Я нашёл

Чёрный Mercedes встроился в плотный разноцветный поток машин. Немецкий темный конь ярко выделялся среди единорогов. Чёрные автомобили стали редкостью, обычно люди предпочитали красные, желтые, зеленые, какие угодно, но не черные. Всё темное стало плотной ассоциацией со смертью, болью и несчастной вечностью. Лишь агенты КПЖ повязывали у своего горла атласный черный галстук. Знак системы, что стремится контролировать продолжительность жизни. Именно этот узел черного атласа сейчас оттягивала Дана, сидя в служебном автомобиле. На маленьком экранчике её смартфона, закреплённом на пластиковой панели, транслировалось видео с сольного концерта Фреда Уизли. Рыжий мужчина под светом прожекторов ходил по большой сцене, одетый в чёрный пиджак, а на шее у него красовался чёрный же галстук бабочка. — Интересный у тебя стиль, — хмыкнула сероглазая, — юморист. Мужчина прекрасно держался на сцене, высказывая интересные мысли, завёрнутые в яркую обёртку шутки. — Знаете за что я люблю большие города? — Вещал Фред с маленького экранчика, — они как слоёные пироги. Можно встретить совершенно разных людей, одетых по-разному, говорящих на разных языках, но все они будут ругать стоимость аренды квадратного метра в этом большом городе, — из маленького динамика вырвался звук смеха. — Да, — продолжил Фред, когда зал успокоился, — да, вижу, у всех это вызывает душевный отклик, но почему мы продолжаем тут жить? Зачем? Кто-то скажет: «Здесь много возможностей для заработка, здесь есть куда расти». Всё это чушь! Знаете, что позволяет мне собирать такие большие залы? Помимо моей милой мордашки, конечно, — мужчина поправил уложенные рыжие волосы и по большому зрительскому залу пробежала волна смеха. — Я рад, что моя внешность вызывает у вас улыбки, — ухмыльнулся Фред, одёргивая полы чёрного пиджака, — я давал концерты в разных городах. Читал один и тот же текст в маленьком городе, с населением тридцать тысяч человек, и в Нью-Йорке. Знаете, где хохотали больше всего? Повисла тишина. — В Нью-Йорке, — ответил на свой вопрос Фред, — я проводил этот эксперимент снова и снова и пришёл к выводу, что комедия срабатывает лучше именно в больших, застроенных под завязку городах. Как наш любимый Лондон с его дождём, туманом и плохо работающими ливниками. К сожалению, мегаполисы — это места, где комедия работает, потому что люди наиболее несчастны. Безусловно, я бы лучше снимал концерт на солнечном пляже, но я им там не нужен. Им хорошо и без рыжего парня с британским акцентом, который пришел к ним в их рай рассказывать о каких-то там проблемах со сливом дождевой воды в Лондоне. Поэтому я разъезжаю по большим городам. Знаете, я как герпес. Иногда возвращаюсь. Так вот, когда я давал концерт в Лондоне в последний раз, мне было девяносто лет. По залу прошла волна взволнованного шёпота. — Ой, — махнул рукой Фред, — да бросьте. Вы же знали, на чей концерт вы идёте. У меня на вывеске было написано: "СТАРЫЙ ХРЕН". Здоровыми такими буквами. Да! Мне 100! Бравые ребята из КПЖ дали мне ещё десять лет, чтобы я смог выступить сегодня, здесь, перед вами. Дана ткнула по сенсорному экрану, ставя видео на паузу. Тучи всё сильнее заволакивали небо, словно накладывая на всё зримое чёрно-белый фильтр. Чёрный Mercedes остановился на светофоре. Сероглазая постукивала указательным пальцем по рулю в такт биту, что доносился извне. Ярко-голубая Lamborghini поравнялась с рабочей машиной агента КПЖ. Из спортивного автомобиля доносились такие басы, что стёкла дрожали. За рулем сидел молодой парень, жуя жвачку и дуя пузыри. Его голова двигалась в такт попсовой мелодии, но, как только его взгляд встретился с мёртвыми серо-голубыми, он тут же убавил звук. Улыбка пропала с его лица, а тело вжалось в сиденье, и как только загорелся зелёный, юноша вдавил педаль газа в пол и стартанул с места. — Пф, — фыркнула Дана, — всё равно музыка говно. Белые пальцы застучали по экрану телефона, и из динамиков немецкого автомобиля полилась музыка холодных глубин России — сибирский-панк рок. В