Дурное начало

      Как неуклонен бег времени, так и отряд Морриган упорно преодолевал путь к Тракту. С каждым часом колонна Стражей Храма и сопровождавшие ту дамы спускались ниже, петляя среди елей все ближе к уже известному Морриган ручью. Чародейка не давала ни малейшего повода усомниться в своей способности поддерживать темп, несмотря на снежный покров, в некоторых местах достигавший уже колен. Вместе с тем каждую минуту девушка посвящала внимательному изучению людей, волю судеб, попавших к ней в подчинение. Редкий косой взгляд на спутницу выдавал ее сходные интересы.       Вскоре впереди возник одинокий «каменный перст», устремленный в небеса. Возвышаясь неподалеку от озера, тот служил отличным ориентиром для любого осведомленного путника.       В один из моментов, словно придя к некоторому умозаключению в молчаливом диалоге с самой собой, Лелиана открыто обратилась к шагающей около бедра Морриган. В ее голосе звучали остатки неразрешенных сомнений, осторожность и тщательно скрытые, даже от себя самой, нотки предвкушения:       — Если вопреки всем опасностям мы собираемся погрузиться в одно из самых темных занятий, стоит обсудить цену.       По лицу Морриган скользнула тень, превратившаяся в зловещую ухмылку:       — Не могу не заметить, как в последние дни тебя «цена» каждого моего шага заботит. Словно тебе платить придется, а не мне.       Лелиана на мгновение окинула взглядом копейщиков, но Морриган, игнорируя ее осторожность, продолжила:       — Нет смысла за эвфемизмами прятаться. Твое мастерство втуне пропадает. Воины эти — часть происходящего, в точности как мы. И с дешевых секретов начинать... Сомнительный поступок. А уж им о политике полезнее моего послушать. О цене же заикаясь...       Чародейка бросила на Лелиану пронзительный взгляд снизу вверх и выложила свои мысли:       — О чем речь, не так и сложно догадаться.       Лелиана, придерживая вожжи здоровой рукой, покачала головой, слегка озадаченная:       — Согласись, странно ожидать понимания...       — От той, что, по сути, девчонка с задворок мира?       — Именно так.       — Сомнения... Уместны. Давай прозорливость мою проверим. Цель политики — власть. Сама она — нежели наука, скорее искусство править. Правил в таком занятии нет, или же им нет счета. И нужно помнить: выбор инструментов влияет как на результат, так и на самого «политика». Потому «любовь» лучше копий, но любовь копий предпочтительней всего. Ах да... И каждая слабость — шанс для врага. Если умные слова опустить, речь буквально о выживании одинокого охотника в темном и незнакомом лесу.       Заметив тени улыбок на лицах некоторых из копьеносцев помоложе, бард кивнула собеседнице уточняя:       — К твоим странностям, я, пожалуй, уже привыкла. Хотя, по логике, это должно было бы меня насторожить. Дикарка из Коркари наравне с бардом из столицы Орлея рассуждает едва ли не о философских тонкостях «политики». В другой ситуации уже ничто не смогло бы меня переубедить: ты дрянная лицедейка, плохо следящая за собственным языком. Хорошо. Но учитываешь ли, что слабости кроятся не только в тебе, но и в спутниках?       Хмыкнув, чародейка похлопала по бедру «спутницы»:       — Да. Последние дни подобные мысли часто от дел отвлекают. Сомнения — тень способных думать. К слову... Ранее Искатель меня на коротком поводке держал, изрядно торопясь. Теперь Тристан слаб как никогда и преисполнен опасений. Но, ответов-то тот по-прежнему вожделеет. И притом верит, для честного разговора ему обязательно «сильная рука» необходима. Немудрено, если Тристан теперь нечто важное для меня попробует присвоить. Вот и думаю... Потому ли так легко Нерию прочь отпустила? Или раненую Бетани позади бросила? Как по мне, в духе барда отговорки. Ровно по шерстке совесть гладят. Оценила? Но вот только... Со мной-то ты одна поехала. И никто другой. О слабости спутников рассуждая, о себе обеспокойся. Кого Тристан уязвимым местом теперь сочтет?       — Упоминала: разговор с тобой временами, словно беседа с отражением в зеркале?       На мгновение вновь помрачнев, Морриган глубокомысленно ответила:       — Может так и есть. Особенно если шепоту в твоей голове верить. Чем мой... необычный опыт окончился, я тебе рассказала. Теперь по завершении нашего злоключения, каков итог у тебя?       Лелиана нервно облизнула губы, но тут же смахнула этот жест костяшкой пальца, словно стирая слабость. Смотря строго вперед и уже не скрывая раздражения, девушка переспросила:       — Здесь и сейчас?       — Разумеется.       — Попрекнув меня, сама игру затеяла?       — Разве?       Поборов желание встретиться с идущей рядом взглядом, бард выдержала короткую паузу и продолжила:       — С момента, как мы выдвинулись в путь — ничего. Но... После того как ты вернулась в Убежище с новостями, тишина из тревожной превратилась в комфортную.       — В тот самый момент?       — Да.       — Любопытно.       — О... У тебя есть предположение.       Морриган бросила взгляд на безбрежную серость в небесах и с притворной обидой возразила:       — С чего бы?       — Тебе бы такая мелочная игра в слова не понравилась.       Чародейка медленно кивнула и продолжила:       — От пересказанных тобой речей отталкиваясь, твой односторонний собеседник на духа веры походил. Во внимание принимай, что тех куда меньше, чем страха, голода и злобы. В общем, чем любых иных страстей... Теперь мы уже о целых двух знаем. Но первый в наш мир шагнул, когда ты по-прежнему чьему-то голосу внимала. Другой же явно во мне заинтересован не был. Потому мы можем рассуждать. Странный собеседник до времени о результате не ведал. Ослеплен иной силой, дабы не мешал? Не всеведущ?.. Или же...       Лелиана поспешила добавить:       — Либо мы не можем знать всего и сразу. Как и всегда, когда нас направляет воля Создателя.       Морриган лишь цинично щелкнула языком, оставив реплику без ответа.       Про себя же чародейка подумала, что воспринимает происходящее как заклятье, собранное из уложенных слой за слоем друг над другом рун. Только вместо рун — чужие планы. От мала до велика каждый к чему-то стремится, чего-то жаждет добиться или от чего-то хочет убежать. И те, что выше, оставляют тем, что ниже, только выбор, благоволящий личным замыслам. А вместо «истинного света» то «заклятье» питает и оживляет само время.       Лелиана со своего истока была фигурой в чужой руке, и оставленный барду выбор сводился только к черному и белому, жить или умереть. Пока некое событие не подвигло ту увидеть иной путь и выйти из более «простой игры». С новыми знаниями об окружающем мире Морриган верила в провидение куда меньше, чем раньше. Пусть чародейку и посещали минуты слабости, полные сомнений, сейчас мнение той было однозначно. Барда свела с девушкой чужая воля, строящая собственные планы.       

* * *

             За прошедшие дни зеркальную гладь горного озера успела сковать ледяная пелена, укрытая сверху белоснежным покровом. И то словно исчезло, обернувшись ровным дном горной долины, завораживающим своим не потревоженным совершенством. Морриган, пожалуй, до того не видела ничего, столь явно воплощающего идею нетронутой невинности.       Обогнув непрочный лед вдоль берега, отряд разбил лагерь в сотне шагов от места, где воды озера вырывались из-под зимних оков пока еще живым потоком, стремясь достигнуть Каленхада.       Пушистые хлопья снега лениво оседали на плечи путников и ветви деревьев, словно предупреждая о грядущих испытаниях. Морриган, проигнорировав молчаливое недовольство мужчин, наравне с ними отправилась за хворостом для костра и лапником для подстилок. Хотя чародейка и уступала мужчинам в силе и сноровке, уже через четверть часа все собрались вокруг весело потрескивающего костра. Тепло безжалостно растапливало снежинки, падающие с хмурого неба, согревая путников, воду и скудную провизию. Пара метких замечаний Морриган напомнила воинам, что скрывать их стоянку бессмысленно, и вскоре яркие всполохи пламени уже взмывали в небо, завораживая своим диким танцем.       Утолив голод, Морриган сразу перешла к вопросам, в которых той хотелось расставить все важные акценты как можно раньше:       — Впереди — большой мир. Каждый из вас на свой лад полагает, что понимает, каково это и как с этим обходиться. Простые истины везде спасают. Честность, долг и вера защищают. Острый глаз, твердая рука и собрата по оружию крепкая спина, в чем еще нужда? Так не будет.       Прямо встречая заинтересованные, напряженные и недоумевающие взгляды, чародейка продолжила:       — Притворство забудем. Некоторые из вас верят. Другие сомневаются. Кто-то за каждым моим шагом следит, дабы себя окончательно убедить — как ловко иноземка остальных вокруг пальца обвела. Понимаю. С сомнениями к спутнице моей обращайтесь. Лелиана в волю Создателя верит, да и в одном из Храмов Церкви, что над большей частью известного мира властвует, немало провела. Из этого колодца вы и новый взгляд на привычные вещи подчерпнете, и знакомые строфы из Песни Света. А коли для вас это слишком, к тем из собратьев с вопросами обращайтесь, чья вера крепка. Оставшиеся... Бдите. Но помните. Хоть своей головой и нужно думать, если внутри не гулкое эхо, вы в меньшинстве. Ничто вашу жизнь оборвать не помешает. И предательство не выйдет оправдать.       Некоторые из воинов, и в первую очередь те, что при событиях в горном Храме оказались в Убежище, задумчиво переглянулись. Но ни один не выказал страха или напряжения. Беглый взгляд на Лелиану, севшую так, чтобы видеть часть круга мужчин по ту сторону костра, подсказал чародейке, что и там не нашлось ничего, стоящего внимания.       — Теперь о том, что нас ждет. Как мудрый охотник поступит, впервые ступивший в незнакомый лес?       На минуту воцарилось молчание, будто все ждали продолжения. Первым смекнул, что Избранная действительно надеется на ответ, — копейщик помоложе, четко отчеканив прописную истину:       — Затаится и будет следить за всем вокруг. Чем дышит лес, чем живет. Кто здесь охотится и не идет ли он уже по следу самого охотника.       Морриган щелкнула пальцами, подтверждая, что этого и ждала:       — Точно. Так мы и поступим. Тракта достигнув, из крупной речной рыбы в мелкую озерную рыбешку обратимся. И с виду и по сути. Этот новый лес нам не знаком. Большинству из тех, с кем мы встретимся, мир иначе с детства рисовали. В том их личной вины нет.       Чародейка выдохнула облачко пара и продолжила:       — Сразу никого не переубедишь. Особенно тех, кто сомневается... или подтверждения своему недоверию ищет. Для прочих вы птицы, что с виду вроде бы... знакомы. Пусть хоть курами зовут, хоть петухами, не спорьте. Глаза открытыми держите, только меж собой общайтесь, с вопросами...       Ведьма указала кивком головы в сторону своей спутницы:       — К Лелиане обращайтесь. Любой вами встреченный, хищник то или травоядный, каждый «ядовит». Или идеями болен, что вас заживо изнутри сожрут. Главное. Ни слова про Храм в горах, про последнюю обитель Андрасте и новое воплощение Невесты во плоти. Среди вас нет Избранной. Только две слабые, но знатные женщины, которых охранять поручено. И в целости до Красной Крепости сопроводить. Одна помягче, руку на охоте повредила. И стерва, которую с трудом приходится терпеть.       Эти слова собрали урожай сдержанных усмешек молодых воинов, которые те тут же попытались скрыть. Даже суровые ветераны не удержались — в их глазах мелькнула искорка потехи. Ее золотые зрачки, в которых плясали отблески костра, неторопливо скользнули по кругу, на мгновение задержавшись на Штилле. Кивнув мужчине и тем закончив «разговор», девушка не оставила сомнений, кто здесь главный, и кто следует за той в иерархии.              

