Все началось со школьной поездки

В последнее время Эдгара почему-то стали мучать мысли о том, что тогда, в первую ночь в лагере он сделал это зря. Фэнг никогда не заикался о произошедшем, кажется, ему вообще по барабану: что было, что не было — без разницы, но уже почти зажившая, покрывшаяся темной корочкой рана на лице азиата, не дает панку спокойно на него смотреть. Забота со стороны Фэнга для Эдгара вообще неясна. Потому что полностью бескорыстна. И парню тоже хотелось хоть что-нибудь сделать. И как раз кстати, проснувшись и посмотрев в экран телефона, панк обнаруживает, что сегодня уже восьмое число. День рождения педика. По непонятной причине эта дата ему запомнилась хорошо, прямо таки врезалась в память, оставив в ней четкий след и как бы подпись внизу: «поздравь». У Эдгара был план. Не очень-то четкий и продуманный, он вполне мог провалиться, но выбора не было, поэтому начал он все это проворачивать с самого утра. Фэнг не тот человек, который будет напоминать про свой праздник, поэтому здесь проблем у Эдгара не должно было быть. Проснувшемуся соседу панк говорит только «доброе утро», что не вызывает никаких подозрений. За завтраком Фэнга никто не поздравляет: Колетт просто не в курсах, Лола, как и ожидал панк, совсем про праздник друга забыла, остается только Гром. Насчет него все туманно: пока Эдгар не знал, в курсе ли вожатый о дне рождения вообще. Но…время покажет. — Ребят, — обратился к компании Фэнг. — Быстро все пиздите батончики. — он кивком головы показывает на контейнер со сладкими конфетами. — А зач— — Потом объясню, там тетка только ушла, — обрывает азиат. Лола, так и не успев задать вопрос, встает со всеми из-за стола и бежит ко входу на кухню, на раздачу еды. — Куда ты столько? — шикает на Колетт Эдгар, увидев, как девушка набирает целую гору батончиков. — Да похрен, пусть берет, — Фэнг заглядывает на кухню в поисках людей. — Я на шухере. — Э, завязывай жевать, Фэнг же сказал быстро, — Колетт не может ответить на указания Лолы, потому что рот у светловолосой занят конфетой, а руки — десятком других таких же сладостей. — Так, заканчивайте, я вижу повариху, — предупреждает азиат, и подростки начинают суетиться. — Давай, давай, Колетт, быстро, валим, — подгоняет подругу панк. — Нас сейчас поймают нахуй. Смеясь и хихикая, они наконец сбегают с места преступления. Тяжело дыша, все останавливаются уже на лестнице. — Ну ты и придумал! — эмоционально обращается к Фэнгу Лола. — В чем прикол?! — Вот мне самому интересно, — панк выгибает бровь. — У меня с Громом сделка. Он нам — велики, мы ему — хавчик. — Кто бы мог подумать… — Заберите тогда свое добро уже, — подает голос Колетт (которая как-то изловчилась и уже съела свой батончик), чтобы другие заметили, что она, так-то все это время стояла загруженная. — Да, да, спасибо Колетт, — благодарит азиат, беря батончики, — ты прямо постаралась. Сможем дней пять этим откупаться! — он победно улыбается. Собравшись, вся группа идет на очередную вылазку за пределы участка, что весьма неплохо, потому что Эдгару не придется отпрашиваться у биологов в магазин. На бедрах у панка небольшая на вид сумка, которая на самом деле вмещает в себя добрую пачку чипсов, в руке — пакет, в котором он якобы таскает воду, чтобы не сдохнуть от жары, а на теле — широкая футболка, за пазуху к которой можно засунуть какие-нибудь компактные упаковочки. В общем, экипировка полная. В лесу приятный воздух освежает невыспавшийся после сегодняшней ночи организм, а пение птиц ласкает слух. Роза рассказывает что-то, но Фэнг даже не пытается вслушаться. Сегодня — исключительно его день, и он имеет полное право делать все, что ему хочется и главное — как ему хочется. Поэтому музыка в его наушниках включается на полную, а мысли витают где-то далеко от происходящего вокруг. Он бы не праздновал его вовсе, но любящая мать всегда