Лира

      Это было невозможно, думал Гарри. Лира Лестрейндж не могла пособничать Армии Дамблдора — это было против всех возможных законов магического мира. Почти не веря в происходящее, чувствуя странный трепет внутри, Гарри смотрел, как Лира неуверенно улыбается Амбридж, искусно изображая волнение. Он украдкой показал ей два больших пальца, и получил в ответ незаметный кивок. В груди разлилась теплота — это действительно правда, она на их стороне. На его стороне.       — Помочь? — Амбридж уставилась на неё. — Что значит, помочь? Вы знаете, где можно достать сыворотку правды?       Лира заломила пальцы. Не так картинно, чтобы это бросалось в глаза, но всё же неестественно — ей никогда не были присущи подобные жесты. Гриффиндорцы и слизеринцы замерли. Гарри видел, как насторожённо хмурится Драко Малфой.       — В школе о моей семье ходит много слухов… — проговорила Лира с лёгкой трагичностью в голосе.       — Слухов?! — воскликнул Невилл. Крэбб сейчас же закрыл ему рот своей отвратительной потной ладонью.       -…и мои однокурсники недолюбливают меня, подозревая в связи с небезызвестным Тёмным волшебником. Я понимала, что моя репутация может испортиться ещё сильнее, если они вдруг узнают, что у меня при себе есть, м-м… некоторые, скажем так, не вполне безопасные артефакты, ингредиенты и зелья…       Она выделила последнее слово елейным голосом, и глаза Амбридж загорелись.       — У вас есть сыворотка?! Не тяните время, Лестрейндж!       — У моего дедушки была одна из самых больших коллекций зелий в Европе — он собирал их на протяжении десятилетий, — сказала Лира, потупив взгляд. — Я хранила некоторые из них, но только в качестве дани памяти — я не собиралась использовать их по-настоящему, профессор Амбридж, клянусь!       Гарри был восхищён; она посадила Амбридж на крючок в пару ходов. Всего пара ходов, и злобная старуха уже заглядывает ей в рот, жадно трясясь. Лира медленно и осторожно продолжала тянуть за верёвочку, не набрасываясь резко; должно быть, опасаясь её спугнуть.       — Я приказываю вам, — проговорила Амбридж, едва не задыхаясь. — Немедленно предоставить мне это зелье! Это ваш долг перед министерством магии!       Лира Лестрейндж мирно подняла руки вверх.       — Я понимаю, профессор Амбридж, — заверила она. — Я понимаю всю серьёзность сложившейся ситуации. И, разумеется, я готова передать вам сыворотку правды прямо сейчас, только…       Гарри сглотнул, когда они с Лирой снова на секунду пересеклись взглядами. Она опустила руки и в своей привычной манере спрятала их за спиной. Амбридж ведь знала, подумал Гарри, что на тыльной стороне её левой ладони — уродский шрам «я не должен лгать», высеченный её чёртовым пером. Неужели эта идиотка действительно считает, что после такого Лира станет ей помогать?       Но Амбридж будто позабыла обо всём на свете, стоило лишь только перспективе получить сыворотку правды замаячить перед её глазами. Её лицо изменилось до неузнаваемости; глаза горели алчностью, а морщинистые руки тряслись, сжимаясь в кулаки. В эту секунду она готова была отдать свою душу в обмен на эту дурацкую сыворотку; поэтому, выждав буквально несколько секунд паузы, Лира заговорила снова.       — Я знаю, что у меня могут возникнуть проблемы, когда эта информация распространится среди студентов и их родителей, и…       — Лестрейндж, вы, глупая девчонка! — Амбридж едва не захлебнулась слюной. — Неужели вы не понимаете, что если вы поможете министерству в разоблачении плана Дамблдора и Поттера, вы, Мордред раздери, окажетесь на вершине! Даже самая пустоголовая гриффиндорка на вашем месте прикусила бы свой язык, поняв свою выгоду; а вы беспокоитесь о каких-то идиотских слухах!       — Извините меня, профессор Амбридж; я понимаю, что это звучит глупо, — пробормотала Лира; в этот момент страдальческие нотки в её голосе стали отдавать фальшью, но Амбридж не обратила на это внимания. — Но всё же, по возможности, я бы не хотела делать ничего, что могло бы скомпрометировать меня в будущем. И я подумала, может быть вы могли бы пойти за зельем со мной, чтобы проконтролировать отсутствие лишних глаз?       В этот момент Гарри перестал дышать, уставившись на искаженное злобой лицо старухи. Лира тоже смотрела на неё, не отрывая взгляда. Гарри знал, Лира знала — если Амбридж согласится, они будут спасены. Сириус будет спасён. Армия Дамблдора сумеет справиться с кучкой слизеринцев, даже если у некоторых из них в руках палочки. Кроме слизеринцев, на пути к девяносто шестому ряду в Отделе Тайн нет никаких препятствий. Может быть, Лира знала, что Сириус был там и ему угрожала опасность; может быть, она помнила его больше, чем он считал, с грустью глядя на её имя в гобелене?       — Я знаю, вы можете послать профессора Снейпа, кого-нибудь ещё из преподавателей, мистера Филча, — Лира склонила голову, притворяясь, что умоляет. — Но я прошу вас, профессор Амбридж; я ведь никому здесь не могу так доверять так, как доверяю вам.       Самый опасный момент, подумал Гарри мимолётом; она могла сорваться, разоблачив ложь, плохо прикрытую приятной обёрткой. Он бы наверняка сорвался, хотя Лира Лестрейндж, казалось, обладала какой-то невероятной магией убеждения. Но всё же было ясно как день — Лестрейндж не могла доверять Амбридж. Только не после всего. Амбридж не видит дальше своего носа, если не может понять — такие, как Лира, не прощают унижения.       Но Невилл ведь унизил её, — возразило что то внутри, — Невилл сказал, что её родители должны гнить в Азкабане. Её родители. Гарри теперь разделял её и её родителей слишком твёрдо, потому что Сириус был неправ — она была вовсе не такая, как они. Она помогала Армии Дамблдора. У Гарри в груди разливался восторг, когда он думал о том, что совсем скоро сможет обрадовать этим Сириуса.       Только если Амбридж сейчас кивнёт и пойдёт за Лирой. Пожалуйста, думал Гарри, пусть она кивнёт.       И Амбридж кивнула. Дальше всё должно было идти, как по маслу. *       Щёки Лиры горели; больше всего на свете ей хотелось сломать свою палочку пополам и уметь аппарировать, чтобы переместиться куда-нибудь во Францию. В их особняк в Лионе. Тихий и неуютный, спрятанный на отшибе магловской деревеньки под видом развалин. Там она большую часть времени была одна — и никто не беспокоил её своими поучениями.       — Тише, тише, расслабься, — Барти положил руку ей на плечо, и Лире захотелось грубо её сбросить. — Это не Круциатус — здесь не нужна злость. Твоя голова должна быть холодной, а все мысли — только о той цели, которую ты хочешь достичь с помощью своей марионетки.       — Всё равно ничего не выходит, — сказала она сквозь зубы.       — Значит, ты недостаточно хочешь достичь цели.       За последние полчаса, которые Барти пытался научить её проклятию подвластия, Лира его возненавидела. Он стоял перед ней, пошатываясь, от него невыносимо разило алкоголем, и он криво ухмылялся каждый раз, когда у неё снова не получалось. Ей уже казалось, что он придумал это дурацкое Империо, чтобы над ней поглумиться. Она с раздражением отгоняла эти мысли, но всё-таки думала, что если произойдёт чудо и её Империус сработает, она прикажет Барти убраться из Лейстрендж-Холла к чертям и никогда не возвращаться.       — Империо, — голова должна быть холодной.       Ничего.       Лира опустила палочку в исступлении.       — Давай же! — раззадоривал Барти. — Представь, что я тринадцать лет держал тебя взаперти, а теперь стою в дверях и преграждаю выход, угрожая вызвать авроров и упрятать тебя в Азкабан.       Он рассмеялся; теперь, когда он выпил всё вино до капли, ему, кажется, было по-настоящему смешно. А ей не было, вовсе не было; она опасалась, как бы он не потерял терпение и не решил показать своё ужасно искусное проклятие подвластия в действии прямо на ней.       — Империо, — процедила Лира.       Снова ничего. Барти расхохотался в голос, хлопнув себя по колену.       — Деточка, если ты хочешь меня убить, тебе придётся использовать другое заклинание! — воскликнув он. Какая проницательность относительно её настоящих желаний, подумала Лира. — Сейчас тебе нужно заставить меня сделать какую-нибудь чепуху — покрутиться вокруг себя, попрыгать на столе или что-то в этом роде — только и всего. Это не так сложно! Ты справишься!       — Я устала, — отрезала Лира. — Мы можем продолжить позже?       Барти развёл руками.       — Ну так заставь меня отойти от тебя и сесть на диван, а?       — Разве не понятно, что всё бесполезно? — раздражённо сказала она. — В конце концов, мне всего четырнадцать — может быть, у меня ещё не до конца развит магический потенциал, или…       — Бредятина! — возразил Барти. — Твоя мать в этом возрасте владела Империусом получше профессоров! Ты хочешь быть как она, правда?       Это подхлестнуло её, как пощёчина. Чёртов ублюдок наверняка знал, что попал в яблочко — Лира жаждала того, чтобы быть похожей на Беллатрикс. Кровь застучала у неё в висках, и она вскинула палочку.       — Империо! — закричала Лира. В этот раз она вложила в это чёртово заклятие все силы, которые оставались у неё внутри — казалось, что если оно не сработает, она просто упадёт навзничь и больше не сможет подняться.       Она не сразу поняла, что получилось. Только спустя несколько секунд Лира почувствовала, как по её руке прокатилась приятная дрожь, которой ни разу прежде не было. Замерев, она заворожённо смотрела на то, как глаза Барти медленно затуманиваются. Это оно, щёлкнуло в голове у Лиры. Всё так, как он и говорил. Теперь Барти у неё под контролем. *       — Ступефай!       На секунду Лиру захлестнула эйфория: как будто час расплаты уже наступил. Тело Амбридж свалилось ничком и глухо ударилось об пол. Хотелось бы Лире, чтобы она могла сейчас совершить всё, что она задумала; пустить в эту мерзкую старушку все двадцать семь Круциатусов, которые она сполна заслужила своими отработками. Но к сожалению, они пока были всего лишь в коридоре Хогвартса; кроме того, за ними неотступно следовал вечно-всё-портящий Снейп.       — Какого Мерлина ты творишь?! — закричал он, грубо толкая Лиру. Она впечаталась в стену, но даже не обиделась; после такого прорыва даже Снейп заслуживал амнистии.       — Вот именно, я, — весело сказала она. — Я сделала всю грязную работу. Ты можешь радоваться, Снейп!       — Когда она придёт в себя, ты отправишься в Азкабан в тот же час, малолетняя идиотка, — Снейп брызгал слюной и не думал радоваться. — Палочку! Сейчас же!       Она смеялась, протягивая ему свою палочку. Может быть, он собирался сделать вид, что это он устранил Амбридж, чтобы не навлечь на себя гнев Тёмного Лорда. Чёрта с два. Чёрта с два! Теперь от гнева Господина Снейп может бежать разве что в другую страну, скрываясь под чужим именем. Теперь-то все узнают, кто на самом деле верный слуга.       Снейп склонился над Амбридж, шепча какое-то заклинание. Через минуту тело старухи взмыло в воздух и полетело по направлению к его кабинету; благо, этот кабинет был отсюда недалеко. Держа Амбридж на прицеле, Снейп схватил Лиру на плечо и толкнул снова, приказывая следовать за ним. Она и не сопротивлялась. Что он собирается сделать? Убить её? Лира знала — он для этого слишком труслив.       