* * *

             Пусть медленно, но неумолимо зима смиряла воды небольшой речушки, сковывая берега объятиями холода. Ледяная крошка, словно сотканная из тонких игл, скапливалась у камней и на отмелях, час за часом меняя свои причудливые очертания. В тихих заводях лед крошился и наслаивался, как рыбья чешуя, а на крутых поворотах реки загадочные ледяные кольца, словно созданные неведомым магом, медленно вращались над водоворотами.       Вопреки вновь и вновь налетающим снегопадам, отряд успешно двигался вперед, умело помогая друг другу там, где совсем недавно Морриган на пару с Лилианой вновь и вновь преодолевали короткие заминки. Непрерывный спуск дарил телу ощущение легкости, словно прежняя усталость была лишь дурным сном.       Минули те же двое суток, что понадобились девушкам на восхождение. И после долгих дней непогоды облака наконец разорвались, пропуская робкие лучи солнца. В их свете заблестел древний мост Имперского Тракта — его темный силуэт нависал над рекой, чьи воды, даже скованные льдом, продолжали тихо журчать подо льдом. «Железный» привкус морозного воздуха, наконец, смешался с тяжелым ароматом хвои. Прикрыв глаза от стыдливо прячущегося и вновь выглядывающего зимнего солнца, Морриган нахмурилась. Едва слышно донеслось бормотание девушки:       — Лучше уж метель. Ясное небо совсем не к месту...       Не прошло и четверти часа, как идущий вторым Штилле хлопнул шагавшего первым по плечу. Мужчина едва ли обмолвился за весь переход и десятком разных слов. Вот и сейчас тот молча указал правее моста на тончайшую нитку дыма и куски белой ткани среди снежных шапок сосен. Незнакомый лагерь расположился выше по склону, под прикрытием Тракта — там, где ветер терял свою ярость. Хоть озеро Каленхад и было достаточно большим, чтобы созидать ветра, последние дни не утихал прибывший издалека восточный ветер. Казалось, тому было мало гнать на запад тяжелые облака и хлестать путников снежной крупой — он еще и стелился по самой земле, завывая в щелях скал.       Морриган и Лелиана ощутили на себе тяжелые взгляды — воины молча признавали: предупреждение чародейки сбылось. Но ведьма только благодарно сжала плечо лидера отряда и легким кивком головы предложила тому руководить, как и было обговорено. За двое суток чародейка понемногу приучила себя игнорировать тяжелый взгляд и сумрачное выражение лица Штилле, концентрируясь только на руках и поступках бывалого охотника.       Через десяток шагов один из мужчин постарше едва слышно произнес:       — Свежее мясо на углях.       Штилле кивнул и хрипло добавил:       — Значит, ждали нас.       Ведущая за собой животное Лелиана окинула окружавшие отряд деревья коротким взглядом, прежде чем высказаться:       — За нами следят.       Морриган сдержанно ухмыльнулась и согласилась:       — Чтобы здесь успешно охотится, в конном разъезде должно лучникам быть. Но долго на морозе среди ветвей без движения не усидишь. Потому и птиц неслышно.       Едва отряд двинулся вверх по склону, как из-за деревьев вышли несколько человек. Одинаковые плотные куртки, меховые плащи с капюшонами — все сшито так, чтобы не дать холоду пробраться к телу даже после долгих часов в седле. У бедер — ножны. А стоило одной из фигур развернуться, чтобы жестом подать сигнал кому-то позади, в лагере, как острые глаза Морриган выхватили на тяжелой, темной ткани простую вышивку в форме белого перевернутого меча. Слово сорвалось с ее губ само собой, холодное и плоское, как лезвие:       — Храмовники...              

* * *

             Вопреки ожиданиям Морриган отряд, устроивший лагерь у Тракта, оказался весьма разношерстен.       Храмовников было шестеро. Все — крепко сбитые воины с холодным прямым взглядом, направленным словно бы сквозь плоть и кости в недосягаемую даль. Хотя их снаряжение было легким, Морриган сразу узнала в них тюремщиков Круга — таких же, каких видела раньше. Скорее защитники и стражники. В них не проглядывала опасная решимость, кровоточащая то ли чувством вины, то ли амбициями, то ли ожиданием обещанного свыше искупления. Ни одного охотника, привыкшего отнимать жизни ради высшей цели.       И другие восемь человек, если все до одного лучники вышли навстречу из-за деревьев. На удивление — Серые Стражи. И тут уж у каждого за плечами стояла собственная история. Разбойник, ловкач, аристократ средней руки, наемник... Девушка решила не тратить время на каждого в отдельности, ухватив главное. Несмотря на пестроту судеб, разницу в возрасте и поле, между ними не чувствовалось скрытого напряжения. Наоборот, Серые действовали на удивление слаженно. Именно Храмовники смотрелись в этой мозаике чужеродно.       С первого взгляда было видно: хоть у большинства читался типичный орлесианский профиль с выдающимся носом, но именно среди Серых нашлась пара вполне ферелденских лиц.       Выгнув бровь, Морриган стрельнула взглядом в Лелиану. Сравнив личную дюжину с противником, чародейка оценила расклад в собственную пользу. Бард же с выводами спешить не хотела, едва заметно качнув головой в сомнении.       Лидеры без труда нашли друг друга среди прочих лиц. Штилле ответил скупым кивком и застыл в ожидании, словно горная глыба — непоколебимый и холодный. Серый Страж, с посеребренными висками и многодневной щетиной, явно распоряжающийся здесь, подвигал челюстью, будто раздумывая над нужными словами, и сухим голосом безо всякого орлейского акцента произнес:       — Риордан.       Отвечавший за Стражей Храма одарил собеседника мрачным взглядом и столь же кратко продекламировал:       — Штилле.       Похоже, Риордан был уроженцем Ферелдена не только по внешности, так как на языке этого края общался свободно:       — К делу. Очевидно, наша встреча неслучайна.       В голосе Серого Стража прорезалось искреннее, но неплохо сдерживаемое раздражение:       — Письмо, нагнавшее нас в пути, содержало простые инструкции. Около недели ожидать появления двух дам в этом самом месте. Дабы сопроводить тех в Красную крепость.       Кивнув, Штилле сухо прокомментировал:       — Не повезло.       Риордан нахмурился:       — Простите?       Штилле невозмутимо парировал:       — За что?       Выдержав едва уловимую паузу, старший в отряде продолжил:       — Я лишь заметил, что удача не на вашей стороне. Видите? Мы уже сопровождаем женщин в... Красную Крепость. Вы можете подождать других, но...       Горец пожал плечами и ни единым движением не показал, что в словах того фигурировала открытая издевка. Серый Страж в ответ поморщился и окинул соратников быстрым взглядом, словно одергивая тех от неуместного проявления эмоций:       — Да. Что ж... Судьба — забавная штука. Вряд ли в этих краях скоро появятся другие... благородные особы. Правильно ли я понимаю, что вы не передадите нам свой долг?       Старый охотник слегка наклонил голову в согласии и вернул Серому Стражу твердый взгляд, в котором тот уловил готовность пустить кровь. Тяжело вздохнув, Риордан тоже кивнул продолжив:       — Пусть так. Мы доберемся до Красной крепости вместе. Единственное препятствие — вы пешие.       При этих словах Серый Страж бросил выжидательный взгляд на Лелиану, справедливо полагая: дама у единственного ездового животного наделена большим статусом, чем другая, и, быть может, предпочтет скорость. Но, разумеется, девушка ответила мужчине только молчанием и легким замешательством во взгляде. Храмовники стояли, как каменные идолы, в то время как Серые Стражи переминались с ноги на ногу, перебрасываясь тихими шутками.       В тот же момент из-за палатки за спиной Риордана плавно выскользнула еще одна лучница, мало отличавшаяся от прочих Серых Стражей. Но острый глаз Морриган немедленно отметил: в отличие от других у этой женщины характерный для Серых грифон не фигурировал ни как вышивка на одеждах, ни как медальон на шее. Да и движения той были менее... практичны и более грациозны.       Подойдя к правому плечу Риордана, но держась у того за спиной, незнакомка за пределами слышимости нечто прошептала, а затем откинула капюшон. Типичная орлесианка — с безупречными чертами лица, будто сошедшая с придворного портрета. Из-за этого и плотных зимних одежд было затруднительно оценить истинный возраст незнакомки, который мог колебаться между тридцатью, сорока или, кто знает, даже большим количеством зим. Для чародейки такое слишком бросалось в глаза, заметно выделяя женщину в подобном сборище. Кроме упомянутого, о незнакомке можно было сказать следующее: та брюнетка с темными глазами, в которых не читались ни эмоций, ни намерения. Кинув быстрый взгляд на свою спутницу, от неожиданности Морриган мысленно выругалась. Лелиана замерла, бледная как снег, губы ее были сжаты так плотно, что казалось — еще мгновение, и они лопнут от напряжения. И все внимание девушки без остатка сосредоточилось на новоявленной женщине. И эта женщина, тоже обнаружив Лелиану, лишь едва приподняла бровь — ее губы дрогнули в трудноуловимой усмешке, больше похожей на оскал.       Не дождавшись ни от кого ответа на заброшенный крючок, Риордан окинул Морриган задумчивым взглядом. Девушке показалось: тот перебирал в голове скудные сведения, предоставленные в «послании». Чародейка гадала, сколько компрометирующих подробностей Тристан вообще решился доверить бумаге. Но та готова была спорить: Тристан ограничился самым минимумом. Для получения желаемого тот свободно использовал положение и умело раздувал чужие страхи и предубеждения.       Смерив эмоции, Морриган, как той казалось — вполне в духе «воспитанной дамы», не выдержала прямого взгляда Серого Стража, опустив глаза к носкам обуви. Риордан же, закончив с размышлениями, вновь взял слово:       — Решено. Разбивайте лагерь — поделимся провизией. Через пару часов мы будем готовы выдвигаться в путь.              

