Глава 25. «A beau mentor qui vient de loin»
11 октября 2024 г., 21:33
— Давайте его сюда! Живо!
— Пожалуйста, не трогайте! Давайте поговорим!
— Креон, тебе не кажется, что это слишком?
— Давай уже сюда уже!
Послышался всплеск воды — чье-то тело было выброшено за бот небольшого судна. Не успев набрать воздуха в легкие, Фалько лишь закрыл глаза от начавшей разъедать глаза морской соли. Креон стоял, облокотившись на палубу, смотря на тонущего клона. Его лицо не выражало ничего, ни то, что сожаления. Времени прошло не так много, а новый клон Дотторе успел подействовать Креону на нервы. Он уронил стеллаж с ценными книгами в библиотеке, неоднократно врезался в Креона в коридоре, вечно путаясь под ногами, пытаясь найти художественную литературу, допекал Креона вопросами об устройстве этого мира. Обычно клон пропускал слова Фалько мимо ушей, однако на вопрос «а может, нам стоит выбраться из Снежной как-нибудь?» Креон хитро улыбнулся юноше.
Домнин, стоя рядом и с сомнением поглядывая на Креона, вздохнул, скрестив руки на груди и пальцами отбивая по своему же плечу какой-то незамысловатый тревожный ритм.
— Может, нам стоит его достать? — неуверенно спросил Домнин, затем поджал губы.
— Есть желание лезть в воду? — Креон резко обернулся к собеседнику. — Полезай, останавливать не буду.
— Да как-то… — Домнин пожал плечами. — Не хочется.
В ответ Креон лишь хмыкнул, кривясь. Постояв еще немного на палубе, он двинулся прочь. Домнин, поглядев ему в след, перевел взгляд на водную гладь.
— Бедный мальчишка, — покачал головой он перед тем, как отправится по своим делам.
***
Когда Дотторе зашел внутрь снятого им на ночь номера, первыми его встретили горящие в темноте алые глаза. Марс стоял, прислонившись к стене, смотря на вошедшего, с одной стороны, крайне осуждающе, с другой — едва ли уже надеясь воззвать того к собственным принципам. Доктор огляделся. Всего в темной комнате было три кровати, в одной из которой мирно спал Флавий, укрывшись фиолетовым одеялом. — Твоих рук дело? — спросил Предвестник, не двигаясь с места, так и оставаясь около входной двери. — Придурка пришлось уложить спать, — развел руками Марс. — Он бы мешал нашему разговору. — Нам нет смысла разговаривать, — отчеканил Дотторе, плотно закрывая за собой дверь. — О-о, нет, Дотторе, — Марс едко ухмыльнулся, выпрямляясь и отходя от стены. — Нам с тобой всегда есть, о чем поговорить. Но не волнуйся, в этот раз наша беседа будет не о девчонке, за которую ты так трясешься. Даже мятное желе на тарелке трясется меньше, чем ты над ней, Дотторе, — клон хмыкнул. — Нам нужно продумать план завтрашнего дня. Если ты все еще хочешь выиграть, конечно. Или подопытная тебе настолько запудрила мозг, что ты готов поддаться ей? — Каковы твои предложения? — Доктор сложил руки на груди, не отводя взгляда от Марса. Марс кивнул, садясь на свою постель и закидывая ногу на ногу. — Для начала, стоит подговорить детей Арлекино помочь нам. Им нужно встать на нашу сторону, — клон склонил голову вбок. — Говорить с самой Слугой смысла нет, она тебя — и меня — терпеть не может. — Мы с ней из разных фракций. Едва ли дети Дома очага пойдут к нам на встречу. — Тот фокусник и его сестра видели тебя на выставке, — чуть более раздраженно произнес Марс. — Они могут выступать как свидетели. Пусть подговорят еще одного своего брата помочь. Марс ненавидел слово «помощь», но в этой ситуации аналогов для него не нашел. — Это все возможно, если они еще не приняли решение помогать Самайре, — сказал Дотторе. — Едва ли. Они часть Фатуи. Это имело смысл. Однако Арлекино все еще не любила Дотторе, и дети Дома очага все еще боялись Второго Предвестника. — Я знаю, о чем ты думаешь, — кивнул Марс. — Ты думаешь, что они тебе откажут. Потому-то Креон с Домнином на подходе. Они смогут убедить их прийти на заседание. — Ты вызвал Креона и Домнина? — Дотторе выгнул бровь в негодовании. — Да. Они уже в курсе твоего позора с Амплием, не волнуйся. Сейчас-то ты уже можешь сказать, что убил его, и даже не соврешь. Дотторе задумался. План был неплох, пусть и шаток. Однако… — Что насчет Оратрис? — Предвестник снова