот. Мой случай и последующий отчет подтвердили различные предположения и позволили укрепить Орден в намерении вырвать у Киркволла скрытую правду.
— Славно... Рассказанное крайне любопытно. Вот только... Значит, у тебя не одна, а две распахнутых двери?
Тристан резко повернул голову, взгляд его скользнул по силуэту чародейки.
— Что?
— Речь о том, что в Винн проникло.
Искатель нахмурился, прищурился, и сформулировал ответ с осторожностью:
— Опасная тема. В первую очередь, подобного знания не должно быть. В твоей голове уж точно. Во вторую, «интерпретации» оставь при себе. В третью, об этом уже говорили, и...
— Ясно.
Возникла пауза, в ходе которой мужчина осматривал профиль задумчивой девушки, решая — надавить или не стоит. Но через мгновение Искатель безмолвно отвернулся, уставившись вдаль. А Морриган замерла, зубы впились в нижнюю губу до боли. Мысли метались, как пойманные в ловушку звери. Девушка с легким скепсисом взвешивала личные перспективы в отдаленном будущем. С подобным знанием за плечами для Ордена Искателей чародейка была и помехой, и угрозой одновременно. Но чувствовалось, что даже этот «отравленный плод» — лишь крошечный фрагмент гигантской мозаики. Только через две минуты женский голос задал новый вопрос:
— Выходит, ты просто... результат представляешь?
Она провела пальцем по воздуху, будто рисуя невидимый узор.
— Приблизительно так.
— Тебя не смущает, что некая сущность, только чтобы твои пожелания воплотить, в явь сквозь завесу проникает? В любом месте. В любой момент. Никаких следов не оставляя. А тебя послушать, это может и с десятком, и с сотней одновременно происходить. От Коркари до Вольной Марки или даже Андерфелса. И пусть люди «попроще» дурацкими желаниями себя немедля в могилу отправляют. Но и те найдутся, что какую мелочь поправить захотят.
Тристан зажмурился, будто пытаясь стряхнуть с ресниц снежную крупу, и медленно поднял взгляд к небу.
— Быть может, это лучший вопрос, что покидал твои уста. Но вот что скажу... Есть вопросы, ответы на которые никак не помогут в решении ни одной из стоящих предо мной задач. И даже более того, попытки на те найти ответ наверняка безвозвратно уведут в сторону от цели. Не каждому дано, шагая по болоту в поисках пути, изведать глубину каждого омута и о том рассказать. Такой вопрос подталкивает... думать о вещах, вредных для рассудка. И не только. Не стану отговаривать. Бенедикт подобного не страшился. Но заметь, вот он я, крепко стою на ногах. А где напарник... М-да. К слову, Андерфелс? И где же это?
Его голос звучал слишком невинно. Слишком. Поняв намек, скрытый за ироничным вопросом, Морриган слегка скривила губы. Та не знала, почему это слово выскользнуло вместе с другими двумя названиями. Но, логика подсказывала: это некий удаленный регион или царство. Быть может, еще одна Империя. В итоге проигнорировав поддевку, девушка продолжила:
— Цинично. Но логично.
Ее голос звучал как лезвие, проведенное по камню:
— Нож режет, и с того довольно. Но иногда, именно такому, как ты, задуматься стоит. Пусть, некто сей клинок сковал. Опустим даже «как» и «из чего». А вот, кто тот, что в руку вложил? И зачем?
— Не время для таких разговоров. Особенно когда небо сыплет снегом, а за спиной — лишь холодные стены.
Оглянувшись в сторону ближайшего дома, где выжившая часть изначальной группы разделила ночлег у очага, урвав несколько темных часов для сна, мужчина выпрямился, оторвавшись от стены.
— Вот и остальные. Выдвигаемся.
* * *
Мельница вздымалась башней на пригорке у бухты, будто древний страж. Постройка принадлежала, с виду, к тем же древним временам, что и Красная крепость, и состояла из того же материала. Некогда та даже выступала отдельным укреплением. Но теперь на усеченном конусе постройки красовались огромные мельничные крылья и пристроенная по кругу на высоте человеческого роста деревянная платформа для управления штурвалом, поворотным стержнем, а также фиксации хвостовика. Воплощение страха перед войной, переделанное для полезной работы и ловли вечно дующих с озера свободных ветров. Согласно инструкциям Банна Тегана, следовало спуститься в небольшой круглый подпол в основании массивного фундамента здания и среди старой истертой плитки пола найти одну треугольной формы. Под той обнаружился узкий лаз, уводящий вертикально вниз, в темноту. Ступени для рук и ног оказались вырезаны в этом колодце прямо в стенах, легко позволяя, уперевшись спиной, делать передышки и при подъеме, и спуске. Морриган немедленно вообразила, каково здесь было некой леди из замка в приличествующем той платье. Тристан же просто зажег тусклый огонек небольшой масляной лампы и двинулся вниз первым. Ближе к окончанию спуска воздух стал влажным и отдающим плесенью. Вместе с тем последние ступени требовали собранности, дабы по неосторожности не соскользнуть по стволу спуска прямиков на встречу с дном. Обнаружившийся внизу проход сохранял треугольную форму, расширяясь к основанию и предполагая движение боком, иногда даже немного присев. Уходя под легким уклоном вниз, тот напоминал темный зев с неровными, но гладкими краями. Туннель давил не страхом, а удушающей усталостью. Довольно скоро дышать стало тяжело и стены, казалось, решили начать по собственной прихоти надвигаться на затерявшихся в каменном мешке путников. Но, стоило сморгнуть: иллюзия спадала. Морриган ловила в полумраке лицо Бетани — бледное пятно в ореоле тусклого света. Но та демонстрировала в ответ только сосредоточенность и ускользающую полуулыбку. Это выражение казалось чародейке странным, даже непостижимым. В конце пути уклон вниз сменился подъемом и в итоге вывел к аналогичному вертикальному стволу колодца. Однако через десяток ступеней восхождения появилось отличие. Гораздо раньше, чем того ожидала Морриган, вертикальный ствол оборвался в каменном мешке три шага в поперечнике, едва позволяющем выпрямится и с грубо обработанными стенами. Полтора шага в сторону и в полу обнажился зев круглого колодца без признаков ступеней, а у противоположенной стены нашлось продолжение треугольного туннеля вверх. Тристан замер, прислушиваясь к каплям, падающим где-то в темноте и прошептал: — Умно. Если затопит, вода не сразу доберется до крепости. Но мы — доберемся. В конце утомительного пути, почти нежно отодвинув в сторону массивную плиту пола, группа из четырех человек обнаружила себя в холодной крипте с низким потолком в форме череды пересекающихся крест-накрест арок. Один за другим около правой стены в ряд выстроились каменные саркофаги с выбитыми сбоку текстами и фигурами спящих людей, с тщанием вырезанных на каменных крышках. В отсутствии иного освещения, глаз мог охватить только отвоеванный у мрака лампой Искателя пяточек. На мгновение Морриган вновь ощутила себя в мертвой хватке темноты Башни. Но наваждение схлынуло, оставив только туманное чувство опасности. Пятно света от лампы, и тьма вокруг вели себя естественно. Но «пусто» здесь не было... В унисон с чувствами чародейки Тристан медленно извлек из ножен собственный клинок, медленно опустив лампу на пол в полушаге от себя. В этот раз на Морриган было не зимнее одеяние мага Круга, а практичное облачение, мало отличимое от выбранного Тристаном. Простенькая стеганка, плотные шерстяные штаны, плоский кожаный кошель на широком поясе сзади. Добрые высокие сапоги из грубой кожи на двойной подошве, подбитые мехом, и волосы, распущенные из косы и собранные на затылке в тугой пучок. С низкими ножнами на правом бедре при беглом взгляде и в сумраке этот комплект делал девушку неотличимой от воина. Обнаженный клинок длиною в локоть завершал картину. Всматриваясь во мрак, чародейка тихо обронила: — Острый предмет доверив, что тобой двигало? Демонстрируя не меньшую настороженность, мужчина медленно ответил: — Мысль о количестве жизней на кону. И... Простой расчет. Отсутствие у тебя оружия снизит, а не увеличит мои собственные шансы уцелеть. Не глядя описав острием клинка небольшой круг, девушка задумчиво покачала головой. — Комплимент? От того, кто так виртуозно мечом владеет — неожиданно. — Отнюдь. Твоего владения кухонным ножом и острой палкой достаточно. Только размахивай оружием в стороне. Морриган