устраивала своему Фэнги (так она его ласково называет) неожиданные сюрпризы: то сладкий подарок под подушкой, то поход в семейное кафе, то просто ужин с отцом, поздно пришедшим с работы, где всегда был алкоголь и неловкие банальные поздравления. Фэнг по-своему ценил это, правда. Вот только мама всегда давала то, в чем ее сын совсем не нуждался, и парень ощущал себя мягкотелым и бесхребетным. Поэтому праздник в этом году он наконец сможет провести без шаблонных тостов, многочисленных звонков от родственников, без выхода из дома через силу, без жевания салатов и вторых блюд против воли, чтобы не обидеть так старательно все это готовящую родительницу. Этот день рождения будет другой. Лола (в обещанных вчера массивных кроссовках Фэнга) идет бок о бок с Колетт, время от времени поглядывая на свою спутницу. Между ними все еще есть некая недосказанность, но неловко они себя явно не чувствуют: шепот то и дело раздается с их стороны. И никакие замечания Розы девушкам не помеха. Брок слегка раздавлен. Вчерашний перекур с Мортисом не дал должного облегчения, безысходность продолжала сдавливать внутренности и тянуть все существование куда-то вниз. Красивые пейзажи и веселые лица вокруг не особо помогали, поэтому оставалось только через силу прислушиваться к словам биолога. Гром остался в доме. Не удивительно, ведь ему наскучило уже все в этом лагере. А о дне рождения Фэнга он и не знал: азиат не очень любил поздравления, тем более от не особо близких ему людей. Найденная Фэнгом земляника сразу же оказывается во рту, а потом и в желудке парня. Вкус у нее на удивление сладкий: от этого у парня разыгрывается аппетит, и азиату просто жизненно необходимо съесть чего-нибудь вкусного из магазина. Который, кстати говоря, уже проглядывается за высокими деревьями. Наступает момент для проворачивания плана. Пора, — думает Эдгар, и когда Роза спрашивает детей про их желание сходить в магазин, поднимает руку. — Ты… идешь в магазин? — интересуется Фэнг, удивленно смотря на панка. — Да. А что в этом такого? — Эдгар делает вид, что все как обычно и молится, чтобы педик ничего не заподозрил. — Обычно ты отказывался туда идти— — Слушай, может мне и тебе что-то купить? — обрывает парня Эдгар. — Хм, — Фэнг задумывается. — Пожалуй. Возьми сухариков. Фух. Подозрения с Эдгара сняты, можно продолжать. Он берет из рук азиата помятую купюру и идет ко входу. Внутри, на прилавке, стоит огромное количество всякой вредной ерунды, которую сегодняшний именинник так любит. Глаза разбегаются. Остановившись на нескольких вещах небольшого размера, он расплачивается своими деньгами, а потом покупает сухарики для Фэнга и выходит из магазина, перед этим все засунув по сумкам и мешкам. За пазуху панк засовывает, неожиданно, подарочный пакет, чтобы все выглядело презентабельно. — Приятного, — произносит Эдгар, отдав азиату упаковку, и тот кивает. — Твоя сдача. — Уж думал не отдашь, — беззлобно смеется Фэнг, а панк делает тупое выражение лица. — Плохо же ты обо мне думаешь. Фэнгу хочется сказать «на то есть причины», но тактично молчит, ничего не говоря в ответ. По возвращении, Эдгар, сказав короткое «сейчас вернусь», уходит в комнату, и уже там, положив купленные вкусняшки на кровать, начинает все аккуратно складывать в пакет. Это занимает не очень много времени, и уже через пару минут подарок спрятан в надежном месте, а Эдгар спускается в столовую. За обедом скучно, после него, в лаборатории, тоже. Роза раздает какой-то несложный для панка тест по пройденному материалу, и пока подростки его писали, время тянется до ужаса медленно. Хотелось поскорее вечера. Чтобы увидеть охреневшее лицо Фэнга. Интересно, а как вообще он отреагирует на подарок..? — Ты знаешь, что тут, Лола? — шепотом, слегка наклонившись, спрашивает Колетт у подруги. — Понятия не имею… — та судорожно пытается достать из кармана