Я нашёл

Статный мужчина сидел в тёмном костюме, болтая стакан со льдом и изумрудной жидкостью в левой руке. Ярко-голубые глаза жадно поглощали информацию со светящегося экрана ноутбука. Чёрные буквы собирали пазл в голове Фреда Уизли. — Тебе самой давно не двадцать, — опрокидывая стакан, сказал вслух рыжий. Мертвые глаза девушки с экрана смотрели будто в самую душу, обнажая всё его темные мысли. — В чём твое несчастье? — клик мышки и перед голубыми глазами открывается новая страница с личным дело агента КПЖ Даны Яга. Иммигрировала в Великобританию в 2075 году по рабочей визе. Заслуги в России засекречены. За первые полгода службы получила второй разряд. Удостоена звания лейтенанта в 04.04.2077 за доблестную службу и высокие показатели. Образование засекречено. Возраст засекречен. Диагностировано тревожное расстройство. — Сколько секретов, — хмыкнул мужчина в костюме, — а у моего братца не тот уровень доступа. Фред захлопнул крышку ноутбука, погружая кабинет в полную темноту, теперь лишь слабый свет луны освещал квадратную комнату. Длинные пальцы зарылись в рыжие пряди массируя кожу головы. Он весь оставшийся день изучал личное дело агента в попытке найти её слабые стороны, чтобы задать самому тон их завтрашней беседы. Голова становилась всё тяжелее от потока мыслей и воспоминаний, алкоголь в крови расслабил мышцы, и рыжие пряди коснулись тёмного дерева рабочего стола. По кабинету разносился храп, оповещая стены дома о том, что их хозяин спит. Настойчивый стук в дверь разбудил его. — Да, — ответил Фред, разминая затекшую шею. Послышался щелчок и звук тяжёлых ботинок. В дверном проёме стояла Дана, крепко сжимая черный портфель в руках. Слегка мятая, белая мужская рубашка была явно большевата ей, как и серое пальто, накинутое на её плечи. Чёрный галстук, словно змея, крепким узлом стягивал тонкую белую шею. Широкие тёмные брюки были заправлены в туго зашнурованные берцы. — Где ваша горничная? — спросила Дана, шагая вперёд. — Не знаю, — признался Фред прочищая горло, — может у неё выходной? — Отлично, — девушка захлопнула деревянную дверь, — значит, нам никто не будет мешать, — щелчок замка. — Что происходит? — задал вопрос рыжий в попытке встать с кресла. — То, чего ты хочешь, — сильный толчок в грудь и тёплое женское тело сидит на нём, накидывая черный галстук ему на шею, — тебе понравится, — шепчет Дана ему на ухо и затягивает узел черного атласа всё сильнее и сильнее. — Мне уже не нравится, — пытается остановить её Фред, но его руки будто приклеились к крепкой талии девушки. Галстук душит всё сильнее, а алые губы бледной красавицы всё ближе и ближе. Один лишь взгляд холодных серых глаз заставляет кровь кипеть. Атласная ткань врезается в шею, а мягкие губы Даны впиваются в его собственные. Глубокий вдох, и руки тянутся к шее, перед глазами темнота. Молочный лунный свет освещает маленький клочок кабинета. Электронные часы показывают три часа ночи. — Это был сон, — выдохнул Фред, — это всего лишь сон. Мужчина растянулся в кресле, разминая затёкшую шею. Спустя пару минут он поднялся в свою спальню и рухнул на прохладные простыни, проваливаясь в темноту забытья. Утро наступило жестоко быстро. Фред выпил крепко сваренный кофе в тщетной попытке прийти в себя. Ночной кошмар всё никак не выходил у него из головы. Эти губы, этот атласный галстук. Он испытывал странное волнение, ожидая агента в своём кабинете. С раннего утра он распорядился, чтобы Дану сразу направили к нему в кабинет. Фред снова и снова открывал ноутбук с личным делом Даны и вглядывался в её мертво-серые глаза. Казалось, будто если он будет смотреть достаточно долго ему удастся раскусить её. Из раздумий его вывел скрип половиц, оповещающий о приближении долгожданного гостя. Раздался настойчивый стук в деревянную дверь. — Совсем как во сне, — промелькнуло в сознании Фреда, — войдите, — пригласил он. — Доброе утро, — поприветствовала его Дана, входя в кабинет, — надеюсь Вы более настроены на беседу, чем вчера. Голубые глаза впились жадным взглядом в холодные серые, и между ними повисла тишина длиною в вечность. Терпя бедствие во взгляде друг друга, они боялись вздохнуть, хотелось задохнуться, но не разрывать этот интимный контакт. Дана облизала пересохшие губы, чем привлекла взгляд Фреда, и их игра в гляделки была окончена. — Да, — кивнула рыжая голова, — сегодня у меня настроение располагает для допроса. — Рада слышать, — голос