оглянулась, туда, где Тралин с клинком, опущенным под углом к полу, всматривался в темноту противоположенной части крипты. Но взгляд чародейки в итоге продолжил движение и остановился на стоящей по центру группы Бетани. Та не сменила одежд, оставшись в теплой робе Круга, и потому выделялась. Морриган беспокоила безопасность ученицы и собственное решение ради личной выгоды поставить девушку в положение столь очевидной мишени для нападения, не обделенного смекалкой противника. Отчего-то само это беспокойство казалось тревожно неправильным, оборачиваясь злостью на себя. Как при наблюдении за глупым псом, что вместо исполнения команд бесконечно кружит в погоне за собственным хвостом. Логика холодно раскладывала факты по положенным местам, хоть и по одному за раз. Но тихое течение неуправляемых эмоций играючи рушило порядок, без труда заставляя ощущать два пограничных состояния за раз. Отвернувшись, чародейка крепче сжала рукоять клинка. Тишину разрезал скрежет — будто коготь провёл по камню. Все замерли. Показалось ли? Но оружие немедля оказалось направлено в ту сторону. В следующее мгновение тьма исторгла шесть довольно плохо выглядящих мертвецов, чья плоть, от продолжительного пребывания в этом мавзолее, усохла, туго обтянув костяк. Клинок Тристана сверкнул в темноте. Голова мертвеца отлетела, тело рухнуло к ногам Бетани, обрызгав ее сапоги черной жижей. Другая тварь проскочила мимо Искателя, но в полушаге от Бетани монстра рассек до хребта и отбросил прочь ногой Храмовник. Морриган бросилась наперерез третьему одержимому, сбив того на плиты ударом плеча. Морриган вонзила клинок в глазницу твари. Кость хрустнула, лезвие прошло навылет. За это время стремительный клинок Искателя снес еще две головы, а Тралин перебросил через себя заскочившую тому на спину тварь. Морриган и Храмовник поставили в короткой схватке точку, одновременно поразив последнего врага. Тристан бросил косой взгляд на клинок в руках чародейки и едва заметно сдвинул брови. А Бетани хрипло втянула воздух. Пальцы девушки подрагивали после стремительного насилия в тишине могил. Быстро оглядевшись, Искатель цокнул языком, подведя итог: — Канарейки. Неосознанно вытирая клинок о стеганку, Морриган уточнила: — Что? Явно прилагая усилия, чтобы взять себя в руки, только чуть дрожащим голосом на вопрос ответила Бетани: — Красивые северные птички. Из Антивы, с побережья залива Риалто. Мне... Рассказывала мать. Искатель покачал головой уточняя: — Речь о другом. Для случайных людей, да в темноте, даже подобные одержимые — смертельная угроза. Но ожидать появления случайных людей со стороны крипты? Это тупик, где не может быть никого, кроме мертвецов. Однако Миледи Изабелла ранее без труда прошла здесь, а значит, и текущий хозяин Крепости проведал о проходе. Или знал заранее. Подобную уязвимость должно достойно охранять. Или вовсе уничтожить. Третий вариант, это... Морриган смекнула, закончив за мужчину: — Теперь о нашем появлении известно. — Да... Идемте. Подхватив лампу, отряд двинулся вглубь крипты в поисках подъема. Вскоре в круге света появились саркофаги со сброшенными в сторону плитами, по количеству которых стало ясно, это место покинуло немного больше одержимых мертвецов, чем пало в случившемся сражении. Морриган отметила: на одной из сброшенных плит высеченная в камне спящая фигура держала не меч, а посох мага. Тралин после третьей вскрытой могилы тихо вымолвил: — Осквернены только рыцари, заслужившие обрести вечный покой в семейном мавзолее Герринов. Искатель на мгновение остановился обронив: — Любопытная деталь. Чтобы найти в левой стене старую и, судя по всему, единственную здесь дверь, не потребовалось много времени. Та располагалась аккурат по центру прямоугольной залы. Добрый дуб судя по цвету дополнительно вымочили для сохранности и дополнили толстыми лентами металла. Пусть те и покрыла ржа, но, стоило провести рукой, оказывалось — это только тонкий слой на поверхности. За отсутствием с внутренней стороны любых признаков замка, ситуация вынудила прибегнуть к магии. Бетани нагревала толстые петли до тускло алого оттенка, пока от соприкасающейся древесины не закурился дымок, а Морриган затем те резко охладила, сделав металл хрупким. Несколько гулких ударов эфеса меча Храмовника, наверняка отдающихся в руках болью, и метал, треснул. Дверь, скрипя, рухнула на плиты, словно последний страж, сдавшийся под натиском живых. Спустя один пролет узкой лестницы и одну решетку из скрученных квадратных прутьев, украшенных кованными цветами, запертую только на массивный крюк, все оказались в широком проходе, где могли свободно двигаться до двух человек в ряд. Убегая вперед, проход без остатка растворялся в царящей вокруг тьме. В стенах чернели пустые кронштейны — факелы давно истлели или были унесены. Дважды по обе стороны встретились запертые дубовые двери, также окованные металлом. А затем по правую руку обнажился вместительный альков с парой опрокинутых табуретов и бочкой, полной дурно пахнущей воды. По центру зиял проем с не до конца прикрытой решеткой и единственным ключом, по-прежнему торчащим из замка. Окинув странный беспорядок задумчивым взглядом, Тристан вполголоса обронил: — Темница. Четыре ступени вниз, и перед всеми действительно открылся коридор с низким потолком и арками по бокам. Каждую отделял ряд толстых металлических прутьев. Выглядело сносно. Сено на полу давно превратилось в труху, но камеры сохранили следы порядка: лавки, ведра, даже крюки для одежды. И все же воздух был пропитан вонью немытого тела и испражнений — будто кто-то старательно поддерживал видимость цивилизованности, но сама темница давно жила по иным законам. Искатель поднял лампу выше и твердым шагом двинулся вперед, дабы вскоре обнаружить источник запаха. Вяло закрыв глаза от приглушенного света, в очередном углу за решеткой сжался в комок человек. У грязных одежд давно уже было затруднительно определить первоначальный оттенок, а камера на фоне прочих выделялась нечистотами. Когда глаза узника попривыкли, тот обнажил лицо, больше похожее на череп, обтянутый кожей. Глаза, слишком большие для впадин, в которых они прятались, слезились от света. Борода слиплась в комья, будто её поливали сладким сиропом — возможно, кровью из разбитых губ. В таком состоянии верно оценить возраст узника было затруднительно. Зато опытный взгляд сразу отмечал шрамы — губы узника были разбиты не раз и не два. И пара фаланг на левой руке отсутствовала — отсеченны слишком чисто для травм, полученных в бою. Морриган холодно рассудила: было непоследовательно калечить узника и, вероятно, морить того голодом, но при этом оставить мужчину одетым, не сняв даже обувь. Сразу же внимание девушки зацепилось за мелкие кости, сложенные в странном порядке около узника. Мелкие кости, аккуратно разложенные у стены, объясняли отсутствие крыс. Узник не просто ловил их — он систематизировал добычу, как счетовод голода. Тристан нахмурился и отчетливо отдал команду: — Назови себя. От незнакомого голоса мужчина дернулся. Но затем, устало уронив голову, тот возразил, чуть шепелявя, будто пара зубов отсутствовала: — Зачем? И так знаете... — Зачем говоришь. Тристан наклонился, чтобы его голос скользнул по коже узника, как лезвие: — Ну давай посмотрим. Ты же не хочешь умирать. Иначе давно бы разбил голову о стену. Но нет... ты ешь крыс. Чтобы переловить грызунов и сожрать тех как есть требуется смекалка, терпение и огромное желание выжить. Надеешься. Но здесь осталось только гниющее сено. Твоя перспектива — медленно и мучительно сдохнуть в темноте, причем в собственном дерьме и в одиночестве. Не знаю, кто до нас вел с тобой «беседы», но хочу узнать. Итак. Надежда — шанс выбраться в обмен искренность. И уточним. Хлебнув лиха, ты мог подумать, будто достиг дна. Нет. Дна не существует. Можно ведь медленно умирать здесь, в одиночестве, еще и без рук, ног, глаз... Слова Тристана падали, как удары топора. Каждое — точное, выверенное, лишенное даже намека на жалость. Будто не человек говорил, а механизм, созданный для добычи правды любой ценой. Но открытие дурно отразилось только на Бетани, окинувшей лидера отряда испуганным и ошарашенным