CELEBRATES ARE NO MATTER

      — Так-так… с-секунду, я сейчас все найду, — расслабленный обычно Флавий начинал нервничать. Над ним с недовольным видом стоял Марс, в нетерпении сложив руки на груди, нависая над бедным Флавием, словно скала. — Я… секунду…       — Довольно глупо было ожидать от тебя знание географии Тейвата, — закатил глаза Марс, потирая ладонью свободную от маски половину лица. — Но мне нужен спутник в моем плавании, а остальные клоны явно тупее тебя. На них совсем нельзя положится.       — А как же Креон? А Домнин? Мне кажется, они более ответственные ребята.       — С этим имбецилом Креоном, будь он неладен, у меня не возникает желания общаться, — хмыкнул Марс, вспоминая их встречу в библиотеке два дня назад. — Домнин занят бумажной работой. Я не могу оторвать его от Дотторе.       — Тогда получается, что они не тупее, просто ты их терпеть не можешь, — Флавий в отчаянии перелистывал атлас в попытках найти Облачное море.       — Ты мне будешь еще рот затыкать? Займись-ка лучше делом, — грубо схватив клона за затылок, Марс с силой ткнул его лицом в атлас. — Как же с вами тяжело… — покачал головой он, отворачиваясь от Флавия, который усердно растирал большим пальцем помятую страницу.       Дотторе выделил неплохие деньги на плавание — вернее сказать, Панталоне дал денег, — поэтому насчет финансов Марс не волновался. К кораблю даже прикрепили балласт, чтобы при случае ломать лед на воде. Единственное, до чего было дело Марсу — команда. Он знал, что без сопровождения кого-то надежного Дотторе его никуда не отпустит. Риск того, что клон выйдет из-под контроля слишком велик, чтобы позволять ему плыть в одиночку с группой матросов, ибо именно они попадут под горячую руку Марса, если тот разозлится на что-нибудь. Поэтому Предвестник предоставил клону выбор. Марс мог взять с собой либо Креона, либо Домнина, либо Флавия. Выбор, конечно же, пал на последнего, хотя коэффициент полезного действия у Флавия был почти нулевой в условиях дальнего плавания. Карту он не знал, управлять кораблем не умел, на нервы действовал знатно, зато не усыплял своими нудными разговорами, как Креон, и не вел вечные беседы о пользе смет в привычной офисной работе, как Домнин, а беседы эти Марсу были совершенно неинтересны. Флавия можно было считать простым сопровождающим. Тот быстро согласился плыть куда угодно, когда Марс сказал ему, что это экспедиция по поиску Амплия.       — То есть он не мертв? — услышанная новость так сильно обрадовала клона, что у того буквально начали светиться глаза. — Он что, сбежал от Дотторе?       — Надеюсь, что мертв, — честно ответил Марс. — Может, утонул уже где-то. Но все это неважно. Искать его — приказ Дотторе. И найти его нужно, не имеет значения, в каком состоянии.       Флавий поклялся, что не станет распространяться о том, что его закадычный друг обманул Доктора и убрался вон из Снежной. Клон настолько погрузился в отчаяние в последние дни, что не мог даже работать, все инструменты валились из рук, а ладони мелко дрожали. Было одновременно приятно и неприятно осознавать, что Амплий был для него не просто обычной копией Дотторе, а другом и товарищем. Возможно даже собратом по бытию. Возможно даже по несчастному бытию, Флавий не мог знать, где сейчас находится Амплий и что с ним.       К Самайре Флавий не заходил с дня пропажи Амплия. Ему не было запрещено быть с девушкой, но он просто физически не мог переступить порог ее палаты. Он слишком много знал о том, что именно сделал Дотторе с ее сознанием во время операции, и теперь, когда Флавий понял, что Бхаттар, в общем-то, неплохая и довольно забавная девчушка, думал, что она не заслуживает того, что с ней будет происходить в будущем. А эксперименты Второго Предвестника обычно заставляют подопытных страдать. Вопрос только, как долго. Но тут уж варьируется от того, как долго человек проживет после проведения над ним эксперимента.       Иногда, идя по коридору поликлинического корпуса за какими-либо препаратами для лаборатории, Флавий замечал Ромула, выходящего из палаты Самайры. Он останавливался около клона, задумчиво чесал затылок и заводил с ним разговор о чем-то обыденном.       — Погода за окном сегодня радует, правда? — Флавий прятал руки в широкие карманы больничного белого халата, оглядывался по сторонам, стараясь вести себя непринужденно.       — Да, действительно, господин Бионди, — кивал Ромул скромно, держа в ладонях металлический поднос со шприцами. Он каждый день делал обход по палатам.       — Тц, — цокнул языком клон, услышав новое обращение к себе. — Ты и правда будешь следовать указам Дотторе? Это же максимально странное нововведение…       — Господин Дотторе сказал, что система имен и фамилий необходима и обязательна для всех. Для срезов в том числе, — не поднимая глаз, отвечал Ромул.       — Еще и «срезов»… — Флавий покачал головой. Ему не нравилось слово «срез». Возникало впечатление, что Дотторе просто взял и создал себе подобных, срезал часть себя. Но ведь это не так. — Боюсь спросить, какую фамилию приставили к тебе.       — Модесто, — сказал клон, как-то нервно сглатывая.       — Модесто… — негромко проговорил Флавий. — Ладно, Ромул Модесто, прошу, называй меня по имени.       — Как скажете, господин Бионди.       — Да чтоб тебя… — вздохнул клон, качая головой. — Дурацкая система. Расскажи мне лучше, как дела у госпожи Бхаттар.       — Она все так же отказывается пить лекарства, — говорил Ромул, показывая Бионди поднос, на котором помимо шприцов лежало еще несколько таблеток разных цветов. — Сколько времени она не выходит из палаты? Так и до сумасшествия недалеко.       — Похоже, что она сама не имеет подобного желания. Целыми днями смотрит в окно, либо читает книги, либо спит.       — Эта палата стала ее тюрьмой, — прошептал Флавий, смотря на дверь, отделяющую Самайру от окружающего мира. Тонкая игла кольнула душу. Игла неравнодушия. Неравнодушие это удобно поместило свои ладони прямо на шее Флавия, с каждым днем сжимая все сильнее, чтобы воздух в грудь не попадал. И где-то в районе сердца свербило. Если бы только сердце можно было достать и швырнуть из окна, чтобы оно упало на белый снег, окрасив его синтетической кровью… Однако это не избавило бы от переживаний. Флавий подвергся человеческим чувствам, их пагубному влиянию. Прозрачные нити этих чувств крючками зацепились за нутро клона, подвешивая все его живое за синтетическое тело.       Однажды, после долго рабочего дня, Флавий ворвался в свою комнату, захлопнул дверь и упал на колени прямо в прихожей. Запустив длинные пальцы ладоней в голубые волосы, он коснулся лбом холодного пола и жалобно завыл от собственной слабости. Вскоре вой перешел в рыдания, а из глаз покатились предательские горькие слезы. Что с ним стало? Кто сделал его таким? Он прислонил ладонь ко рту, чтобы проходящие по коридору жители корпуса не услышали его. Внутри что-то разрывалось на части. В тот день ему пришлось препарировать умершего подопытного, и мозг невольно подставил вместо его лица лицо Самайры. Тогда Флавий тряхнул головой, прогоняя видение, снова наклонился над подопытным, и вместо него увидел Амплия.       — Светлана, разберись с ним, — кинул он ассистентке, отходя от хирургического стола, отбрасывая инструменты в корзину. Ноги сами несли его к выходу, клон не помнил, как он добрался до своего корпуса и сколько времени прошло. Когда истерика ушла, Флавий уснул прямо в прихожей в рабочей одежде. На следующий день тело ужасно болело.       Только трое из семи клонов могли чувствовать боль, холод, жару, голод и жажду. После смерти Глауса Дотторе решил делать клонов менее человечными. Ему не понравилось, что он потерял одного из своих срезов от укуса пустынной змеи. Мечтой Предвестника было создать клона, который при «рождении» будет как чистый лист. Фатуус решил, что будет интересно понаблюдать за тем, как создание, которое было создано по образу и подобию ученого Снежной, будет вести себя в мире, в котором ему не дали установок. Он долго работал над новым клоном, но все не мог подобрать дату его выпуска, все время был занят чем-то. Но теперь, когда Марс и Флавий отправлялись на поиски Амплия, у Доктора появилось много свободного времени. «Свободного».       — Надеюсь, он не выйдет полным идиотом, — говорил Марс, стоя в лаборатории и смотря на Дотторе, хлопочущего над сборкой нового клона.       — Тоже на это надеюсь. Но ты ведь в курсе, что из-под моих рук не выходит ничего неудачного, — отвечал ему Предвестник, убирая инструменты.       — Как назовешь? — на самом деле, Марсу было не слишком интересно узнавать что-то о новом клоне. Он с каждым днем все больше и больше разочаровывался в Дотторе, считая, что тот все дальше уходит от первоначально намеченной цели.       — Фалько. Мне кажется, ему подойдет.       — Глаз порчи только ему не давай, — усмехнулся тогда Марс. — А твой Фалько быстро станет фальшем.

