Ты больше не один

С того момента, как Хотару решительно настроилась на поиск правды об одноглазом Учиха, произошло несколько действительно напряжённых дней. Какаши, с помощью возлюбленной, мог покинуть госпиталь преждевременно, поэтому, чуть только поднялось солнце, он забрал немногочисленные вещи из палаты, в которой они с Хотару остались на ночь, после похода на кладбище, и вернулся домой. Вместе они ещё раз тщательно проговорили все за и против их, уже теперь совместной, теории и немедля отправились в резиденцию. Пятая все ещё ждала подробного рапорта от них, поэтому появление обоих Хатаке в кабинете ее ничуть не смутило, однако, после того, как подробный рассказ о ходе миссий свернул в сторону Обито, женщина уже не чувствовала себя как спокойно. - Вы хотите сказать, что тот одноглазый Акацки может быть Обито? - бросая удивлённые взгляды то на одного, то на другую Хатаке, спросила Цуна. - Цунаде-сама, я понимаю, что это звучит безумно, однако, как вы поняли, у нас есть достаточно доводов, которые заставляют нас предполагать подобное, - отвечал Какаши. Он уже порядком успокоился, поэтому мог четко и ясно изложить ход своих мыслей. Чувствуя, что Хотару верит ему, он перестал бояться давать подобные "безумные" предположения. - Но ведь Учиха Обито мертв уже десяток лет, разве не так? - спрашивала Цунаде. Несмотря на то, что эта теория сразу вызывала у неё отторжение, видя серьезные лица Хатаке, женщина невольно начинала сомневаться. - Официально, так, - ответил Какаши, - поэтому мы хотим выяснить все в заданном порядке. - Ваши доводы мне ясны, - заключила Пятая, - Хоть это и звучит несуразно, но, исходя из того, какие аргументы вы мне привели, я понимаю вас и думаю, что могу выделить вам время для проверки. - Спасибо, Цунаде-сама, - разом ответили Хатаке. Пара была довольна исходом разговора, поскольку, учитывая вспыльчивый темперамент Хокаге, они давали мало шансов на то, что она действительно решит поощрить их предположения. - Вы оба пришли в норму? - спросила Цунаде и, получив утвердительный кивок от обоих, продолжила, - Тогда приступайте завтра же. Вам нужно сопровождение? Или хватит вас двоих? - Хватит. Не думаю, что стоит посвящать больше людей в нашу теорию. Она, хоть и подкреплена не пустым звуком, но всё же маловероятна, - ответил Какаши. - Хорошо, тогда можете заняться этим вопросом в ближайшее время, - сказала Пятая и, кивнув в сторону Какаши, добавила, - Можешь оставить нас? Какаши кивнул и вышел из кабинета. Как только дверь за них закрылась, Цунаде перевела взгляд на стоящую напротив нее Хотару. После недолгого молчания, она положила голову, на сложенные в замок руки, и, все также пристально глядя на девушку, будто пытаясь прочитать ее истинные намерения и чувства, спросила: - Ты веришь ему? - Да, - не колеблясь ответила Хотару. Она была готова к подобному вопросу, поэтому сразу дала четкий ответ, - Какаши, хоть и был разбит своими же догадками поначалу, не станет бессмысленно сотрясать воздух. Если он говорит об этом, значит это имеет какой-то вес. Не проверим - не узнаем. - Мне тяжело поверить в подобное. Хоть я и не была знакома с Обито, все же я привыкла, что мертвые официально, являются мертвыми и фактически. Но если вы оба ставите этот факт под сомнение - так тому и быть, - вздохнув, Цуна решила чуть разбавить атмосферу, воцарившуюся за время их дискуссии, - Да и Хатаке мне нужен в рабочем состоянии, поэтому, отправить вас на проверку, мне кажется правильным решением. - Спасибо, Цунаде-сама, - ответила Хотару и, чуть улыбнувшись, добавила, - Честно говоря, мы не рассчитывали на подобную благосклонность. - Да какая же я в вашем представлении? - возмутилась женщина, - Раз вы оба так смело заявляете о подобном, у меня нет особого выбора. В конце концов, не могли же вы одновременно сойти с ума. - Спасибо за доверие, - ещё раз поблагодарила Хотару и, попрощавшись с Пятой, покинула кабинет. В коридоре ее ждал Какаши. Его настроение легко читалось, после, казалось бы, не такого