взглядом. Пальцы Морриган впились в плечо Бетани — не поддержка, а щелчок по носу для щенка, завороженного змеей. Девушка дернулась, но встретила взгляд наставницы. В нем не было утешения. Только приказ: «Не смей разваливаться». Сморгнув наваждение и поджав губы, ученица благодарно кивнула наставнице. Узник затрясся. Три вдоха — будто ныряльщик, готовящийся к последней попытке всплыть. И наконец выдавил из себя голос, похожий на скрип ржавых петель: — Имя мое — Йован. — Йован... Йован... Не беглец ли из Круга часом? — Так и есть... Коснувшись правой брови, вспоминая, Тристан уточнил: — Ах да... Искатель прищелкнул языком, будто вспоминая анекдот: — Год назад из Кинлоха сбежал маг. Прямо перед прохождением ритуала «Истязаний». Склонил на свою сторону «Сестру Света» младшего сана. Лили Моле. А в дополнение к той еще и мага, получившую звание за месяц до того. Солону Амелл. Использовав и подставив обеих, Йован скрылся. «Незаурядный» подвиг, с учетом расстояния до ближайшего берега и количества внимательных глаз. Моле сослали в Эонар. А Амелл усмирили. При слове «Эонар» пальцы Морриган непроизвольно сжались в кулаки. На мгновение перед глазами мелькнули обрывки чужих воспоминаний — каменные стены, крики... А Бетани среагировала при упоминании Амелл, за что сразу зацепился взгляд наставницы Но прежде чем ученица чародейки вымолвила хоть слово, вмешался Йован. Голос узника звучал слабо, но подрагивал от тлеющей ярости: — Как же так... Никого не использовал. Не подставлял. Вы ничего... не знаете. — Тогда нам обоим повезло. Тебе, чтобы объясниться. Мне, чтобы услышать ответы. — К чему вам мое прошлое? — Глупые вопросы тратят время и терпение. — Вы... Да. На самом деле мы с Лили были близки. — Любовники? — Мы... мы нарушали все правила. Каждое. Его голос дрожал: — До сих пор не понимаю, что она нашла в таком... Сглотнув ком в горле, уже тише, он продолжил: — Никогда не интересовался, из страха спугнуть удачу. Лили... Добрая, изящная и... Впрочем, что об этом. Слова будто запись в бухгалтерской книге, ничего не говорят о сути человека. Большую часть жизни в Круге не задумывался о предстоящем «Истязании». Но после того как Солона с трудом преодолела собственное... Мы ведь друзья долгие годы. И вот по возрасту следующим оказался я. И... Кое-что посчитал, обдумал. С детства меня отличал талант к счету и отличная память. Оказалось, шанс успешно завершить ритуал едва ли превышает три к пяти. Мрачная перспектива... Кроме того, глубина «колодца», как оказалось, заметно влияет на исход. А мой запас скромен. Но тогда не отчаялся. Мне не дали... Обходные пути. Тренировки. Пробовал разное... Муторно и малополезно... Туда, сюда... Главное, во что. В итоге у меня состоялся разговор с мастером Ульдредом. Тот предложил помощь... Рассказал о магии крови. Я со всем согласился. И вот, заурядным утром Лили рассказывает: на столе Первого чародея бумага, уличающая Йована в применении магии крови против... Впрочем, это уже и неважно. Что бы ни начеркали в бумажках Храмовники, испугался я не «Истязания». А расправы. И девушки помогали... вовсе не вслепую. Я... не знал, что для тех все обернулось... так плохо. Тристан зажмурился так сильно, будто пытался раздавить веки — не мысли перемалывал, а факты, словно зубами. Морриган же почувствовала, как в груди зашевелилось знакомое щемящее чувство — острое, ненасытное любопытство. Для девушки отношения Ульдреда и Ирвинга приоткрылись в новом свете. Пока Первый чародей медлил, Ульдред действовал, маскируя истинные занятия обнаружением фальшивых отступников. — Дальше ты бежал, конечно. Куда? Наверняка в Денерим — как все беглецы, надеясь затеряться в толпе. Как бы глупо это ни было. В дороге тебя и сцапали. Но не с целью немедля получить награду за устранение малефика. Люди, или эльфы, не знаю, предложили тебе простую, как день и ночь, сделку. Обратно в Круг, чтобы немедля оказаться усмиренным. Или... Глаза Йована, до этого прикованные к полу, вдруг дернулись вверх, словно куклы на нитках. — Да... Но... Как? — Пусть кое-чего и не хватает, чтобы выстроить причинно-следственную связь, но картина в целом мне видна лучше. Скосив глаза на Морриган, Искатель едва слышно добавил: — Удивительно, где обнаруживаются все новые и новые кусочки головоломки... Вернув внимание к узнику, мужчина продолжил: — Итак? Незнакомцы. — Ох... Да. Вы правы... Выбор... Выбора не было. А цель... Требовалось подсыпать Милорду Эамону наркотики в преддверии отъезда того в Денерим. Дабы тот пропустил нечто... важное. Не требовалось ничего выдумывать. Никакой импровизации. Совсем. Оказалось, Миледи Изольда тайно ото всех искала учителя для сына. У того пробудился талант. И вот... привезли меня. Тайно организовали встречу с Миледи. Снабдили рекомендательными письмами. На самом деле о том, как проходили переговоры, мне неизвестно ровным счетом ничего. Что было в письмах? Кто это организовал? Но должность в итоге получил. А дальше требовалось только тихо ждать момента и учить сына Эрла. — И ты, такой умный, ничего не заподозрил? Тристан вновь наклонился ближе: — Или надеялся, что тебя, как щенка, выбросят на улицу, а не прирежут? — Я... Вы правы... Оглядываясь назад, просто плыл по течению. Не пытался искать альтернатив. Не задумывался... От лишних мыслей было жутко. И мне даже начала нравится рутина в замке. Хотя... изредка мне напоминали о «роли», чтобы вдруг не передумал в одночасье. Или не обрел слишком много... храбрости. Поверьте, когда Милорд слег в шаге от смерти... Это... Как гром среди ясного неба. Разумеется, сразу обнаружил себя в темнице. У Миледи не было сомнений, кто виноват. И недостатка в... решимости допрашивать лично. — Когда Миледи перестала сюда спускаться? — Время здесь... — Приблизительно. — Ох... Неделя? Не знаю... Наверное... Точно больше пяти дней. Тут словно все вымерло. Исчезла охрана. Но иногда слышались шаги во внешнем коридоре... Или мне только чудилось. — Значит, сын Милорда — маг? — Да. И... Примечательный. Запас маны поразителен. Не в пример мне... — Ну понятно. Тристан обернулся к Морриган и Храмовнику, вполголоса заключив: — Дело дрянь. Морриган хмыкнула. — Только если политическую сторону проблемы нельзя отбросить. — Она не первостепенна... Тристан провел рукой по подбородку. — Но и игнорировать ее нельзя. Девушка покачала головой, недоумевая над тем, как иногда и люди, и эльфы сами себе усложняют жизнь, но затем кивнула. — При некотором размышлении могу в твое положение войти. Крепость сама по себе для Церкви важна. Но сами по себе камни и стены как клинок без опытной руки. На многое способен, но только как инструмент, а не опасное оружие. Вместе с кровной линией владельцев история совершенно другой ход приобретает. И одной Изольды вам мало будет. Тралин рефлекторно поправил: — Миледи Изольды. — Да как угодно. Искатель раздраженно втянул воздух, направив взгляд к выходу из темницы. Голос Йована сорвался на шепоте: — Вы... вы же отпустите меня? Слова прозвучали как детский лепет — смесь надежды и ужаса перед ответом. Взгляд Тристана скользнул по Йовану, холодный и оценивающий, как лезвие, примеривающееся к горлу. Отходя, он небрежно бросил через плечо в сторону Морриган: — Решай ты. В этих словах звучал не вызов, а равнодушие палача, передающего топор. Чародейка удивленно приподняла одну бровь и бросила на Бетани вопросительный взгляд, без экивоков демонстрируя эмоции, вызванные скоропалительным решением мужчины. Ученица пожала плечами, но тут же сделала шаг навстречу и, чуть наклонившись к наставнице, приглушенно заговорила: — Он упомянул Амелл. Это... неожиданно. — Почему? — Родовые имена не так распространены, чтобы натыкаться на те тут и там. Найти два одинаковых тоже сложно, в том ведь и смысл. А Амелл... Оно было родовым именем матери до того, как та вышла за отца. Это благородный род из Киркволла. Мать не любила вспоминать о личном прошлом. Но... Глаза Бетани на мгновение застыли — будто она снова видела перед собой мать, сидящую у очага с книгой в руках. Тот образ уже никогда не повторится, и девушка сжала кулаки, словно пытаясь удержать ускользающие воспоминания. Но та продолжила, не дав себе сбиться на посторонние мысли и эмоции: — Разумеется, мы с братом задавали вопросы. И пусть неохотно, но мама делилась деталями детства. Амелл вроде как были могущественным родом в Киркволле. Но то была власть и достаток, скованные долгом и честью сгинувших поколений. Именно от этого мать и сбежала, чтобы жить с тем, кого полюбила. Значит, эта Солона Амелл — моя кровь. И я даже не знаю... жива ли она после того кошмара в Твердыне. Голос Бетани дрогнул: — Почему она вообще оказалась в Ферелдене? Морриган прикусила губу, размышляя над странным переплетением судеб отдельных людей: — Скорее выжила, чем нет. Маги Круга скорее сами умрут, чем позволят усмиренным пострадать — это единственное, в чем они единодушны. А насчет совпадений... Разве ты могла месяц назад представить, что здесь окажешься? Время на пустые тревоги не трать. Обернувшись к Искателю, чародейка четко вынесла приговор: — Выпустим. Но о судьбе того никоим образом заботы не будем проявлять. Пусть сам себя спасает. Тристан задержал на Морриган взгляд — холодный, как сталь, но без возражений. Легкий кивок, и Тралин шагнул к двери, ключ в его руке звякнул, будто последний гвоздь в крышку гроба...* * *