специфическом месте под названием «Сибирь» мутирует даже музыка. В этом краю не до тонких материй, всё как-то попроще и пожёстче. Местечко с такой историей не могло не наложить тень на своих обитателей. Туда ссылали в своё время уголовников, революционеров, староверов-сектантов, и всё это мешалось друг с другом под гнётом мороза и снега. Здесь основывались закрытые города, где людей особо не трогал внешний мир. Зачем трогать человека, если он разрабатывает бомбу? Пусть читает своего Пастернака, ведь всё равно ему бежать некуда от железной руки режима. Ведь на ближайшие сотню километров даже соседнего города нет. В такой среде зарождается своя музыка и свои люди. Такие, например, как агент КПЖ Дана Яга, что подпевала песне «Любо» группы «Гражданская Оборона», пока черная машина не припарковался возле большого особняка. — Неплохо, — оценивая трёхэтажный бордовый дом с большими окнами и кованым забором, сказала Дана. Девушка прихватила чёрный портфель с документами и направилась к красной двери. Не было ни звонка, ни датчика отпечатка пальца с кодовым дисплеем, лишь золотой колокольчик с ниточкой над дверью. — Интересно, — потянулась к шнурку Дана, и весь двор наполнился звоном. — Минуту, — послышался нежный голос, и через мгновенье дверь открыла пожилая женщина с добрыми чертами лица, одетая в форму горничной с белым чепчиком на голове. — Добрый день! — Поздоровалась Дана, доставая своё удостоверение, — я агент КПЖ, — показала корочку с цветной фотографией в уголке, на которой была запечатлена девушка с миловидной внешностью, но усталым взглядом, — Фред Уизли дома? — Задала вопрос сероглазая. — Да, — кивнула старушка, — проходите. Я сейчас его позову. Дана шагнула в большой дом, ступая на чистый кафель. — Хотите чаю? — поинтересовалась старушка. — Нет, — качая головой, ответила сероглазая, — ничего не нужно, спасибо. Шаркая ногами, пожилая женщина удалилась, оставляя девушку совершенно одну в большом фойе. На второй этаж вела большая деревянная лестница, весь дом был пропитан духом 19 века. Тяжёлые шторы с кисточками, старые обои, золотые подсвечники и потёртые дверные ручки — всё это создавало своеобразную атмосферу. — Господин ждет вас в своем кабинете, — вернулась старушка, — я могу взять ваше пальто? — Пожалуй, я останусь в нём, — ответила Дана. Всегда нужно сохранять возможность быстро уйти. — Следуйте за мной, — пожилая фигура скрылась за дверным проемом. Старушка провела агента через несколько полупустых комнат прежде чем остановиться около чёрной, лакированной двери. Морщинистая рука повернула позолоченную ручку, пропуская девушку вперед. Это был небольшой, квадратный кабинет. У стен возвышались книжные шкафы, а у противоположной стены от Даны, между двумя окнами, стоял большой деревянный стол с резными ножками и по обе стороны от него два кресла, обтянутые дорогой тканью. Возле большого окна стоял мужчина с медью в волосах, в сером джемпере, что прекрасно подчеркивал его крепкие плечи, и чёрных брюках с лакированными ботинками на ногах. — Доброе утро, — поздоровался Фред, делая пару шагов на встречу к агенту. — Доброе, — протянула Дана руку для рукопожатия, — я агент КПЖ. — Знаю, — взял Фред её руку, чтобы поцеловать, но Дана остановила его жест крепко сжав кисть. — Пройдёмте за стол, — указал жестом мужчина. Дана уселась в удобное, мягкое кресло с высокой спинкой. Девушка достала из внутреннего кармана телефон и включила диктофон, затем из большого чёрного портфеля вытащила блокнот и серебряную ручку. — Информирую Вас, — начала она скучающим тоном, — что наш разговор будет записан на диктофон. В дальнейшем Вы можете запросить запись в течение трёх рабочих дней и использовать её в качестве доказательства в суде. Если Вы посчитаете действие агента незаконными… — Вас заставляют это учить что-ли? — Перебил её Фред. Девушка подняла указательный палец и продолжила, — ...