* * *

             Стражи Храма расположились от разбитого лагеря чуть поодаль, ровно настолько, чтобы выдержать полтора десятка метров границы, которую при всем желании, нельзя было «упустить из внимания». Хотя мужчины уже привыкли, что чародейка наравне со всеми участвует в лагерных делах, на этот раз она поступила иначе.       Полностью игнорируя организованную суету, Морриган стояла около сосны, ближайшей к разведенному огню, и перекатывала меж пальцев медленно оттаивающий комочек смолы. Тонкий аромат, словно воспоминание о лете, витал в холодном воздухе, пока Морриган неотрывно наблюдала за Лелианой. Нервозность спутницы вызывала у Морриган неприятное ощущение надвигающейся угрозы, которую она пока не могла ни распознать, ни предотвратить.       Раздраженно дернув щекой, чародейка решительно подошла к барду и нарочито спокойным голосом объявила:       — Рассказывай.       Смотревшая в сторону чужого лагеря Лелиана в ответ поморщилась и, закрыв глаза, потерла переносицу.       — Прошлое. Иногда, кажется, ты уже сумела ускользнуть от прячущихся позади теней. Но, это ведь только самообман, правда?       — Хотелось бы верить, что нет. Но перейдем к сути.       Цокнув языком, собеседница коротко кивнула:       — Да. Ты ведь... догадываешься: бардами не становятся по велению души, раз и все. За спиной каждого стоит наставник. Или наставница. Я не исключение... Некогда в полу забытом прошлом, я была юной девицей, мало видевшей, мало знавшей, мало что испытавшей. Чистый лист. В тот ничем не примечательный день наивная девушка стала жертвой чужого обаяния — острый ум, безупречные манеры и язвительный юмор незнакомки пленили ее. Неизбежный исход, как и у камня, соскальзывающего вниз по крутому склону. Да и много ли нужно мастерства, чтобы затуманить разум глупца? Два или три года спустя прилежная ученица во всем уже подражала неотразимому идеалу, всю себя отдавая новому ремеслу. Те времена...       Лелиана снова зажмурилась, и ее шепот прозвучал как стон:       — Эти дни до сих пор горят в моей памяти... О былом практически невозможно забыть, сколько б ни пыталась.       Продолжив громче, девушка вместе с тем будто погрузилась в прошлое:       — Балы, где шепот за спиной значил больше крика... Платья, скрывающие кинжалы. Интриги, оставляющие после себя разрушенные судьбы... И всегда — эти взгляды: восхищённые, алчные, жаждущие. Ночи, дурманящие ароматом роз, свечей, пота и отчаянного совокупления... Отнятые жизни. Смерть на кончике стрелы, острие клинка или в капле яда. Девица, ставшая мной, прошла этот путь увлеченно, без сомнений. Острота и новизна опьяняли. Но надо всем всегда оказывалось одобрение наставницы. Помнишь, тогда на захваченном судне, ты с наскока, одной случайной фразой о моей судьбе попала прямо в цель. Да, все было для нее... Наверное, я была хороша. И слишком... неудержима. В итоге... Думаю, все случилось не в одночасье. Просто мне не под силу было увидеть, как сквозь уверенность, гордость и заботу во взгляде наставницы начала просачиваться настороженность. Следом страх. И под конец: решимость. Мои задания становились сомнительными и беспощадными. Пока... не оборвались жестокой... «шуткой». Я «споткнулась». А она нанесла удар. Чудо, провидение, слепая удача... Нечто из этого и нежданная доброта чужого человека спасли меня. Буквально и фигурально.       Не отрывая проницательного взгляда от Лелианы, Морриган тихо спросила:       — Она здесь, в этом лагере?..       — Маржолайн. Наставница, что слепила «меня», известную тебе. А затем попыталась убить, едва не преуспев. Кроме той единственной осечки, она всегда доводила начатое до конца. И никогда не оставляла врагов, знавших ее «природу», в живых. А мне ее талант превзойти так и не удалось.       — Вот значит как. Страх... Занятно. Тебя боялась? Или того, что ты деяния ее затмишь?       Лелиана пожала плечами:       — Времени обдумать случившееся было в достатке. Твои догадки справедливы. Пусть в итоге все обычно несколько сложнее. Но отправной точкой можно считать фатальный изъян, яд, отравляющий любого барда, слишком долго «танцующего» под мрачную музыку интриг аристократии Орлея. Паранойя, неспособность доверять, глубокая убежденность в абсолютном торжестве подлости, алчности и предательства.       Неодобрительно поджав губы, чародейка высказалась прямо:       — В одном ты действительно мастерства достигла — в истязании себя самой. Наверняка со временем задумалась: а вдруг не тот вид страха верховодил, что на поверхности лежал. Что если Маржолайн боялась узреть, как ты, к печальному итогу широко шагая, тем же «ядом» пропитаешься. Смерть. Вот единственный путь к спасению твоей «чистоты», что ум, испорченный подобной жизнью, породил. И какой контраст с надежду тебе подарившим. Глубоко западает... Интересная история. Одна мысль покоя не дает... Нет, роль, главной злодейкой исполненную, ты со всех сторон успела рассмотреть. Каждый шаг разобрала. Каждую деталь сцены обдумала. И навсегда запомнила: где оступилась.       Лелиана замерла, затем медленно повернулась к Морриган, словно боясь спугнуть собственные догадки:       — Твой намек... я не совсем понимаю.       — Не скромничай. Не хочешь понимать. Но, впрочем, немудрено перспективу потерять, когда посреди грозы, а не издали ту созерцаешь. Во-первых, Маржолайн не могла твое текущее местонахождение в Ферелдене точно знать.       — М-м-м... Если та целеустремленно меня искала...       — Конечно. Тебя и в Лотеринге бы выследили. Со временем. Только ряд допущений сделать. Шаг второй. Искатель, долгие годы в Киркволле проживший, никак не мог знать, какую роль один орлейский бард в жизни другого сыграл. А вот как с твоими уловками бороться, тот сообразить мог. Против барда еще одного барда отыщи. Потому Маржолайн в этом отряде, полагаю, изначально и не было. Да и вся история Риордана о приказе, в пути того перехватившем — минимум полуправда. Весь отряд на скорую руку слеплен.       — Согласна.       Лелиана закрыла глаза, выдохнув с туманным облачком:       — Все сходится...       — Третий шаг. Зачем Маржолайн в Ферелден отправляться? Лично. Ты представила ту не лицедеем, а как импресарио. Но, допустим, армия на марше, и часть аристократии идет следом. Вынуждено или ради славы. Для нашего барда желаемое с необходимым совпало. Четвертый... На кой ты той вообще сдалась?       Лелиана нахмурилась, собираясь возразить, но замерла на полуслове. Покачав головой и вздернув бровь, бард вопросительно уставилась на Морриган, молча ожидая аргументов.       — Циничней и самокритичней. Ты безоговорочно побеждена. И ускользнула. Но куда? В вечно мокрый, холодный, пропахший псиной край варваров, где ни политики, ни культуры, ни еды толковой.       — Ты говоришь... Буквально, как она. Впрочем, о Ферелдене подобным образом отзывались многие. По глупости, в сердцах или из ненависти.       — Стоит ли силы тратить, дабы тебя в этой дыре разыскать?       — Быть может, мне хочется думать, что для Маржолайн я достаточно важна, чтобы та продолжала меня преследовать?       — Собственное отражение в чужих глазах каждый увидеть хочет. Хоть иногда это отражение нас самих пугает. И бывает... Достаточно одного взгляда на него, чтобы вырвать себе глаза захотеть... Еще усилие. Хорошо? Маржолайн тебя слепила. От и до, твои слова. При всех успехах ровней той не стала. И барда этого характеризуешь: расчетливой, холодной, безупречной. Как же ты единственным провалом той оказалась?       Лелиана неуверенно покачала головой, соглашаясь будто против воли:       — В твоих словах логика. Неумолимо последовательная. Смотря шире: мне действительно вновь и вновь крупно везло. Только этим, и неожиданным вмешательством со стороны, спасение мое и можно объяснить. Значит, говоришь, не только часть случившегося, но вообще все — от начала и до конца, могло идти так, как та задумала. Зачем?..       — Разве я на этот вопрос должна отвечать? Либо Маржолайн — виртуозная, беспощадная, параноидальная сука. И, раз мы обе здесь, ты, во всех отношениях, ту превзошла. Либо... Маска Маржолайн непроницаемой осталась. Что же тогда та хотела?..       Между женщинами повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающего неподалеку костра и суетой двух лагерей. Чародейка ждала, а Лелиана хмурилась, блуждая взглядом меж деревьев, в направлении соседнего лагеря. Спустя три мучительные минуты тишину разорвал хриплый, надломленный шепот:       — Тогда... Она хотела, чтобы я верила именно в виртуозную, беспощадную, параноидальную суку. Чтобы избавилась от восхищения, благодарности, от... От «слабостей». От единственных привязанностей. Чтобы маска барда стала моим лицом. Совершенное и завершенное творение.       Морриган нервно провела пальцами по виску, оставив на бледной коже красноватые полосы, и подняла взгляд от собеседницы вверх, к кронам деревьев:       — Безупречный вывод. Но... Опять маска вышла, а не скрытое за той лицо. Личное тебя путает, взор затмевая.       Вновь прошла долгая минута, прежде чем потемневший взгляд Лилианы вернулся к чародейке, и девушка через силу заговорила:       — К мысли подталкиваешь, что, выскользнув из смертельной хватки превосходящего противника, я провалила совсем иную «игру», которой даже не заметила?       Морриган вернула своей спутнице выжидательный взгляд, и та продолжила:       — Маржолайн не просто желала преподать мне последний, жестокий урок, обратившись в ненавистного врага. Свежую рану та хотела немедля закрыть собственной смертью и моей победой. А вместо крещендо смертельного удара, ранив ту, я сбежала. Была ослеплена жестокостью, страдала от предательства, изнывала от жажды мести, страха, обиды, осторожно надеялась на безумие наставницы... И только твое больное воображение могло подтолкнуть меня к мыслям о вывернутых наизнанку мотивах Маржолайн, готовой принести себя в жертву. Этим ты и хочешь объяснить ее стремление лично найти меня в этих краях, дабы подтолкнуть завершить некогда начатое?       — Да. И значит, при таком раскладе не стоит сильно волноваться.       — Твой юмор ужасен, Морриган.       — Никаких шуток.              

* * *

             С момента начала совместного пути капризное зимнее солнце успело лишь раз закатиться за горы, оставив небеса во власти звезд. Молодая луна народилась накануне, и тонкий месяц едва ли мог претендовать на внимание людей внизу, оставаясь неуловимым среди темных обрывков облаков. А затем, как и все прочее, опасная зимняя ночь подошла к концу, позволив небу окраситься в дразнящие взор цвета.       Встретившие Стражей Храма всадники разбились на три группы. Пара Серых Стражей плелась далеко позади, замыкая необычный «караван». Большая часть держалась впереди, поодаль. В сотне шагов. И только Храмовники, наоборот, двигались прямо перед пешими, будто бы испытывая нужду демонстрировать покровительство и превосходство. По мнению девушки ее люди, удивлялись ли они происходящему, обижались ли на косые взгляды, но все эмоции и мысли каждый держал строго при себе. И бывалые, и молодые охотники шагали ровно, будто и не покидали высокогорья.       Когда до второго заката осталось не больше четверти часа, Лелиана, мерно покачиваясь в седле, коснулась костяшками пальцев плеча Морриган. Ночной ветер гнал тяжелые свинцовые тучи, грозящие новым снегопадом. А невероятные вершины этих гигантов у восточного горизонта уже скрывшееся солнце щедро разукрасило нежно-розовым. Тот же ветер как нельзя кстати подхватывал и уносил в сторону любое ускользнувшее и уст слово. Прямиком в тонущий среди сумерек лес по правую сторону от Тракта. Если там кто-то и мог подслушать неосторожную беседу, то только волки. И даже так, — бард говорила на грани слышимости своей напарницы:       — Наша «легенда» и простенькое «представление» весьма неплохи для Серых или Храмовников. Но с Маржолайн на хвосте... Жди беды.       Вдохнув полную грудь морозного воздуха, темноволосая девушка, шагавшая рядом с лошадью, окинула спины Храмовников впереди внимательным взглядом. Всадники съеживались в седлах, пытаясь хоть как-то защититься от ледяных порывов. Сейчас о тех можно было не беспокоиться.       — Пожалуй... Дикую карту вытащили.       Лелиана кивнула, продолжая развивать мысль:       — Подозреваю: никто из них ничего толком о нас не знает. Словно мы лишь то, чем кажемся. Серые Стражи едва ли сойдут за опытных лицедеев. Риордан... ну, может быть. Впрочем, нет. Он практик. Слишком много «серого», и мало остального. Храмовники...       Морриган язвительно усмехнулась:       — Умом не блещут, как и их копья.       — Значит, кроме увиденного, у Маржолайн других фактов нет. Вместе с тем, полагаю, наставница уже приметила мой... «недуг». И если твоя идея близка к истине, та начала искать способ правильно поставить точку в нашей истории. При таком раскладе простая схватка той не сгодится. Придется слишком явно поддаваться... Думаю... Не следовало мне передвигаться верхом. Среди нас Маржолайн знает меня одну. И, готова спорить, в иерархии нашего отряда та поставила меня на вершину. А ты и остальные: наемники, или нечто в этом роде. Ну и раз у меня есть люди... Дело за малым.       — Твоя правда.       Лелиана кивнула, подталкивая Морриган продолжать:       — Сумятица, хаос и сомнения. Дабы вопреки приказам, против тебя оружие обратилось... Серые Стражи циничны и собраны, так быстро подобных с толку не сбить. Уязвимое место — Храмовники. Об заклад бьюсь, твоей наставнице каждая слабая точка ревнителей веры известна. За день-другой на славных воителях занятную мелодию сыграет. Иронично...       Лелиана подавила улыбку и нарочито хмуро спросила:       — Что с тобой под боком меня могут первой осудить за запретное колдовство?       — Моя вина лишь в том, что без должной демонстрации в этих одеждах едва ли похожа на чародейку. Однако... Время против нас. Ты моим врагом стань, сна б лишилась. Столь много способов умертвить тебе известно. Да и магия отнюдь не всемогуща. Тракт, зима, приказы Риордана и то, что это Серые, а не простые головорезы Орлея, все нам на руку. Хорошо, что Маржодайн конкретный результат необходим, а не пара охладевших к рассвету тел. Идеи?       Бард наклонилась с седла, поврежденной рукой с неожиданной нежностью поправив у спутницы выбившийся черный локон. Но ту же, жестким голосом предостерегла:       — Красиво говоришь. Но меня не обмануть. Ты жаждешь скорого решения. Просто взять победу. Ох... К чему этот обжигающий взгляд? Будешь отрицать? Направь негодование в полезное русло. Твою искаженную меру риска и отсутствие самосохранения мы не раз обсуждали. Что сейчас не на пользу Маржолайн, то она вскоре превратит в преимущество. И о столкновении лбами та не могла не подумать. Выйдет мясорубка. О... В подобном ты, безусловно, будешь «сиять», привлекая внимание этих знойных мужчин с символом меча. И какая бы победа ни родилась из подобного, тебе от той пользы будет ни на грош. Сейчас идей, как обыграть наставницу нет.       Взгляд Морриган переключился с Лилианы на последние отблески солнца среди ледяных шапок горного хребта, а затем упал на идущего в трех шагах справа Стража Храма. Ощутив на себе пристальное внимание, охотник обратился к Избранной с молчаливым вопросом.       — Эта лучница, которую мы Маржолайн зовем. Что и для Серых, и для Храмовников чужая. Во время ночной стоянки та на охоту ходит?       Мужчина задумался и хрипло обронил:       — Змея?       Не поворачивая головы, Лелиана одобрительно хмыкнула — кличка действительно попадала в самую точку. Морриган кивнула, и Страж продолжил:       — Да. Она и... пара других лучников. Те охотятся парами. Змея — всегда одна.       Морриган уловила в его голосе нотки профессионального уважения и ответила сдержанным кивком, оценив эту редкую искренность. Вновь обратившись к Лелиане, девушка вернулась к первоначальному разговору:       — О прежнем. Справедливо судишь. Но ты знаешь, я все свои порывы понять и объяснить пытаюсь. Чужое внимание. Неизгладимое впечатление. Временами... Эти «завитки дыма» над затухающей свечой завораживают. Без чрезмерного кровопролития обойдусь...       Лелиана бросила на подругу взгляд, полный подозрений и, тщательно подбирая слова, спросила:       — Ты задумала дуэль?       Голос все равно прозвучал резче, чем задумывала девушка, а пальцы здоровой руки непроизвольно сжали поводья. Морриган лишь двусмысленно покачала головой, оставляя пространство для интерпретаций. Лелиана сжала губы, понимая — прямого ответа не будет:       — Думаешь, о таком Маржолайн не размышляла?       — Едва ли. Никаких иллюзий, кто умней, опытней или хитрей. Пусть. К простоте изощренный противник нередко слеп. А нехватка знаний все усугубляет. Скажи-ка, что для такой женщины непреодолимым искушением будет?       Голос Морриган стал тише и опаснее:       — Только встреча с тобой. Глаза в глаза. Наедине... Вот и весь наш план.              