телефон, при этом не привлекая к себе внимания биологов. На этот раз с ними сидела не одна Роза, а еще один мужчина за шестьдесят, который внимательно рассматривал каждого ученика. — Черт, тебя не дождешься, — Колетт берет все в свои руки и начинает почти в открытую гуглить ответ, положив телефон перед собой на парту. В этот раз занятие проходило в классе, похожем на обычный школьный, у стен которого стояли аквариумы, клетки с живностью и множество контейнеров разного размера и с разным содержимым. Тут, в этом помещении, списать было куда сложнее. — Че ты творишь? — тихо возмущаться Лола, в панике хрустит костяшками пальцев и переводит взгляд то на подругу, то на Байрона (так звали второго биолога). — Тебя сейчас запалят. Напиши Эдгару, и все тут. — Да он в жизни не возьмет телефон на контрольн… — Колетт замолкает, не договорив фразу, потому что видит панка, сидящего на стуле в расслабленной позе и что-то печатающего на телефоне под столом. — Так, ладно, пишу ему. Верные ответы вскоре оказываются на листочке формата А4, и девушки остаются незамеченными, что буквально спасает им жизнь, потому что Байрон, подойдя к какому-то восьмикласснику со спины, внимательно разглядывает то, что ищет мальчик в телефоне. — Выйди из класса, — произносит биолог, и восьмиклассник, дернувшись, выключает экран своего гаджета. Вот только было уже поздно: мальчика с позором выгоняют из класса и ставят оценку «неудовлетворительно» за тест. — Пронесло… — Колетт расслабленно выдыхает, а Эдгар, поймав ее взгляд, незаметно для учителей, показывает ей большой палец. Фэнг писал эту же работу сидя с Френком. Ничего не слушая на вылазках, он, естественно не знал как у какого листочка выглядят прожилки или какими насекомыми питается каждая птица. Не знал и знать не хотел. Поэтому забив на все огромный болт, он написал в листке какую-то ерунду и развалился на стуле. Так прошли последние минут двадцать урока, и детей наконец выпустили из лаборатории. Погода менялась с невообразимой скоростью: утром в окно светило теплое майское солнце, а уже сейчас, когда все шли на полдник, небо закрывали сероватые облака. Пахло свежестью и неминуемо приближающимся дождем. И вот, когда начало темнеть, на улице наконец хлынуло. Фэнгу нравилась такая погода: отличный шанс, чтобы остаться дома и заняться чем-нибудь вроде чтения книги или даже учебой. Хотя поспать было бы лучшей идеей на сегодняшний вечер. Вот только Лола конечно же не даст азиату этого сделать, потому что на первом этаже врубили фильм и девушка сразу же потащилась туда сама, и потащила остальную компанию. Зачем, спрашивается? Лола сразу же села на один из пуфиков у телевизора и посадила к себе на колени только пришедшую Колетт. Эдгару и Фэнгу пришлось ютиться где-то рядом, на полу, потому что остальные сидения оказалась заняты. Фильм был скучный, полный клише и ожидаемых поворотов событий: то ли драма, то ли мелодрама, в общем, тот жанр, который не нравился ни панку (что, конечно, неудевительно), ни азиату (он любил только ту романтику, где не было сопливых сцен и тупых эмоциональных диалогов). Девушки не замечали никого и ничего, Лола гладила руку Колетт, не отрываясь от просмотра, Колетт легла к подруге на плечо, и смотреть на то, как они няшатся, парням не хотелось, хотя, в глубине души, оба были рады, что у них все так хорошо складывается. Здесь, в большой комнате, по вечерам было прохладно даже с закрытыми окнами, и обычно подростки здесь сидели укутавшись в пледы и теплые толстовки. На азиате была только продуваемая футболка и привычные спортивки на подтяжках, которые на самом деле не особо согревали. А вот Эдгар конечно же был укутан в свой шарф. — Может, свалим уже отсюда? — предлагает наконец Фэнг панку примерно на середине фильма, когда смотреть уже не было сил. — У меня уже конечности немеют. — Я знаю одно место.

