Все началось со школьной поездки

Следующие два дня проходят скучнее некуда. Эдгар болеет и почти совсем не вылезает из кровати, что означает отсутствие доебываний до Фэнга (а он поймал себя на мысли, что без них становится как-то…уныло. Все такое однообразное). Лола и Колетт, кажется, стали ладить даже лучше прежнего и все свое свободное время проводят вместе. А еще в комнате азиата часто стали зависать Мортис и Френк, потому что бедный панк не может встать и пойти с ними встретиться в другом месте. Эти олухи пиздец как сильно раздражали и мешали сосредоточится на чтении по вечерам. Эдгар совсем забросил учебу и целыми днями лишь валялся в постели, ныл и жаловался. То своим друзьям, то Фэнгу. — У меня бошка просто раскалывается! — хнычет парень, слегка приподнимаясь на кровати. — Таблетку принести? — Этот вопрос азиат задает приблизительно раз в два часа, причем не важно, спит ли Эдгар, чувствует ли он себя лучше, ест ли он. Просто уже что-то вроде двухдневной привычки — спрашивать это у панка. — Да, обезбол. — Ничего не хочешь добавить? — Фэнг кривит бровь. — Ты же сам предложил свою помощь, — он делает из себя дурачка. — Эдгар. — Хорошо, пожалуйста, принеси мне нурофенчика. — С удовольствием, — говорит азиат с сарказмом и улыбается. — Слушай, мне начинает казаться, что нифига ты уже не болеешь. Вот, — парень касается лба Эдгара тыльной стороной ладони. Тот морщится и смахивает руку соседа. — Температуры нет. Кашля тоже. И насморка. Чего ты тогда тут разлеживаешься? Скоро Колетт и Лола вспомнят про свою идею побега, и нам тоже придется к ним примкнуть. — Да не обязан я везде с ними таскаться, — панк откидывается на подушку. — У нас нет выбора— — Да знаю я. Уже и поворчать нельзя. Фэнг тихо хихикает и уходит за таблетками в медпункт. Возвращается он уже в комнату, в которой на два человека больше. Мда, пришли эти идиоты. Хотя, чего их винить, они ведь просто выполняют хотелки Эдгара. Он, кстати говоря, теперь в сидячем положении играет в телефон вместе с Мортисом и Френком. Которые сидят у азиата на кровати. Фэнг удивленно вскидывает брови и подходит к своему спальному месту: — Не хотите освободить? — обращается он к друзьям Эдгара. — Че? — Мортис с презрением смотрит на пришедшего парня. — Педик, ты не попутал ничего? Ты как— — Эй, — голос панка, — Перестань. Освободите его кровать. Глаза у Фэнга медленно округляются от услышанного. Эдгар что, его защищает? — Пф-ф, — Мортис нехотя поднимается и тянет за собой тоже слегка удивленного поведением главаря Френка. Вся банда теперь сидит рядом с Эдгаром, а Фэнг, неуверенно протянув тому таблетки, садится с книгой в руках. Но его наслаждение астрономией длится недолго. В комнату заглядывает Гром: — Все идем в лабораторию, — и мужчина скрывается. — Бля, — Мортис кривит губы. — Я катку не доиграл. — Я тоже, — басом добавляет Френк. — Лошки, — смеется панк, наблюдая за уходящими парнями. — А я буду тут еще весь день. — Иди на хуй, Эдгар. — плюет азиат, тоже идя к выходу из комнаты. — Давай не сейчас, — лукаво ухмыляется «болеющий». — Лучше вечером. Фэнг закатывает глаза и, уйдя последним, захлопывает за собой дверь. Почему этот бездарь к нему подкатывает?