девушки слегка охрип, — я могу присесть? — Простите мне мою невоспитанность, — вскочил Фред со своего места, протягивая руки, — я могу взять Ваше пальто? — Это лишнее, — улыбнулась сероглазая, пожимая руку Фреда. Девушка села в кресло, доставая из чёрного портфеля блокнот с ручкой и телефон, сразу включая на нём диктофон и повторяя те же заученные слова, что и на первой встрече. Фред на этот раз не перебивал, а лишь наблюдал за ней, как за диким зверем. — На прошлой нашей встрече Вы сказали, что не принимаете лекарства, так как они влияют на Вашу мозговую деятельность, — строго начала Дана. — Да, — коротко ответил мужчина. — Вы просили, чтобы Вам назначили другие? — щёлкнула ручкой девушка. — Да, — кивнул Фред. Линия аккуратных чётких букв легла на лист белой бумаги. — Понимаете, — продолжил Фред, — чтобы создавать юмор, мало одной харизмы, мне также нужно чувствовать отрицательные эмоции, иначе комедия не сработает. — Как с большими городами? — уточнила Дана. — Вы и правда смотрели мой стендап, — улыбнулся рыжий, — да. Как с большими городами. Без темноты не бывает света. В нас уже несколько веков подряд вытравливают чувства тоски, одиночества, горя, боли, предлагая взамен жалкие пилюли. — Нужно контролировать плотность населения, — напомнила ему Дана. — Вы действительно думаете, что разноцветные таблетки нам помогут? — вздёрнул бровью Фред. — А Вы? — серые глаза прищурились. Фред покосился в сторону лежащего телефона на столе. — Я считаю, — растягивая слова, говорил Фред, — что сборищу политиков и экономистов лучше знать, как нам следует жить. А что Вы думаете по этому поводу? — Мы здесь, чтобы говорить о Вас, — холодно ответила Дана, — какие у Вас планы на эти десять лет? — Давать концерты, жертвовать деньги на благотворительность, ещё хочу увидеть северное сияние, — перечислял он, — возможно, влюбиться. — Вы так ругаете режим, но при этом сами хотите жить дольше, — сказала Дана, — оставаясь в молодом теле. Разве это не эгоизм? — Быть эгоистом — это единственный способ выжить в нашем мире, — отвечал ей Фред, — и я не выбирал, в каком возрасте мне застрять на восемьдесят лет. Я молод снаружи, но в душе — ворчливый старикашка. Жаль, что пропала закономерная смена поколений. Возможно, прогресс бы шёл быстрее, а жизнь не была бы столь отвратительна. — Вы и Вашу жизнь, — заглядывая в голубые глаза, начала Дана, — тоже считаете отвратительной? — Я считаю её неполноценной — вздохнул рыжий, — с возрастом выяснилось, что счастье не заключается в богатстве и популярности. По крайней мере, в моем случае. — А что для Вас счастье? — продолжала допрос Дана, — что сделает вашу жизнь полной? — Если бы я знал, — отвечал мужчина, — то не сидел бы здесь перед вами. — Почему Вы бросили ваш с братом совместный бизнес? — Я не бросал, — голос Фреда дрогнул, — я передал его моей сестре. — Вы сделали это после смерти своего брата? — Да, — кивнул Уизли, — решил попробовать себя в стендапе. Как видите, эксперимент удался. — Вижу, — из-под серой ручки вышло ещё несколько слов. — Зачем Вы что-то записываете, — заглядывая в блокнот к девушке, поинтересовался Фред, — если идёт запись на диктофон? — Мне так удобнее, — спокойно отвечала Дана, — и я записываю не всё, а лишь делаю необходимые заметки. — И что Вы уже для себя подчерпнули? — Увидите в суде — усмехнулась Дана. — Смешно, — улыбнулся рыжий, — а Вы девушка с юмором. — Может, поэтому именно меня назначили вести Ваше дело, — ответила она на его улыбку своей. — Я читал, что Вы выступали против продления, — заглядывая в серые глаза, начал Фред, — одного богатого чиновника. Ходили слухи, что он специально подсадил себя на лёгкие наркотики, чтобы вогнать себя в тяжёлое психическое состояние. — А Вы времени зря не теряли, — подметила Дана, — что ещё обо мне Вам рассказал Интернет? — Очень мало, — признался Уизли, — Вы одна сплошная загадка. Особенно, что касается Вашей жизни в России. — Зачем Вам забивать голову моей биографией? — опустила она взгляд на свои записи, — или Вам просто страшно? — Я не боюсь, — соврал Фред. — Бояться конца — это нормально, — успокаивала его Дана, — ждать смерти, как избавления — вот это страшно. Не каждый решится наложить на себя руки, а те кто решается, не всегда достигают своей цели. — Именно поэтому вас называют ангелами, — подметил Фред, — ваше дело не лишено доли благородства. — Как и ваше, — ответила на его комплимент