***

Парни ступили на деревянный пол рядом с лестницей и остановились. — Серьезно? — азиат приподнимает брови. — Думаешь тут теплее? — О-о-о, да, смотри, — панк показывает на батарею и, присев, прислоняется к ней спиной. — Попробуй, и поймешь. Фэнг вздыхает, но садится рядом и уже через секунду довольно улыбается. — Так тепло… — он запрокидывает голову и прикрывает глаза. — А ты говорил. Они сидят так еще какое-то время и Эдгар неожиданно встает: — Чуть было не забыл. Ничего не объяснив, парень поднимается по лестнице и возвращается уже не с пустыми руками. — Эй, педик, — обращается панк к сидящему с закрытыми глазами Фэнгу. Тот зашевелился и потянувшись, смотрит на соседа. Эдгар стоит перед ним с подарочным пакетом в руках. — С днем рождения. Тут азиат впадает в ступор. Рот у парня приоткрывается, на лице читается крайнее изумление. Панк, не ожидая, когда Фэнг уже отомрет, садится рядом и передает тому пакет. Азиат недоверчиво заглядывает внутрь, рассматривая содержимое. Ища… какой-нибудь подвох. Его здесь не оказалось. Просто шоколадки, сухарики, бутылка его любимой газировки, пачка крекеров и упаковка черного чая для заварки. — Ого… — только и смог проговорить парень. — Спасибо… это было неожиданно. — Краски для волос я в этой канаве не нашел, но прочел, что волосы можно окрасить и чаем. Он запомнил, что я говорил про краску в качестве подарка в начале смены..? — Фэнг задумался. — И даже не найдя ее, нашел компромисс? Со стороны панка это было действительно мило. Приятно. Азиат был искренне рад. — Считай, что это за то, что ты мне таблетки носил, когда я болел, — говорит Эдгар, переведя взгляд на именинника. — Ага, — хмыкает Фэнг и получает толчок в бок. — А ты че думал? — со свойственной ему резкостью спрашивает панк. — Нет-нет, я так сразу и понял, — с явным сарказмом и с самодовольной улыбкой на лице произносит парень. Эдгар с громким «пф-ф-ф» отворачивается. Они сидят в тишине еще минуту. Каждый, обдумывая произошедшее. Первым отмирает Фэнг: он достает из пакета шоколад и вскрывает упаковку. — Жуй давай, — парень протягивает сверлящему стену взглядом панку несколько квадратиков. — Я тебе это покупал. — отрезает Эдгар, но азиат остается непреклонен. — Сегодня ты будешь сидеть здесь, со мной, и есть эту еду, и точка. Панк парня тупо передразнивает, но кусочки в себя все-таки засовывает. Ужасно сладко, но при этом капец как вкусно, и Эдгар подставляет руку под новую порцию. Плитка уже закончилась, а парни, уставшие после нудной рутины сегодняшнего дня, так и сидели у лестницы, на самом проходном месте, собирая любопытные взгляды детей и вожатых. Ужин подростки, конечно, пропустили. — Они думают, что мы придурки, — угрюмо говорит Эдгар, уже немного жалея, что выбрал именно эту локацию для посиделок. — Они нам завидуют, — Фэнг ухмыляется и смотрит на соседа. — У них нет теплой батареи под боком и кучи хавчика. Панк все же поднимает уголки губ вверх. Проходит довольно много времени когда запасы подходят к концу. К парням уже пару раз подходили подростки и спрашивали что-то вроде «что это вы тут сидите?», от чего Фэнг и Эдгар дружно отмахивались и продолжали опустошать пачку сухариков. Это был любимый вкус азиата — хрен. Панк же хрен ненавидел, но компания Фэнга так на него влияла, что любое говно становилось вполне пригодным для использования по назначению, а порой даже оказывалось вкусным. Так, Эдгар открыл для себя, что хреновые сухарики не такие уж и хреновые. Фэнг все обдумал, поразмыслил, и, наконец, решил, что этот момент — лучший, за все его дни рождения вместе взятые. Какое приятное теплое чувство может вызвать всего пара часов, проведенных здесь, на виду у всех, с самым странным, и в то же время с самым поразительным, в хорошем смысле этого слова, человеком в его жизни. Он тупо сидел и праздновал свой восемнадцатый день рождения со своим… врагом? Бывшим врагом? Как ему называть Эдгара после всего произошедшего? Все