взглянул на клона. — Ты не сможешь его обмануть. — Один не смогу. Как бы то неприятно было осознавать… — Марс вздохнул. — Вместе мы сможем. Нужно вывести его из строя. Клон достал из кармана брюк свой Глаз Порчи. Повертев его в руках, он, облокотившись на свое колено, посмотрел в окно. — Я готов пожертвовать одной из этих безделушек, чтобы спасти нас всех, — он покачал головой. — Поверить не могу, что делаю это. Дотторе все смотрел на Марса. Пусть тот и назвал Глаз Порчи безделушкой, расставаться ему с подаренной ему силой не хотелось. — Но? — спросил его Доктор. У Марса не могло быть все так просто. — Ты вернешь к жизни Глауса, — клон резко повернулся к создателю. Дотторе даже сделал шаг назад. От Марса было странно слышать просьбу вернуть к жизни хоть кого-нибудь. Клону и самому было тошно признавать, что ему не хватало старого друга, но сейчас от Дотторе, взамен на помощь, можно было требовать чего угодно. — Это будет уже не он, Марс, — сказал Предвестник. — Данные с его воспоминаниями были удалены еще давно. Марс ничего не ответил. Отвратительное чувство слабости подкатывало к синтетическому сердцу, заставляя жалеть о только что попрошенном. — Ты даже пытаться восстановить эти воспоминания не станешь, верно? — спросил Марс, уставив взгляд в пол. — Верно. Марс закрыл глаза. Пришло время задать вопрос, который мучал его. — Ты и убил его, да? — Да. Клон непроизвольно усмехнулся. Хотелось бы усмехнуться едко, а вышло… — Жалко. Я хотел бы прикончить этого идиота самостоятельно, — не отрывая глаз от пола, говорил Марс. — Я не сразу понял, что ты мне врешь. Когда мы были в Сумеру… Глаус приковылял ко мне, сказал, что плохо себя чувствует… Он думал, что его ужалил скорпион в пустыне. Когда ты приехал, то сказал мне, что эта наверняка была змея, — еще одна горькая усмешка. — А когда я был в Сумеру пару недель назад, я встретил того лекаря, который пытался лечить Глауса. Старик рассказал мне, что не обнаружил у того признаков поражения ядом скорпиона, кобры или еще кого бы то ни было… Марс поднял голову. Дотторе так и стоял около стены, скрестив руки. — Яд из останков божества. Насколько… зачем, Дотторе? Для чего? — у Марса не было сил подняться с постели, хотя очень хотелось резко встать и схватить Дотторе за грудки, тряхнуть его, чтобы тот сказал ему что-нибудь. — Чего ради? Он же… Он был тобой в твои ранние годы научной деятельности. — Он был первым клоном, которому я решил вживить свои воспоминания. И я сразу пожалел об этом, — отвечал Доктор спокойно. — Возможно, все бы обошлось, если бы я не отправил его с заданием в Сумеру. — Я и знать не хочу, что этакого случилось в Сумеру, что ты принял решение избавиться от своего же клона таким образом. — Даже если бы ты хотел знать, я бы тебе не рассказал. Марс промолчал. Что-то не сходилось в словах Дотторе. — Погоди, — он нахмурился. — Ты же послал нас в Сумеру одних. Без тебя. Нет. Нет, нет, нет, нет… Дотторе же не мог… — Ты ввел этот яд ему заранее, — тихим голосом произнес Марс. Дотторе же не… не обманывал его… все это время?.. — И мне… тоже… Сердцебиение ускорилось, дыхание участилось. Все это время Марс думал, что это он держит Доктора в своих руках, но… — Верно. Вас нужно было как-то контролировать, когда вы двое были так далеко, — подтвердил мысли своего клона Дотторе. — И когда что-то пошло не по плану, ты просто активировал действие яда удаленно. — Верно. — И я… ты можешь активировать яд в моем теле в любой момент, когда тебе покажется нужным. — Верно. Слово «верно» эхом отталкивалось от стен темной комнаты, каждый раз сильнее било по ушам Марса. Он не всесилен, как считал еще пять минут назад, и более того, очень уязвим и зависим от Доктора, как оказалось сейчас. Еще несколько лет назад Дотторе ввел в их тела яд из останков божества, чтобы иметь над ним и над Глаусом контроль. Глаусу только стоило прибыть в Сумеру и вспомнить что-то, о чем Предвестник все это время пытался забыть, и тут же он решает избавиться от клона, чтобы не иметь в будущем с ним проблем. — Я подсмотрел рецепт яда у одного лекаря из Ли Юэ. Оказалось, иногда бывает полезно подслушать