* * *

             Вечер и ночь девушки не ослабляли внимания, время от времени выискивая в отблесках пламени чужого костра конкретный женский силуэт. Маржолайн перемещалась по лагерю Серых Стражей с легкостью, изящно скользя меж уставших воинов, будто долгий день в седле не оставил на ней и следа усталости. Изредка та делала остановку то у одного, то у другого Храмовника. Но в итоге та ни разу не повернула лица ни в сторону горцев, ни к Лилиане с Морриган.       Оба отряда, как и прежде, не смешивались, будто разные по природе жидкости, оказавшиеся в одном кувшине только по глупой прихоти. Серые Стражи лишь раз попытались заговорить о пропитании, надеясь наладить контакт. Получив в ответ хмурое молчание, те решили отпустить ситуацию и не отягощать себя попытками найти взаимопонимание.       Что касается провианта... В седельных сумках Серых явно имелся запас сушеного мяса и сухарей, тогда как отряд Морриган с самого начала полагался лишь на еженощную охоту. С другой стороны, судя по вечерним ароматам, витающим над двумя кострами — сухарям соседи предпочитали свежее мясо. Только вот сойти с Тракта в произвольном месте было не так и просто. Стражи Храма выполняли это с легкостью, бесшумно скользя по отвесной стене и исчезая во мраке западного леса, словно тени. А затем тихо возвращаясь тем же путем с дичью и хворостом. Серым в сравнении приходилось заниматься организацией спуска и подъема с Тракта куда ответственнее, упорно связывая и закрепляя несколько крепких канатов...       В ту ночь Морриган поставила перед своими охотниками цель — добыть втрое больше дичи. Любой ценой.       Следующим утром к неприкрытому облегчению Морриган льдистую голубизну небес и яркое око солнца заслонила плотная серая хмарь. А излишки ночной добычи кто-то приторочил прямиком к седлу Лилианы.       Собравшись, оба отряда двинулись в путь. Однако девушки, шедшие в центре строя бодрых Стражей Храма, так и не обменялись ни словом, уткнувшись взглядами в горизонт или кончики сапог, погруженные каждая в свои мысли. Только темное золото под капюшоном наездницы изредка буравило спины Храмовников.              

* * *

             Приблизительно к полудню, как и подсказывала память Морриган, процессия достигла редкого для этих мест спуска с Тракта. Знавшие лучшие времена ступени потрескались и были наполовину занесены снегом. После короткой остановки и совещания от группы Серых отделилась единственная фигура, направившись к Стражам Храма.       Остановившись на вежливой дистанции в два шага, Риордан легко соскочил с седла в скрипнувший под толстыми подошвами снег. Тихий разговор мужчин свелся к обсуждению открывшейся возможности без лишнего труда и риска запастись дичью и хворостом. Серый Страж без лишних слов признал, что стены Тракта, возвышающиеся на две трети высоты окружающих елей и сосен, каждый раз бросали его людям вызов. Каковы бы ни были истинные мотивы Серого, с горцем тот старался держаться на равных, не принижая ни себя, ни собеседника. Поскольку Штилле уже был проинструктирован чародейкой, все вскоре завершилось молчаливым рукопожатием. Риордан отправился восвояси, а воины Морриган приступили к расчистке площадки для скромного костра. Все делалось ровно так, чтобы было ясно: тепло предназначалось для удобства дам, и только. Но обе девушки считали про себя: одно дело согреваться на марше, совсем иное — без движений ждать на морозе.       Расположившись в седле как влитая, единственная среди горцев всадница, умело управляя левой рукой, направила кобылу вниз, в лес. Темнеющий на фоне снега силуэт вскоре совсем исчез среди деревьев, оставив позади суету двух лагерей и ровную цепочку следов.              

* * *

             Не снимая капюшона, женская фигура замерла у старой сосны, рассматривая давно потемневшие капли смолы. Кобыла стояла смирно, с грустными глазами, по другую сторону, крепко привязанная поводьями к единственному обломку сухой ветки, толщиной с руку.       Кроме собственного дыхания двух живых существ, тишину нарушали только едва слышные шорохи и скрипы покачивающихся древесных крон, будто признаки крепкого сна, окружавшего леса. Нетрудно было поверить, что, кроме вечно спешащих вдаль облаков, весь мир замер. До мгновения, когда стылый покой с мягким свистом рассекла стрела, глухо вонзившаяся в трех-четырех пальцах от края женского капюшона в сосну. Оперение подрагивало, когда раздался спокойный и полный цинизма голос:       — Приятно правой оказаться. Впрочем, об ошибке едва ли б узнать смогла.       Лучник держался вне поля зрения, но из-за деревьев донесся холодный женский голос:       — Кто ты?       — Любопытство — порок.       Еще на середине едкой фразы Морриган уже развернулась, со всех ног бросившись навстречу голосу. Позади в белом снегу остался только вытоптанный пяточек и пара алых пятен. Уже на бегу чародейку встретила новая стрела. Гладкий острый наконечник рассек плотные одежды и безупречно вошел в плоть под левой грудью девушки. Инерция сбила чародейке дыхание и шаг, но, только миг спустя, скаля сжатые зубы, та вырвала стрелу. Пока смертоносный снаряд падал в снег вместе с веером рубиновых капель, Морриган уже вновь набирала скорость.       Демонстрируя хладнокровие, темп стрельбы и точность, из-за деревьев вылетела новая стрела, едва не лишившая чародейку левого глаза. С трудом успев сместить голову, девушка отстраненно ощутила, как скулу, а затем и висок рассекает ледяной метал, немедля растворяясь где-то позади.       Едва ли и два раза вдохнув, чародейка пронеслась мимо очередного дерева, выскочив на поднимавшуюся с колена лучницу. Колчана видно не было, а стрелы та воткнула прямо в снег. Но главное, в руках Маржолайн уже были два загнутых вниз клинка, а в ее темных карих глазах читалась решимость. Ничуть не смутившись, Морриган взмахнула левой рукой, отправив в полет короткий нож, который до этого был скрыт в ее кулаке, а следом, вспорола ногой пушистый снег, подбросив тот прямо в лицо противнице.       Ловко парировав неуклюже летящий клинок, бард лишь на мгновение прикрыла глаза, не защищая лицо от жалящей белой пыли. А следом женщина взорвалась молниеносной серией выпадов. Каждый — смертельный, пропусти чародейка хоть один. Но Мориган удалось встретить взмахи и уколы, отклоняя те встречными ударами и проявляя чудеса гибкости, дабы одежды оставались единственным, что клинкам удавалось достать.       Дважды уйдя от неожиданной подсечки, скрытой в снежных брызгах, чародейка сделала бросок вперед, пытаясь ухватить левую руку Маржолайн. Та, будто змея, опередила движение собственным выпадом. Резко сменивший направление клинок плавно, как огибающий препятствие поток воды, пробил предплечье Морриган. В сверкавших алым золотом глазах мелькнуло торжество, и прежде чем соперница успела нанести больше вреда, девушка со всей силы сжала правый кулак и крутанулась по часовой стрелке. Клинок Маржолайн вывернуло из пальцев, пока барду приходилось уклоняться от летящей в колено правой ноги соперницы. Беспорядочно вращаясь, оружие исчезло среди деревьев. На смену обороне чародейки, только что едва поспевавшей за атаками, пришел бешеный напор, на пару долгих ударов сердца сумевший озадачить барда.       Серия оборвалась клинком, из ниоткуда возникшим у горла Морриган. Неуклюже отпрянув, девушка красноречивее слов показала: выпад застиг ту врасплох. А очередная подсечка вовсе отправила чародейку в снег. С ходу вонзив в живот противницы носок сапога, Маржолайн попыталась немедленно добить ее. Но перед самым ударом инстинкты заставили женщину отпрянуть. Казалось, взметнувшиеся вверх руки едва ли помешали бы барду накрутить чужие кишки на холодную сталь. И все же... Одним текучим движением Морриган оказалась на ногах, и с губ Маржолайн сорвалось неуместное восклицание:       — Ворона?..       Зло ухмыляясь, чародейка парировала:       — Девине!       Воспользовавшись замешательством, Морриган бросилась вперед. Только вместо атаки девушка молниеносно ухватилась за лезвие клинка, рефлекторно выброшенного бардом навстречу для обороны. За один судорожный женский вдох чародейка вывернула окровавленный клинок под неудобным углом, мешая сразу высвободить тот из новых «ножен». Вместе с этим левая рука девушки с замахом ударила снизу вверх, против сгиба локтя. Издав болезненное мычание, Маржолайн выронила оружие, но сумела выскользнуть из хватки, вновь крутанувшейся на месте Морриган. Немного опоздай бард, и уже поврежденную руку златоокая дева вовсе вывернула бы из сустава. Выпавший клинок беззвучно утонул в снегу среди мелькавших ног, а колено Маржолайн уже успело вонзиться в бок открывшейся сопернице. Каждый следующий удар барда подчеркивал предыдущий и мог бы стать воплощением грязной драки. Калечить, причинять боль и обрывать жизни.       Уклоняясь и блокируя, Морриган вдруг нарочито сбилась с ритма, встретив носом взметнувшуюся вверх ладонь барда. Под аккомпанемент влажного хруста голову отбросило назад, а саму чародейку качнуло... После такого большинство оказалось бы дезориентировано, без сознания или мертво. Маржолайн невольно замерла, вероятно, слишком поздно смекнув: следовало продолжать не сбавляя. По-прежнему вытянутая после удара здоровая рука была схвачена стальным захватом. Тихий щелчок локтевого сустава сопровождал пронзительный вопль. Короткая нота чистой агонии, разрезавшая тишину зимнего леса на «до» и «после» не хуже смертоносного клинка.       Без нежностей уронив тело женщины в снег, Морриган коротким движением с влажным хрустом вправила переносицу и окрасила истоптанную белизну брызгами алой крови, обильно стекавшей по губам и подбородку. Череда безжалостных ударов ногами вернула чародейке спокойствие, заодно отправив Маржолайн в забвение, пусть и не окончательное.       С натугой вдохнув полной грудью ледяной воздух, «избранная» оглянулась, обрывая действовавшие заклятья и не сдерживаясь выругалась:       — Вот же... сука!!!       В отдалении там, где Морриган оставила кобылу на привязи, среди белизны снега отчетливо чернел безвольный силуэт животного, голова которого под недобрым углом свисала на поводьях. Чародейка была готова и к подобному исходу, но даже так, испытала неприятное удивление от количества ущерба, который успела причинить бард. И это притом, что она даже не подозревала, с кем имеет дело. Но холодная логика подавляла эмоции, ведь чародейка поставила перед собой амбициозную, даже безрассудную цель — разобраться с Маржолайн, не лишая ее жизни. Иначе точку поставило бы первое же заклятье.       Малого того, что Морриган теперь предстояло объясняться перед Лилианой, так еще и тащить на себе бессознательную соперницу...              