Замок застыл в ледяном безмолвии. Каждый шаг отдавался эхом. Ни души — только тени, растянувшиеся в предрассветных сумерках. Но ничто вокруг не указывало на сверхъестественную первопричину происходящего. Казалось — место покинуто. Незамысловато и обыденно. Как и Йован, после освобождения сразу заковылявший вдоль стен в направлении, с которого пришли «освободители». Морриган тогда промолчала, хотя решила: в текущем состоянии магу вряд ли удастся благополучно спуститься или, тем более, выбраться из подземного прохода. Хозяйственные помещения, спальни прислуги, коридоры и кладовые хранили признаки отсутствия регулярной заботы. Но вместе с тем, не было признаков борьбы, беспорядка или бесчинства грызунов, вечно и без спросу сожительствующих с людьми в крупных постройках. На последний факт указал Тристан, подмечавший раза в два больше деталей, чем видела Морриган. И все же, среди каменных стен и череды помещений девушка не чувствовала себя потерянной или чужой. Хотя не так давно, по пути в Твердыню Кинлох, целая «Крепость» виделась чародейке диковинкой, не умещающейся в воображении. На практике Храм в Лотеринге оставался крупнейшей сохранившейся каменной постройкой в жизни девушки. Большинство слуг обнаружилось на главной кухне крепости. Девушки и женщины разных возрастов, юноши и видавшие многое мужи. Два десятка тел, разбросанных как тряпичные куклы. Одни сцеплены пальцами — возможно, в последней попытке найти опору. Другие застыли в неестественных позах, будто застигнутые в момент падения. Восковые лица, запавшие глаза — не сон, но еще не смерть. Все посреди просторного и, едва ли не наиболее теплого, помещения первого этажа хозяйственного крыла. Зажженные огнивом огарки свечей позволил убедиться: у тел отсутствовали следы травм или ранений. Прохладные тела не реагировали ни на щепки, ни на оплеухи, ни на капающий из свечи воск. Тралин провел ладонью по щетине на щеке, его глаза сузились: — Странная... забота. Для демона подобного размаха. Знать бы зачем... Тристан кивнул и закончил за Храмовника: — ...или почему. Присев у ближайшего тела на корточки Морриган осмотрела спящее лицо, прикоснулась кончиками пальцев ко лбу и шее, а затем сделала вывод: — Истощены. Кожа сухая. Биение сердца едва ощущается. От потери влаги и сил мертвецким сном уберечь попытались. Но даже так, следующий день или тот что за тем для некоторых станут последними. С неделю единицы протянут. Но не это беспокойство вызывает. Ответом послужила только полная вопросительного внимания тишина. — До сей поры неукоснительно одно правило исполнялось. Одержимости только мертвецы подвергаются. И здесь видим... Будто некий компромисс. Конец для спящих неизбежен. Но жизни нить тихо оборвется. И в тот же миг новый «сосуд» появится. Однако, что правила отбросить помешает, коли мы преуспеем? Искатель кивнул и, развернувшись, твердым шагом двинулся прочь. — Тралин, запри это помещение чем-нибудь. Вскоре отряд вышел к двери, выходящей прямиком во внутренний двор, под медленно ложащийся на камни и плечи снег, равнодушный к живым и мертвым. В глаза сразу бросилась единственная цепь следов, нарушившая нежный покров с час или два назад. Некто двигался от массивных дверей главной постройки до ближайшей к тому башни внешней стены, а затем обратно. Следы были маленькими — слишком маленькими для взрослого, но... странно глубокими, будто ребенок шагал с непосильной ношей. И слишком ровными — ни шатания, ни остановок, словно шел по четкой команде. И, разумеется, первой проскочившую у каждого мысль высказала Бетани: — Сын Милорда Эамона? Тристан поморщился и обронил, аккуратно подбирая слова: — Не исключено. Но Морриган не стала ходить вокруг да около, немедля перейдя к сути: — Маг с поразительным объемом маны в столь юном возрасте. Пусть и со слов личности, чья мера «поразительного» вряд ли за рамки обыденного выходит. — Будто ты успела многое повидать. Едва выбралась из глуши. Или неправ? — Ты бы удивился... — Тем не менее. Намекаешь, что на парнишке все и замыкается? — Намекаю. Это ведь проблема? — Проблема? Это катастрофа. — Ну... Не все так мрачно. Странности заметил? Бетани вклинилась в беседу переспросив: — Странности? Искатель вздохнул уточнив: — Либо у демона, завладевшего этим местом, есть причины действовать нехарактерным и что уж там, непредсказуемым образом. Либо воля жертвы подавлена не до конца. К сожалению, Морриган права. По нашей информации в крепости нет магов. Йован стал исключением и, тем не менее, чист... Приходится признать — сын Эамона незауряден. Тралин осторожно обронил: — И опасен. А старшая из чародеек добавила: — Главное здесь привлекательной иллюзии не поддаваться. Искатель, как никто понимать должен. Некоторые хищники по ту сторону слишком хитры и стары, чтобы когда-либо кому-либо из нас попасться. Тристан бросил на чародейку раздраженный взгляд, собираясь едко возразить или, быть может, неохотно согласиться, но оказался прерван вопросом Бетани: — Морриган, ты говорила, что стражники пусть и выглядели безвольными куклами, но ведь вернулись на посты? Где же все? Искатель, как и остальные, медленно развернулся, обводя высокие стены взглядом. И будто в ответ из темных проемов, ведущих внутрь укреплений, стали появляться похожие на мерзких пауков мертвецы. Десяток свежих трупов в сохранившихся остатках одежд, не так давно являвшихся слугами замка. Бетани сдержала выкрик, задавив тот в зародыше сжатыми до белизны губами. Мужчины без спешки обнажили клинки. А Морриган равнодушно обронила: — Выходит, тварь не сразу правильно в летаргию погружать научилась. Между тем одержимые не бросились в лоб, как встреченные ранее, пользуясь превосходством в числе и высоте. Слепо водя из стороны в сторону бледными безглазыми мордами, твари будто принюхивались. И в следующий миг мертвецы, явно взнузданные чужой волей, единым порывом бросились вниз. С запозданием извлекая оружие, Морриган крутанулась на месте. Четверо из десятка, разбившись на две пары, метнулись к Искателю и Храмовнику. Оставшиеся, ни на мгновение не останавливаясь, двинулись в обход справа и слева. Происходящее слишком напоминало командную работу и желание достать чародеек вперед воинов. Направив острие вперед и положив клинок на изгиб левой руки, Морриган обронила: — Жди. За миг до столкновения огнем встречай. Бетани ничего не ответила, собравшись и едва не забыв моргать. Позади, в сходной по напряженности тиши, скрип подошв по стертым камням внутреннего двора крепости перемежался тяжелым дыханием и свистом воздуха, стонущего от стремительной стали. А навстречу уже неслась шестерка тел, в которых нет-нет, но проглядывало прошлое людей, выполнявших здесь обыденную работу. Никто не рвался вперед, никто не отставал. Подобное наводило страх верней, чем сонм беспорядочных одиночек. Не тратя времени на сомненья, Морриган перевернула свободную кисть ладонью вверх и едва слышно выдохнула: — Эдэ те... За семь шагов до чародеек тварь по центру слева рухнула, заставив