долгого по времени совместного проживания. Хатаке стоял лицом к окну и смотрел на оживленную улицу, где десятки торговцев выкрикивали хвалебные оды своим товарам, стараясь сбыть как можно больше. Для неподготовленного зрителя, ничего особого это не говорило, однако, не заметив в руках возлюбленного истрепавшейся книжонки с оранжевой обложкой, Хотару ясно понимала, что мыслительный процесс, происходящий в голове Копирующего, был куда скурпулезнее обычного. Настолько, что джонин не взял в руки книгу, боясь вдруг потерять хоть грамм информации, которую в сотый раз прокручивал у себя в голове. - Всё в порядке? - спросил он, едва услышав шаги в свою сторону. - Да, в полном. Мы можем начать, - лаконично ответила Хотару. Ей жутко не нравилось видеть Какаши таким загруженным, отсюда и непреодолимое желание разузнать все как можно скорее. Независимо от исхода - узнать правду лучше, чем мучиться от неведения. Узнай он, что его друг и правда мертв, захоронен под грудой камней - Какаши избавился бы от чувства боли и непонимания, которые овладевали им сейчас. Не найдя остатков тела же, его состояние, скорее всего усугубилось бы, но тогда Хотару хотя бы понимала, что ей нужно говорить и для чего. Пара быстро покинула резиденцию и, не сговариваясь перейдя на бег, поспешила к дому. Однако и там они не задержались: быстро упаковав нужные вещи из расчета на то, что расстояние до места трагедии было около полусуток пути отсюда, Хатаке быстро сообразили что-то вроде обеда и покинули дом. Соблазн бежать всю дорогу до места назначения был невероятных масштабов, однако толика рассудительности все же присутствовала в умах обоих, взбудораженных и нетерпеливых джонинов. Пункт, куда они направлялись, был на границе стран и, хоть видимых конфликтов между ними не было, осторожность при столкновении с чужеземной разведкой им не помешала бы. Трезвость ума - то, что хочется засунуть куда поглубже, когда дело касается боли, тревожащей тебя большую часть жизни, однако, рискуя собой - дело не сдвинешь. Именно поэтому Какаши чувствовал, будто обязан проштудировать все от начала и до конца досконально, руководствуясь лишь холодным, насколько это возможно, учитывая его подвешенное состояние, расчетом и логикой. Увидеть "тело", а именно то, что от него осталось за прошедшие пятнадцать лет, было бы тяжёлым испытанием. Вспомнить тот день, прокрутив в голове каждую мелочь, ощутив ту же горечь и скорбь, ту вину и невыносимую боль. Двойственная ситуация. Увидь он тело, быть может и ощутив на себе терзания тех дней вновь, но именно в этом случае, Хатаке выкинул бы, наконец, из головы безумные догадки, бесчисленные надежды на то, что, когда-то дорогой ему человек, мог оказаться мертвым лишь на бумаге. С другой стороны, будь Обито хоть Акацки, хоть террористом, что по факту недалеко стоящие определения, он был бы жив. Он бы дышал с Какаши одним воздухом, а этого уже слишком много, после многолетней скорби. Не умершая, а скорее "сдохшая" внутри надежда, ожила бы. Ведь будь он кем угодно, главное живым, только в этом случае Хатаке мог предпринять что-нибудь, что, возможно, вернуло бы ему друга. Хотару прекрасно понимала его. Это Хатаке видел даже не спрашивая о ее отношении к ситуации напрямую. Узнай она, что кто-то из ее сокомандников может быть жив, она разбилась бы лепешку, лишь бы вернуть себе ту частичку прошлого, что давно считала погибшей. Их судьбы были неразрывно связаны, до боли похожи и от этого становилось легче. Влача жалкое существование, перебирая в голове подробности горестных потерь, человек хоронит себя раньше срока. Их с Хотару ситуация была ровно такой до того, как они узнали друг друга. Ощущение, будто не ты один болеешь этой печалью, не ты один держишь на себе подобный груз. Когда они познакомились, их боль, невзирая на все законы арифметики, не удвоилась, а разделилась пополам. Не будь Хотару рядом, не возьми она всё в свои руки, что было бы с Какаши? Рано или поздно он узнал бы о Тоби, и что тогда? Отважился бы