это звучит чертовски парадоксально. Потому что всего за неделю с лишним Эдгар стал для него бесспорно и хорошим соседом, и неотъемлемой частью компании, и тем, с кем можно поговорить, и… ну вы поняли. Эдгар уже не пустое место. — Уже поздно, — панк посмотрел на экран телефона, где виднелись цифры 23:45, и встал с пола. — Я ща лопну, — сдавленно произносит Фэнг после завершающего глотка газировки. — Я, кажется уже не смогу встать… — Давай, — Эдгар протягивает азиату руку, за которую тот крепко хватается и, кряхтя как старый дед, тоже принимает стоячее положение. Они добираются до второго этажа и усаживаются в комнате: каждый на своей кровати. — Хочешь спать? — спрашивает панк. — Да как-то не особо. Эдгар ложится на матрас и закидывает ногу на ногу, а Фэнг утыкается головой в подушку. — Я тоже что-то не сонный, — задумчиво произносит панк. — Может, в беседку с Лолой и Колетт пойдем? — Ох, не знаю… — азиат наконец переворачивается на спину. — Давай без них? Не хочу суматохи, мне бы просто посидеть… помолчать. — Они не поздравляли тебя? — спрашивает панк серьезно. — У Лолы башка дырявая. А Колетт… вроде я ей и не говорил. Но это и к лучшему, ведь сегодня ты единственный в лагере, кто меня поздравил. Эдгару казалось несправедливым, что педика вот так бездушно филонят. Теперь, когда сюрприз соседу он уже сделал, можно и девушкам сообщить. Но это потом.

***

На улице, как и ожидалось, холодновато. Но уже согревшемуся у батареи и в комнате Фэнгу нипочем прохлада майских ночей. Чувствовался сырой запах дождя и влажной земли. Редкие капли еще падали на голову. Парни быстро дошли в дальнюю часть участка. В беседке, так же как и крыльцо, обвитой диким виноградом, даже было электричество и розетка. Внутри стоял широкий диван, на котором были разбросаны подушки, одно обычное кресло, покрытое слоем разных пледов, и одно плетеное кресло-качалка, на котором сидеть было крайне опасно, поэтому подростки выбрали самое удобное место — старый, допотопный диван. Он прогнулся под их весом и тихо заскрипел. — Давно надо было сюда придти… — потянувшись, расслабленно протянул Фэнг. — Да, — согласился Эдгар, до конца застегивая горло куртки. Ветер все-таки немного задувал через стены беседки. Со стороны дома послышались голоса. — Ну кто решил нам составить компанию? — явно огорченно задает азиат риторический вопрос. Ответом на него служили вошедшие в беседку две прекрасно знакомые им девушки. — И вы тут! — с улыбкой говорит Колетт и присаживается крайней, рядом с панком. Лола, улыбнувшись вместо слов приветствия, садится на свободное пространство между Фэнгом и с Эдгаром. Для панка их приход означает возможность напомнить о сегодняшнем празднике, а для Фэнга — лишний шум. Голова из-за переменной погоды болела. Они еще немного посидели без дела, но девушкам такое времяпровождение явно не понравилось: — Что насчет посмотреть чего нибудь? — с надеждой в голосе предлагает Колетт. — Вам что, не хватило того фильма? — ворчит Эдгар, как обычно закатывая глаза. — Так она все проспала, — улыбаясь говорит Лола про свою подругу. — Только не какую-нибудь сопливую мелодраму, умоляю! — Фэнг эмоционально скрещивает руки в замок. — Хм-м-м, — задумчиво тянет Лола. — Может вообще спанч боба? — Да! — вскрикивает азиат, довольный ее выбором. — Что ж, давайте с моего телефона. Эдгар извлекает из кармана гаджет и кладет его на стол, подперев без спроса телефоном Фэнга. Последний не высказывает никакого недовольства, лишь неопределенно двигает бровями. — Педик, подай-ка плед пожалуйста, — просит как ни странно довольно вежливо панк. Азиат оказался ближе всех к креслу и ему пришлось выдать остальным большую теплую ткань. Ее хватало только на двоих с половинкой, но тянуться за вторым пледом было так лень, что Фэнг готов был сидеть и без него, просто поджав под себя ноги. Эдгар выключает свет. Из телефона звучит такая знакомая веселая песня, переносящая тебя далеко