двух соседей запнуться, а линию развалится. Строй обернулся толпой. Припав на колено, старшая из девушек освободила Бетани простор для «Пламенной вспышки». Огненный цветок остановил мертвецов, но те не вспыхнули подобно сухим опилкам. Двое ближних загорелись только из-за свисавших лоскутов одежд. Но пусть так, пламя равно принудило мертвые тела извиваться на камнях, забыв об остальном. Прочих слабое заклятье вовсе не задело. Слишком много влаги оставалось в свежих трупах. Пользуясь заминкой врага Морриган рывком поднялась и с широкого шага бесхитростно обрушила меч на ключицу твари с правого края. Решить дело одним ударом не хватило сил. Зато оставшаяся пара на драгоценные мгновения оказалась отсечена от желанной жертвы дергающимися факелами и схваткой. Увернувшись от попытки вцепиться в ведущую руку, девушка без труда, как в ножны, погрузила клинок в грудную клетку монстра. Оттолкнув тварь сапогом, Морриган отпрыгнула назад и вниз, дабы Бетани повторила заклятье по новой. Пламя подогрело хаос. И в тот же миг мимо проскочили Тристан с Тралином, за десяток взмахов закончившие схватку с холодной эффективностью профессионалов. Девушки выдохнули, не скрывая эмоций, мужчины — никак не изменились в лице, но оружия не убрал никто. И каждый настороженно всматривался в глубину нечетких теней. Низкие облака, рассеянный свет и тихий снегопад придавали внутреннему двору умиротворенный вид, за которым, как за ширмой, пряталась смертельно опасная неопределенность. Поморщившись, Искатель сплюнул: — Надо бы опустить мост, но такое ощущение... Прервав мужчину, скрипнул метал двустворчатых дверей основного здания. Каждый развернулся, чтобы в полной мере рассмотреть заполненный до краев сумраком холл. Часть тьмы, «ожив», неестественно сдвинулась, мягко выплыв под серый небосвод и представ костяком без единого кусочка плоти, укутанным как маревом колеблющимся мраком. Вслед за тем из проема твердым шагом выступили другие голые скелеты, выглядящие куда проще и вооруженные луками и колчанами местных мастеров. Тристан отрывисто бросил: — Тралин! Морриган! Его мана! Но выкрик запоздал. Совсем незаурядный демон уже взмахнул костлявыми руками, растопырив пальцы, и того окружила едва заметная зеленоватая сфера, смыкавшаяся над головой и сразу под парящими над землей ступнями. Лучники одновременно вскинули оружие, готовясь к выстрелу. Демонстрируя навыки Храмовника, Тралин немедля призвал так раздражающую старшую чародейку силу, незримо покатившуюся к колдующему мертвецу. Морриган постаралась не отставать, на два удара сердца позже отправив туда же едва приметную ленту, также предназначавшуюся для выжигания маны. Пройдя сквозь пустоту обе силы сомкнулись и за раз смели трех лучников из пяти. Практически одновременно отряд придавила идущая из неопределенной глубины дурнота. Походило на пробоину у тонущего судна, сквозь которую тело заполняла слабость и усталость. Тристан на пятках развернулся как ужаленный, первым обнаружив «немертвого», возникшего за спинами четверки. Демон одним присутствием поблизости вытягивал из каждого жизнь. Молниеносный взмах привычно смертельного клинка даже не достиг того, вновь разорвав только пустой воздух. Гудение спущенных тетив уцелевших лучников возвестило об иной угрозе. Одна стрела свистнула у уха Морриган, звонко щелкнув на камнях. Бетани вскрикнула — стрела лизнула предплечье, разорвав ткань и кожу. Теплая кровь сразу же проступила сквозь материал, окрашивая рукав в темно-алый. Девушка судорожно сглотнула, чувствуя, как боль растекается горячими волнами. Не в силах без кипящего в крови лириума так скоро повторить тот же трюк, Тралин в это же время уже несся сломя голову на лучников, стремясь покончить с «куклами» до нового залпа. То ли на чистом везении или благодаря внутреннему чутью, но Искатель угадал следующее место появления демона. Клинок рассек воздух серебристой молнией — лишь чтобы с жалким звоном отскочить от незримой преграды. В ответ из пустоты вырвалась магическая стрела, опалившая кожу под одеждой едким запахом горелой плоти. Одновременно с хлопком магического разряда в стороне крепостной стены Морриган исподтишка ударила умертвие стремительным «Смертельным проклятием», легко скользнувшим под необычную защиту. Морриган сознательно подставилась, все внимание сфокусировав на одном — дотянуться до твари. И та вновь истаяла, не оставив и следа, будто утренний морок в разгар дня, но возникнув вновь уже выглядела сгорбленной. Пока Бетани, чтобы не мешать, присела, зажав рану, Храмовник расправился с лучниками. Безвольные куклы в ближнем бою противостоять бывалому клинку не могли. Осознавая бессмысленность оружия, Искатель все равно сделал резкий взмах, будто выплеснул бессильную злобу в пустоту. Но Морриган ощутила, как на затылке «зашевелились волосы». И следом окружавшая мертвеца сфера истаяла не хуже создавшего ту демона. Как мираж. К несчастью, вновь блеснула вспышка простого, но эффективного заклятья. На этот раз разряд с приглушенным хлопком зацепил бок мужчины по-настоящему. Под ребрами зияло страшное пятно — плоть будто испарилась, обнажив мокнущие слои мышц. Края раны обуглились, издавая сладковато-гнилостный запах. Не издав ни звука, скривившийся Искатель за пару шагов догнал тварь, загнав уже заторможенному заклятьем демону клинок прямиком в пустую глазницу. Пробив череп насквозь, Тристан с мстительным выражением и различимым хрустом провернул лезвие. Сколь бы странной ни била сила Искателя, но этого хватило. Останки трупа с глухим стуком осыпались на камни и на глазах стали рассыпаться черной, бесследно истаивающей пылью. Кровь отхлынула от лица Морриган, оставив кожу мертвенно-белой. Она резко запрокинула голову. Отрывистыми глубокими вдохами девушка «на ощупь» вернула краешек самообладания и, на миг с силой зажмурившись, шагнула к Бетани, целиком сосредоточившись на ранении. Справа, используя охотничий нож, Тралин аккуратно распарывал остатки рубахи Тристана под сиплое, учащенное дыхание хозяина. Стеганка уже валялась рядом. Бросив поддернутый поволокой боли взгляд на чародеек, погруженных только в собственные заботы, Искатель выдавил с некоторой долей удивления: — Вот сука... Прозвучало двусмысленно, но Морриган отнесла фразу на личный счет. Отвернув за подбородок в сторону от мужчин дернувшуюся голову Бетани и, не прекращая начатого дела, чародейка произнесла: — Ты же на сочувствие и переживание не рассчитывал? Как там... «Создателя побойся». К тому это, что если здесь дух испустить соизволишь, мы-то свободу обретем. И скроемся за... — Это... глупая шутка? Х-н-н! Тралин! Бездна... — Простите. Но руку нужно поднять. Чародейка положила под сухой отрез ткани, ранее прокипяченный местными, найденные по пути к мельнице в чужом огороде темно-зеленые листья «Горького канавариса». И на этом девушка закончила бинтовать неглубокий, но неприятный порез. В ответ на вопросительно открывшийся рот ученицы наставница вложила внутрь кусочек желтоватого корня того же растения и тихо скомандовала: — Жуй. Затем Морриган вернула внимание к покрытому испариной мужчине, которого умело, но без капли жалости перебинтовывал тем, что есть, Храмовник. — Шутка... Шутка — это нечто иное. А то сарказм. Пусть и пополам с желаемым. Не кривись. А... это от боли... Чтобы там на кончике твоего языка не вертелось, побереги силы. И про то, что сыщут. И про Мор. И про... все, заодно с личными планами. Не сомневаюсь, если время и сил есть, ты меня во всем убедишь. Чародейка обвела рукой внутренний двор крепости. — В покое оставлены. Любопытно... И ведь то даже не хозяин этого беспорядка к нам пожаловал. Истинный виновник выдохся? Или предположение о тонком балансе между демоном и жертвой в точку попало? Болезненно морщась Тристан с трудом накинул поверх перевязки порванную с одного бока стеганку. Потребовалась минута, чтобы мужчина собрал силы для ответа: — Трудно сказать... Колдовской кошмар — неприятная неожиданность. Как и то, что тем пытались управлять, будто тот неотличим от младших демонов. Оттого тварь так с нами и сблизилась, подвернувшись под удар. Эти существа, несмотря на огромный голод и раздражение от ограниченности