Снейп захлопнул дверь кабинета и запер его заклинанием. Амбридж снова упала на пол, и её ноги странно и неестественно вывернулись. Она напоминала сломанную куклу. Большую и уродскую сломанную куклу. Лира рассмеялась.       — Здесь нет ничего смешного! — рявкнул Снейп. — Ты только что обрекла себя, меня и всех наших людей на верную гибель! Пятикурсница посылает Непростительное проклятие в министерскую служащую! Ты вообще представляешь, что будет, если об этом прознают?!       — Как мило, — протянула Лира. — Ты за меня переживаешь?       — Отнюдь! — прошипел он. — Если тебе нравится перспектива пушечного мяса, мне абсолютно плевать, но проблема в том, — Снейп едва не задохнулся от гнева. — Что теперь, если, очнувшись, Амбридж заявит в аврорат, на дно потянут всех — тебя, меня, твоих родителей, Малфоев, и всех остальных, кто старается в министерстве, пытаясь создать иллюзию, что в магическом мире ничего не происходит для идиота-Фаджа. Было бы здорово, если бы эта иллюзия разрушилась даже до поимки шайки Поттера, правда?       Лира оскалилась. Неужто он собирается винить её за то, что она сделала то, что была обязана сделать?       — Если ты так не хотел, чтобы я вмешивалась, ты мог бы воспользоваться шансом, который Амбридж сама поднесла на блюдечке, — сказала она.       — Я сам знаю, что мне следует делать! — Снейп закричал так сильно, что у него на лбу истерически забилась жилка. — И твои советы мне не требуются хотя бы по той причине, что если бы я в своё время действовал так, как ты, меня бы уже давным-давно убили! Ты ждёшь, что я тебя поблагодарю? О-о, большое спасибо, теперь мне придётся разгребать целый ворох дерьма — изменять память Амбридж, что тоже, между прочим, незаконно, следить за тем, чтобы никто из студентов ни о чём не проболтался, и отдуваться перед Тёмным Лордом за то, что произошло в моей зоне ответственности!       Он опёрся на свой стол, заваленный пергаментами студентов, и принялся массировать переносицу. Лира сощурилась.       — Не моя вина, что ты застыл там, как истукан, трясясь за собственную шкуру, — сказала она уничтожающе. — Я просто выполнила свой долг. Я сделала бы то, что сделала, даже если бы знала наверняка, что меня упекут в Азкабан. Потому что я принимала метку, зная, что за ней стоит, ясно?       Лира могла бы поклясться, что Беллатрикс права — Снейп предатель. Отец, Тёмный Лорд, дядюшка Люциус — все они, вероятно, слепы, если никак не могут увидеть того, что само бросается в глаза. Он ставит свои никчёмные интересы выше великих идей Повелителя, а Тёмная Метка — предмет невероятной гордости, знак отличия лучших — жгёт ему руку, словно клеймо. Снейп считает себя в праве делать то, что ему захочется, вести собственную игру; а потом он наверняка легко отмажется от наказания, уверив милорда, что всего лишь пытался не вызвать лишних подозрений. Пусть Лира умрёт на месте, если всё это — действительно спектакль для Дамблдора.       — Ничего ты не знала и не знаешь, чёрт возьми! — вскричал Снейп. — Если твои родители меряются своими тюремными сроками на семейных ужинах, это вовсе не значит, что все остальные — те, кому хватило ума не попасться, — менее преданны, чем они. Лично я считаю, что принесу больше пользы моему Повелителю, здесь, а не в Азкабане, будучи способным передавать ему сведения из первых уст; и может быть, когда-нибудь, когда глупые убеждения, вбитые в твою голову, тебя подведут, и ты поставишь свои идеалы под сомнение, ты поймёшь, что это — гораздо разумнее, нежели бросаться в пекло при первой возможности, поддаваясь бездумным порывам!       