I'm right here

      Йеджи так испуганно замирает, что Шин не сдерживается, начиная смеяться. Старшая заливается краской, отдергивая ладони и садясь. Машет руками, безвольно открывая рот, но вместо связанных слов, выходило бормотание, а потому она просто зажмурилась.       — Все в порядке, ты могла просто попросить меня показать. — Шин осторожно касается ее руки. — Давай открывай глаза. Ты всегда можешь просить меня, о чем захочешь. Да и это тату я не скрываю. Это моя первая, я ее набила в 19. Тогда мне было плохо и я пыталась как-то принять факт того, что родителям плевать на наши жизни. Они никогда не помогали нам, и приходилось тянуть все самой. И себя, и Юну. Я сделала ее в память о том времени.       — А почему это место? — Тихо спрашивает Йеджи, все еще смущаясь, когда младшая поднимает футболку. Она старается не отворачиваться, внимательно вглядываясь в темные линии.       — Не знаю. Я долго думала, шла в тату-салон, имея идею, но не зная, где хочу ее изобразить. В итоге провели с тату мастером много времени, обсуждая, и я решилась набить под грудью. Там довольно больно, и я надеялась, что это поможет мне осознать, сколько боли удалось пережить. Хочешь коснуться? — Замечая заинтересованный взгляд, спрашивает Шин. Йеджи вздрагивает, отрицательно мотая головой. — А на лбу другое написано. Давай, не бойся. Это всего лишь талия. — Она фыркает. Старшая несмело тянет руку, пальцами касаясь темных линий и проводя. Ее касания были очень осторожными, а взгляд то и дело поднимался на Рюджин, проверяя все ли в порядке. — Не бойся, ты ее не сдвинешь, не повредишь и больно не сделаешь.       — Точно? — Взволнованно спрашивает шатенка. Шин улыбается, а после накрывает ее ладонь своей, заставляя коснуться талии полностью.       — Видишь?       — Если ты хотела похвастаться прессом, то это было необязательно! — Смущается Йеджи, но руку не убирает. Рюджин замирает, а когда до нее доходит смысл сказанных слов, начинает смеяться. — Эй!       — Прости, очаровашка, не сдержалась. — Шин отпускает ее руку, опуская футболку. — Кстати, ты знала, что очень милая, когда спишь? — Рюджин тепло улыбается, ложась обратно на кровать и потягиваясь. Хван вздыхает, чуть морща носик, а после берет телефон и включает, но, видя новое смс, резко отбрасывает. — Ты в порядке?       — Да, просто… Ладно, это не важно, — Хван отмахивается, но пепельноволосая явно не в восторге от такого ответа. Она долго смотрит на старшую, после осторожно касаясь ее предплечья. — Прости, я ночью написала своей лучшей подруге. В последний раз, когда мы виделись, я вела себя, мягко говоря, не очень. — Видно, что слова даются ей с трудом. Она нервно теребит край одеяла, глядя на свои пальцы.       — Все нормально, иногда мы все совершаем ошибки. Эмоции это не плохо, к тому же, судя по всему, она ответила. Может, прочтешь? — Предлагает младшая. Йеджи закусывает губу, выдыхая. — Эй, я рядом, прямо здесь.       — Песня сейчас не кстати.       — А я не о песне. Я люблю «Chase Atlantic», но сейчас я просто говорю, что я тут. — Рюджин осторожно поглаживает ее по руке. — Ты же хочешь посмотреть, так почему ты медлишь? — Эти слова заставляют старшую начать действовать. Она подбирает гаджет, осторожно смахивая экран блокировки. Руки заметно подрагивают, и Рюджин поднимается, садясь. Осторожно опускает свою голову на ее плечо, прикрывая глаза.       — Словно кошка, — фыркает Хван. Несмотря на саркастичность и это мимолетное движение, ей и впрямь становится чуть легче. Она заходит в диалог с Лией, видя, что она согласна встретиться и будет ждать любого момента, как только Йеджи будет удобно.       Быстро отписавшись Джису о том, что она может прийти сегодня, старшая падает обратно, и Шин следует за ней, укладываясь на ее плечо. Йеджи ворчит, пытаясь ткнуть в нос, пока младшая лишь смеется, щурясь и явно стараясь укусить.       — У меня, кстати, есть еще тату. — Как бы невзначай упоминает младшая. Йеджи заинтересованно смотрит на нее, всем видом показывая свое любопытство. — А я не покажу. Может, сама увидишь.       — Только не говори, что оно где-то там, — указывая на ее таз, просит Хван. Шин изумленно поднимает брови, а после фыркает.       — А ты собралась лезть мне в штаны? Так скоро, красотка? — Пепельноволосая не выдерживает взгляда старшей и ее алеющих ушей, и вновь сгибается, заходясь смехом. Йеджи лупит ее по спине, легко тыча кулачками и громко возмущаясь. — Прости-прости, котенок, я пошутила! Кстати, а эта подруга случаем не та Джису, с который ты в обнимку спишь?       — Рюджин! Не говори с такой ухмылкой, словно там есть подтекст. — Йеджи возмущается вновь. — Да, это она. Мы дружим с детства. Она переехала в Корею когда ей было 12. С тех пор, мы неразлучны. Мы считаем друг друга сестрами, не больше. И без всяких шуточек! — Напоминает Хван.       — Да я молчу. Расскажи хоть о ней. Интересно же. — Просит Рюджин. Она устраивается на кровати удобнее, вновь закидывая руки за голову и глядя своими темно-карими прямо на старшую. Йеджи выдыхает, чуть поерзав на месте, а после садится рядом, устраивая под спиной подушку и складывая руки на груди.       — Ну, я даже не знаю с чего начать. Она ниже тебя, шатенка, довольно милая. Любит читать романы всякие. Помимо этого, сейчас, в отличие от меня, продолжает учиться в вузе. Я постараюсь когда-нибудь вас познакомить. Думаю, вы поладите. — Йеджи улыбается. — Джису еще часто отзывается на имя Лиа, потому что пока жила заграницей, ее называли Джулия, и Лиа, как сокращение. Но я обращаюсь к ней и так и так. О, вспомнила, она обожает печенья, а еще милых зверюшек. У нее, точнее, ее родителей, есть собачка Белла. Такая белая, пушистая. Сейчас, — Йеджи открывает галерею, начиная что-то искать. А после сует гаджет в руки Рюджин, тыкая на экран.       Там невысокая шатенка держит маленькую собачку. Белла явно стремится вырваться или хотя бы перевернуться, чтобы облизать лицо хозяйки. Чей-то мужской голос смеется, направляя камеру вбок. Йеджи стоит. Шин замирает, переводя взгляд на старшую, но та отвернулась к стене, сжимая руки. Хван на видео улыбается, пытаясь повторить какой-то танец, а после сдается, подходя к подруге и набрасываясь с объятиями, пока Белла довольно облизывает ее лицо.       — Да уж, веселый был денек, — слишком удрученно произносит Йеджи. Ее глаза на мокром месте, и Рюджин волнуется. Сердце сжимается от одного взгляда на старшую.       — Эй, посмотри на меня. Я обещаю, что сделаю, все, что в моих силах, чтобы ты улыбалась, хорошо? Поверь мне, мы справимся, ладно? Потом ты можешь дать мне пинок под зад и послать на все четыре стороны, но сейчас, доверься. Я обещаю, что приложу все усилия. — Йеджи изумленно приоткрывает рот, а после смеется, обнимая девушку и прижимаясь к ней.       — Просто спи. Прошу тебя, не жертвуй своим здоровьем ради меня. — Обнимая, шепчет Йеджи, сдерживая слезы. Горький комок уже стоит в горле, и она лишь жмется ближе, позволяя Рюджин гладить себя по голове.       — Мы справимся. Я здесь. Я рядом.

***

      Рюджин вскоре нехотя уезжает домой. Йеджи вроде даже улыбается, на прощание обнимая. Она долго смотрит за ней из окна. Машет рукой до тех пор, пока Рюджин не садится в подъехавшее такси.       Йеджи в свою очередь, наконец, выдыхает, расслабляясь. Ей явно будет скучно, пока Рюджин едет домой. Но она сможет подготовиться к встрече с Джису, что не менее важно. Стоит привести себя в порядок, сходить в душ, прибраться. Оповестить родителей о том, что к ней придет подруга. Мама наверняка приготовит яблочный пирог, и это греет душу.       Они с Джису перестали нормально разговаривать с тех пор, как произошла катастрофа. Тогда все и начало рушиться. Сначала долгий период реабилитации, из-за чего они стали реже видеться. Потом Йеджи тоже хороша, начала огрызаться.       Она же думала, что все. Кому она такая нужна? Кто станет таскаться с обузой? Даже в кафе, все будут тыкать пальцами. Что уж говорить о прогулке в клуб, которую она при всем своем желании не сможет себе позволить.       Йеджи чувствует себя настоящей сукой, вспоминая, что в порыве злости говорила. А высказала она очень много. Половина этих фраз, что слетели с ее языка, были полной противоположностью тому, что она бы действительно хотела сказать подруге. «Мне страшно» превратилось в «Уходи, ты не нужна мне!». «Я боюсь стать обузой, для вас» — «Мне плевать на вас всех, на наше общение, Джису, проваливай! Я не хочу знать тебя!».       Хван съеживается в кресле, испуганно представляя каким же неловким выйдет разговор. Сколько же им придется пытаться выстроить их «мост» общения, что до этого строился на протяжении половины жизни.       