***

Гром тоже решает пойти в лабораторию вместе со всеми и в результате замыкает подобие строя вместе с Фэнгом. — Как Эдгар? — интересуется мужчина, скидывая с себя капюшон, потому что на улице жарковато даже с учетом того, что дело близится к вечеру. — Ему уже лучше, — говорит азиат, коротко улыбнувшись. — Думаю, завтра он будет как огурчик. Гром хрипло смеется и хлопает парня по плечу: — Натерпелся же ты с ним. — Мда… — задумчиво тянет Фэнг и придерживает рукой дверь дома. Войдя в лабораторию, Гром осматривается, а потом расслабленно плюхается на какой-то старый диван. Фэнг присаживается рядом. А они с довольно молодым, признаться, вожатым неплохо поладили за эти несколько дней. Особенно за те, в которые все как-то от азиата отдалились. Гром сочувствовал Фэнгу, а Фэнг в свою очередь нашел в нем поддержку и хорошего собеседника. У азиата уже даже появился план, как провернуть их с ребятами уже давно запланированный побег. — Подождите немного здесь, — говорит Роза и, уйдя в соседнюю комнату, возвращается с небольшим ящичком для микропрепаратов. — Мы сделали это всей нашей кафедрой биологии, поэтому, пожалуйста, будьте предельны осторожны и со стеклышками, и с самими микроскопами. В лаборатории каждый уже побывал по меньшей мере два раза, Роза говорит это не впервые, и казалось бы, все давным-давно должны были это усвоить, но находились отдельные личности, которые все равно умудрялись расчленить какой-нибудь прибор или живое существо, поэтому биолог неустанно продолжает это повторять. — Гром, — обращается к вожатому Фэнг. — Ты сам-то собираешься глазеть на мертвую растительность? — Да че я там не видел, — фыркает парень. — На первой моей смене было интересно, я даже в походы ходил со всеми, а теперь уже порядком все наскучило. — Тогда в чем вообще смысл твоей работы? — Работы? — Гром сначала удивленно смотрит на собеседника, а потом хрипло посмеивается. — Ты думал мне еще и деньги платят? — Э… — азиат мнется. — Да хуй там—! Гром замолкает и молниеносно исправляется: — В смысле… нет конечно. Черт, извини, мне ж не следует так выражаться. В общем, это волонтерство. В универе это выгодно, особенно для меня — четверокурсника, которому так будет куда легче устроиться на нормальную работу. — Значит таскаешься с детишками на халяву? — Фэнг смеется. — Приходится… но, спасибо, что здесь существуют такие чуваки как ты, Фэнг, — вожатый снова по-дружески хлопает школьника по плечу. — Занимайте места, — громко произносит Роза, и подростки, собранные почти со всех групп, садятся за многочисленные столы. Взгляд азиата цепляется за Брока. Какого… — Фэнг даже приоткрывает рот от удивления. На темнокожем буквально нет живого места: все лицо в синяках, которым вероятно уже несколько дней. Прямо как у азиата в первый день… стоп. Парень задумчиво чешет подбородок. Снова Эдгар постарался? И когда он, черт возьми, успел?! К темнокожему подсаживается худощавый член банды Эдгара, и Брок нервно закусывает губу и начинает хрустеть пальцами. До азиата доносится голос Мортиса: — Слушай, сникерс, — парень приобнимает до ужаса напуганного Брока за плечи и ехидно улыбается. Увидев на лице собеседника явное замешательство, Мортис тихо усмехается. — Не бойся меня. Я же ничего тебе не сделаю без приказа Эдгара. Брок, кажется, слегка расслабляется. — Ну как? — продолжает Мортис. — Девушки перестали за тобой гоняться, когда увидели тебя в таком… состоянии? — Ты пришел сюда меня подкалывать? — Брок кривит губы и сбрасывает с себя худую руку подростка. — Значит перестали, — Мортис вздыхает и облокачивается на стол, подперев голову рукой. — Может, хочешь покурить сегодня со мной после ужина? — Я не курю, — отмахивается темнокожий и отводит глаза в пол. — Да че ты ломаешься! Соглашайся. Тут никто кроме меня сигареты в жизни никогда не достанет. Брок на секунду задумывается и отрицательно мотает головой, давая понять, что ему это неинтересно. — Тогда просто составь мне компанию, — не приказывает — просит Мортис и ждет ответа, все так же положив голову на руку. — Блять, — выругивается Брок, закатив глаза. — Ладно. И чего ты так ко мне привязался? Ждешь момента, как бы меня еще раз помутузить по полу и походить по мне своей грязной подошвой? — Рты все закрыли. — Мортис не успевает ответить, потому что в комнату входит Роза и встает рядом с одним из микроскопов. Она продолжает свою, почти что никому не интересную болтовню про собранную биологами живность, подростки по очереди смотрят в микроскопы, где виднеются то ли сосиски, то ли пузырьки (как оказалось, это были клетки), и так на протяжении часа. Или больше. Фэнгу уже надоело постоянно проверять свой телефон и считать минуты. Благо, рядом с ним был Гром, с которым удавалось пару раз снова завести разговор, только короткий, потому что Роза всех искусно затыкала. Френк скучающе стоит где-то в стороне и с легкой грустью смотрит на Мортиса, ошивающегося рядом с Броком. Темнокожий уже не боится, напротив, они, кажется, неплохо поладили. Молчат, правда, зато глотки друг другу не перегрызают. А Колетт и Лола, кажется, этот поход в лабораторию бессовестно прогуляли. Фэнг задумался. На ум первым делом пришел Эдгар. Как