он на подобного рода проверку, не реши Хотару за него? Вряд-ли. Несмотря на всю стойкость и мужество, чем Хатаке был более чем преисполнен, когда дело касалось погибшей команды, он был всего-то ребёнком, который, при виде опасности если не плачет, то тушуется, отчаянно бегая взглядом вокруг, пытаясь найти хоть немного помощи извне. Хотару происходящее волновало не меньше самого Копирующего: Какаши намертво осел в ее сердце, поэтому его проблемы и радости она с уверенностью делила на двоих. Ко всему, услышав подозрения возлюбленного, она была готова сорваться с места и искать доказательства или опровержения тому сию же секунду. Её команду, её любовь и детскую нежность не вернуть никогда, а сейчас, имея пусть даже маловероятную, но возможность вернуть Какаши друга, Хотару чувствовала себя обязанной. Эта обязанность - не подразумевает принуждение и нежелание, а говорит о бескорыстной отдаче возлюбленному, желании "починить" всё то, что разрушила судьба злодейка. И сейчас не важно, Обито это, или кто-то другой. Будь на его месте сам Мэдока или Юичи, Хотару бы двигалась к цели с таким же рвением. Сам Обито не был знаком ей, соответственно и не его персона исключительно вызывала этот порыв. Желание залечить - себя или Какаши - не принципиально. Результат этого лечения удовлетворит ее в одинаковой степени. Время летело быстро: почти не чувствуя земли под ногами, джонины то мчали на всей скорости, то шли полупрогулочным шагом, стараясь не слишком забивать тело усталостью. Они мало говорили, изредка перекидывались парой слов, взглядов, касаний - сейчас это максимум, что способно родить их бушующее от волнения и страха сознание. Чем ближе они подбирались к месту происшествия пятнадцатилетней давности, тем сильнее и напористее становился гул в голове, тем более мягкими становились колени. Хатаке не посещал это место с момента смерти Обито, и, мозг, казалось бы, должен был уже давно стереть следы здешних пейзажей из памяти, оставив лишь примерные координаты, однако всё здесь было таким как в "тот день". Проходя по этому маршруту, Какаши казалось, будто с каждым шагом его возраст отнимается, он молодеет, а, быть может, просто сбрасывает с себя маску взрослого. Здесь Хатаке впервые за долгие годы припомнил голос друга так явственно, что становилось не по себе. Память, а тем более память неокрепшего разума, ради собственной безопасности очищает себя от болезненных воспоминаний, однако, в случае с Какаши, она, казалось, дала сбой. Он четко помнил последние слова друга, кровь на его лице и яркий алый цвет его глаз, и только голос его звучал будто из тумана, рассеиваясь, сливаясь с сотней других знакомых звуков и голосов. К своему стыду Какаши давно забыл как звучит голос друга, чем он неоднократно корил себя, а сейчас, вопреки всему, приближаясь все ближе и ближе к месту их разлуки, голос молодого Учиха звучал в голове все отчётливее. Последние слова, каждый хрип и подрагивания голоса Учиха гулом катились сквозь тернии памяти, ведя за собой неумолимое чувство страха и тошноту. Ком в горле превращался в булыжник и, будто распирая трахею изнутри, заставлял испытывать стойкое чувство нехватки воздуха. Область головы у висков будто была охвачена огнем, заставляя глаза покраснеть и вызывая неприятное, дотошное покалывание. Каждый шаг сопровождался риском - ноги будто не слушались; мягкие, словно костей в них никогда и не было, они Когда до места происшествия оставалось пару миль, Какаши вдруг остановился. Опершись на ствол дерева, Хатаке, тяжело дыша спустился на колени. Хотару, увидев это, рванула к нему и, подняв лицо возлюбленного так, чтобы заглянуть в его глаза, спросила: - Какаши, что случилось? Какаши, к сожалению не мог совладать с дыханием и на вопрос возлюбленной отвечал лишь взглядом полным растерянности и страха. Хатаке был стойким человеком и в любом другом случае он, со скорбью и чувством вины, но тем не менее довольно спокойно посетил бы это место. Однако мысли об Обито вышли на новый уровень, после