Кровавые фокусы

      — То есть как «он указал на убийцу»?! — Джуничиро с грохотом опустил руки на стол, поражённо смотря на Ацуши; на некотором расстоянии от него остывший кофе плескался, едва не выплёскиваясь из бумажного стаканчика.              В офисе эхом разносился неестественно громкий бой часов, о которых все, кроме Доппо, забывали уже через пару секунд после того, как заметят одиноко висящими на стене. Долгожданный ветер подкидывал вверх края занавески через нараспашку открытое окно.              — Я не знаю, — Ацуши замялся, — мы сидели и смотрели представление, а потом…              Куникида и остальные спустились в кафе на обеденный перерыв, Накаджима и Танизаки решили остаться в агентстве и ещё раз обсудить нашумевшее дело. Ацуши выглядел слишком обеспокоенным излишне уверенным наставником. Да, бесспорно, его дедуктивные способности вызывали восхищение, как-никак он был тем человеком, в чьих силах было соревноваться с Рампо, если ситуация требовала использования умственных способностей. Но у всякого ума есть предел — невозможно предугадать абсолютно всё, невозможно знать все ответы задолго до того, как возникнет сам вопрос. Дазай делал это постоянно: замалчивал, а потом, когда положение балансировало на грани провала, врывался и щелчком пальцев, простым словом, разрешал весь конфликт. Лишь потом становилось известным, что Осаму готовился к этому моменту несколько недель, если даже ни лет. Ацуши верил ему безоговорочно, но вчерашний вечер немного пошатнул эту уверенность своей внезапностью.              — Дазай просто ткнул пальцем в первого попавшегося человека? — предположил Танизаки, смотря Накаджиме в глаза.              Стрелка часов отметила начало третьего. Птичья стая пролетела тенью по стене, вразброс махая мощными крыльями.              — Да, — выдохнул Ацуши.              — Но ты вроде говорил про что-то ещё… Тот человек кинул в тебя карту?              — Да, — неуверенно заговорил парень; он шумно выдохнул и опустился спиной на спинку стула, отъезжая от стола на некоторое расстояние, его глаза прожигали потолок усталым взглядом. — Это произошло слишком быстро, я не знаю как успел среагировать и схватить незаметную тонкую карту. Я даже не моргнул! А через секунду пальцы уже сжимают её в сантиметре от горла. Дазай в ответ на это только ухмыльнулся!              — Тебе очень повезло, что Тигр обладает такой быстрой реакцией, — кивнул Танизаки, взявшись за стаканчик с кофе; эспер неловко поправил рукавом чёлку, — боюсь даже представить, что было бы, если бы ты не успел.              — Способность всё равно бы всё заживила, — ответил Ацуши ровным тихим голосом, — только вот крови было бы много. Очень много. Даже боюсь представить, какого детям видеть такое в столь маленьком возрасте. Думаю, тот фокусник прекрасно знал, что делает, он выглядел таким же уверенным, скорее даже пугающим, как Дазай во время…              — Он всех пугает в такие моменты. Куникида рассказывал, что приставил к его лбу заряженный пистолет во время их первого задания, — Джуничиро криво усмехнулся, наблюдая за стремительно вытягивающимся лицом коллеги.              