в детство, заставляющая забыть все проблемы и переживания. Они начинают прямо с первой серии, хотя все мультфильм смотрели, а некоторые и далеко не раз. «Спанч боб» открывается с другой стороны: в этой компании все становится каким-то до глупости смешным, и подростки прыскают просто от наличия на экране заставок по типу «two hours later». Фэнг немного расстроен тем фактом, что они с Эдгаром сидят раздельно, и, дабы не грустить без соседа, предпринимает попытку оказаться ближе к нему: ложится вдоль дивана так, что его голова оказывается между Лолой и панком. Эдгар бросает на азиата слегка непонимающий взгляд. — Спина затекла, — объясняет Фэнг, чтобы избежать дальнейших вопросов. Эдгар, после того как началась, кажется, четвертая серия (никто их уже и не считал), поднялся, вызывая у азиата грустный вздох, похрустел спиной и снял с себя куртку, оставшись в серой толстовке. Все это время Фэнг смотрел на него неотрывно. Панк выглядит так… по-домашнему. Спортивки того же цвета, его растрепанные волосы, блеск серебряного пирсинга в ухе… Отобрав у Колетт подушку, которую она положила рядом с собой, парень садится обратно. Подушка закрывает Фэнгу, лежащему почти что на коленях у панка, весь обзор на мультфильм, о чем он сообщает, как обычно в шуточной форме: — Подвинь это, а, — он хватает рукой подушку и откидывает в сторону, — мне ни хрена не видно. — Ах, вот как, — тон Эдгара не предвещает ничего хорошего, подсказывает чуйка азиата и не ошибается: панк накрывает голову парня пледом, так, что тому теперь не видно абсолютно ничего. — Дай мне посмотреть спокойно! — беззлобно возмущается Фэнг, на что Эдгар отвечает смехом и сам заглядывает под плед. — Маленький еще. Они сидят почти в полной темноте, оба не смотрят в экран, а просто прислушиваются к звукам в беседке. — Что это? Голова? — спрашивает Эдгар, наощупь докоснувшись до плеча азиата. Ответа он не получает, ведь вопрос, очевидно, риторический. А потом панк, привыкнув к темноте под пледом, находит глазами Фэнга, тянется к нему рукой и ни с того ни с сего взъерошивает челку. Чуть погодя он начинает ее расчесывать, пропуская пряди между худыми пальцами. Что он, черт возьми, творит… Фэнг в смятении, а его щеки покрываются румянцем, который, конечно невозможно заметить в темноте. Замешательство на лице у соседа, кажется, Эдгара совсем не смущает, он только поправляет плотную ткань, чтобы та не упала. Не понимаю… ничего не понимаю, — мысли заполняют голову азиата. — Что на самом деле таит в себе Эдгар, этот резкий, прямолинейный человек, известный как последний эгоист, лишенный даже малейшего намека на доброту? Человек, который даже со своими друзьями общается как с подсосниками, будто они — его собственность и все они ему чем-то обязаны. Почему он так изменился? Где его ненависть ко мне? Эдгар наконец скидывает с их голов плед и Фэнг втягивает носом прохладный ночной воздух. Подростки продолжают смотреть мультфильм, отложив разговоры на потом, а азиат расслабляется, стараясь сделать вид, что его сосед ничего такого, из ряда вон выходящего, не сделал. Хотя мурашки у Фэнга прошлись даже по попе. Эдгар беспринципно закидывает ноги на колени Лоле, та смеется, как бы давая понять, что ее это устраивает, а Фэнг снова остается обделенным — экран телефона ему совсем не виден. У азиата при этом еще сильно устает шея — ему все это время приходилось держать голову на весу, чтобы не класть ее на Эдгара, и вообще, Фэнг сейчас находится не в самом удобном положении, прижатый Лолой к спинке дивана. Но панк сам вскоре, как бы невзначай сдвигается чуть ближе так, что голова Фэнга оказывается на его плече. Тут азиат резко дергается, а потом заливается громким смехом. Лола снова применила свои умения щекотать друга — он это ненавидел, но на девушку не обижался, безусловно, все это было весело. — Педик, ты когда-нибудь перестанешь судороги устраивать? — спрашивает Эдгар немного раздраженно, потому