чей-нибудь разговор, — развел руками Дотторе. Марс снял с лица маску, откладывая ее в сторону. Завтрашний — вернее, уже сегодняшний — суд, по сравнению с его дальнейшей жизнью, казался песчинкой посреди пустыни. Сумерской пустыни. Однако, Марс столько раз чуть ли не разрушал Снежную своими выходками, и до сих пор жив. Так что нужно сделать, чтобы разозлить Доктора до такого состояния, что тот решит активировать яд? Марс не был уверен, что ему хочется размышлять на эту тему прямо сейчас, но этот вопрос неустанно лез в голову. — Буди Флавия. Ты же, кажется, хотел обсудить план действий на судебном заседании, — слова Дотторе вывели Марса из транса. — Да, — клон рывком поднялся с постели, огибая свою кровать и подходя к спящему Флавию. — Поднимайся. Марс нагнулся к клону, схватив того за плечо, начав трясти. Флавий никак не реагировал, поэтому Марс решил скинуть с того одеяло. — Подушка? — вместо Флавия под одеялом лежала обычная подушка. Марс негодующе посмотрел на Дотторе. Тот никак не отреагировал. Марс двинулся к двери, ведущей в ванную комнату, резко распахнул ее. На кафельном полу лежал Флавий. Глаза его были закрыты, рукава темного свитера запачканы еще более темной кровью. — Твоему таланту усыплять людей можно позавидовать, Марс, — сказал подошедший со спины Дотторе.***
Около семи утра Дотторе, как и обещал Невиллет, встретил посыльного, подтвердившего, что суд состоится в двенадцать часов дня. Креон и Домнин прибыли в девять часов и тридцать минут. Их в порте Люмидус встретил не слишком радостный Марс, где сразу же разъяснил клонам, что нужно делать и куда идти. Времени у них оставалось не так много. Домнин направился в особняк «Буфф д’этэ». Оказавшись на нужном уровне Кур-де-Фонтейна перед нужной дверью, клон постучал и стал ждать, пока ему откроют. Он не думал над тем, что говорить — был уверен, что справится с заданием, ему порученным. Когда дверь отворилась, на пороге показался светловолосый юноша. — Привет, — Домнин улыбнулся. Вышло даже не натянуто. — Я войду? Не дожидаясь ответа, клон просто обогнул жителя особняка, войдя внутрь. Несмотря на то, что «Буфф д’этэ» являлся филиалом Дома очага в Фонтейне, Домнину внутри показалось тесно. Возможно, он просто привык к большим размахам научного корпуса Снежной. — Месье, — светловолосый юноша подошел к клону. — Вам кого-нибудь подсказать? — Да, было бы славно, — Домнин взглянул на свой планшет для бумаг, который принес с собой. На бумаге были записаны основные моменты, требующие обсуждения с детьми Дома очага. — Мне нужны Лини, Линетт и Фремине, — прочитав написанные пером имена, Домнин взглянул на юношу. — А… — тот кивнул. — Сейчас. Светловолосый паренек убежал вверх по лестнице. Проводив его взглядом, Домнин осмотрелся. Заметив небольшой круглый столик около окна, он присел за него, на время откладывая планшет с записями в сторону. Минут через пять клон услышал приближающиеся шаги, и его взгляду показались молодой человек в цилиндре, девушка с клетчатым шарфом и все тот же светловолосый юноша. — Месье, — парень в цилиндре остановился недалеко от стола, за которым сидел Домнин. — Меня зовут Лини, это моя сестра Линетт, а это — Фремине, наш брат. — Домнин? Клон встрепенулся. Кто его только что позвал? Голос был женским, но это была не Линетт. — Дотторе не счел уважительным к себе почтить нас своим визитом и послал тебя? Домнин поднял голову. За его спиной, возвышаясь, стояла Арлекино. Лицо ее не выражало ни единой эмоции — она совсем не была разочарована, что вместо Дотторе к ним в гости пришел его клон, и вовсе не была заинтересована в самом Домнине, хотя до этого дня они друг с другом ни разу не пересекались. — Создатель занят, — коротко ответил Домнин, все так же смотря на Слугу. — Попросил меня прийти. — Что ж, — женщина села на стул рядом с клоном. Она закинула ногу на ногу и, подперев подбородок рукой, посмотрела на Домнина. — Тогда дело действительно не терпит. Домнин прокашлялся в кулак, выдохнул и перевел взгляд на детей. — Так и есть. Я пришел поговорить с детьми насчет суда. — С детьми? — Арлекино сложила руки на груди. — Я здесь