он там? Ему уже лучше? Парень встряхнул головой. Что за бред. Да посрать на Эдгара. Не маленький — справится. Но все же по возвращении в комнату он решил у панка сам поинтересоваться: — Как самочувствие? — с легким сарказмом в голосе спрашивает азиат, присев на край соседской кровати. — Все не так плохо, но желания с тобой мило болтать, к сожалению, нету, — язвит панк. — И слезь с моей постели. — Снова эта твоя грубость, — Фэнг театрально закатывает глаза и продолжает деланным женским голосом. — Мне надоело такое неуважение к себе. Мы расстаемся. Нет — я тебя бросаю. Он машет рукой и, встав, демонстративно разворачивается. — Тебе заняться нечем? — Эдгар, абсолютно не тронутый юмором Фэнга, кривит бровью. — Ну, вообще-то да. И какого хрена собирался подкалывать я, а на деле это делает он? — думает панк и хмурится. — Короче, ты выздоравливай быстрее. Задрал болеть. Я же тут со скуки помру. — произносит азиат, не поднимая взгляда на соседа. — А эти две? — Эдгар имеет ввиду Колетт и Лолу. — Они только друг с другом? — О-о-о-о да. Кажется между ними что-то начинает появляться. И да, забыл совсем: я видел, как Мортис… — Фэнг замолкает, подумав, что может не стоит его выдавать своему главарю с поличным. — Что Мортис? — Эдгар становится серьезным. — Да… он видно задолбался без тебя. Тоже сам не свой ходит. — Тоже? — Ну, как и я. То есть я не хожу сам не свой и я точно не задолбался, я просто без дела, ну ты понял. Эдгар усмехается. Приехали. Ненависть к друг другу, кажется, совсем улетучилась, а теперь и педик начинает нервничать и запинаться во время разговора. — Что на счет Лолы и Колетт, они, как я понял, сначала повздорили, а теперь, помирившись начали свои шуры-муры, — меняет тему Фэнг. — А поссорились из-за чего? — Эдгар выглядит заинтересованным. — Тебе Колетт не рассказывала? Охренеть, там же такое Лола сделала! — Ну? Что она сделала? — Она… — азиат теперь переходит на шепот. — Она поцеловала Колетт. — Еба-а-ать, — тянет панк и тут же ударяет себя по голове. — Так, все, завязывай, ты че не видишь, что мы как восьмиклассницы в туалетах сплетничаем? — А тебя что-то не устраивает? — Фэнг удивленно приподнимает брови. — Да, потому что у меня есть мозг, в отличие от некоторых. — О черт, на кого ты намекаешь? — азиат саркастично улыбается. — А ты догадайся! Их вечер проходит за тупыми спорами, которые не закончились даже после отбоя, и парни продолжили диалог, а точнее отстаивание своего мнения, причем ни один не прислушивался к другому, пока Фэнг в какой-то момент просто замолкает, подходит к Эдгару, проверяет ладонью температуру его лба и выключает свет. — Эй! — ворчит панк. — Это значит, что прав тут я? Ты сдаешься? — Ничего не знаю, давай, баю-баюшки баю, — едва сдерживая смех говорит азиат и ложится в кровать прямо в уличной одежде. — И тебе сладких снов, — передразнивает Эдгар и, уложившись на подушку, отворачивается к стенке.

***

Небо окрашено в серый, зелень деревьев тоже приобрела тусклый цвет, а ветер взъерошивает волосы. — Здорова, — Мортис, крутя в руках пачку сигарет, улыбается, все-таки пришедшему на место встречи Броку. — Давно не виделись, — шутник. С их последнего разговора прошло полтора часа максимум. — Садись, — Мортис хлопает рукой рядом с собой, по одиноко лежащему на земле бревну. Брок, кряхтя после недавнего избиения, присаживается и кладет локти на колени, расставив широко ноги. — Ты выглядишь чем-то расстроенным. — замечает Мортис. — Не понимаю, почему тебя это волнует. Мортис тяжело вздыхает: — Сникерс— — Не называй меня так. — пауза. — Понял тебя. Снова молчание. Алое солнце уже опускается за горизонт. Еще минут тридцать — и станет совсем темно. Погода была не самая теплая, поэтому оба парня кутались в толстовки. Мортис так вообще в ней тонул: она была ему велика на несколько размеров и свободно свисала с его худощавого тела. И наверняка принадлежала Френку. — Может все-таки будешь? — парень протягивает сигарету Броку. — Нет. — Точно? — Да. — Один раз попробуй, чел, — настаивает Мортис. — Ну так что? — Ладно. Давай свои сигареты. Мортис довольно улыбается и достает из кармана джинс зажигалку. — Быстро же ты сдался, — смеется худощавый. — Тоже мне, кремень. Брок тактично молчит. Они закуривают. Дым, попадая в легкие Брока едко по ним растекается, а тот даже не закашливается после смачной затяжечки, и Мортис округляет глаза: — Да ты профи! — Я курю впервые, — темнокожий выдыхает облако дыма. После всего случившегося просто невозможно было устоять. Все Мортис. И отмудохал, и заставил курить (хотя так-то, Брок сам согласился…). — Но знаешь, не жалею, что попробовал. — Хе-хе, я плохого не посоветую, — заметив серьезное выражение лица Брока, Мортис перестает посмеиваться и улыбка спадает с его лица. — Я все еще считаю, что курить не полезно. Нет, вредно. В общем, мне просто нужно отвлечься— — Это из-за нас с Эдгаром? — спрашивает Мортис, хотя Брок явно не закончил со своим монологом. — Нет… ну то есть… да. В воздухе повисает тишина и табачный дым. Мортис скованно вертит в руках сигарету и опускает глаза. Внутри вязкое, необъяснимо неприятное чувство. Он бы извинился. Но слова будто застряли в горле.