что Фэнг толкает его в бок. Не специально, но довольно сильно. Лола перестает издеваться над азиатом и, тихо хихикая возвращает свое внимание к мульту. Фэнг же продолжает посмеиваться и время от времени изворачиваться, потому что ему кажется, что подруга в любой момент его снова начнет щекотать. Лола, видимо устав от компании чересчур шумного азиата под боком (и неважно, что шумным он был только из-за нее) и сдавшись под недовольным взглядом панка, пересаживается к Колетт, которая, кажется, совсем обмякла и мультфильм смотреть перестала. Видимо сегодняшнего сна ей не хватило. Из-за небольшой перестановки, Эдгару и Фэнгу стало слишком тесно: девушки заняли большую часть дивана. Поэтому Эдгар великодушно уступает подросткам место, а сам забирается на мягкую спинку дивана, накрывшись пледом. Фэнг слегка разочарованно вздыхает. Теперь панк далеко. Зато ему в голову приходит гениальная идея — лечь на колени к Лоле. Он до конца застегивает кофту, накидывает капюшон, чтобы было теплее и устраивается вплотную к подруге. Та потрепала его по голове. Кажется, никто уже давно не следил за сюжетом, голоса из динамика телефона звучали фоном, а каждый витал где-то в своих мыслях. Колетт сопела, а Фэнга ужасно клонило в сон. Глаза невольно наливаются свинцом, тяжелеют и через пару мгновений закрываются окончательно. Проходит не так много времени, когда Лола замечает, что парень уснул прямо на ее коленях. — Эдгар, — шепчет девушка, чтобы не разбудить Фэнга. — Помоги мне его поднять. Панк, который все это время дремал, принимает сидячие положение и начинает аккуратно спускаться на пол. — Приподними его, — просит Лола, легко проводя ладонью по мягким волосам азиата. — Да, вот так. Эдгар бережно, все еще боясь разбудить, берет парня за плечи, давая возможность девушке встать. Фэнг морщится и, кажется, вот-вот сон его прекратится, но когда подростки кладут его на диван, азиат только издает какое-то мычание, а вскоре затихает. Лола заботливо прикрывает парня пледом и, отойдя, садится на подлокотник от кресла. Эдгар, который уже выключил «спанч боба» и сидел на этом же кресле, окинул на диван взглядом. — Вот же вымотались оба, — говорит он про спящих Колетт и Фэнга. — Конечно, время-то недетское, — Лола хмыкает. — Пока не будем их будить. Пусть поспят. Прошло минут сорок или около того. Эдгар с Лолой обмолвились всего парой слов, остальное время они провели в своих гаджетах. И вот, панк вспоминает какой сегодня (точнее уже вчера, потому что время перевалило за полночь) праздник: — Ты знаешь, что сегодня день рождения педика? — нарушает тишину парень. — О боже… — Лола медленно поворачивает голову к Эдгару. — Как я могла про это забыть… а ты? Ты его поздравлял? И откуда узнал? — От него в начале смены. Как бы абсурдно это не звучало. — Фэнг обычно не любит о таком говорить. — Да я просто спросил, а он ответил. Но мне кажется этим днем рождения он вполне доволен, — парень пожимает плечами. — Вспомни, когда он проснется. Лола кивает, немного стыдливо опуская взгляд в пол. Со стороны дивана слышится шорох. — С добрым утром, — с иронией произносит панк, заметив поднявшегося Фэнга. — Вспомнишь говн… то есть вспомнишь солнышко вот и лучики. — Ага… — сонным голосом мямлит тот, даже не уловив подкола Эдгара. — И долго я? — Не очень, — подает голос Лола. — Но теперь спать хочу я. — Значит по комнатам? — это Колетт наконец тоже просыпается от движения на диване. — Думаю, да. И все начинают собираться. На улице чистый, свежий воздух, какой бывает после сильного дождя. Холодный ветер, попадая на кожу, заставляет Фэнга ежится. Затекшие после сна ноги с трудом двигаются, поэтому походка выходит неловкой. Азиата слегка шатает из стороны в сторону, но он упорно продолжает двигаться по направлению к дому, игнорируя усталость. Дверь закрывается и телу становится до мурашек тепло. — С прошедшим, — виновато шепчет Лола, и Фэнг, вместо слов, просто ее обнимает.