представляю интересы жителей Дома очага. Я думаю, ты пришел поговорить со мной. Клон поджал губы. Ответить сейчас «нет» означало попасть впросак. Он отлично понимал, что правила здесь диктует Предвестница. Если он вернется в гостиницу к Дотторе ни с чем, тот едва ли будет ликовать. — Хорошо. Я пришел заручиться поддержкой, — Домнин перевел взгляд на Слугу. — Нам нужно, чтобы дети выступили на суде в качестве свидетелей. — Вот оно что, — хмыкнула женщина. — Ладно. Домнин нахмурился. И все? Просто «ладно»? Сухое согласие без какого-либо «но»? Никакого обмена услугами между двумя фракциями, которые еще и не являются товарищескими? — Лини, — Арлекино посмотрела на юношу в цилиндре. — Вам с Линетт не привыкать быть в зале заседаний. Посвятите Фремине в курс дела, заранее подумайте, что говорить. Второй попытки у нас не будет. Все трое детей согласно кивнули, переглядываясь между собой. — Как скажете, Отец, — Лини чуть поклонился. — Идите наверх, — сказала Слуга. Дети, еще раз кивнув, убежали вверх по лестнице. Затем, повернувшись обратно к Домнину, Арлекино добавила. — Требовать что-то взамен буду лично с Дотторе. Вот оно, то самое «но».***
Затаив дыхание, Марс прижался к мраморной стене театра «Эпиклез», слушая разговор Невилетта с его ассистентом. Клону «повезло» оказаться с верховным судьей в одном месте в одно время, однако Марс еще с самого начала допускал такую возможность. До заседания оставалось около двух часов, нужно было вывести систему Оратрис из строя, но Невилетт будто и не торопился уходить. Марс сжал в кулаке Глаз Порчи. Его нужно было разбить и выпустить энергию, которая бы поразила машину. Гарантии на то, что план клона сработает, не было, и в случае провала он просто лишиться части своих сил. После признания Дотторе о введенном ему под кожу яде, Марс сомневался, что Предвестник изготовит для него новый Глаз. Зачем Марс пытается помочь Предвестнику, если тот так поступил с ним? Дотторе держит жизнь клона в своих руках, в любую секунду готовый оборвать ее. Царица в курсе, что над Вторым Предвестником собираются вершить трибунал? Почему она не может приехать и помочь? «Потому что нет незаменимых, — Марс вздохнул, оторвав взгляд от пола. — Не будет Дотторе, Царица найдет другого гениального ученого. Не будет меня, Дотторе сделает другого клона». Правда была очевидной, и при этом очевидно неприятной. Услышав приближающиеся шаги, клон спрятался за спинку дивана. Та не казалась надежным укрытием, но вариантов для игры в прятки поблизости много не оказалось. Краем глаза Марс видел юдекса, идущего в сторону выхода из театра и попутно продолжая о чем-то разговаривать с человеком в строгом костюме. Когда дверь за ними захлопнулась, Марс осторожно выпрямился, огляделся и шагнул в сторону главного зала. Он был несколько меньше, чем клон изначально представлял, однако достаточно большим, чтобы вместить сотню зрителей. Поднявшись на сцену, Марс увидел ее, могущественную машину, способную вершить судьбы людей Тейвата, — Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь. Вслух это название клон даже пытаться произнести не хотел. — Выглядит как весы, — себе под нос сказал Марс, хмурясь. Ему не нравилось чувство, постепенно нарастающее в его душе — чувство сомнения в том, что его идея воплотима в жизнь. Он взглянул на Глаз Порчи Электро в своей ладони, утомленно выдыхая. — Ты хочешь при помощи Глаза Порчи сломать Анализатор? Марс резко обернулся. Неужели его кто-то заметил? — Не бойся, — пред ним стояла женщина. Она улыбалась Марсу, положив руку на грудь. — Я не причиню тебе вреда. — Ты… — Марс сделал шаг назад. — Призрак, верно? Незнакомка пожала плечами. Свет, исходивший от ламп на потолке, мягко проходил через ее тело, делая его практически прозрачным. — Для каждого мы являемся разным, — сказала она. Ее голос был негромким и успокаивающим. — Быть призраком — значит быть мертвым, но я уверена, что в чьих-то сердцах я жива. Она начала подходить к Марсу. Тот попятился назад, но женщина не остановилась и прошла сквозь него, к Оратрису. — Ты же знаешь, что ты не в силах ничего сделать, — она повернулась