***

Такого пекла, кажется, не было уже лет десять. Только открыв глаза, Фэнг это понимает. Он весь в поту. Просто вдрызг мокрый! А в душной комнате стоит запах чьих-то затхлых носков (скорее всего его), и воздуха начинает не хватать. Азиат открывает форточку, тем самым будя Эдгара. — Э… педик… с хрена ли ты меня опять будишь… — бубнит себе под нос панк и тут же скидывает одеяло. — О черт. Парень буквально вскакивает с кровати и идет в ванную, чтобы поскорее умыться холодной водой. — Слушай, а мне кажется ты уже здоров, — Фэнг заглядывает за незакрытую дверь. — Когда кажется, креститься надо, — безразлично кидает панк и продолжает умываться. — Я атеист. — вздыхает азиат и продолжает: — Ладно, Эдгар, может уже выйдешь из этой комнаты и перестанешь притворяться больным ребенком? — Ты думаешь я сам хотел болеть и тут тухнуть? Фэнг неопределенно пожимает плечами. — Можешь радоваться, сегодня я иду с тобо… с вами куда угодно. — Ходить за территорию сегодня вряд ли придется. — произносит неожиданно заглянувший в комнату Гром. — Привет, Фэнг. Азиат жмет протянутую руку, и Гром скрывается за дверным проемом. Эдгар кривится: — Какого хрена он так врывается?

***

На улице тоже вокруг стоит ну слишком сильная для мая жара. Еще недавно все носили кофты с длинным рукавом, а теперь так шпарит, что приходится надевать тонкие майки. Все сходятся на завтрак и Гром, встав в середине комнаты, поднимает руку чтобы его все увидели и замолчали. Так и происходит. — Итак, у меня для вас отличные новости, — начинает мужчина, а школьники выглядят заинтересованными. — Сегодня… мы будем убираться! Грустные вздохи разочарования. — Вы что не рады? Никаких лабораторий и заданий, только уборка! — все чуть веселеют, но никому естественно, не хочется потратить целый день на такую ерунду. — Блять, ну почему я выздоровел именно сейчас?! — взвывает Эдгар. Всем предстоит долгая работа, поэтому, очевидно, каждый уже предвкушает, как он будет с огромным трудом, в жаркую погоду ползать на кортанах и мыть раскаленные от солнца крылечные полы. И только у Фэнга улыбка на лице и хороший настрой. Отчасти потому что на завтрак сегодня дают его любимую творожную запеканку, а на первом месте причин радости азиата — выздоровление Эдгара. Как без него было скучно… Фэнг даже не ожидал, что ему так будет не хватать всяких колкостей. И еще, теперь комната снова принадлежит ему, и в ней не будут торчать Мортис и Френк. — Я вернулся, — хмыкает Эдгар (который тоже был в неплохом расположении духа), подходит сзади к Колетт и тыкает в плечо. Она радостно взвизгивает, тянется к панку чтобы обнять и он, неожиданно, крепко обнимает ее первый, с улыбкой закатывая глаза. Он неловко хлопает ее по спине, и девушка наконец отстраняется. — Я так рада! — говорит воодушевленно Колетт и переводит взгляд на Лолу. Та машет Эдгару рукой: — Приветик, — сдержанно произносит Лола, на что панк так же сдержанно кивает. Эдгар плюхается на стул рядом с Фэнгом и принимается за завтрак. Шум голосов, стук приборов по стеклу, открытые окна, ветер из которых обдувает так нуждающееся в прохладе лицо, азиат, уплетающий запеканку за обе щеки… Фэнг ловит на себе внимательный взгляд панка и перестает жевать. — М? — парень вопросительно поднимает густые брови. Эдгар, поняв, что его спалили, резко отворачивается к своей тарелке и, кажется, смущается, а Фэнг довольно усмехается. Докатились. После первого приема пищи всем всовывают тряпки, губки, швабры, в общем, что найдут, и каждому дают какую-то работу. Фэнгу досталось мытье окон. Впрочем, как и Лоле, и Френку, и Мортису, и еще нескольким ребятам со второго этажа. А окон, конечно, было очень много. Фэнг великодушно согласился выйти на улицу и мыть окна снаружи, а Лола, радостная (потому что не придется жарится) осталась внутри. Выйдя, парень натыкается на Френка, который тоже решил работать под солнцем, а еще замечает Эдгара, который уже принялся косить траву на участке. Судя по стоящему рядом одиннадцатикласснику, по очереди. Панк какое-то время слушает его болтовню, которую Фэнгу не удается расслышать, а потом неожиданно рявкает на него, и тот покорно затыкается. Школьник теперь просто либо ходит неподалеку, либо держит Эдгару шнур от газонокосилки. Фэнгу надоедает за всем этим наблюдать и он, взяв в руки тряпки и кивнув Френку, чтобы он взял ведро, идет к ближайшему окну. Бугай, как ни странно, помогает азиату и даже начинает протирать вместе с ним