* * *

             По прошествии двух с лишком часов с момента окончания схватки в лагере на Тракте показалась сгорбленная фигура Морриган. Тогда чародейку уже сопровождали двое Серых. Тех не столь давно отправили на поиски обеих женщин, безо всякой причины исчезнувших в лесу. К моменту встречи со Стражами Морриган едва ощущала ноги, изнывая под весом бесчувственной женщины, и проклинала собственную дурацкую затею. То есть перспектива скорой расправы над любым незнакомцем, рискнувшим задать неуместный вопрос, рассматривалась девушкой на полном серьезе. Благодаря опыту, инстинктам или проклятой крови, но в тяжелом взгляде, отливающем алым золотом, воины подметили четкий намек на собственную судьбу. Даже не раскрыв рта, оба пристроились поодаль, без спешки следуя шаг в шаг, дабы не тревожить лихо.       Сбросив тело, словно ненужный груз, к ногам спутницы, Морриган опустилась на колени перед догоравшим костром. После выдоха, полного облегчения, девушка протянула к огню подрагивающие пальцы и покосилась на Штилле. Держа руки на груди, мужчина молча наблюдал в ответ. После мимолетного и лишенного слов «разговора» воин кратко, но уважительно кивнул. Без спешки развернувшись в сторону ожидавших Серых Стражей, «лидер» отряда отправился с теми на короткую и весьма содержательную беседу.       Тем временем Лелиана, мельком осмотрев дышащую наставницу, перевела внимание на Морриган. Раздобыв в недрах оставленной в лагере седельной сумки отрез ткани, взятый, видимо, еще в Красной крепости и выглядящий вполне чистым, девушка спорно набрала в тот немного снега и растопила над углями, следя, дабы края не задымились. Пока Морриган искренне недоумевала, Лелиана принялась осторожно оттирать лицо чародейки от присохшей крови, превратившей привлекательные черты в маску мстительного лесного демона. Словно угадав невысказанный вопрос, бард тихо произнесла:       — Не придавать значения внешнему виду — серьезная оплошность. Наши «Серые» спутники — мнение о случившемся, быть может, и оставят при себе, но Храмовников учат думать и действовать прямолинейнее. А им случившееся не понравилось, уж поверь. Не стоит давать людям поводов для необдуманных поступков.       Удовлетворившись результатом, Лелиана покачала головой, не зная толком: как выразить словами собственные мысли. В конце концов, у девушки вырвалось:       — Неоправданный риск — это уже не смелость, а безрассудство. Даже в мелочах ты... Не превращайся для себя в более серьезную угрозу, чем враги. Знаешь...       Закончить мысль Лелиане не дал стон Маржолайн. Та, приходя в себя, мгновенно оказалась в центре внимания. Как только та открыла глаза, все признаки слабости бесследно исчезли. Сжав губы, женщина не дала вырваться наружу ни единому новому звуку. Только тяжелое, прерывистое дыхание и бледность подсказывали: насколько той больно. Острый, как лезвие, взгляд скользнул по присутствующим, остановившись, стоило тому обнаружить Лилиану. Последняя, ничем не выражая эмоций, поднялась от Морриган и, перейдя к наставнице, присела около той на корточки. Будто ожидая этого, женщина заговорила первой, стараясь сохранять твердый тон, но надтреснутый голос выдавал ту с головой:       — Зачем?..       Лелиана резко подняла руку, требуя молчания, и тут же ответила:       — Не моя идея. Разумеется, притащить тебя в лагерь, да еще и живой — глупо. Но там, где ты желала бы найти самодовольство, главную партию сыграло... Хотела бы я сказать — милосердие. Но нет. Циничный расчет, полагаю. И... Это что-то вроде клептомании. Впрочем, объяснения займут время, которого у нас нет. Оставим на потом. Итак, наши пути вновь сошлись, как того и желала. Ты испытала поражение, пусть и не напрямую от моей руки. Недавно мне подкинули интересную идею, что изначально таков и был твой план. Спрашивать тебя, правда ли это, безнадежно?       Глаза Маржолайн слегка расширились, как минимум говоря об удивлении, но никакого ответа не последовало, а потому Лелиана продолжила одностороннюю беседу:       — Конечно... Тогда запомни: я считаю этот вывод верным. А значит, желаемого тебе не получить. Ни забвения. Ни моего ожесточения. Ничего, что ты считала правильным. Потому что у меня есть выбор — думать иначе. И сейчас твоя жизнь принадлежит мне. Ну или моей спутницы. Мы надеемся найти мага целителя в Красной крепости, в том числе и для моих травм. Поэтому тебе, как и мне, придется потерпеть, пока короткое совместное путешествие не подойдет к концу.       Как только младшая из бардов замолчала, поставив точку в разговоре, старшую будто покинуло напряжение, немного смягчив черты лица женщины. Ненадолго закрыв глаза, та, совсем негромко, произнесла:       — Нечто в тебе изменилось. Хотелось бы бросить тебе в лицо, что ты размякла. Но ни мое положение, ни выражение твоих глаз не позволяют сказать подобное. Все же... Раньше ты словно была моим отражением из молодости — игрок, пьянеющий от собственной игры. Теперь от этого остались лишь тени, а то, что пришло на смену, чуждо.       Лелиана вяло усмехнулась:       — Иронично. Пока я держалась за твои юбки, была твоим отражением. Ускользнув и укрывшись в удаленном Храме, стала отражением типичной Сестры Света. А теперь... Служу отражением иному. За столь короткий срок услышать об этом уже дважды... Пустое, нужно разобраться с твоими руками.       Из-за спины раздался предупредительное покашливание Морриган. Обернувшись, Лелиана увидела приближающуюся фигуру Риордана. Мужчина шел широким шагом и с мрачным выражением лица, но нарочито один, безо всяческой поддержки и охраны. Кивнув чародейке, бард поднялась и, вместе с Штилле, пошла к лидеру Серых Стражей навстречу:       — Господин Риордан.       Слегка склонив голову, Лелиана вызвала у воина мгновенную растерянность, но тот быстро взял себя в руки, вспомнив — зачем он здесь:       — Госпожа. Просто Риордан. До господ мне далеко. Оставим вежливые поклоны для бальных залов, если судьба когда-либо сведет нас в таком месте. А разговор предстоит непростой... Не будем лукавить, ясно как день, что ваша спутница напала на одну из моих. И мне крайне важно знать. По какой такой причине. С какой целью. И что вы планируете делать.       Бросив беглый взгляд на безмолвного Штилле, Лелиана кивнула и приступила к разъяснениям наиболее спокойным голосом, на который сейчас была способна:       — Раз у нас столь простой и прямой разговор, то давайте не будем лукавить. Все ваши люди у вас за спиной, Серый Страж. А этого барда вам навязали вместе с нашим «сопровождением» в Красную крепость. Я права?       Дернув уголком губ, мужчина ненадолго перевел взгляд на Маржолайн. Женщину заставили зажать в зубах кожаный ремень, пока ее руки жестко фиксировали к телу. Сопровождающие процесс тягучие приглушенные стоны были слышны даже здесь.       — Да.       — Чудесно. Тот факт, что у этой женщины были собственные мотивы и, вероятно, иные, скрытые распоряжения от третьих лиц, никоим образом не бросает на вас тень. Лучше проявите заботу о тех, кто верен лично вам.       — Допустим... Вот поэтому я и избегаю... подобных осложнений.       Лелиана позволила себе грустную улыбку, предварившую острую ремарку:       — И все же, именно ваш орден выбрал собственным цветом — серый. Олицетворение неопределенности.       — Думаю, вы прекрасно знаете, что в точности под этим подразумевалось. Хорошо. Пусть с этим разбираются в Красной крепости. Кто бы там ни принимал сейчас решения. Но вот на счет Храмовников... На вашем месте я бы поостерегся. Они делают вид, что подчиняются мне, а я — будто верю в это. Тонкая ниточка. А ваш... бард. Она обхаживала тех с момента, как присоединилась к нам. Как бы все ни обернулось, меньше всего мне нужно бессмысленное кровопролитие. В этом проклятом месте слишком много тайных замыслов, противоречивых приказов и вооруженных людей, жаждущих крови.       Лелиана устало провела костяшками пальцев по переносице и прошептала:       — Вы и представить не можете...       И куда громче продолжила:       — Спасибо за предупреждение. Хорошо, что наши мысли сходятся. Прежде всего — в стремлении предотвратить бессмысленную бойню. И еще Риордан... Нам потребуется ездовое животное барда.       — Кто-нибудь приведет ее лошадь.              

* * *

             В течение следующей недели путь не отметился никакими иными происшествиями. Погода не слишком благоволила путникам, но и не создавала больших помех. Мороз не был сильным. Снег с укрытых серой мглой небес падал с завидной регулярностью, но, благодаря неуклонным ветрам тот не ложился по центру Тракта, оставляя для пеших комфортный путь, позволявший экономить немало сил.       И все же, каждый прожитый день наполняло напряжение. Храмовники теперь плотно опекали отряд Стражей Храма, словно держали их на коротком поводке, сопровождая подобием кольца от ночевки до ночевки. Люди Морриган не подавали виду, но руки охотников постоянно лежали на оружии, а ночной караул был удвоен. Всадники с перевернутым мечом частенько метали в сторону Маржолайн суровые взгляды, будто намекали на готовность действовать и ждали сигнала. Но бард стойко сохраняла отрешенное выражение, избегая того шага, после которого ситуация станет неуправляемой. И наставница, и ученица, восседая на одной кобыле, придерживались натянутого молчания, изредка нарушая его минимумом необходимых фраз. Казалось, Лелиана порой пыталась найти подход для серьезного разговора, но Маржолайн оставалась глуха к таким попыткам. Между тем Морриган со спутницей прекрасно видели: старший бард внимательно следила за обеими, вероятно, делая о происходящем некие личные выводы. Одну пугали возможные последствия, в другой — разжигало любопытство. А Серые Стражи... Оставаясь, как и прежде, поодаль, каждое утро те встречали в мрачном расположении духа, будто готовились к последнему в своей жизни дню.       Именно так, боясь «пошевелить и пальцем», дабы любая повторная встряска не обернулась катастрофой, пешие и всадники, в конце концов, увидели впереди бухту Красной крепости. Укрытая пушистым снежным покровом, она могла бы показаться мирным пристанищем. Но внимательный взгляд не пропускал: сколь мало столбов дыма, тянущихся к небу, как редки мелкие черные точки жителей, сколь много среди построек девственной, ничем не тронутой белизны, а также тоскливые остовы, где снег вместо крыш ложился прямо внутрь домов. Речь шла не только о сгоревших домах, но и о тех, что были разобраны до основания уже после пожара.       Стоя на гребне последнего холма перед началом спуска в долину, Морриган задумчиво продекламировала, вроде бы ни к кому и не обращаясь, но все же в шаге от Маржолайн и Лелианы:       — Первое Жнивеня... Целый месяц прошел. Будто его и не было — а впереди уже новый виток.       Не ответив, Лелиана легонько дернула поводья, направляя лошадь вниз по склону.              