к клону. — Зачем ты сюда пришел? Я наблюдаю за тобой с самого начала дня и лицо у тебя печальное. — Как ты можешь знать, печальное оно или нет, — Марс коснулся своей маски. — У тебя всегда оно такое, — незнакомка коротко рассмеялась. — Сложное и печальное. В Академии было такое же, во время наших прогулок — тоже. И не говори мне, что это не так. Она обернулась к машине, поднимая голову и смотря на весы. — Я не знаю, зачем ты хочешь сломать эту систему, Зандик, — она грустно выдохнула. — Но ты обычно ничего не делаешь просто так. Женщина подняла руку. От ее ладони начал исходить мягкий белый свет, устремляясь к правой чаше весов. — Надеюсь, я все делаю верно, — незнакомка покачала головой. — Ты всегда говорил выбирать сторону правых. Мне так горестно с тебя, Зандик. На протяжении многих лет ты приходишь к дереву, смотришь на меня и ничего не говоришь. Сколько лет минуло? Пять? Десять? Двадцать? Ведь… — опустив руку, она обернулась к Марсу. — Для таких, как я, не существует времени. Мы просто… — женщина снова мягко улыбнулась. — Живем. И спустя столько времени ты впервые попросил меня о помощи. Для меня это своего рода честь, — она опустила глаза. — Помогать тебе всегда было для меня честью. Еще тогда, в Сумеру. Марс решил ничего не говорить. Он старался даже не думать. Старался духовно не быть сейчас в театре «Эпиклез». Ему для пущего страха только осталась дать Дотторе знать, что он догадался, кто сейчас стоит перед ним. — Спасибо, Сохре, — Марс кивнул. — Я знал, что ты меня не бросишь. — Чаша весов склонится в вашу, правую сторону, — продолжала Сохре. — Вы одержите победу. Не знаю правда, в каком соревновании… Однако, если для тебя и твоих друзей это важно… Друг Марса давно погиб, союзников осталось на одного меньше.***
Время близилось к двенадцати. Дотторе и его клоны стояли около театра «Эпиклез». Домнин просматривал свои бумаги, на которых он успел написать доводы в пользу Предвестника, Креон молча восхищался помпезным зданием театра, Марс сложил руки на груди, а Доктор — за спину. — А где Флавий? — Креон наконец повернулся к Предвестнику. — Заболел, — коротко ответил тот. — Умер? — Да. На лице Креона появилась презрительная ухмылка. Он пожал плечами, покачал головой, всем видом показывая, что ничего другого от Флавия не ждал. — Подкосила его смерть Амплия, однако же, — сказал Креон и вернулся к осмотру архитектуры города. Всем и так было ясно, что клоны не умеют болеть в привычном смысле этого слова. Марс, стоя около Дотторе, был весь в напряжении. Он видел, как Невилетт и Фурина заходят в театр и понимал, что для Архонта Фонтейна этот суд будет едва ли чем-то большим, чем очередным представлением; видел судебного дуэлянта, Арлекино и детей Дома очага. И даже видел виновницу, как он считал, всех событий в сопровождении ее родителей. Вскоре, внутрь здания вошли и Дотторе вместе с его клонами. В холле их встретил мужчина, которого Марс видел парой часов ранее, когда прятался от Невилетта. — Прошу, месьё, пройдите на балкон, — ассистент юдекса указал вправо. Дотторе, осмотрев мужчину на наличие подозрительных привычек, однако, ничего не отыскав, молча повернул в указанную сторону. Взойдя на балкон и расположившись там, Дотторе огляделся. На противоположном балконе на него смотрели глаза, полные ненависти и жажды отмщения — глаза родителей Самайры. Они готовы на все, чтобы Предвестник оказался заточен в крепости Меропид, сам Доктор был в этом уверен. Сама Бхаттар стояла чуть поодаль, за ними. На мужчину она не смотрела, листала блокнот, в котором, скорее всего, записала все, что смогла вспомнить о Снежной. «Если смогла, — Доктор не смог сдержать самодовольной ухмылки. Он чувствовал азарт, адреналин уже бежал по кровеносным сосудам, заставляя кровь кипеть. — Посмотрим, что ты скажешь мне, Самайра». Когда все заняли свои места, на свой балкон взошел Невилетт. Он возвышался над залом, оглядывая всех и каждого. Его взгляд чуть задержался на обвиняемом, но ни единой эмоции на его лице не отразилось. — Начнется суд и восторжествует сегодня правосудие, — проговорил верховный судья и стукнул посохом.