окно, не проявляя никакой агрессии. Фэнг недоверчиво косится на него и, убедившись, что ему ничего не угрожает, облегченно вздыхает. Но вопрос все-таки задает: — Ты не ненавидишь меня? Френк удивленно поднмает брови: — Естественно не ненавижу, а почему ты… а. — Он хлопает себя по лбу. — Что-то я совсем. Да нам с Мортисом вообще не хотелось тебя мутузить. Это все Эдгар. Его хрен поймешь, елы-палы. Он то «давайте, навещайте педика», то «я не в настроении, не надо его больше бить». — Значит, он сказал вам больше меня не трогать? — удивился Фэнг. — Да, — Френк кивает. — Кажется ты его больше не раздражаешь. Как бы абсурдно это не звучало. — Верится с трудом. — Понимаю… — бугай вздыхает. — Кстати, ты это, прости, чувак. За то что так лицо подпортил. — Ерунда. Это ведь Эдгар. Я на все равно на вас никогда толком и не злился, — Фэнг пожимает плечами и берет в руки тряпку. — Ну все. Давай работать. Спустя примерно полчаса, когда азиат уже мыл окно в столовой, он пересекся с Лолой — она мыла то же окно, что и Фэнг, только изнутри. Парень стучит по стеклу, как бы призывая Лолу открыть форточку, что она и делает. Девушка смеется, а Фэнг, сделав то же самое, задает вопрос: — Как успехи? — Да, мы уже почти все закончили на первом этаже. — и неудивительно. Пока с улицы окна мыли только двое, в доме работало человек шесть, не меньше. — Как закончите с первым этажом, присоединяйтесь к нам. Предстоят еще два этажа, — Лола фыркает. — Да-да, — Фэнг продолжает протирать окно, но уже через силу, потому что солнце теперь светит прямо в спину и ужасно сильно греет волосы. У Эдгара наконец появилось время отдохнуть, пока его напарник продолжил неумело косить после него. Смотреть на это было невозможно, а еще невозможно было находится на самом солнцепеке, поэтому он садится в тень дерева и прижимается головой к стволу. Парень окидывает взглядом двор, несколько минут наблюдает за возней на крыльце, а потом уходит в дом. Уборка — самое удручающее времяпровождение во всей вселенной, — в этом школьники убедились на все сто процентов, потому что закончили они все дела только к полднику, а это, на минуточку, часов шесть работы, с одним только перерывом на обед, где можно было наконец спокойно посидеть. Ближе к вечеру Фэнг, во-первых, находит зажигалку-пистолет, газ в которой еще не закончился, и она ему заходит так сильно, что он, как маленький ребенок, не может перестать носить ее везде с собой и включать при любой возможности, а во-вторых, азиат ведет недолгий диалог с вожатым, прозондируя почву для их с ребятами побега: — …Сможешь… — продолжает Фэнг, — если что прикрыть нас на несколько часов? Пожалуйста. В этот день мы вольны ничего не делать, это ведь что-то вроде дня отдыха, а нам просто нереально интересно, что там, в той деревне. — О боги… — Гром шлепает себя по лицу. — Ты говоришь, как маленький ребенок. Прикрыть-то я прикрою, вот только как вы хотите до туда дойти? Ты хоть знаешь куда идти, и насколько длинный путь туда? — Конечно не знаю. Именно за этим мы туда и хотим, чтобы узнать самостоятельно. — Пешком не дойдете. Или дойдете, но возвращаться вам придется раз — с огромным трудом, потому что устанете, а два — все это займет слишком много времени. — И что ты предлагаешь? — Фэнг выжидающе смотрит на Грома. — Я дам вам велики. — рот азиата растягивается в счастливой улыбке. — Но не за бесплатно, а в… аренду. — Фэнг сразу же меняется в лице. — Черта с два я буду платить тебе деньги— — Да не буянь, вместо денег вы будете все оставшееся время лагеря таскать мне с завтрака всякие зефирки и печенье. Вы, детишки, все съедаете, и голодным вожатым после вас ничего не остается, так что давайте, сделка. Это я еще халявно придумал. Азиат посмеивается и протягивает Грому руку: — По рукам, — вожатый отвечает на жест. — Ты нас безумно выручил, спасибо. Гром довольно показывает палец вверх. — А можно вопрос? — уточняет Фэнг, скорее ради формальности. Собеседник кивает. — Откуда ты возьмешь велосипеды? — А, — Гром машет рукой, мол, да это вообще ерунда, не важно, но отвечает: — тут у вожатых и учителей хранятся. Один —мой, остальные чьи-то еще, но у нас тут нет четкого разделения имущества, каждый может взять любой. Так что, нам повезло. — Надеюсь, их пропажу не заметят. — А я на что? — обижается Гром. — Скажу что-нибудь. «Грабители украли, чтобы покататься, а потом вернули». — Надеюсь, ты придумаешь что-нибудь получше, — говорит Фэнг, и парни смеются.