* * *

             В крепости путешественников встретили без особой радости. Морриган и без тихой подсказки Лилианы понимала, в голодную годину, когда непосредственная угроза гибели от рук врагов, пусть и временно, но отошла на второй план, лишние рты мало кого могли радовать. А на осознание пользы от появления новых рабочих рук, мечей, копий, луков требовалось время.       Внутри кольца стен во дворе путешественниц уже ждали Тралин и Алим. Человек стоял спокойно, с мрачным видом, а эльф, кутавшийся в теплые одежды, казался осунувшимся. Отметив про себя, что не испытывает сильных эмоций от присутствия мага, Морриган вместе с тем не смогла подавить вспышку любопытства... Помогла ли Винн Бетани? Как скажется присутствие одержимой целительницы на здоровье Эрла и положении Искателя? Нарочито медленно помогая Лелиане слезть с лошади, чародейка ехидно ухмыльнулась в сторону Риордана, спорно распрягавшего животных наравне со своими людьми, и махнула Штилле, чтобы подошел.       Указав глазами на ожидавшего Храмовника, Морриган произнесла:       — Там вон, тот, что человек, Тралином зовется. Он вам с устройством в крепости поможет. С него теплый угол и еду требуй. Если что не так: меня упоминай. Одно имя, без высокопарных титулов. О том, что каждый из вас — охотник, тоже расскажи. Пусть часть из вас местным с волками и пропитанием поможет. Только... В округе мертвых тварей опасайтесь, что задолго до вашей стрелы или копья кормом для червей стать должны были.       Повернувшись к Лилиане, чародейка многозначительно приподняла бровь и добавила:       — О женщинах, детях и стариках вспоминая, к приходу тех лучше на хорошем счету у местных оказаться.       Лелиана кивнула, а Маржолайн, по-прежнему сидя в седле, задумчиво сдвинула брови. Та будто рассматривала спокойно осматривающихся Стражей Храма под новым углом.       — И... Штилле. Пусть охотники среди холмов Невесту ищут.       Мужчина едва ли не впервые изменился в лице, недоуменно открыв рот, но так и не издав ни звука. Представив себе смятение в голове горца, Морриган пояснила:       — До поры расставаний далеко. Куда стражи, туда и госпожа. Негоже было б той среди горных кряжей одной остаться. К слову, молодая поросль Невесты от вашей добычи тоже не откажется.       Чародейка повернулась было уже к встречающим мужчинам, но ту осторожно окликнула Лелиана:       — Тебе и мне кое-что известно. Но для любого незнакомца — ты только женщина. Еще одна. Откроешь рот: не останется и намека на благородную кровь или манеры. Возьми двух сопровождающих. Звучит бессмысленно. Зато другим сразу ясно: положение твое отлично от пустого места. И лишняя пара верных глаз на затылке никому не навредила.       Помедлив, Морриган кивнула и переключилась на Штилле. Впрочем, мужчина, не тратя время, уже подзывал двух охотников среднего возраста, среди прочих выделявшихся курчавыми бородами и цепкими льдисто-голубыми глазами. Пара коротких фраз, тяжелый взгляд и воины, уяснив детали, кивнули. Вернув внимание к Избранной, горец сухо обронил:       — Криница и Жур.       Чародейка широко ухмыльнулась и, до конца не осознав, вымолвила:       — Будто напиться предложил.       Все трое ошарашенно замерли, заставив девушку нахмуриться. Впрочем, удивление в глазах мужчин сменилось пониманием. Словно сложный пазл внезапно сложился в их сознании, предложив простой ответ. Морриган, наоборот, со всей остротой и внезапностью прочувствовала лишенное смысла раздражение из-за уверенности: из-под носа ускользнула... теперь уже окончательно потерянная мысль…       Привычно отгородившись от нахлынувших эмоций ледяным спокойствием, Морриган направилась было прямиком к магу Круга и Храмовнику. Но... С нейтральной интонацией в голосе ту нежданно одернула Маржолайн:       — Твоя предыстория мне неведома. И все же. Иной так со стола собственного дома кусок хлеба забирает, как ты принимаешь чужую готовность подчиняться. «Привычно».       Фраза была произнесена достаточно громко, чтобы ее услышали все во дворе, но без явного вызова. Острый взгляд Лелианы показал: та уловила стоящий за «игрой» наставницы замысел. Морриган ответила на провокацию только снисходительной улыбкой, снова зашагав к цели.       Одарив Храмовника коротким кивком, чародейка сосредоточилась на Алиме. Выдержав паузу, словно дав эльфу возможность начать первым, девушка спросила:       — Ну что, как ваше путешествие прошло?       Нахмурившись, маг попытался разглядеть в золотистых глазах скрытый умысел. И, независимо от сделанных выводов, начал отвечать:       — Со слов Винн: поучительно. Эта женщина, быть может, крепче нас обоих. Ну а, как по мне: наши обстоятельства обернулись для нас непростым бременем и специфическим опытом. Думаю, подробности и личные переживания тебе лучше обсудить с сестрой.       Скользнув взглядом по фигуре мужчины от лица к сапогам, чародейка задержалась на правой руке, в напряжении вытянутой вдоль тела.       — Сколько же раз, ради «поучительного» опыта и благородных целей, Винн вас латала?       — О да... Твой неповторимый стиль общения... Больше, чем надеялся, меньше, чем можно было. Какого ответа ты ждешь? У Нерии едва ли было нечто серьезнее царапин...       Алим запнулся, сдвинув брови, будто вспомнив об одной из таких, а затем продолжил:       — Что до меня... Перелом. К моему огромному везению: Винн — целитель поразительного таланта, с невероятным опытом и подобным же запасом маны, всегда была поблизости. Так что, это событие никак на мне не сказалось.       Горько усмехнувшись, Морриган ледяным тоном заметила:       — Конечно. Нда... Не всем с целителем так повезло. Но пусть. Теперь и она, и мы — здесь. Она ведь здесь?       — Естественно. Мы опередили вас на два дня. Представь наше удивление, когда обнаружили тут только Искателя.       В воздухе повис невысказанный вопрос, явно о состоянии Тристана и необычной травме мужчины. Но чародейка только молча ожидала продолжения. Тихо вздохнув, Алим вновь заговорил:       — Все прошедшее здесь время Винн провела либо у ложа Эрла, либо с его сыном. Она и сейчас там. Едва ли отвлекалась на еду и сон...       Цокнув языком, чародейка холодно уточнила:       — То есть, все ваше время здесь она с ними провела?       Уловив плохо скрытый намек, Алим кивнул, и Морриган продолжила:       — Ну а что же, одержимые? Вам встретились? И многим ли удалось помочь?       Уверенно кивнув, Алим перевел взгляд с собеседницы на Серых Стражей, начав рассказ:       — Одержимые... Мы не встретили ничего, что поведением или видом вызвало бы у нас обоснованные подозрения. С другой стороны, мы держались в стороне от поселений, что издали казались вымершими или разгромленными. Таких у нас на пути встретилось не одно и не два. Последнее слово в этом вопросе всегда оставалось за Винн. С другой стороны... После Круга уже не возьмусь говорить, будто уверен, что не встретил ни одного одержимого.       Чародейка приподняла бровь, пытаясь понять: был ли это намек, оговорка или просто случайная фраза. Вопреки желанию отпустить колкость, девушка промолчала, не мешая эльфу вспоминать:       — Что до людей... Дела в Эрлинге обстоят скверно. Слишком много земли весной окажется не у дел. Чересчур много охотников за минувшие дни не вернулось домой, сгинув в холмах и лесах. Местные — крепки тело и духом, держаться друг за друга и привычный образ жизни. Много где порядок устоял под гнетом неопределенности и страха. Но и там люди боятся выходить за околицу, даже если нужно только хвороста у ближайшей опушки насобирать. Без наглядного напоминания о власти Эрла... О даруемой тем защите... Живых рыцарей Эрла там днем с огнем не сыскать. Эрик... Погиб. И сгинул вовсе не в сражении с монстрами, как полагается Храмовнику, а от руки лихих людей, распробовавших вкус вседозволенности и безнаказанности. Искатель был прав, предупреждая у той развилки о темной силе молвы. Переломы и вывихи, лихорадка, сыпь и роды... Винн помогала каждому встречному, не делая различий и ни мало себя не оберегая. Не так и много времени минуло, прежде чем появились люди, требовавшие помощи или желавшие поставить целительницу себе на службу. Мор опустошит эти земли, не встретив сопротивления.       Морриган двусмысленно покачала головой — то ли соглашаясь, то ли просто благодаря за информацию. Потерев переносицу, чародейка задумалась на мгновение, затем тщательно подбирая слова, начала говорить:       — Интересным нахожу, и с наслаждением бы на некоторые совпадения указала... Но, не столь и важно, по какой причине из многих ты решил мне все это рассказать. Я благодарна. И все же... Кое-что упомяну. Из нас двоих на собственных и чужих ошибках оба опыт способны приобретать. А потому мои слова, сказанные под парусами, тебе не стоит забывать. В дни грядущие Искателя держись. И под весом глупых принципов не оступись. Кроме крыши над головой и еды, тебя ждет еще одно облегчение. Зато какое. Следующий враг понятным и простым окажется. Либо он, либо все окончательно мертвы.       Легко хлопнув озадаченного мага по плечу, Морриган позволила себе мимолетную улыбку и указала тому в сторону Лелианы, сама ускользнув навстречу желанному теплу и новым разговорам легкой походкой.              