***

             Облака прекрасны. Смотря на них, следя за их плавным движением к горизонту можно думать обо всём и ни о чём одновременно. Приятный шум зелёной листвы, пара стрекоз пересекла бело-голубое небо игривым зигзагом, Трава мягко касалась кожи, слегка щекоча её и наверняка пачкая соком одежду. Дазай лежал в слабой тени под деревом, закинув руки за голову, смотрел в небо через просветы в листве. Он скрестил ноги и покачивал правой в такт прицепившейся песне. Улыбки не было. Радости не было. Желания жить… Пока Осаму смотрел на облака и вспоминал искреннюю радость Ацуши их победе над Смертью небожителей, о желании умереть он не думал. В голову лезло что-то странное и неразборчивое: смазанные картинки, практически лишённые цветов — там присутствовал красный, чёрный — и звуков. Если у тени широко раскрыт рот, едва не разрываясь от натяжения, это можно посчитать за крик?              Сколько стоит жизнь?              Облака бессмертны? Нет — солнце убивает их своим теплом. Безнаказанный убийца.              Если пролежать так под лучами можно умереть? Смерть от тепла, дающего жизнь всему в этом мире? Было бы неплохо.              Ацуши расстроится, он не может так поступить. По крайней мере не сейчас.              Как же хочется стать облаком.              — Прекрасная погода, не так ли? — спросил в пустоту Дазай, приподнимая уголок губ вверх.              Из-за соседнего дерева показался силуэт высокого мужчины. Он медленно обошёл широкий ствол, едва касаясь пальцами жёсткой коры, усмехнулся, обнажая белые зубы.              Осаму закрыл глаза; слух различал приглушённые травой приближающиеся шаги.              — Меня больше интересуешь ты, — протянул незнакомец, оперевшись спиной о дерево рядом с детективом. Мужчина скрестил руки на груди. — Охотник всегда находит свою жертву, не так ли?              — Это можно считать за комплимент? — Осаму усмехнулся, по-прежнему не открывая глаз; шелест травы был лёгким и неспешным, травинки покачивались на слабом ветру. Незнакомец стоял на месте, не шевелясь.              — Люблю, когда инстинкты используются по назначению, — сказал мужчина, игриво растягивая слова.              Он чуть выставил руку вперёд и провёл пальцами в воздухе на манер волны.              — А как же инстинкт самосохранения? Любой на моём месте уже бежал, сломя голову, или же трясся от животного страха. Но, как видите, я всё ещё нахожусь здесь, веду будничный разговор об истинной людской природе, — открыв глаза, парень хмыкнул от недовольства — облака до сих пор находились на месте, немного поменяв рисунок, листва дрожала от практически неощутимых из-за бинтов порывов ветра. Только птицы перестали петь. Стало слишком тихо для практически нетронутой части леса, расположенного в черте большого города. — Всё же странная у страха природа, — продолжил говорить Дазай, — кто-то впадает в ступор при виде собаки, кто-то уносится прочь при виде циркового шута, а кто-то боится того, без чего не может существовать.              — Именно поэтому я презираю страх. Он обезоруживает, превращает кого-угодно в безвольную куклу, лишает статуса «человек». Инстинкт самосохранения же навязан глупым большинством.              — Только по-настоящему бесстрашные вызывают интерес.              — Ради этого мы и пришли сюда, — незнакомец приблизился к Дазаю, проследил за его взглядом, прикрыв глаза ладонью от солнца, высоко задрал голову. Его голос был такой же высокий, как и у его собеседника, их манера речи странно схожа в использовании тянущихся гласных; мужчина после небольшой паузы заговорил вновь чуть тише: — Уверен, что увидел всё?              — Разумеется, — Осаму лениво встал с земли и пару раз провёл ладонями по светлому плащу, чья ткань безбожно измялась под его весом, он развернулся лицом к фокуснику с улыбкой, — Тебе понравился мой младший коллега, ты оценил его по достоинству, но в бой вступать не будешь, трезво оценивая свои силы.              — В наше время трудно найти достойного противника, — выдохнул тот с не скрытым сожалением. — Твой друг практически идеален, осталось совсем немного.              Дазай на эти слова улыбнулся ещё шире, свернув глазами.              — Могу ли я озвучить свои мысли?              — Удиви меня, — мужчина отзеркалил его выражение лица.              — Я не буду разглагольствовать о ваших намерениях — ещё не время — скажу то, о чём знаем только мы, — фокусник распахнул глаза от загорающегося интереса. — Те трое в подворотне на другом конце города — они не прошли вашу проверку. Полиция так и не смогла связать это массовое убийство с нашим делом, но оно было совершенно вами, — Осаму приложил пальцы к подбородку, слегка склонив голову в недолгом раздумье, — Полагаю, те несчастные были слишком высокого мнения о себе, раз решили померяться силой. Их тела были сильно изувечены всего несколькими точными ударами. Это не была запланированная охота, вы расправились с ними быстро, скорее всего даже не думая о неожиданных самоубийцах.              — Интересное мнение… — он с ожиданием уставился на собеседника.              — Дазай Осаму, — парень вскинул уголок губ в лёгкой ухмылке, руки были заведены назад.              — Хисока.