***

Вечером Фэнг договаривается с Лолой и Колетт о том, чтобы девушки пришли к ним в комнату во что-нибудь поиграть или что-нибудь посмотреть, потому что Эдгар наконец-то здоров и этим пора бы воспользоваться. После отбоя они наконец приходят: Колетт плюхается на кровать Эдгара, рядом с ее владельцем, а Лола присаживается на пол, расслабленно вытянув ноги. — Есть хорошая новость, — говорит Фэнг, вставая со своей кровати и как подруга садясь на пол. Поймав на себе заинтересованные взгляды подростков, он продолжил. — Я договорился обо всем для побега: нас не выдадут и к тому же предоставят велики. — Это ты с Громом так? — с неподдельным удивлением интересуется Эдгар. — Вы с ним стали так дружны, — тянет Колетт. — Оказывается, в этом есть какая-то выгода. — Да, — азиат кивает. — Поэтому в день отдыха мы сделаем то, что хотели. — Спасибо, Фэнг, — произносит Лола и кладет руку ему на плечо, заглядывая в узкие глаза. Парень улыбается: — Какие у вас есть предложения насчет сегодня? — Может в какую-нибудь настолку? — Лола ползет к тумбочке, открывает ее и внимательно рассматривает содержимое. — «Дженга»? — Я только за, — Колетт слезает на пол и устраивается рядом с девушкой. — Давно я в нее не играла. — Что за детский сад? — возмущается Эдгар. — Найдите настолку поинтересней. — Большинство за «Дженгу», значит играем в нее. Тебе понравится. Когда проиграешь, — ухмыляется азиат и смеется, ожидая, что панк не поймет шутки и станет только сильнее злится, но тот с улыбкой хмыкает и покидает наконец свое ложе, садясь так, что подростки образуют вокруг настольной игры (у них она напольная) что-то похожее на овал. Пока девушки собирают башню, Фэнг снова решает поиграться со своей зажигалкой. В какой-то момент он проставляет ее к коленке Эдгара: — Нажми вот на эту кнопочку, — просит азиат, и панк без раздумий на нее тыкает. Он знал, что это кнопка включения, и что он без проблем может спалить себе ногу, но что-то заставило довериться Фэнгу. Зажигалка не заработала. После нажатия кнопки Эдгаром, азиат знатно обалдел. Он ожидал, что парень как обычно закатит глаза, проигнорирует, а может и вмажет, но точно не этого. — Это был тест на доверие. — говорит он. — И ты его прошел! — Ага, — Эдгар уже начинает вытаскивать деревяшку. Фэнг лишь недоверчиво посматривает на соседа. Через открытое окно слышится шум дождя. Боже мой, так вся эта жара — предвестник ливня? Что-то в последние дни ну очень переменчивая погода. Эдгар подходит к окну и как обычно задергивает занавески. Разглядеть, что есть такого на улице не получится — темнота уже поглотила деревенский пейзаж. — Твой ход, Эдгар, — зовет Колетт, и парню приходится вернуться. Он с уверенностью тянет за уже торчащую деревяшку, но ошибается с выбором, и башня, завалившись на бок, ломается. Слышится чересчур громкий смех Фэнга: — Ай, молодец! Собирай теперь. Панк закатывает глаза, но башню все-таки собирает. Когда половина была уже готова, то Лола неожиданно начинает щекотать Фэнга, а тот — дергаться, потому что боялся щекотки до усрачки. В один прекрасный момент он дергает ногой и попадает прямо по почти достроенной башне, и она, естественно, падает. — Педик! — громко произносит Эдгар. — А ты не ахуел? — Прости, Эдгар, но я не могу, она… ХА-ХА… Меня насилует… ХА-ХА-ХА, — азиат истерично ржет и катается по полу. — Лола, перестань его щекотать, ты видишь, что он творит?! — Ой, все, ладно, — Лола убирает руки и отсаживается чуть дальше. Роняли башню, кажется, уже все без исключений. Фэнг тыкал зажигалкой в деревяшки, шутя (или угрожая), что их спалит, азиата продолжали щекотать, все разговаривали о незначительных вещах и время прошло быстро. Игра успела надоесть, и всеми было решено что-нибудь посмотреть. Тут уже началось бурное обсуждение: — Предлагаю глянуть ужасти— — Нет, — обрывает Фэнга Эдгар. — Только через мой труп, — чуть позже он уже жалеет, что произнес это, потому что азиат набрасывается на него со включенной зажигалкой. — Есть интересный фильм, но он с корейцами, — сообщает Колетт, на что Лола отрицательно мотает головой. — Я не буду смотреть фильмы с ними. — Отрезает она. — Да ты расистка! — Пошла ты! Мы будем смотреть то, что нравится всем. — Мультик, возможно? Что насчет «Гадкого я»? — прерывает их диалог Фэнг. — О, я смотрел, он же легендарен, — Эдгар показывает на телефон, — мне ставить? Лола? Там без корейцев. — Ну ставьте ваш мульт. Посмотрим. Парни довольно переглядываются. Они снова, как и в прошлый просмотр фильма, ложатся на пол. Фэнг оказывается между Лолой и Эдгаром, а Колетт, как все заметили позже, просто села чуть дальше