незаконными, Вы можете подать жалобу в соответствующую инстанцию. Всё что Вы скажете, будет отдано на оценку нашему специалисту-психологу. Слушание по Вашему делу будет назначено в течение месяца. Если агент посчитает нужным, встреча будет назначена повторно. На беседах может присутствовать адвокат, если ответчик посчитает это необходимым. Беседа первая, агент Дана Яга, ответчик Фред Уизли. Дата 17 сентября 2079 год. Время 10:03. — У меня будет назначено слушание? — Удивлённо спросил Фред. — На повторное прошение часто назначают суд с присяжными, — ответила Дана, — с учётом того, что Вы публичная личность, мы можем провести закрытое слушание. — Как вы это делаете с политиками? — Приподнял бровь мужчина. — Назовите основание вашего продления, — проигнорировала его вопрос сероглазая, щелкнув ручкой об бедро. — Все указано в моем прошении, — отозвался Фред, — зачем повторять всё ещё раз? — Назовите основание вашего продления, — повторила Дана. — Хочу быть полезен для общества ещё десять лет, — воодушевлённо ответил рыжий, — я дарю людям смех. — Вы прожили уже 101 год, — напомнила сероглазая, — разве это уже не достаточный срок? — Прошу, называйте меня на «ты», — попросил Уизли, — и нет, я не считаю 101 год достаточным сроком. — С каким психологическими проблемами ВЫ связываете своё физическое состояние? — Проигнорировала его просьбу девушка. — А Вы? — Поинтересовался мужчина, — у Вас в папке всё написано. Я прошёл консультацию у лучшего вашего специалиста, и он заключил, что я безопасен для общества. Мои болячки не сделают из меня маньяка. — Вы начали свою сольную карьеру около сорока лет назад, это как-то связано со смертью вашего брата? — Сверля лицо Фреда, спросила Дана. — Да, — кивнула рыжая голова, — но какое это имеет значение? — Вы никогда не состояли в серьёзных отношениях, — делая заметки на бумаге, поинтересовалась Дана холодным тоном, — с чем это связано? — Я не нашёл, с кем связать свою жизнь и вместе встретить старость, — спокойно ответил Фред, сжимая кулаки. — Ваш брат нашёл, — подметила Дана ядовитым тоном, — скажите, отсутствие старения связано с тем, что в возрасте двадцати пяти лет ваш брат вступил в романтические отношения с некой Анджелиной Джонсон? — Нет, — ответил Уизли, вставая из-за стола. Серебряная ручка агента КПЖ вновь заскрипела по белой бумаге, марая её чернилами. — Вы задумывались, как жили люди в 15 веке? — Поинтересовался Фред, доставая из большого бара бутылки дорого виски, — когда с человечеством еще не случилась вся эта мутация, — вслед за бутылкой мужчина достал два стакана, — каково это жить, старея разумом и телом под гнётом времени, — в стаканы упали два кубика льда, — Вы задумывались? Дана. Два квадратных стакана наполнились дорогим алкоголем. Мужчина схватил бокалы и направился к сидящей в кресле девушке. Фред протянул сероглазой стакан с медной жидкостью, но та отказалась. — Как хотите, — пожал плечами Уизли и вернулся на своё место. — А Вы часто об этом думаете? — Поинтересовалась Дана. — Иногда, — уклончиво ответил мужчина и отпил из своего стакана. — У вас есть проблемы с алкоголем? — Нет, — ставя пустой стакан на стол, ответил Фред и принялся за второй. Из-под серебряной ручки в белых пальцах девушки посыпались новые строчки. — У Вас очень необычная фамилия, — ставя второй стакан, устремил он свой взгляд на белое лицо Даны, — откуда Вы? — Это имеет для Вас значение? — Бровь девушки взметнулась вверх. — Нет, — улыбнулся Фред, — просто любопытно. У Вас такое выражение лица… — Я агент КПЖ, — напомнила ему девушка. — Яга … Яга, — повторял себе под нос мужчина, — Болгария? Германия? Польша? — Россия, — прервала его гадания Дана, — мы можем продолжить? — Россия?! — Удивился Фред, — сколько Вам лет? — Мы сейчас говорим о Вас, — напомнила ему девушка, — Вы принимаете антидепрессанты, что прописал вам врач? Слегка захмелевший мужчина полез в верхний ящик своего стола. — Вы про эти? — Фред поставил перед агентом пустой прозрачный флакон, — я их выкинул в унитаз, — признался мужчина, — они меня делают тупым. — Вы не выполняете предписанные вам указания врача, — озвучила вслух свой очерк сероглазая. — Я медитировал, бегал по утрам, — перечислял