Карапульки

      Они разбрелись по комнатам, не собираясь контактировать. Шастун включил плойку, в надежде переключиться, а Сережа решил провести стрим в какой-то игре.       Бесконечные съемки съедали некий романтик между ними, но на вопрос Антона, может он к себе поедет, Сережа скривился. Поэтому уже почти три часа они отдыхали друг от друга в квартире Матвиенко.       Антону быстро надоело. Он шмыгнул носом, выключил телевизор и вышел на балкон, захватывая с собой пачку сигарет. Квартира у Сережи располагалась на достаточно высоком этаже, и его первое время это завораживало. А когда его выебали на этом самом балконе, он стал несколько с опаской посматривать на перила. — Ты еще долго? — Сережа даже вздрогнул, закрывая микрофон рукой, косясь на него весьма неодобрительно. Еще спасибо, что Тоха подошел к нему не со стороны камеры. И сейчас его тоже было не видно. Но, однако, у него не глухие зрители. — Ты долбоеб? Тебя услышат же. — Да ну, — Антон хмыкнул, прикасаясь ладонью к колену Сережи. — Они не поняли, отвечаю. — У меня аудитория такая, которая все разбирает, — он покосился на ладонь, которая уже легла на внутреннюю сторону его бедра. — И что ты делаешь? — Выключи камеру, — сверкнули в темноте глаза у Антона, и когда Сережа повиновался, заставил его слегка откатиться на кресле, залезая под стол.       Сережа, все еще закрывая микрофон рукой, подкатился ближе. — И что это, блять, такое? Тебе совсем-совсем скучно? — Продолжай играть, — Антон усмехнулся, стягивая спортивные штаны до колен, прислушиваясь к тому, как извиняется Сережа, отговариваясь другом, внезапно пришедшим в его квартиру. Но, спустя секунду, снова закрыв микрофон, он в сторону прошипел, чтобы Шаст слышал. — Ты точно долбоеб. Твой голос узнали. В чате просто пиздец творится. С тебя завтра фото, где угодно блять, будто тебя здесь не было. Понял? — Да пошел ты, — Шаст проигнорировал нецензурные высказывания, дроча член Сережи, наконец накрывая его ртом, заставляя даже воздухом подавиться.       Матвиенко перестал возмущаться в один миг, сжимая руку в кулак. Антон решил его окончательно добить.       Взять себя в руки получилось с большим трудом, вновь включиться в разговор, стараясь отвлечься от громких чмокающих звуков под столом, которые Шаст даже не стремился скрыть.       Сережа отключил микрофон, продолжая говорить, а потом, сделав вид, что он не имеет к этому отношения, потому в чате начался полнейший бедлам, он пожал плечами, произнес слова извинения, и нахрен вырубил трансляцию, наконец откатываясь и вцепляясь пальцами в волосы Антона, заставляя принять глубже. И то, как на него взглянули, стало ответом, что Шаст давно этого ждал. — Ты совсем поехал? — Сережа развалился на кресле, стирая пальцем сперму с губ Антона, который все еще сидел перед ним на коленях. — Или тебе что-то нужно? — Дашь мне завтра кабриолет погонять?       Матвиенко закатил глаза. Он ведь жопой чувствовал, что здесь что-то не чисто. Но минет от Антоши был столь неплох, да и общее настроение улучшилось, что он сменил гнев на милость. — Вернешь к полуночи. Ну, и заправишь, соответственно. — Не вопрос, — Шаст разогнулся с тихими матами. — Ты поедешь потом куда-то? — Возможно, — неопределенно ответил Сережа, привлекая его к себе, усаживая на колени. — Возможно, компанию мне составишь. Я еще не решил. — Приятно слышать, — Антон потерся носом о его щетину. — Можно я тебя поцелую?       Сережа не ответил, целуя его сам, обвивая талию руками.