и залипла в телефон. — Черт. Неудобно на полу, — панк морщится. — Дайте кто-нибудь мою подушку. — Прости, Эдгар, но она у меня, и делиться ей я не собираюсь, — произносит Колетт, и остальные переводят взгляд на девушку, лежащую на подушке держа перед собой телефон. Фэнг бы тоже не отказался от чего-то мягкого под подбородком, но решил помочь панку: — Могу дать тебе свою, — предлагает он. — Тащи сюда. Азиат поднимается, идет к кровати, достает из под своего одеяла подушку и кидает в Эдгара, при этом заговорчески хихикая. — Педик… — парень не успевает поймать подушку, она ударяется об его лицо, и панк начинает злиться. — Все-все, больше не кидаю. Они устраиваются как и до этого, только Эдгар лежит на подушке, а Фэнг — на свернутом пледе. Не очень удобно, но никто кроме него на такое не согласится. — Вы смотрите, я сейчас вернусь, — азиат встает с пола и направляется к двери. — Ты куда? — задает вопрос Эдгар, отвлекаясь от просмотра. — В уборную, — с деланной галантностью выдает парень и уже собирается выйти, как его останавливает Лола. — Подожди, я тоже хочу. Девушка составляет ему компанию до первого этажа, а когда все дела были закончены, Лола предлагает выйти на улицу. — Ты меня опередила, — смеется Фэнг. Сам хотел тебе сказать то же самое. Давай, проветримся. Подростки, тихо закрыв за собой дверь, выходят на крыльцо. За крышей все еще льет дождь, струйки воды стекают с асфальта в траву, попадают на дикий виноград, растущий на стенах, а свет от окна рядом с входом попадает на лицо, окрашивая кожу в теплый оранжевый цвет. Лола забирается на перила, а азиат спускается по ступенькам и встает под каплями дождя. — Э, Фэнг, давай под навес, — обеспокоеным шепотом говорит девушка. — Это вместо душа, — тихо произносит парень и с разбегу прыгает в большую лужу. Слышится звонкий смех Лолы, а потом всплеск воды и в луже оказывается на одного человека больше. — Вы посмотрите на нее, — Фэнг смотрит на подругу и улыбается, — не хотела ведь! Лола зачесывает назад длинные, теперь еще и мокрые волосы. Они уже перестают разговаривать шепотом. — Да я случайно соскользнула, — смеясь говорит она и берет Фэнга за руки, чтобы покрутиться. Они продолжают дурачиться и мокнуть еще пару минут, до того момента, как не вспоминают, что их ждут наверху. В доме было куда теплее, чем снаружи. Вокруг была почти непроглядная темнота, поэтому азиат включает фонарик на телефоне. Лола прикасается к футболке Фэнга: — Да тебя выжимать можно! И меня тоже. Девушка проверяет сырые кроссовки и тяжело вздыхает. — Я влипла. — В смысле? — недоумевает парень. — Кроссовки вдрызг, а запасных нет. — Дам тебе завтра свои, не парься. — Фэнг светит ей фонариком в лицо, потом опускает его и идет к лестнице, — Пошли. — Спасибо. — Пока не за что. Они возвращаются в комнату. Эдгар смотрит в экран, а Колетт лежит с закрытыми глазами. Кажется, спит. — Вы под кустом ссали что ли? — с тупой миной спрашивает панк. — Да нет, вроде. — А чего такие мокрые? — Освежились, — отвечает за обоих Фэнг и идет в ванную переодеваться. — Тебе дать сухую одежду? — спрашивает он у Лолы. Та кивает. Уже не такие мокрые они ложаться на пол рядом с Эдгаром и тут «Гадкий я» начинает подвисать, а потом и вовсе вылетает. Азиат берет в руки телефон и начинает разбираться. Перезагрузка страницы не помогает, выключение гаджета тоже. Тогда Фэнг решает проверить соединение. — Вай-фая нет. — говорит он с ноткой злости. — Так его на ночь вырубают, — подает голос Колетт. Значит не спала. — Ты не знал? Уже больше недели тут живешь. — Я так поздно в интернете не лазаю. — А сотовый? — спрашивает Лола. — На нуле. Закончился еще дня три назад. Ничего не оставалось, как вырубить телефон и заняться чем-то другим. Эдгар встал и перебрался на свою кровать, что вызвало приток новых сил у Колетт, и она забралась к нему. Фэнг не стал идти к себе, а решил остаться там, где и был, только лечь поудобней и закинуть ноги на кровать к панку, перед которым возникла пара носков с вышитыми хлебом и яичницей. Принадлежали они, очевидно, азиату. Плед азиат отдал Лоле, которая легла к парню на живот, подложив теплую ткань под голову. У Фэнга подушкой служила рука, либо ковер на полу, но это не портило момент. Все затихли и было слышно только постукивание капель по окну. Колетт заснула рядом с Эдгаром, положив свои ноги на его, а Лола уже засыпала, и это означало, что Фэнгу уже не встать. Глаза он не закрывал, просто пялил в темный потолок. На часах было три ночи. — Будем встречать рассвет? — с надеждой в голосе интересуется азиат. — Я была бы не против, — говорит Лола. — И