Предатель. Жалкий предатель.       — Не смей говорить о моих родителях своим поганым ртом, ублюдок! — глаза Лиры загорелись, а к щекам прилил жар — она едва могла себя контролировать. — Они годами доказывали свою верность действиями, а не словами! Они искали Повелителя по всему миру, пока такие как ты сидели на нагретом местечке, спрятав голову в песок, и чувствовали себя прекрасно, отрекшись от Него и Его идей! Если ты считаешь себя лучше, чем они, то единственный здесь, кто живёт глупыми убеждениями — это ты, Нюнчик!       На несколько секунд Снейп замер, будто не в силах поверить в то, что она это сказала. Ах, ты думал, что унизительная детская кличка канула в лету после того, как Джеймс умер, а идиота-Сириуса бросили в Азкабан, правда? Теперь Лира намеревалась использовать её при каждой представившейся возможности, ни за что не позволяя Снейпу забыть о том, что, несмотря на то, что он вырос и прячет под рукавом Метку, он всё равно навсегда останется трусливым мальчишкой в грязных подштанниках, вынужденный терпеть издевательства сильных. Если это был единственный возможный способ хоть немного его задеть, Лира собиралась довести Снейпа до ручки, повторяя это дурацкое «Нюнчик».       Нюнчик, Нюнчик, Нюнчик. Лучший на курсе в классе зельеварения, но никак не может сварить зелье, которое очистит пятна с его трусов. Лира могла бы придумать сотни тысяч издёвок, одна хуже другой, и она хотела начать прямо сейчас — повторять раз за разом, глядя на то, как он свирепеет, погружаясь в неприятные воспоминания.       Но внезапно произошло то, чего она не ждала, самонадеянно погрузившись в попытки его пристыдить. Снейп оказался возле неё в мгновение ока. Его лицо было каменным. Лира не успела даже толком понять, что происходит, прежде чем он грубо её схватил и втолкнул в открытую кладовку.       Она очнулась, приложившись головой об полку со склянками; они попадали и разбились на мелкие осколки, покрывая каменный пол мерзко воняющей жижей. Дверь перед ней захлопнулась, и Лира услышала, как Снейп замыкает ключ с другой стороны.       Она вскочила на ноги, не обращая внимание на головокружение, и принялась колотить в дверь, что было сил.       — Открой! — мысли проносились в её голове со скоростью света. Он не посмеет, он не посмеет. — Открой сейчас же, идиот!       — Сразу, как только минует угроза того, что Пожирателей Смерти раскроют по твоей милости, — ответил Снейп, умудрившись вернуть голосу привычную невозмутимость. — До тех пор ты останешься здесь; пока тебе, чего доброго, не пришла в голову идея убить Поттера посреди Большого Зала.       Она ударила так, что у неё заболели кулаки. Её палочка была у него. Она была совершенно беспомощна против этой гигантской двери, что бы она не попыталась предпринять. Если вдруг этот ублюдок решит оставить её здесь и заморить голодом, то…       — Ты пожалеешь! — выплюнула Лира.       — Я жалею каждую секунду с тех пор, как ты здесь появилась, — парировал Снейп.       Она продолжала безрезультатно колотить по двери, проклиная его так изощрённо, как только была способна; через пару минут на её костяшках выступила кровь. Немного замешкавшись после очередного удара, Лира услышала, как закрывается вторая дверь — вход в кабинет — вместе со стремительно удаляющимися шагами Снейпа. Это был конец — она знала, со внешней стороны дверь запечатана всеми возможными заклинаниями. Как бы громко она не кричала и не стучалась, всё равно никто не услышит. Лира застонала и медленно сползла вниз по чёртовой двери, схватившись за голову.