случившегося с Хотару. Какаши просто не знал что должен испытывать: в голове двоились мысли, кружили воспоминания и боль, которую, как ему казалось, только-только удалось заглушить появлением второй Хатаке, пульсировала по всему телу с утроенной силой. - Какаши, смотри на меня, - спокойно ответила Хотару. Её разрывало на части, когда она видела Хатаке таким, но девушка старалась не подавать вида. Она понимала его чувства и знала, что подобная реакция имеет место быть, поэтому сейчас считала важным сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям, - Дыши глубже. Раз, два, три, четыре... Девушка, обозначая вдохи и выдохи махами руками помогала Какаши дышать. Тот, то и дело пропускал выдох, не в силах успокоиться, но, когда счёт подошёл к десяти, его дыхание стало куда более равномерным. Его всё ещё трясло, а разум был мутным, от нескончаемых эпизодов всплывающих в памяти, но сейчас, он хотя бы смог нормально дышать самостоятельно. - Продолжай дышать, - настаивала Хотару поглаживая плечи Хатаке, успокаивая его, - Твои эмоции - нормально. Дай себе время и не стремись преодолеть их так сразу. Какаши вслушивался в спокойный, размеренный тон Хотару. Он смотрел в ее светло-фиолетовые глаза, полные нежности и сострадания. Хотару говорила спокойно, что успокаивало его, но вот глаза выражали истинное настроение хозяйки. Девушка и сама была на взводе: ситуация отягощала состояние и так жестоко травмированного Какаши, что пугало ее. До этого момента она была той, кто страдал от приступов тревоги. С приближением годовщины смерти сокомандников она была не в лучшем состоянии и именно Какаши вытягивал её из этого болота. Сейчас же, она должна была приложить все усилия, чтобы поставить Хатаке на ноги и в прямом и в переносном смысле. - Какаши, - вздохнув, начала Хотару, попутно прикладывая ладонь с медицинской чакрой ко лбу Копирующего, чтобы облегчить физический тремор, - Слушай меня внимательно. Что бы мы там не обнаружили, жив или мёртв окажется Обито - нам нужно пойти туда. Нам нужно знать, чтобы понимать как действовать дальше, верно? - дождавшись лёгкого кивка от Хатаке, она продолжила, - Пока мы не узнаем правду, ты не успокоишься. Если Обито мертв, значит тебе стоит собраться и приложить усилия к тому, чтобы противостоять Акацки, так? Если же он жив, если мы не найдем останки его тела, значит ты должен быть готов ко встрече с ним, понимаешь? Будь он сто раз преступник, быть может именно ты сможешь направить его на верный путь. Чтобы получить шанс вернуть друга, ты должен собраться, Какаши, слышишь меня? По мере того, как медицинская чакра разливалась по телу Хатаке, дрожь спадала, а дыхание уже полностью пришло в норму. Сердце все ещё билось чаще, чем должно, но общее состояние было уже куда лучше. Какаши, охваченный страхом, не сразу воспринял бы то, что ему говорила Хотару, но, понемногу успокаивая его, девушка добилась желаемого результата. Хатаке с силой оторвал взгляд от глаз возлюбленной и встряхнул головой. Буря эмоций улеглась и, немного передохнув, Какаши смог понемногу встать на ноги. - Готов? - спросила Хотару, поглаживая плечи Какаши. - Да, спасибо, - голос Хатаке был хриплым от того, что в горле у него пересохло, - Я в норме. - Осталось немного, дорогой, - ответила девушка, - Последний рывок. Нужно узнать все как можно скорее, чтобы облегчить твое состояние. - Да, - Хатаке достал небольшую бутылочку воды и, отхлебнув немного, продолжил, - Ты права. Я совсем размяк. - Это нормально, - Хотару поправила упавшие на лицо Копирующего серебристые пряди, - Ты не бесчувственный механизм. Хотару подошла вплотную к Какаши и обняла его, обвив руками его шею. Джонин же, сразу ответил на этот жест и крепко прижал тело девушки к себе. Хатаке уткнулся лицом в изгиб шеи возлюбленной и, оставив на нем несколько поцелуев, в качестве благодарности, неспешно отстранился. - Идём? - с готовностью спросила Хотару. - Да. Пара быстро перешла на бег и преодолела оставшееся расстояние в течении десяти