Фред, — принимал контрастный душ, записался в зал, ходил на свидания, — он покосился на девушку в сером пальто, — прошел курс терапии, даже прыгнул с парашютом, но выгляжу я до сих пор на двадцать пять. — Как часто Вы употребляете спиртные напитки? — Смотря на два пустых стакана, спросила Дана. — Раз в неделю, — признался Уизли, — стабильно напиваюсь раз в неделю. — Алкоголь является депрессантом, — указывая на полный бар, замаскированный под книжный шкаф, холодно сказала девушка, — если Вы хотите выйти из Вашего состояния этого не должно быть тут. Вы курите? — Нет, — помотал головой парень, — не люблю запах сигарет. — Зачем жить дальше, если Вам так плохо? — Холодные, серые глаза встретились с лучистыми, голубыми. Повисла звенящая тишина. — Надежда, — спустя несколько минут ответил хриплый голос, — надежда обрести то самое счастье. — Вы прожили целый век, — не разрывая зрительный контакт, напомнила ему Дана, — Вам был дан целый век на поиски своего счастья. — Я представитель такой же странной профессии, как и Вы, — указал он на девушку в сером пальто, — мы странные люди, что пускают своё несчастье на пользу общества. Я выполняю свою работу, смешу людей, а Вы приходите ко мне со своими бумажками и грозите слушанием. Мое прошение было составлено лучшими юристами, я исправно плачу налоги, приношу в казну кучу денег со своих концертов, люди смеются. Я прошу взамен лишь десять лет. — Счастье не в счастье, а лишь в его достижении, — вздохнула девушка. — Цитируете Достоевского, — заглядывая в пустой стеклянный стакан, сказал Фред. — Знаете Фёдора Михайловича, — улыбнулась Дана. — У Вас красивая улыбка, — сказал вслух Фред, смотря на бледное лицо агента. Миловидное лицо девушки обрамляли темно-русые локоны, а серое пальто подчеркивало глубину её серых глаз. — Ага, — кивнула в ответ Дана, — какие у Вас отношения с семьей? Рыжий захохотал во весь голос, запрокидывая голову назад. — От моей семьи осталось двое ближайших родственников и куча племянников, — ответил Фред, спустя несколько минут, — но с ними я не общаюсь. Только отправляю подарки. Сероглазая что-то быстро записала на белой бумаге. — В прошлый раз меня спрашивали о другом, — сверля белое лицо девушки, сказал Фред, — меня спрашивали о планах, о новых концертах, интересовались моим будущим. Почему Вы говорите со мной так, будто мне уже назначили инъекцию? — Вы боитесь смерти? — Поднимая взгляд со своих записей, спросила Дана. — Нет, — коротко ответил он. Серебряная ручка заскрипела. — Вы смотрели мои выступления? — Поинтересовался Фред. — Да, — кивнула девушка, — некоторые ваши высказывания мне близки. Вы заворачиваете в сладкую обертку от конфеты горькую пилюлю правды. Комики не дарят людям смех, хорошая комедия заставляет людей задумываться над своей жизнью. — Вы назвали мои выступления хорошей комедией, — удивился мужчина, — очень лестно слышать это от агента КПЖ. — Вы услышали лишь то, что хотели услышать, — ответила Дана. — Да, — улыбнулся Фред, — и меня это устраивает. — Вы пьяны, — заключила девушка, вставая со своего места, — я назначу Вам повторную беседу. — От такой дамы хочется услышать номер телефона, — съязвил рыжий, — а не приглашение на допрос. — Сарказм — это последняя уловка стыдливых и целомудренных сердцем людей, которым грубо и навязчиво лезут в душу, — беря со стола телефон, ответила ему сероглазая. — Снова Федор Михайлович, — вздохнул мужчина, вставая из своего кресла. — Снова он, — оканчивая запись, кивнула Дана, — завтра в это же время Вас устроит? — Да, — ответил Фред. — Могу я попросить Вас воздержаться от употребления алкоголя во время наших бесед? — Поинтересовалась сероглазая, шагая к выходу. — Попросить можете, — улыбнулся рыжий, следуя за ней, — за исполнение не ручаюсь. — Если будешь хлебать свое пойло при мне, — резко развернулась девушка, от чего Фред чуть не врезался в неё, — я устрою из твоего слушания настоящее шоу. «Артист», — фыркнула напоследок Дана и скрылась за деревянной дверью, оставляя растерянного Фреда наедине.