***

      Дверь в палату отворилась. Стук каблуков замер на пороге. Самайра снова стояла у окна, сложив руки на груди, завороженно смотря на ночную улицу. Снег медленно падал с неба, мягко ложась на землю.       — Прошу простить меня за такое позднее вторжение в твое личное пространство, — вошедший закрыл за собой дверь и прошел к середине комнаты.       — Говоришь так, будто не делал этого раньше, — безразлично ответила девушка, не поворачиваясь к гостю. Ветер, проникавший сквозь щели в окне, легко колыхал подол ее больничного платья.       — И все же, — вошедший присел на угол кровати. — Извиниться я перед тобой волен.       — Я знаю, что они уплыли, — игнорируя слова собеседника, сказала Бхаттар. — Твои работники не умеют держать рот на замке.       — Ну, — пожал плечами гость. — Я догадывался, что ты уже обо всем знаешь. Не глупая ведь.       — Не глупая? — резкий разворот в сторону вошедшего, недовольное выражение лица. — Если бы я не была глупой, Дотторе, я бы уже давно догадалась, зачем ты держишь меня в этой клетке.       — Границы этой клетки у тебя вот здесь, — ученый коснулся пальцем своего виска. — И, да, ты не глупая, но догадаться о моих планах тебе все же не по силам. Я стою многим выше тебя, — Предвестник встал на ноги и тихо подошел к Самайре. — Многим выше обычных людей, — он положил свою ладонь на плечо девушки и несильно сжал его. — Тебе такая сила интеллекта недоступна.       — Не уверена, что вообще хочу, чтобы она мне была доступна, — Бхаттар повела плечом, фыркнув. — Твои знания где-то за гранью безумия.       — Считаешь, я безумен?       — Да. Ты просто сумасшедший, Дотторе. Я никогда не видела твоих глаз, у них наверняка нездоровый блеск.       — Видела. Ты не помнишь этого, зато помню я.       — А? — Самайра удивленно посмотрела на Доктора. — Как это?       — Не имеет значения для тебя, — мужчина поравнялся с девушкой, встав около окна и сложив руки за спиной.       — Имеет. У меня есть право знать.       — В таком случае, у меня есть право тебе этого не говорить, — ответил Дотторе. — Так мы с тобой в расчете.       — Ты, видимо, не понимаешь, что значит «быть в расчете», — Бхаттар повернулась к мужчине.       — О, поверь мне, — сказал он. — Я понимаю намного больше твоего.       Самайра ничего ему не ответила. В воздухе воцарилось молчание. Доктор и Подопытная Шестнадцать вместе смотрели на заснеженную улицу.       — Когда ты выпустишь меня отсюда? — подала голос девушка, устало вздыхая.       — Когда посчитаю нужным, — лаконично ответил Предвестник, разглядывая пейзаж за окном.       — Ты, по-моему, плохо считаешь.       — Думаю, что сейчас мы с тобой примерно в одном положении.       — В этом ты прав. Я здесь так долго, что уже потеряла счет дням.       Снова тишина. Не нагнетающая, не давящая на сознание. Бхаттар уже давно перестала бояться своего нахождения в Снежной. Она просто устала бояться. Вечные переживания и негативные мысли истощили ее.       — Хочется туда? — Дотторе кивнул на окно.       — Хочется, — призналась девушка.       — Тогда пошли.       Развернувшись на каблуках своих ботинок, Доктор безмолвно направился к выходу из палаты.       — Ты серьезно? — Самайра проследила за Дотторе и устало склонила голову вбок. Она думала, что Предвестник снова издевается над ней.       — Да. У тебя есть теплая одежда?       — Конечно же нет. Твои сотрудники не позаботились снабдить меня даже пуховым одеялом, а ты говоришь что-то про одежду. Я здесь ночами мерзну, а всем все равно.       — Я позабочусь об этом, — кивнул Предвестник. — Спустимся в гардероб. У клонов есть теплая одежда. Никто не будет против, если я ее дам тебе.       