собственной оболочки, проявляют на редкость много терпения и хитрости, до последнего прячась в тенях, укрытиях или на недосягаемой высоте. Пускают вперед подручных и подавляют дальнобойными заклятьями. И... Да-да, твоя магия, конечно, помогла, сделав тварь уязвимой, не спорю. Как бы там ни было... Искатель наморщил лоб, тяжело вздохнув, и обратился к Храмовнику: — Тралин, открой ворота. Пусть подкрепление здесь и ни к чему, но более простой путь отступления не помешает. Возьми с собой Бетани. Девушка вопросительно взглянула на наставницу. Только получив утвердительный кивок, юная чародейка вслед за Храмовником направилась к тяжеловесным башням, будто зажавшим меж собой ворота и поднятый подвесной мост. Проводив обоих взглядом, Морриган вытянула ладонь, ловя на ту тихо планирующие вниз снежинки. — Продолжать сможешь? С трудом подавив стон, мужчина, тем не менее, поднялся на ноги с первой попытки. И сразу запахнул стеганку, чтобы скрыть с глаз повязку и расползающееся на боку красное пятно. — Бывало хуже. Девушка саркастично выгнула бровь и Искатель, кинув в рот содержимое скромного кошеля на поясе, уточнил: — Один раз... Представление устроила специально? Или взаправду считаешь девчонку ценней меня? Ее улыбка была точной как удар кинжала — красивый жест в смертельном танце. И блеск темного золота глаз, будто те на мгновение поймали отблеск скрытого за облаками солнца. — Ревность? Подобные эмоции испытывать... Как тривиально для Искателя. Тем более, когда речь о «слугах». Посерьезнев и направив взгляд в сторону скрывшихся внутри одной из пары башен, девушка продолжила: — К вопросу возвращаясь... Пожалуй, да. В перспективе Бетани полезнее, чем ты. Ни удара в спину от нее не жду, ни иной угрозы. На этом ценность не исчерпывается, но детали не к месту. Впрочем... Вопрос ведь о другом. Знаешь, «дружба»: это, видимо, тяжелый танец. Такт, ритм, соразмерность и уместность каждого движения. Но, как и магии, этому можно научится, нужные па виртуозно и безупречно исполняя. Даже если детали разум неопределенностью или бессмысленностью пока смущают. А вот «танец» меж мной и тобой куда проще. Тебе нужна, и ты пригодишься. Ничего лишнего. Согласен? — Смотрю на тебя и изредка размышляю... Может, кукловод и не за твоей спиной? А очевидного не замечаю только по глупости? Морриган удивленно сморгнула, но Тристан уже смолк. Искатель закрыл глаза и сосредоточенно разжевывал неизвестное лекарство...* * *
За открытыми воротами и опущенным мостом не обнаружилось никакого подкрепления, жаждущего поучаствовать в освобождении крепости. Только затихшее поселение, укрытое свежим снегом. Пейзаж дышал неестественным спокойствием — будто снег специально укутал брошенные дома, чтобы скрыть их молчаливый укор. Возможно, у выживших хватало собственных забот, а геройские свершения те оставили на совесть Искателя. Но, может, все проще, и в успех мероприятия никто особо не верил, заранее списав «гостей» со счетов. Можно гадать. А можно и заняться делом... Пока не случилось худшего. Воссоединившись, группа твердым шагом вступила в гостеприимно открытый холл главного здания, казавшегося коренастым гномом среди кольца высоких воинов в форме сторожевых башен. Свет в просторное помещение проникал только через дверной проем, непрерывно зажигая сотни мимолетных искр среди сонма пылинок, пришедших на смену падающему снегу. Пристальный взгляд подтвердил — здесь не ступала нога человека как минимум неделю. И благодаря этому обнаруживались три петляющие по помещению цепочки следов. Помимо выхода во двор, в холе было еще три двери. Две по обе стороны, раскрытые нараспашку. И к каждой вела собственная протоптанная дорожка. Тристан лаконично объяснил: за теми традиционно размещались помещения хозяйственного назначения. Комнаты слуг, кладовые. Реже: залы для тренировок. Не было причин предполагать, будто Красная крепость коренным образом отличалась. Но Искателя интересовали только личные покои семьи Эрла. Часть из тех лежала впереди, за единственной закрытой дверью напротив выхода. Именно там сходились следы. Медленно приоткрыв тяжелую дубовую створку с любовью вырезанным на той пейзажем ельника в разгар лета, каждый разглядел коридор, лишенный собственных источников света. В практичный минимализм отделки и убранства здесь впервые вторглось некоторое разнообразие. На стенах висели картины с изображением местной бухты и гор Морозного хребта. Были и иные, неведомые для Морриган ландшафты, казавшиеся между тем, смутно знакомыми. На противоположенном конце коридора с трудом различались ступени широкой лестницы. По обе стороны располагались четыре двери, а пространство между заполняли подсвечники в рост среднего человека и стойки с декоративными доспехами. Четыре вида полной рыцарской брони, три из которых по виду принадлежали разным эпохам Ферелдена, а один имел отношение к Орлею. Тристан тяжело облокотился на косяк двери и с тревогой в голосе произнес: — Это не выглядит безопасно... Морриган обвела коридор взглядом и переспросила: — И? Качнув головой, словно соглашаясь, Искатель дал ответ: — Ты права. Но, будем начеку. Будто воплощающееся пророчество, с последними словами мужчины декоративные доспехи скрипнули. Воздух словно застыл. Бетани непроизвольно шагнула назад, толкнув Морриган. Тралин замер с полуобнаженным клинком, пальцы побелели на рукояти. Даже Тристан — и тот затаил дыхание, когда стальные великаны пришли в движение. Преодолевая сопротивление старого неподатливого металла и прикипевших суставов, латные руки провернулись за спину, чего никогда бы не смог достичь живой человек, будь тот хоть трижды удивительный акробат знаменитой труппы артистов. Латные перчатки со скрежетом впились в стойки. Со звуком рвущегося металла доспехи сорвались с мест, обрушившись на плиты пола. Пыль взметнулась вокруг, когда четыре стальных костяка выпрямились во весь рост — неестественно плавно для таких массивных конструкций. Забрала шлемов скрипнули, поднявшись сами собой, обнажая черную пустоту внутри. Все четыре фигуры синхронно повернулись — неловко, механически, но неумолимо точно. До ближней пары оставалось шагов пять, до дальней — раза в два больше. Морриган приосанилась, вполголоса вымолвив: — Бездна... Тралин с готовностью обнажил клинок, но, бросив на тот взгляд, неуверенно спросил у Искателя: — Не уверен, что... Тристан, бережливо извлекающий собственное оружие, чтобы не совершать лишних резких движений, уточнил: — Вселить демона в труп — тяжело. В железо... Искатель стиснул зубы: — Стократ сложнее. Каждое мгновение он будет пытаться вывернуться и прервать ненавистное существование. Такое происходит... Редко. И только при невероятном истончении «Завесы» из-за ярких эмоций и воспоминаний, пропитавших предмет. Стоящий за происходящим демон... Словно метает бисер из червонного золота перед свиньями. А свиньи — мы. Морриган... Этим тварям оружие нипочем. Медлительны, но неостановимы. И как ничто другое, мана — уязвимое место. Немедленно со стороны Искателя взметнулась незримая сила. По лицам окружающих, казалось — только поддернувшая губами Морриган ощутила это. По стечению обстоятельств или целенаправленно сила ударила в орлесианский доспех. Едва подняв ногу для шага, тот остановился. Но и только. Скрипнув коленным суставом, металлическая фигура повторила попытку и, чуть запаздывая, сделала тяжелый шаг вперед. Старшая из чародеек скривилась, отчетливо ощущая — сколь мало маны. А ведь повелитель пешек оставался недосягаем. У девушки проскользнула мысль: если отбросить привычные разуму категории, столь «пленявшие» мысли Искателя, «метание бисера» было продуктивным. Истощение морали, сил, маны... Кроме того, инстинкты Морриган буквально «наматывали собственные жилы на кулак», требуя сохранить ману для возможности преображения. Тристан покачал головой и коротко скомандовал: — Назад. В холе будет место для маневров. А здесь затопчут. Отряд быстро отступил, рассредоточившись по просторному помещению и ожидая появления противника. Первая фигура, мерзко скрипя при каждом движении, вышла в холл, двигаясь строго в направлении старшей чародейки. Вторая, стукнувшись плечом о дверной