я, пожалуй, тоже, — соглашается панк. — Все равно делать нечего. Проходит еще какое-то время в тишине, где теперь слышны были только дыхание спящих девушек и продолжающийся дождь, и Эдгар это молчание первым нарушает: — Педик, ты спишь? — Не-а. У меня не получается заснуть. — Такая же ерунда. — Давай полежим до полчетвертого и потом их разбудим, — предлагает Фэнг. — Ага. Как бы сильно им не хотелось спать, сон все равно не пришел к ним за это время. Капать на улице уже перестало, а через тонкие занавески просачивался свет. Скоро взойдет солнце. — Вставай, — Эдгар трогает Колетт за плечо и та открывает глаза. — Уже рассвет. — Дай посмотреть, — она встает так быстро, будто не спала несколько секунд назад, и идет к окну. — Его не видно… Тучи все еще не ушли, и небо было полностью серым — ни единого голубого кусочка. — Нам наверное уже надо по комнатам расходиться, — неуверенно говорит проснувшаяся Лола. — Да, — Колетт кивает. — Мы пойдем. Она помогает подруге встать с Фэнга и, махнув рукой, касается дверной ручки: — До завтра. Остальные говорят то же самое, и девушки уходят, оставив после себя едва уловимый шлейф сладких духов. — Я в душ. — говорит панк, встав с кровати. — Так поздно? — Как видишь, раньше возможности не было. — Тогда дай мне мою подушку. — предмет сразу же летит в азиата. В комнате приятная духота, а голова тонет в примятой Эдгаром подушке, которая полностью им пропахла. Фэнг, лежа уже у себя, обнимает подушку обеими руками, утыкается в нее носом и глубоко вдыхает. О черт… я и правда запахофетишист… — думает парень и прикрывает глаза, тупо улыбаясь и ожидая момента, когда панк выйдет из ванной. — Давай спать, — говорит Эдгар, вернувшись в комнату и сев на кровать. Его волосы влажные, слегка просушенные полотенцем, небрежно свисают на лицо. — Да… наверное уже пора, — с иронией произносит Фэнг, смотря на настенные часы. Показывают четыре утра. Панк едва слышно прыскает, как будто своим мыслям. — Я сказал, что-то смешное? — Нет, — Эдгар отрицательно качает головой. — Просто кое-что вспомнил, в общем… Азиат смотрит на парня, ожидая, что сейчас он продолжит свою фразу. И Эдгар продолжает: — Мне было лет двенадцать. Тогда я часто гонял на велике, это было в деревне, когда я ездил туда к своим бабушке и дедушке. И в один из летних дней, когда я в очередной раз поехал кататься на большой скорости, передо мной проходила какая-то местная бабка, а я ее вовремя не заметил. И когда она была буквально в сотне метров от меня, зажал оба тормоза, перелетел через велосипед и благополучно ударился головой об острый камень. Лицо Фэнга вытягивается: — И что потом? — А потом кровь и мясо. Сейчас, — панк берет телефон и начинает в нем что-то искать. — Вот так это выглядело сразу после. На фотографии была снята его голова сзади, где виднелась огромная кровоточащая царапина. — Твою мать, — только и может произнести азиат. — Мне наложили дохрена швов, и в целом, все быстро затянулось, но шрам у меня там до сих пор. Показать? Фэнг с энтузиазмом кивает. Панк встает с кровати и начинает водить руками по своей голове, в поисках обещанного, но подошедший к нему со спины азиат сам берет это дело в свои руки и касается головы Эдгара, там, где до этого были его пальцы. Волосы были хоть и не до конца сухие, но приятными на ощупь и пахли только смытым шампунем. Фэнг аккуратно раздвигал пряди несколько десятков секунд и, наконец найдя шрам, замер. На его месте не росли волосы, просто кожа головы. — Ну, как? — интересуется Эдгар. — Выглядит прикольно, — азиат коротко улыбается. — Даже спустя столько лет на нем не начали расти волосы. У меня тоже есть нечто похожее, — выдает парень, опуская руки. Панк разворачивается и смотрит туда, куда показывает Фэнг — на его глаз. — Я ветрянкой болел. Правда, это было лет десять назад, если не больше. И вот, — он касается кожи под правым глазом пальцем, — теперь здесь у меня не растут ресницы. Эдгар приближается, разглядывая небольшой шрам на нижнем веке и вполне искренне улыбается: — Так тупо. — Да-а-а, — Фэнг тихо смеется. — И не поспоришь. Слишком долго затягивается этот момент, когда они молча смотрят друг другу в глаза, и панк первым отворачивается, прерывая зрительный контакт. — Теперь точно спать, — говорит он и с мокрой головой заваливается на постель. — Спокойной ночи, — произносит азиат, уже второй раз за ночь пиля взглядом потолок. — Сладких снов, педик, — из уст Эдгара эта фраза звучит так слащаво и нелепо, что Фэнг невольно хихикает. — Смейся, смейся. — Азиат представил, как панк недовольно закатывает глаза, говоря это, и в комнате раздается громкий смешок.