* * *

             Без спешки проходя по коридору первого этажа, из глубины библиотеки Морриган настиг уставший, но твердый голос Изольды:       — Вы вернулись. Вновь.       Обернувшись и обнаружив хозяйку Крепости за небольшим столиком с раскрытой перед той увесистой книгой, чародейка отметила: с последней встречи женщина стала выглядеть лучше. Да и сама библиотека, будучи прибранной, в первоначальной чистоте и порядке, смотрелась достойней прежнего. Уважительно кивнув, вместо приветствия девушка спросила:       — Вас это удивляет?       — Пожалуй... Но разве не разумнее было бы бежать отсюда? К солнцу и теплу? Впрочем... Простите за глупые слова. Мне следовало участь вашу с Искателем ситуацию.       — С умозаключениями не стоит спешить. Никогда и никому. Даже не будь повода, вами упомянутого, другие причины для возвращения тоже есть. Мне сказали: вашим сыном и мужем одна из лучших в Круге целительниц занялась?       Изольда медленно кивнула и со вздохом сменила тему:       — Полагаю, вы искали встречи с Тристаном?       Морриган нахмурилась, предвосхищая идущее следом «но», и женщина продолжила:       — Присядьте. Он наверху. Спорит с упомянутой вами целительницей. В который раз. Ваше прибытие не могло пройти мимо внимания Искателя и вскоре тот спуститься.       Подумав, чародейка шагнула в библиотеку. Расположившись напротив хозяйки Крепости, девушка спросила:       — «В который раз»?       — О да. Словно он требует лечения для себя. Но нет. Как ни странно, мужчина вновь и вновь пытается урезонить эту даму, дабы разделила внимание и силы между нуждающимися в Крепости поровну. Со слов Искателя: многих можно было бы поставить на ноги за час или два ее усилий, умаляя нехватку рабочих рук и уменьшая страдания. Безнадежно. Будто бы женщина эта, единственная здесь, обладает даром игнорировать все доводы и угрозы Тристана, занимаясь только моим мужем и сыном.       — Разве то вас не радует? Все к вашей выгоде.       Изольда грустно улыбнулась, переведя взгляд на верхние полки стоящих вокруг книжных шкафов. Эта пауза позволила Морриган, наоборот, опустить взгляд к страницам массивного тома, раскрытого перед собеседницей. Ее взгляд скользнул по столбцам, испещренным мелкими цифрами. Узнавание немедленно вернуло чародейку ко времени, когда та изучала сходные записи в книгах капитана захваченного судна. Выходило, Изольда не придавалась праздному чтению, а пыталась занять свой ум вопросами практического толка. Тем временем, не опуская взгляда, женщина произнесла:       — Конечно. Но сердце изголодалось по хорошим новостям. Можно было бы тешить себя, вас и прочих легким самообманом о бескорыстном альтруизме. Но правда такова, что ждать и надеяться стало б легче, воочию увидев результаты чудодейственного исцеления.       — Сомневаюсь...       Искренне удивившись, Изольда вернула внимание к чародейке:       — В чем?       — Ваше желание. В его исполнимости. К общему нашему сожалению, поверьте. Всем без исключения спутницам моим внимание целителя тоже требуется. И все же куда чаще, чем, наоборот, события никак нашим чаяниям не соответствуют. О другом вас спросить позвольте. Где Банн Теган и Сэр Прет?       Опустив взгляд к записям в книге, Изольда ответила с легким оттенком раздражения в голосе:       — Оба в отъезде... Вовсе не по моей воле. Через неделю после вашего отъезда, после нескольких обсуждений, в которых не приняла участие... Пожалуй, зря... Искатель убедил обоих отправиться с небольшим вооруженным сопровождением вслед вашим магам и целителю. Слуги передали мне, это буквально звучало как: «...нужно пройти по горячим следам». Перед отъездом Тэган объяснил, что им нужно увидеть ситуацию своими глазами, показаться людям, продемонстрировать: высокородным не все равно, навести порядок, где потребуется. Представьте мое удивление.       Морриган кивнула, прокомментировав сказанное с откровенным цинизмом:       — Ловко.       Приподнятые брови Изольда подтолкнули чародейку продолжать:       — Искатель в большой игре участвует, и он сам — только одна из фигур. Впрочем, роль свою, конечно, великолепно исполняет. Банн Теган и Сэр Прет едва ли в течение ближайших недель вернуться смогут. А тем временем, полагаю, всего через дюжину дней или две вам об этом месте уже не нужно будет беспокоиться. И именно потому сейчас Искатель наверху пытается внимание другого игрока рассеять.       Если прежде Изольда выглядела лишь смущенной, то теперь ее лицо явно выражало недоумение. На миг сжав губы от досады, Морриган покорилась необходимости объяснять очевидное:       — Что же... Силы Орлея предваряя, Искатель удостоверился: на первых порах при передаче правления трений не возникнет. По возвращении наделенные властью мужи обнаружат: все свершилось. Меж тем они успеют пользу принести, к радости новых хозяев подобие порядка в удаленных поселениях наведя. Однако... Так уж получилось, та женщина наверху, к неудовольствию Искателя, не одна из фигур, а та, что фигуры двигает. Не сама по себе, но... Впрочем, это не так и важно для нашей беседы. Не знаю, что там за план. Но могу подозревать. Той явно нужно, чтобы к прибытию войск ваш муж или сын в сознании оказались. И могли волю законных хозяев представлять. И это неким образом на последующие события повлияет. Жаль, она пока не знает, что я вернулась. Не с пустыми руками. И не одна.       Ошеломленная услышанным, Изольда лишь смогла выдохнуть:       — Не одна?..       — О да. До настоящих «игроков» мне далеко. Но фигуры в этой партии под силу сдвинуть.       Из коридора донесся, словно бы в ответ, тихий и вполне уверенный в себе мужской голос:       — Мне бы подобную уверенность. На твоем месте не осмелился бы делать заявления, вернувшись лишь с горсткой горцев. Даже если допустить, будто ты нашла все, что искала, самоуверенность твоя возросла непропорционально достижениям. Хотя острота ума осталась прежней: столь же опасна, сколь и непонятна.       Морриган оскалилась, не отрывая взгляда от Изольды, и бросила в ответ:       — Теперь среди туманов ты, а не я, Искатель. Давно ли дамский разговор подслушиваешь?       — Госпожа, разрешите украсть вашу собеседницу. Нам... нужно обсудить личное. Без свидетелей.       Изольда замерла, поймав взгляд горящих алым, словно изнутри, золотистых глаз, содрогнулась и молча кивнула, не проронив более ни слова.              

* * *

             Двигаясь след в след за Искателем, Морриган смогла, наконец, внимательно того рассмотреть. Мужчина сохранял строгую осанку, но чрезмерное напряжение в спине становилось все заметнее. Походка смотрелась твердой, но былая грация уверенного в собственном теле воина исчезла. Рукав рубахи мерно покачивался, будучи привязанным к поясу Тристана, и незамысловатый трюк без труда мог обмануть случайный взгляд. Легко напрашивался вывод: прежде чем замкнуться на семью Эрла, Винн одарила Искателя толикой внимания. Ровно в той мере, чтобы он мог передвигаться, но не более того. Внезапно Морриган поймала себя на странном размышлении. Зибенкек не просто взяли с Искателя страшную плату кровью и плотью. Они забрали у мужчины часть будущего, умалив доступный выбор. Даже более того, нетрудно догадаться: Тристан навсегда расстался с толикой свободы, что была доступна Искателям, с головы до пят опутанным правилами и долгом — выбор дороги к назначенным кем-то местам.       Вскоре они оказались в комнате второго этажа. Мужчина галантно пропустил чародейку, но только затем, чтобы щелкнуть в замке ключом. С легкой усмешкой девушка спросила:       — Меня «тот самый» разговор настиг? Но не похоже, что «рука» ваша с последней нашей встречи новую силу обрела. Скорей наоборот.       Спокойно указав кивком на пару из множества стульев у длинного овального стола, способного служить хозяевам обеденным, Тристан ответил на выпад с присущей тому краткостью:       — Иногда момент сам выбирает нас.       Уже усевшись, мужчина вдруг добавил:       — Риск вовсе потерять возможность поговорить растет с каждым днем. Лучше мне едва ли станет. Между молчанием и возможностью услышать ложь я выбираю последнее.       Проведя пальцами по полированной дубовой столешнице, Морриган кивнула:       — Резко к делу, с чего начнем?       — С начала. Поверь, больше всего хотелось бы перейти прямиком к вопросам. Моим вопросам. Но, стоило поразмыслить над ситуацией и принять во внимание характер собеседницы, дабы понять: этой ошибки лучше избежать. Один из многих твоих вопросов коснется причин, по которым я оказался в Ферелдене. Вероятно, для тебя не самая важная тема, и все же, подходящая для начала.       Чародейка кивнула, ожидая продолжения, и Тристан не заставил себя ждать:       — Главное, что нужно знать: мы с напарником некоторое время назад выполняли задание, не самое важное для нашего Ордена, но зато конкретное. Киркволл. Этот проклятый город...       Искатель медленно выдохнул, нахмурившись и будто смиряя эмоции или воспоминания, а девушка, воспользовавшись паузой, кольнула того вопросом:       — Тобой? Или в целом?       Поначалу не совсем поняв, мужчина затем кратко ухмыльнулся и продолжил:       — Всеми. Собрав то, что мне уже случилось рассказать, и то, что тебе довелось «увидеть», нетрудно понять: мы с напарником становились частыми гостями заполненных непроглядной темнотой залов глубоко под городом. Катакомбы и канализация. Дни, недели, месяцы. Признаюсь, я весьма скоро перестал верить в результат. Но, на нашу беду нас было двое. И даже то, что в том пересечении времени и места меня нашла... нашли Зибенкек, не относится к делу напрямую. Да, именно так я думаю. Слушай дальше. Между долгими, выматывающими, деморализующими вылазками мы отдыхали от общества друг друга, сбрасывая напряжение как получится. Сон, музыка, выпивка... Книги. Со временем я узнал, что напарник стал снимать напряжение, оплачивая женское общество. Как он говорил: в подобных отношения нет места для обмана, все до предела прозрачно и понятно. Много с чем можно было спорить, но тогда я не был в духе. Не помню ни единого дня в Кирковлле, когда бы оказался «в духе»... Именно после одной из таких «встреч» произошло нечто, послужившее отправной точкой для всего. Тогда ничего существенного мне в глаза не бросилось. Допускаю, многое из подмеченного постфактум, по воспоминаниям, является только плодом моего воображения. Но, один момент неоспорим. В течение нескольких дней после последней передышки, проведенной порознь, безо всякого предупреждения или намека, напарник исчез. Не буквально «испарился», а, как мне теперь известно, вполне обыденно покинул город на отходившим в тот день торговом судне, направлявшемся в порт Хайевера.       — Полагаю, правом Киркволл покинуть, твой напарник не в полной мере обладал?       Постучав костяшками пальцев единственной руки по столу, Тристан кивнул:       — Вижу, куда клонишь. Это первое, что пришло мне в голову. Тогда. Срочное поручение, о котором меня даже не удосужились известить. Я моложе, свершения куда скромней. Подобное вообразить нетрудно. Но минула неделя, а я по-прежнему оставался в темноте. Фигурально. В конечном счете направил отчет о текущем положении дел с требованием уточнить: продолжать работу, а в одиночку было бы исключительно опасно, или... Еще одна неделя, и вместо ответов на меня обрушились встречные вопросы и недоумение. Вот тогда и наступило прозрение. Уже по прибытии в Хайевер я получил разрешение на свободу действий, а затем и обескураживающие новости...       Впервые за беседу Морриган прямо посмотрела Искателю в глаза и, будто невпопад, спросила:       — Имя напарника напомни.       — Бенедикт.       — Понять хочу... Объясни, почему исчезновение Бенедикта сразу тебе подозрительным показалось? Ведь подозрения задолго до ответного письма возникли?       Вскинув брови, Тристан медленно, с некоторой неуверенностью кивнул уточняя:       — Все так. Дело в характере задания, и в напарнике. Мы искали злополучный «Черный магазин». Для меня — миф. Для Бенедикта — факт. Он знал про тот каждую крупицу и обрывок информации, бродящие по свету. От диких слухов до показаний свидетелей, по началу заставивших сомневаться даже меня. И не только меня, раз нам поручили ту задачу. Бенедикт дышал этими поисками, жил ими. Как бы низко тот ни падал духом от череды неудач, тяжело представить его беспричинный побег. Не говоря уже о том, что я знал Бенедикта и до Киркволла. Более пяти зим. Без малого — шесть. Этот человек неукоснительно следовал заветам Ордена, и исполнял долг с завидной самоотдачей. Мне даже приходила в голову мысль: напарник сорвался с места, узнав нечто новое о «Черном магазине». Вплоть...       — До того самого известия.       — Можно сказать и так.       — Даже так. Интересно, о чем же там речь шла... Вот догадка. Не так давно мне довелось одно название услышать. Чудесно б ошибиться было, но интуиция шепчет: удачи не видать. Эонар?       Искатель подобрался, а пальцы на единственной руке медленно сжались в напряженный кулак. Но вместо резкого ответа в комнате повисла тягучая тишина, и только спустя минуту мужчина сдержанно уточнил:       — В каком контексте всплыло это название?       Морриган откинулась назад, на спинку стула, и молча обвела взглядом стол, прочее убранство и стены. Лишь немного погодя, выдержав наигранную паузу, девушка заговорила:       — О том месте уже слышала. С месяц назад новости моих ушей в первый раз достигли. Если на память осмелюсь полагаться: то о некоем мрачном событии разговоры были. Выходит, Тристан, лукавишь? Неужто загадочные «вести» тебя так вот сразу по прибытии в Хайевер «настигли»? А Киркволл ты, выходит, всего как пару месяцев тому назад покинул?       Искатель поморщился, но ответил честно:       — Оговорка или умолчание... Не случайны. Прибытие в Ферелден, начавшееся с бесплодных поисков на севере страны, и ту «новость» разделяют три полных сезона. Три сезона, потраченных впустую. Мой напарник сошел с корабля, это знаю точно, но вот затем просто обратился в дорожную пыль. Да...       Поняв, что за преднамеренной оговоркой скрыто личное раздражение собеседника, нежели нечто глубокое, Морриган с готовностью отмахнулась от продолжения, перескочив на саму «новость»:       — К сути.       Удовлетворенно кивнув, Искатель обратился к рассказу об упомянутом месте:       — Что есть Эонар в точности — известно немногим. Даже если брать для примера Храмовников: из тех, у кого уже «обсохло молоко», об этом месте знают далеко не все. И даже те в основном опираются на слухи. Тюрьма. Для каждого, кто крайне нежелателен для Церкви, часто имеет представление об «истинном искусстве», нередко в прошлом нарушал церковные законы и, пожалуй, главное — смерть, для которых: нежелательный исход. Найти место непросто. Попасть внутрь едва ли возможно. А «новость» состояла в том, что в Эонаре случилась резня. Не просто конфликт или бунт. Погибли все без исключений узники и девять десятых стражников.       С легким сомнением кивнув, чародейка спросила:       — Но?..       Не дав начать, Тристан ответил на ожидаемый вопрос:       — Связь здесь не на поверхности. После случившегося единственным известным Церкви Искателем, способным менее чем за неделю добраться до тюрьмы, оказался я. Разговаривая позднее с парой, случайно пережившей бойню и изучая документы, обнаружил среди прочего: имя. То, что менее всего ожидал найти в подобном месте. Бенедикт. Мой напарник прибыл в Эонар три сезона тому назад, ровно тогда, когда и сошел с судна в Ферелдене. И мне не удалось разыскать ни единой записи о его отбытии. Будто тот так и сгинул в этом гиблом месте.       Проводя ладонью по столу, собираясь с мыслями, Морриган ощутила нарастающее раздражение, которое тут же выплеснулось наружу:       — Слова. Слова. Слова. Признаюсь, другого ожидала. Зачем это вступление? Чтобы вместе вновь путь от неизвестности к обоснованным предположениям проделать? Пусть. Легко разрозненные факты, как бусины, на нить единую нанизывать, когда желаемое видишь, а к остальному слеп. И несложно за тебя додумать, к чему рассказ ведет. В Киркволле исчезнув, Бенедикт в Эонаре появился, чтобы там вновь бесследно раствориться. Затем, пусть и погодя — бойня. Первые два узла в этой пряже. Но смысла о том бы не было говорить, если б помимо двух стражников других выживших не оказалось. Вот звено, что все в цепь собрало. Ведь иначе, при чем здесь я? Ты, ложное лукавство отбрасывая: осведомленный человек. Тут крупица, там крошка. Точно знаешь: виновник бойни в Эонаре спешил на Юг, буквально в неизвестность, ну будто отчаявшийся беглец. Но ты также знаешь: кто он. И тот тебе испуганным зайцем не видится.       С едва заметной, но довольной ухмылкой Тристан ответил:       — Приятно знать, что не ошибся. Любой допрос с тобой оказался бы потерей времени. А вот правильно поданная щедрая наживка работает как чудо. Все так. «Отчаянный беглец», как ты его изволила назвать: Искатель. И более того, он же — главный надзиратель Эонара. Совершенное тем массовое убийство ровно настолько же не в характере этого человека, судя по его отчетам и послужному списку, как не в характере Бенедикта был внезапный отъезд. Надзиратель и правда отчаянно спешил на Юг, через весь Ферелден. И меру этого легко отследить и подсчитать по количеству павших лошадей, или без спроса уведенных с чужого подворья. Удивительное дело, выходит так, что в Лотеринге тот разминулся с армией Короля буквально на день, видимо, едва-едва успев проскочить в Коркари через пустовавший тогда Остагар. Будто знал заранее...       — И это тебя ко мне приводит. Логично. Несчастья друг за другом следуют, а не наоборот. Хочешь знать, что там случилось? Что из мира с рождения знакомого в вашу безумную круговерть дочь Флемет вытолкнуло?       Тристан не просто кивнул, но и подтвердил:       — Хочу.       Морриган вздохнула, устремив взгляд к потолочной балке, и заговорила, нервно сжимая и разжимая кулаки в моменты выплеска искренних эмоций:       — На самом деле ты разумно поступил, меня в горы отпустив. Риск. Скажу прямо, наши роли теперь не так уж очевидны, как прежде. Зато тогда бы совсем немного рассказала, просто мало знала, или даже вовсе ничего. Подсказки, намеки, домыслы и страхи. Иногда это немного хуже, чем ничего. Но в горном Храме мне со злополучным днем вновь столкнуться довелось. К твоей удаче... Или моей? Что же тогда произошло? Сражение, каких ни я, ни ты, бьюсь об заклад, не видывали. Меж рыцарем, что одной рукой с легкостью любые мои представления о мощи Храмовников попрал. А другой... Чары он творил, о коих мне известно прискорбно мало. Детали опуская, тот будто несочетаемое в себе совмещал. Искатель, как ты сказал, и не просто маг, а... Как же?.. Ах да, малефик. Мать тоже тогда мне наглядно сумела показать, сколь я бездарна и ничтожна. Как маг. Как ведьма, если хочешь. Как ученица. Итог всего? Не знаю... Все вокруг разрушено или в огне. Часть памяти по-прежнему во тьме. И он изгнал Флемет, будто демона. Кто бы мог представить?..       Спустя минуту, или даже две Тристан тихо вымолвил:       — Трудно в такое верить...       Чародейка резко выпрямилась, распахнув глаза, и оборвала того на полуслове:       — А ты поверь!       Сделав успокаивающий жест, Тристан намеренно ровным тоном повторил:       — Трудно поверить, но вся эта цепь событий от начала до конца изъедена странностями. Одна за другой, те складываются в безумную историю. У нас два Искателя, которые, как считается, неуязвимы для влияния извне, если сами тому не отдадутся добровольно. А эти... двое, к подобным вряд ли относились. Да, я сомневаюсь теперь уже во всем, но нужно пытаться придерживаться фактов. И тем не менее эти двое вдруг резко поменялись... Вдумчивого человека такое без усилий напугает. Но мне другое не дает покоя.       Морриган вопросительно выгнула бровь, ожидая уточнений, и Искатель, отстукивая ритм костяшками пальцев, продолжил:       — Цепь состоит из звеньев. Раз — Бенедикт. Два — Надзиратель Эонара. Три — Флемет. Кто последний? Морриган, какая проблема тебя изводила до прихода в Твердыню?              