Отписав Лие, что та может прийти к 3-м дня, девушка смотрит на время. Полтора часа она дала себе на все. Отличный план. Она выезжает на лестничный пролет, замечая свою маму. Окрикивает, предупреждая, что придет Джису, и та радостно улыбается, кивая.       Йеджи, замечая спадающую с коленей стопку одежды, поправляет ее, вновь кладя руки на колеса. Ей предлагали купить электрическую коляску, но Хван сразу же отмела этот вариант. С ней она бы вообще не прикладывала никаких усилий, и наверняка набрала бы, вечно сидя и ничего не делая. Так хоть руки по-прежнему уставали, после долгих одиночных прогулок.       Душевые процедуры изматывают не меньше, чем тренировки в спортзале раньше. Хван предпочитала проводить там много времени, то и дело гоняя набранные после снеков килограммы. Хотя, она не изматывала себя. Ей просто нравился спорт. Они компанией брали зал в аренду, а после включали любимые треки и соревновались. Кто выдыхался первым, платил за последующий ужин в ресторанчике. Обычно они после всех нагрузок предпочитали поесть сытной лапши, хотя Йеджи, признаться честно, брала больше мяса и зелени. Самые лучшие дни были, когда они ходили в суши-бары. Там, на большой ленте, по всему залу проезжали тарелочки с вкусностями. И Хван готова продать душу тому, кто придумал сашими из лосося, политый тар-таром и украшенный сверху луком. Конечно, с тунцом тоже прекрасны, но вот первые — верх блаженства.       Йеджи скучала по тем временам. Она бы отдала сейчас многое, чтобы это вернуть. Казалось бы, коляска не мешает ей побывать в том кафе, или также выполнять некоторые упражнения, но все это не то.       Не такое как прежде. Она не может танцевать под музыку, очередной раз делая телом волну и удивляя друзей. Не может встать на беговую дорожку, чтобы посоревноваться с парнями или Лией, зная, что последняя проиграет, а потому Хван поддастся ей через 10 минут бега. Или как они носились с Лией, на переменах между парами, за корн-догами. Надо было как можно быстрее пробежать дорогу, чтобы добраться до лавочки и успеть еще зайти в магазин с кофе. Без кофе обе жить не могли. Точнее, Йеджи предпочитала одно и тоже, айс-латте с карамелью. А вот Лиа была гуру, создавала свои напитки. За большую сумму, зато оставалась довольной.       Закончив процедуры, Йеджи обтирается полотенцем. Как же она скучает по долгим пенным ванным. Конечно, можно было бы и сейчас такое провернуть, только вот, кто ее оттуда доставать будет? Ей не 10 лет, чтобы отец лицезрел ее в таком виде. Это, как минимум, неловко. А у мамы руки слабые — она в свое время, когда срочно нужны были деньги, бралась за все подряд и сильно сорвала спину. Поэтому, даже если Хван сильно захочет искупаться в наполненной ванной, то сделать этого не сможет. Возможно, стоило попросить кого-то из друзей. Только вот, Лиа тоже не отличалась силой. А падения могут спровоцировать осложнения, пока она полностью не сможет встать. Если такое, конечно, реально. А к парням с такой просьбой подходить попросту не комфортно. Особенно, учитывая, что одного она давно отшила, а второй пропал, как только она очнулась в больнице и выяснилось, что возможно не сможет больше ходить.       В голове всплывает образ Рюджин. Может, стоит потом попросить ее? Во-первых, она девушка, а значит неловкости не будет. Во-вторых, она спокойно поднимала ее на руки не один раз, так что, здесь тоже не должно быть. Только вот, проблема в том, что знакомы они мало. И как об этом просить? Хоть Шин и не раз говорила, что готова помочь со всем, вряд ли она имела в виду настолько.       Переодевшись в чистую одежду и высушив волосы, девушка смотрит на экран телефона. Там горит смс от Рюджин, что она добралась, и все в порядке. А чуть ниже видно смс Лии. Она почти приехала. Стоит сейчас собрать волю в кулак и прикусить язык, чтобы вновь не ляпнуть что-то не то.       Когда дверь открывается, и Хван со второго этажа замечает Джису, сердце падает вниз. Страх снова сковывает ее. Несмотря на то, что Чхве мило здоровается с ее родителями, кланяется, держа в руках какой-то пакетик, ее взволнованный взгляд поднимается выше, встречаясь с кошачьим испуганным.       — Йеджи, давно не виделись, — шатенка растягивается в улыбке, пока на глазах показываются слезы. Продолжение следует…