Не дожидаясь ответа девушки, Доктор открыл дверь и вышел в коридор. Бхаттар сделала пару шагов в сторону выхода, остановилась, потерла глаза. Она не верила, что все происходящее ей не снится. Однако, ситуация была действительно реальной и происходила здесь и сейчас. Выдохнув, девушка убрала руки от лица и ринулась в коридор, к двери, ведущей на лестничную площадку. Все ее мысли были уже так далеко, что она даже забыла прикрыть дверь в собственную палату.       — Подожди меня! — прокричала Самайра, выбежав на площадку и заметив, что Дотторе уже успел пройти несколько лестничных пролетов. Она схватилась за поручень и сбежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Спустя полторы минуты ей все же удалось догнать Предвестника. — Стой, так нечестно! Один твой шаг равен четырем моим, я за тобой не успеваю!       — Утрируешь, — сказал он, все так же спускаясь по лестнице спокойным шагом.       — Но сейчас-то меня подожди, дай отдышаться!       — Видимо, с выносливостью у тебя плохо, — мужчина не последовал просьбе Бхаттар и шел все дальше. Немного отдохнув, девушка снова догнала Доктора на лестничной площадке первого этажа. Она подошла к белой двери, которая вела в холл, и дернула ее за ручку, но дверь оказалась закрыта.       — Куда ты идешь? Нам же сюда. Вон он, гардероб, я его вижу, — через стекло в двери Самайра видела надпись большими буквами «ГАРДЕРОБ», а рядом с ней стрелку, указывающую вправо.       — Ты правда думаешь, что одежда клонов хранится вместе с одеждой пациентов? — Дотторе продолжил спускаться дальше. — Представляешь, что будет с Марсом, если он узнает, что его плащ был, например, испачкан?       — Я представляю, как его воротит только от одного осознания того, что его одежда может висеть рядом с пальто заразного пациента, — девушка последовала дальше за мужчиной.       — Именно, — сказал он, чуть повысив голос, чтобы Самайра его слышала.       Сойдя по лестнице в подвальное помещение, Дотторе остановился, дожидаясь Бхаттар. Она, поравнявшись с Предвестником, увидела перед собой темный коридор, который еле-еле освещала красная лампочка на потолке, больше похожая на пожарную кнопку. Вдоль стен шли трубы разного диаметра и устремлялись они куда-то в конец коридора.       — Почему здесь так темно? — спросила Самайра, оглядываясь по сторонам.       — Поделюсь с тобой секретом, — начал Доктор. — Я создал нового клона. Пока что он очень чувствителен к яркому свету и громким звукам, поэтому я отключил практически все электричество в коридоре и оставил только эту лампочку.       — Ничего себе, — удивилась девушка. — А для чего тебе еще один клон?       — У меня на него свои планы, — ответил Дотторе. — И будь потише. Я не хочу его пробуждения. Просто ступай за мной, и тогда ни во что не врежешься. Бхаттар кивнула в ответ, но, так как у Предвестника не было глаз на спине, он этого не видел. Впрочем, ему было все равно, на самом деле. Ему не было дело до того, как будет вести себя Самайра и будет ли она выполнять его просьбу о молчании.       Аккуратно дойдя до конца коридора, Дотторе остановил девушку около массивной железной двери.       — Мы пришли, — огласил он, взглянув на Бхаттар.       — Это… ваша гардеробная? — неуверенно спросила она, рассматривая дверь. — Для чего такая дверь?       — Это идея Панталоне. Видишь ли, наряды клонов стоят дорого, а Панталоне жаден до денег, но спасибо ему, что вообще их дал на пошив костюмов. Одежду шили лучшие мастера Снежной, были использованы самые дорогие материалы. Если с нарядами что-нибудь случится, Одиннадцатый Предвестник будет вне себя от ярости, да и я тоже не буду доволен. Процесс выбора фасонов костюмов был долгим, а шили их еще дольше. Сначала были выбраны модели нарядов, затем были произведены замерки для каждого клона, потом наряды шили, и через какое-то время они наконец-то попали к нам. Я не хочу тратить на это время снова, у меня много другой работы.       — Вот оно что… — задумалась девушка. — Но для чего ты сделал клонов разного роста? Какой в этом смысл? Кто вообще из них самый высокий?       — Креон, несомненно. Он немногим ниже меня.       — Креон… — Самайра пыталась вспомнить, чем занимается этот клон.       — Он заведует библиотекой.       — А-а, поняла. Так для чего они все разного роста?       Доктор на момент замолчал.       — Считай это просто дизайнерским решением, — ответил он и начал набирать на небольшом экране, располагавшимся справа от двери, пароль для ее открытия. Бхаттар внимательно следила за движениями Предвестника, пытаясь запомнить код.       — «Сохре»? Что такое «сохре»? — спросила она, когда пароль был введен.       — Тайное слово. Оно ничего не значит, — сказал Дотторе и потянул дверь за ручку. Та тяжело и медленно начала открываться, а вернее, отъезжать в сторону.       Когда дверь полностью открылась и показался проход в помещение, Самайра не увидела там просторную гардеробную с ее бесконечными крючками для одежды. В комнате были очень темно, и лишь фиолетовая лампа ее немного подсвечивала. Очертания предметов разглядеть было очень сложно, однако Бхаттар сразу увидела один из них. Пожалуй, она бы узнала его очертания даже в темноте, — очертания операционного стола.       Доктор резко схватил Самайру за плечо и через порог бросил на пол помещения. Девушка упала со вскриком, больно ударившись коленями. Зайдя в комнату, Дотторе потянул на себя массивную дверь, и она с громким звуком за ним захлопнулась. Бхаттар привстала на локти и медленно повернула голову к Предвестнику. Тот стоял около нее, смотрел на ее негодование и победно ухмылялся.       — Ты правда думала, что мы спускаемся в подвал за одеждой? — он хмыкнул, качая головой. — Какая же ты наивная. До противного наивная, — Дотторе наклонился к девушке, грубо хватая ее за волосы, переходя на шепот. — Я каждое утро благодарю себя, что решил проводить опыты именно над тобой. Другие подопытные сразу понимали, что что-то не так и спешили унести свои ноги куда подальше. Но не ты, нет. Ты все надеешься на чудо. Глупая… — мужчина резко отпустил Самайру, отчего та упала лицом на пол. Доктор рассмеялся зловеще. — Забавно смотреть на то, как ты мучаешься. Говорят, смех продлевает жизнь, а ты, видимо, хочешь, чтобы я жил вечно.       — Ублюдок! — крикнула Бхаттар, убирая волосы с мокрого лба. — Зачем ты это делаешь?!       — Так-так-так, — Предвестник потер ладони. — А какие еще оскорбительные слова ты знаешь?       — Тварь, придурок, скотина!       — Дальше, — мужчина наслаждался тем, сколько ненависти в данный момент испытывает к нему Самайра.       — Да ты!.. Ты!.. — девушка тяжело дышала и от переживаний почти не могла говорить. — Ты — виновник всего того, что здесь происходит!       — Правда? — каблуком тяжелого сапога Дотторе прижал Бхаттар к холодному полу. — Ты так считаешь?       — Я это знаю! — девушка попыталась подняться, но Предвестник был все же сильнее. — Ты можешь быть умен и сообразителен, но ты не делаешь ничего, что было бы полезно обществу! В тебе столько недостатков, что, даже если ты решишь исправиться и подумаешь начать делать что-то хорошее, то тебе просто не поверят!       Доктор молчал с минуту. Затем медленно проговорил:       — Соглашусь с тобой, есть у меня один недостаток. Я не понимаю дураков.       Предвестник отошел от Бхаттар на несколько шагов и два раза хлопнул в ладоши. Свет в помещении погас. Самайра не успела запомнить расположение предметов.