* * *

             За 15 лет и некоторое количество восходов до этого.       Смуглый, гладковыбритый мужчина средних лет с большим вниманием читал книгу в неброском и уже довольно старом кожаном переплете. Утонченные пальцы неспешно перелистывали пожелтевшие страницы, будто мягкий шорох бумаги доставлял человеку необычное удовлетворение. Ничто из творившегося вокруг не касалось ни сосредоточенного лица, ни внимательных глаз. Хотя место для расслабленного чтения было по меньшей мере: неподходящим...       Лето на антивском побережье дарило прохладу лишь в сновидениях. Ни ночь, ни обманчивый ветерок, уносивший городские ароматы в море, не приносили даже и малейшего облегчения. Но жители давно привыкли, считая подобное само собой разумеющейся частью естественного кругооборота. И все же, даже тем сразу стало бы неуютно в помещении этого кабака, пара скромных оконцев которого находилась под потолком, смотря в проулок у самых стертых камней мостовой. Застоявшийся воздух пропитался запахом пота, лука и пережаренной пищи. Помещение дрожало от ругани, выкриков и громких разговоров.       Рядом с необычным гостем, изволившим закинув на стол ноги в добро скроенных сапогах, и придаваться чтению, сидело трое компаньонов, одетых столь же скромно, но менее заботящихся о внешности. Еще одно отличие: троица вела меж собой необременительную беседу, вяло развлекаясь дешевым пивом.       Первый из трех внезапно откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула и, обратив внимание на странного напарника, невпопад бросил тому вопрос:       — Что ты там второй день читаешь? Не оторваться?       Смуглый, как и все прочие здесь, мужчина холодно хмыкнул и, не отрываясь от страниц, ответил:       — Очарование невежества. Это труд одного старого архитектора Антивы, взявшего на себя бремя описать достигшие его дней памятники Имперского зодчества, что тому и его ученикам удалось разыскать в наших землях.       Начавший разговор пораженно смолк, но легко было уловить сквозивший сквозь то молчание, немой вопрос: «зачем». Бросив на компаньона равнодушный взгляд, мужчина едва заметно нахмурился и продолжил:       — Интересно. Может быть, не сама писанина этого человека, но история камней, переживших собственных создателей. И многих других, после. Некоторые из построек вполне уцелели, дабы служить людям большим, чем защита от дождя и солнца. Можешь ли вспомнить имя Короля Антивы, здравствовавшего три поколения тому назад? То-то... А вот названия некоторых описанных здесь строений среди нас помнят и сейчас.       — Хотел бы и себе личный памятник, а?       Сморщив нос, мужчина с книгой одним этим высмеял озвученное предположение:       — Камни не цель. А пример.       Пока собеседник молча переваривал сказанное, сам мужчина опустил книгу на ноги и задумался о другом. Антива казалась ему душным болотом, в котором скоротечно тонули деяния любого размаха. Неудержимо бурлящие страсти на поверку оказывались мелкой грызней за крохи могущества и возможность еще на один день остаться недосягаемым для клинков многочисленных врагов. Развлечение для молодых. Но разве сам мужчина был стар? Отнюдь. И все же, тот ощущал себя древним, потерявшим вкус к игре, будто видел все это уже много раз и поучаствовал в событиях куда большего размаха... Ему нужна была новая цель — настоящий вызов. Необязательно кардинально иная идея, но точно неожиданная и труднодостижимая. И мысли того удивительным образом повернули в новом направлении, скользнув из головы прямиком на язык:       — Говорят, в старом добром Орлее аристократы затевают некое сумасбродство, ради которого здесь и там за звонкую монету ищут подходящих людей?       Один из пары компаньонов, продолжавших меж собой собственный разговор и только что хохотавших от похабной шутки, отдышавшись, произнес:       — Ходили слухи. Если звезды проявят благосклонность — будут сражения, горы трупов и кровавых денег. Как обычно, кроме того, что это Орлей. А там мы не самая крупная рыбешка.       Мужчина с книгой согласно кивнул, и все же высказался:       — Бодрящая неопределенность. Освежающая опасность. Пожалуй, поищу тех, кто ищет таких, как мы.       Заговоривший с тем первым удивленно переспросил:       — Серьезно?       — Вполне.       Внезапно фразу обронил доселе молчавший:       — Ты, верно, за последний год пристрастился к риску, как иной к терпкому вину. Нашел бы себе лучше женщину, чем искать подходящую для шеи петлю.       Удивленно выгнув бровь, наиболее ухоженный из четверки взглянул на остальных и получил от тех в ответ разной степени уверенности кивки. Вздохнув, мужчина продолжил:       — Быть может. Но знайте, таких как я, найдется больше одного. К тому же есть ускользающий шанс увидеть нечто новое за чужой счет. А вам взамен — возможность научиться самостоятельно подтирать себе задницу, доказав, наконец, что вы достойны быть когтями.       Ненадолго за столом повисло молчание. Но выпитое не давало троице оставаться мрачными. Те предпочли отложить непростые мысли на хмельное утро. А странный мужчина вернулся к чтению, спустя минуту, едва ли различимо прошептав:       — Кажется, в Орлее было множество подобных книг... Кто знает...