косяк, зашагала на Бетани. Девушка при этом обратилась к Искателю: — Они слепы? — Видишь глаза? Это доспехи, девочка. Полагаю, монстр внутри может неким образом определить: где верх и низ, движется тот или нет, наткнулся на препятствие или нет... И точно способен чувствовать скопление маны. Но и только. Тралин вдруг тихо выругался под нос, пожалуй, впервые за это путешествие. Вскинув свободную руку, мужчина напрягся, выжимая из себя волну силы, ударившей по доспеху справа от орлесианского. Полный набор лат принадлежал, вероятно, концу Священного Века. Славная эпоха Вейлана Первого, сына основателя королевства Ферелден, Каленхада. К несчастью, массивная фигура даже не покачнулась, продолжив движение. Внезапно полный доспех из Орлея уперся в оказавшийся на пути низкий массивный стол. Пара таких, с приставленными к тем мягкими низкими лавками со спинкой, составляли единственную мебель, заполнявшую помещение. Фигура на пару мгновений замерла, будто осознавая произошедшее, а затем нагнулась, неуклюже ухватила элемент мебели и без серьезных затруднений метнула тот в Бетани. Со стороны происходящее выглядело сюрреалистично. И все равно юная чародейка не растерялась, попытавшись прыгнуть в сторону. Но опоздала. От броска до удара прошло меньше мгновения — Бетани даже не успела вдохнуть перед тем, как стол врезался в нее. Девушка будто исчезла, прокатившись спутанным мешком одежд до ближайшей стены и замерев там без движения. Кровь ударила в виски. Мир сузился до неподвижного тела Бетани. В ушах зазвенело — Морриган вдруг осознала, что закусила губу до крови. Затем вернулось холодное самообладание. — Эдэ те! Доспех из Орлея как раз делал шаг, на котором и рухнул вперед, рассыпаясь по полу на составные части с оглушительным металлическим грохотом. Чародейка бросила взгляд на Тралина — в ответ тот лишь мрачно сдвинул брови и еда заметно отрицательно покачал головой. В этом сражении воин был ограничен, а силы Храмовника без подпитки лириумом уже достигла предела. Оглянувшись, мужчина решил убрать оружие и бросился к телу лежащей без движения девушки. Тристан проигнорировал отступление подчиненного, лишь стиснув зубы — видно, рана на боку тут же напомнила о себе горячей волной боли. Когда Морриган собиралась, преодолевая инстинкты, потратить остатки маны на последнее заклятье: вторая пара доспех вышла из коридора в холл. Тут-то Искатель и сорвался с места. Демонстрируя завидную прыть, несмотря на серьезное ранение, мужчина устремился навстречу противнику, находящемуся ближе остальных. Чародейка ощутила, как впереди Искателя взметнулась волна знакомой силы, достигнувшая ходячего латного доспеха первой. Следом между Тристаном и одержимыми латами будто нечто блеснуло, с едва слышимым звоном попав прямиком в отверстие открытого шлема. Первая атака остановила оживший доспех, а следом хлестнул оглушительный хлопок, сопровождавшийся отдаленным звоном лопающегося стекла и болью в ушах. Неожиданный звук заставил девушку рефлекторно зажмуриться, закрывая рукой лицо. А когда та открыла глаза — то с удивлением обнаружила неожиданное преображение доспеха. Тот начисто лишился шлема. Кроме того, часть лат в области груди: и спереди, и сзади, разворотило. Плотный металл, пусть и лишенный пластичности и закалки современных сплавов, разорвало как бумагу, вывернув лоскуты того наружу под странными углами. Будто раскрылся железный цветок, воплотившийся прямиком из ночных кошмаров. Скрипнув напоследок, доспех стал разваливаться, не сходя с места, обрушиваясь на пол металлическим дождем. Тристан не выглядел ни свежим, ни здоровым: бледный, покрытый испариной, судорожно втягивающий воздух и с подрагивающей нижней губой. В правом глазу мужчины лопнули сосуды, а стойку перекосило из-за ранения. Это делало Искателя похожим на типичного одержимого в начале преображения. И все-таки тот оставался собранным и сфокусированным на оставшихся врагах. Не ожидая, пока металлические фигуры подойдут, Тристан быстрым шагом, пусть и прихрамывая, двинулся навстречу. Коротко оглянувшись туда, где Тралин возился с Бетани, чародейка рассудила: Храмовник не тратил бы столько времени на труп. Потому внимание девушки сосредоточилось на разворачивающейся перед той схваткой. Когда до двух медлительных фигур, кажущихся неотвратимыми, оставалось пять шагов, Искатель схватил клинок голой левой ладонью и аккуратно, дабы не рассечь сухожилья, извлек тот из импровизированных «ножен». Лезвие окрасилось по длине едва заметным алым следом свежей крови. Как будто в продолжение непрерывной череды демонстраций скрытых сил, у края поля зрения Морриган возникло движение, заставившее ту, нервно дернуть головой в поисках источника иллюзии. Нельзя было точно указать, что двигалось и где. Но девушке с каждым разом удавалось лучше детализировать отдельные фрагменты «ощущений». Сейчас, казалось, нечто скользнуло извне и с разных сторон прямиком к Тристану. Как вместе с затухшим факелом рванувшая к ногам из множества щелей пещеры серым ковром стая крыс. Шуршание, неясное движение и страх, сливающиеся с темнотой в унисон. За действием мужчины не последовало сокрушительной атаки или чудесной магии. Одержимые доспехи продолжили движение и, подойдя вплотную, бесхитростно нанесли удар. Латный кулак со свистом пронесся в сантиметрах от головы Тристана — тот успел пригнуться, и капли пота с его лица брызнули на стальные пальцы... Отдающийся в ушах удар ноги второго сверху вниз напоминал удар колокола, что долго спадающим гулом вибрировал в пустой сердцевине лат. Но и тот промахнулся, так как Тристан умело скользнул в сторону, по-прежнему даже не пытаясь атаковать. Морриган не понимала задумки и тактики мужчины, вновь и вновь уходящего от ударов, каждый из которых нес тому неминуемую смерть. С точки зрения чародейки, игра с удачей бесконечно продолжаться не могла, а возможный выигрыш оставался выше разумения девушки. И все же, нечто менялось. Удары равнодушных поначалу фигур становились резче, торопливей. Четкие, будто механические движения едва заметно смазывались. Будто заполнившие метал демоны, торопились достичь некоторой цели. Для Морриган виделось маловероятным, что тех на ровном месте обуял гнев только из-за вновь и вновь ускользающего от гибели Тристана. Тот уже откровенно задыхался и... Тут чародейке вспомнились слова Искателя о жажде каждого демона в подобной неодушевленной оболочке вывернуться и сбежать, пусть даже обратно за «Завесу». Но это означало, что дергано уклоняющийся от сыплющихся ударов, мужчина наносил противникам ущерб, находясь от тех поблизости... Не сдерживая злости на саму себя из-за собственной слепоты и непонимания, Морргина едва не пропустила момент, когда на середине движения замер один доспех, а следом и другой. Начав крениться под немалым весом металла, фигуры гулко столкнулись и со сладким грохотом рассыпались по полу. Среди обломков остался стоять только Тристан, но победителем тот выглядел недолго. Спустя два вдоха мужчина накренился и рухнул на пол под стать сраженным противникам.* * *