Дана, — сквозь юмор заставлять людей задумываться над качеством своей жизни — это достойно уважения. — Вы рассуждаете не как агент КПЖ, — прищурился Фред, — сколько Вам лет? — Представление о жизни формируется под гнётом жизненного опыта, — строго отвечала Дана, — а не количеством прожитых дней. — Восьмилетний ребёнок с Вами не согласился бы, — парировал Фред, — люди, что подвергались в детстве насилию, всё равно растут и стареют. Разве дети войны не получили «уникальный опыт»? — Детская психика очень пластична, — отвечала Дана, — там, где просто поплачет ребёнок, возможно, будет биться в истерике взрослый. Мы очень многого не помним из нашего детства. Наше сознание пытается уберечь и без того нестабильную психику от травм, полученных в прошлом. Всё наше взросление — это один большой кошмар. Первые неудачи, страхи, болезни, осознание себя как личности, формирование своего взгляда на жизнь, потеря авторитета в лице родителей, а в конце тебе говорят, что ты взрослый, но в зеркале ты видишь лишь напуганного ребенка. — «Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно», — процитировал Фред. — Толстой, — узнала Дана, — интересуетесь русской классикой? — За целый век было бы преступлением не коснуться книг, — отвечал Фред. — Целый век, — вздохнула Дана, — довольно внушительный срок. Чем Вы занимались всё это время? — Родился, окончил школу, — перечислял Уизли, — основал с братом бизнес, влюблялся, мне разбивали сердце, путешествовал, узнавал много нового, похоронил отца, затем мать, потом братьев, и вот я здесь. — Звучит, как полноценная жизнь, — заглядывая в голубые глаза, сказала Дана, — разве не так? — Говорил бы эти слова другой человек, — наклоняясь вперед, отвечал Фред, — я бы с Вами согласился, но это говорю я. Старик в теле двадцатипятилетнего. — Что для Вас счастье? — водя ручкой по бумаге, спросила Дана. — Спокойная совесть, — не задумываясь ответил мужчина, — и тепло, где-то вот здесь, — он коснулся своей груди. — Может, стоит наладить общение со своей семьёй? — предложила сероглазая. — Родственников лучше всего любить издалека, — ухмыльнулся Уизли, — особенно братьев и сестёр. — Но со своим братом Вы были неразлучны, — напомнила ему агент, — пока он не женился. — Это никак не отразилось на наших с ним отношениях, — раздражённо сказал Фред. — Какую боль Вы глушите спиртным и случайными связями? — давила на него Дана, — одиночество? Неразделённая любовь? Вы любили жену своего брата? — С чего Вы это взяли? — скривился Фред, — я был счастлив за брата. — Настолько счастливы, что не пришли на их свадьбу, — настаивала на своем сероглазая, — поймите, пустоту в душе нельзя закрыть другим человеком. Вам следует принять прошлое. — Вы не знаете, о чём говорите, — зарываясь руками в рыжие волосы, сказал мужчина, — вы не знаете. Все сложнее. — Так расскажи мне, — коснулась девушка его руки, наклоняясь вперед — ведь для этого я здесь. Странная волна мурашек прокатилась по телу Фреда. Он поднял взгляд на бледное лицо девушки. Что-то блеснуло в голубых глазах, от чего у Даны пересохло в горле. Лёгкая улыбка коснулась её губ, и девушка невольно погладила костяшки мужчины. Тот резко одёрнул руку. — Я себя плохо чувствую, — хриплым голос разрушил тишину Фред, — мы можем перенести встречу на завтра? — Думаю, да, — сглотнув, ответила девушка, — в три часа дня Вас устроит? — У меня выступление в небольшом пабе в четыре. Мы можем перенести нашу беседу туда? — Думаю, да, — кивнула Дана и кликнула по телефону, отключая диктофон. — Мы можем провести эту беседу не под запись? — взгляд полный мольбы устремился на неё. — Тогда это будет не деловая встреча, — ухмыльнулись серые глаза. — А это плохо? — поднял бровь Фред. — Для меня — нет, — заправила прядь за ухо Дана. — Вот адрес, — марая кусок бумажки чернилами, сказал Фред, — буду рад Вас видеть на своём выступлении. Билет за мой счёт. — Спасибо, — принимая адрес из дрожащих рук, поблагодарила его девушка, — надеюсь завтра вы будете чувствовать себя лучше. — Помнится, мы перешли на «ты», — ухмыльнулся Фред, не отпуская бумажку из рук. — Вам показалось, — холодно сказала Дана. — Как скажешь, — кивнул он и освободил записку из своей хватки. — До встречи, — махнула рукой Дана и направилась к выходу. — Я провожу, — предложил Фред. — Это лишнее, — кинула на последок сероглазая и скрылась за деревянной дверью, оставляя рыжего мужчину в смешанных чувствах.