минут. Место завала порядком обросло травой и мхом, края камней сгладились и образовали что-то вроде единой картины, но общие его очертания, для человека, наблюдавшего процесс обвала, не изменились. Хатаке остановились у края углубления, где пятнадцать лет назад произошел собственно сам обвал. Хотару, оглядев локацию, взглянула на Какаши, который безотрывно смотрел в одну точку. Хатаке не нужно было изучать это место заново. Оно, в глазах Копирующего, почти не изменилось и в памяти стояло так чётко, что дополнительного изучения не требовало. Какаши смотрел лишь на груду камней большого размера, окаймлявших огромный валун в центре, который и послужил причиной смерти Обито в тот день. Его поверхность полностью заросла и, кажется, приди Хатаке сюда ещё через десяток лет, оно полностью сольётся с ландшафтом, образовав что-то вроде небольшого холма. - Валун в центре, - сказал Какаши и указал пальцем в его сторону, - Здесь справа. - Как лучше докопаться до того места? - спросила Хотару. - Райкири было бы неплохо использовать в этом случае. Камни легко поддадутся воздействию, но нужно быть осторожнее, - Хатаке вздохнул, - Если он там, я не хотел бы шарахнуть по нему техникой. - Само собой, - ответила Хотару. Долгие переговоры были ни к чему: Какаши спрыгнул вниз и аккуратно принялся за работу. Он использовал чакру, чтобы разбить валуны поменьше, показав Хотару пример, но когда разбитых камней стало слишком много, он оставил эту работу на девушку, принявшись убирать мешающие дальнейшему продвижению осколки. Пара потратила около часа на то, чтобы дойти до основания огромного валуна. Вокруг валялись обломки, а в воздухе витали клубы пыли. На краю углубления, в котором они находились, уже сформировалась приличного размера груда измельчённых камней. Когда до земли оставалась лишь пара слоев, утрамбованных за время булыжников, Какаши остановил девушку. - Теперь давай по краю, - сказал он, - не рушь те, что лежат здесь. Ещё около двадцати минут Хотару расчищала путь к основанию валуна, отступив немного от предполагаемого места захоронения. Какаши не подавал никаких признаков беспокойства или тревоги, что очень радовало девушку. Всё же не зря труд считают лучшей терапией от душевных терзаний. Занявшись делом, Хатаке абстрагировался: от разгребал кучи камней, задумываясь лишь о том, как бы получить доступ к телу наилучшим образом. Когда около центрального валуна не осталось ничего кроме среднего размера кучи небольших камней, Какаши отстранил возлюбленную и подошёл к ней сам. Он начал медленно разбирать груду, которая могла скрывать тело друга, но, по мере того, как куча становилась все меньше, а никаких признаков тела не обнаруживалось, Хатаке наращивал темп. Хотару подошла ближе, чтобы внимательно следить за процессом, а также чтобы в случае чего помочь возлюбленному. Она не знала какой станет его реакция на тот или иной исход поисков, поэтому было важно сохранять бдительность. Минуты тянулись часами, куча камней уменьшилась вдвое, а результата не было. Какаши с силой отбрасывал булыжники в сторону, продолжая поиски, но, когда за одним из камней показалась грубая земля, он сбавил темп, а его руки слегка задрожали. Хатаке не знал что должен чувствовать, он просто продолжал откидывать в стороны камни, открывая поверхность земли все больше и больше. Голая, грубая земля и никаких следов на ней. Лишь углубления от снятых с нее камней и мрачные корни неприхотливых растений. - Какаши, - позвала его Хотару, когда темп поисков перешагнул границу нормального. Хатаке швырял камни в стороны и, казалось, будто если они закончатся, он начнет рыть землю пальцами, - Какаши! Хатаке замер, тупо глядя в открытую им площадку голой земли. В голове не было ни мыслей ни идей. Казалось, что именно он был уверен в таком исходе больше всех, однако, увидев это своими глазами, Какаши не мог в это поверить. - Какаши... - Хотару, - измученным тоном, выдавливая из пересохшего от пыли горла каждый звук, произнес Какаши, - Его здесь нет.