Бетани чудом избежала худшего — стол мог размозжить голову или сломать позвоночник. Поэтому девушка отделалась переломом левой руки, инстинктивно выброшенной для защиты. А поскольку опыта, встречать удар щитом, у юной чародейки не было, та подставила кисть до крайности неудачно. Под ударом часть костей запястья треснула, или того хуже. Лучевая кость предплечья, вероятно, тоже не выдержала, хоть сильного смещения и не наблюдалось. Наконец, плечо выбило ударом, и вправить, пока не представлялось возможным. Уже потом, когда девушка катилась по полу, в дополнение к остальному локтевой сустав поврежденной руки выгнулся под неправильным углом. Мелких ушибов было вовсе не счесть, и среди тех на лбу гордо выделялся синяк после встречи со стеной. Таким образом, везение сводилось к тому, что девушка жива. Под хмурым взглядом Морриган, следящей за каждым движением и сравнивающей собственный опыт с чужим, Тралин ловко соорудил шину из обломков мебели и кожаных ремней. Переключив внимание на сосредоточенную чародейку, тот лаконично заключил: — Дело дрянь. Кивнув, девушка ответила: — Но хорошо исполнено. Пожав плечами, Храмовник неохотно обронил: — Не впервой... — Не смущает, что одаренная и незарегистрированная? Тралин закрыл глаза, помассировал лоб и сухо произнес: — Меня мало что смущает. Потому и оказался с Искателем, а не сторожу магов, выслеживаю отступников или брожу в поисках одаренных. В точности повторив кивок, Морриган перевела взгляд на Тристана, пребывавшего в беспамятстве уже не первый десяток минут. Наконец он открыл глаза — и взгляд его, мутный от боли, встретился с ведьмой. — С возвращением. Мужчина скосил глаза на Бетани, облизнул подсохшие губы и вернул внимание к чародейке. — Спасибо. — Как... Тристан приподнял менее потрепанную руку, жестом прерывая первый из череды вопросов девушки и, поморщившись, произнес: — Если и продемонстрировал лишнего, не думай, что буду нечто разжевывать. Морриган скривилась, даже не скрывая муки любопытства. Но в итоге девушка покачала головой, демонстрируя принятие и недоумение. Впрочем, внутренне чародейка ухмыльнулась. Трюки Тристана уже дали плодородную почву для будущих размышлений. Осталось найти сущую мелочь: время, чтобы сопоставить факты и сделать взвешенные предположения. Осматривая дверной проем прямиком из холла в коридор с картинами и опустевшими стойками от доспехов, Морриган тихо вымолвила: — При таком раскладе едва ли не каждый на твоем месте уже бы отступил. С трудом принимая сидячее положение и схватившись в процессе за бок, мужчина пару раз шумно втянул воздух, прежде чем ответить: — Упрямство? Нет. Он сжал зубы и выдохнул. — Просто ставки слишком высоки, чтобы сдаваться. Повторно такой расклад не сложится. Да и время давно против меня. — Как бы нам еще до вечера об этих словах не пожалеть. Но маны осталось... — Тралин. Забери то, что оставил на кухне, когда запирал за нами двери. И возвращайся. Храмовник кивнул, обнажил клинок и двинулся прочь по следам отряда. Чародейка удивленно вскинула брови, но это выражение немедленно сменила маска подозрительности. — О чем речь? — О лириумном составе, естественно. Сможешь восполнить ману перед следующим рывком. — Но... Почему?.. Нет. Погоди. Почему раньше лириумом не воспользовались? — Козырная карта в рукаве. Уже разыгранная. Смысла держать лириум про запас и на безопасном расстоянии не осталось. — На расстоянии? Тристан горько хмыкнул. — Хватит вопросов. Помоги подняться. Тралин вскорости вернулся, подтвердив, в крепости по-прежнему тишина, а состояние слуг не беглый взгляд ничуть не изменилось. Храмовник принес с собой два продолговатых керамических фиала, отполированных снаружи. Оба сразу перешли в руки к Морриган. Взвесив неожиданное сокровище на ладони, девушка спросила: — Почему нас не добьют? Тралин бесхитростно пожал плечами, а Искатель ответил: — Нечего ломать голову. Потому что не может. Иначе прикончили бы уже тогда, когда разобрались с местной армией мертвецов. В отличие от инцидента в Твердыне Кинлох, здесь иной подчерк. Сила и власть не сосредоточены в единственном месте, делая то неприступным и смертельным. Наоборот, влияние размазано тонким слоем по целому Эрлингу. Доверившись молве только наполовину, нет, даже на четверть, получится, что эта тварь дотянулась до десятка мест в днях пути отсюда. Как снегопад за стенами. Много ли снега выпадет на южном берегу озера за день? Не поддается счету. А велика ли роль одной снежинки? Но, только тратим время на сомнения. Пойдемте. Чародейка бросила последний взгляд на аккуратно уложенную ученицу, так и не пришедшую пока в сознание, и двинулась следом за мужчинами. Вновь вступая в коридор, девушка опрокинула в себя один лириумный состав за другим. Мерзкое безвкусие и остаточный скрип на зубах нежданно вызвали у той приступ ностальгии. Проверяя четыре комнаты по обе стороны коридора, сократившийся отряд обнаружил тесную от обилия книг библиотеку. По оставленным тут и там открытым томам и огаркам свечей как в подсвечниках, так и в беспорядке на серебряных подносах, становилось ясно: это помещение непрерывно использовали на протяжении минувших дней. Но время проводил здесь некто, придающий мало значения порядку и ценности вещей. Окинув помещение мечущимся из угла в угол взглядом, Морриган пришла к странному выводу: загадочный читатель тщательно изучал географию окрестностей Красной крепости Не ускользнуло и то, что превалирующая доля книг в библиотеке судя по корешкам так или иначе относилась к собраниям записей, зарисовок и дневников путешественников. Вероятно, копии. Причем эта когорта произведений не ограничивалась родиной хозяев крепости. Но, кроме того, здесь легко было наткнуться и на труды по истории, картографии, культуре и богатству недр Ферелдена. В остальных трех помещениях разместились: строгая гостиная, уютная комната для отдыха и чаепитий, а также аскетичный кабинет. Эти комнаты никто не беспокоил минимум неделю. Под неприятный скрип ступеней старой лестницы отряд размеренно поднялся на второй этаж. Прямой коридор в пару шагов шириной начинался у окончания ступеней и прямой линией пронзал здание до противоположенного края здания. Стены заполняли портреты предков текущего Эрла из рода Герринов. Суровые мужи, целомудренные дамы, преисполненные достоинства, и сдержанно улыбающиеся юноши. Количество намекало, сколь далеко в века уходили корни Милорда Эамона. А отсутствие размаха у полотен — на сдержанность, сохранявшуюся в поколениях. Их краски потускнели, но глаза — все еще живые, будто наблюдающие за непрошеными гостями. Свет проникал через простоватые, но не лишенные изящества витражи, размещенные в противоположенных концах коридора под потолком. Компромисс защищенности, красоты и экономии на свечах и факелах. На декоративных столиках стояли неброские вазы. Отчего-то красный узор с черными контурами и редкими вкраплениями темно-желтого на белом фоне сразу указал Морриган на кисть местных мастеров. В каждой — бережно высушенные летние цветы. Внимательный взгляд выхватил брошенный под ближайший столик детский деревянный меч. Как раз впору наследнику Эрла, Коннору. Это место не было мавзолеем выхолощенной памяти или воплощением власти и достатка. Оно было жилищем, домом, где каждая деталь рассказывала истории о хозяевах, по примеру древних родов Ферелдена, не оторвавшихся от собственной земли и людей. И стоило отряду сойти с лестницы, как... Скрипнула дверь, словно вздохнув под тяжестью веков. В проеме возникла фигура — слишком прямая, слишком неподвижная, чтобы быть полностью человеческой. Когда она шагнула вперед, свет упал на лицо, где высокомерие боролось с отчаянием, как два демона в одной оболочке. Но морок развеялся, и это оказалась просто женщина. Статная, высокая, по местным меркам, одаренная природой пышными формами. Русые волосы собраны в практичный пучок, кроме тонких локонов, обрамляющих приятное круглое лицо с парой бледно-зеленых глаз и характерным носом уроженки восточного Орлея. В меру украшений, невычурное бордовое платье из дорогого сатина подчеркивало нужное, не выпячивая лишнего. Сквозь перечисленное проглядывали следы усталости и эмоционального упадка, каждый шаг готовых раздавить оставшееся от Миледи. Между тем, во взгляде читалось неуместное высокомерие, будто из щелей маски смотрело нечто чуждое. Прежде чем женщина открыла рот, со стороны Искателя беззвучно рванул поток незримой силы. Столь неожиданно, сколь потрепанным выглядел Тристан. И как результат, это застало врасплох даже напряженную чародейку. Тем более, та искренне полагала: мужчина достиг предела еще внизу, в холле. Внутренне выругавшись, девушка оценила сюрприз, укрепившись во мнении: «Искатели» были не «улучшенной формой Храмовников», а явлением, отличающимся от тех в корне. И в то же время девушке не давали покоя мысли о «пакте» Тристана. Омыв, без видимых последствий, Миледи, сила будто сдернула прочь инородное. В женских глазах зародились слезы, руки задрожали, и Миледи Изольда рухнула на колени, ни мало не заботясь о боли или платье. Пересохшие губы, разомкнувшись, едва слышно прошептали: — Сын... Спасите сына! Пожалуйста... Следом из открытой комнаты донесся звук падения некрупного тела, отозвавшийся в измученном материнском лице беспросветным ужасом...
