Великолепная Семёрка

Сансет стояла в душе рано утром в понедельник, перебирая мысли в голове, пока горячая вода струилась по её спине. Ночь танцев, смеха и кексов могла лишь надолго заглушить боль. Она провела большую часть воскресенья, думая о будущем всякий раз, когда не думала о Ламии. Она всё ещё не рассказала своим друзьям ни о настоящей личности вора, ни о самой последней краже, которую она совершила. Она предположила, что в этом не было особого смысла. Какой смысл что-то говорить сейчас? Она подняла лицо к горячим струям. Нет, не думай так! Она пыталась хвататься за слова Эпплджек и думать только о хороших временах, которые их ещё ждали. Но размышления о будущем просто привели её разум к неизбежному выводу. Неужели такова её судьба на следующие два года? Бесцельно сидеть и ждать, пока откроется портал, в то время как её друзья будут жить своей жизнью? Это было похоже на последствия осеннего бала, когда Сансет сидела в своей лачуге, переживала своё оправданное поражение и пожинала последствия своих действий. Только на этот раз она не злилась, она просто… Завидую? Скользкое и злобное слово проникло в её мозг. Она повернула голову, чтобы вода попала в одно ухо, надеясь заглушить отвратительные мысли. — С чего бы мне завидовать? Они заслужили всё, что получают. Да. Они боролись за это, как и ты боролась за свою корону. Ты боролась за всё в своей жизни. Тем не менее, это то, где ты в конечном итоге. Посмотри на них, на девушек, которые тебя победили. Почему они живут счастливой жизнью, а ты возвращаешься к нищете? — Перестань, — прорычала Сансет. — Я обманывала и причиняла людям боль на пути к вершине. Они сражались честно и справедливо. Я не собираюсь опускаться до того, чтобы завидовать своим друзьям за их успехи. Как бы ей ни нравилась идея спрятаться в душе, она знала, что Трикси может постучать в дверь в любую секунду. Сансет выключила воду и вышла, завернувшись в полотенце. Она протёрла небольшое пространство в запотевшем зеркале. Я вижу зелёную зависть в твоих глазах. — Они всегда такого цвета! — гневно сказала Сансет. — Хватит разговаривать с собой и поторопись! — закричала Трикси, стуча кулаком в дверь. Сансет быстро почистила зубы и быстро пробежалась расчёской по волосам. Она вышла из ванной, столкнувшись плечом к плечу с Трикси и протопала в свою комнату, стараясь не наступить на Пятныша, свернувшегося калачиком на ковре рядом с её кроватью. — Я не завидую своим друзьям и их достижениям, — повторила Сансет, одеваясь. — Конечно, мне грустно и тоскливо, но что в этом нового? — Верно! — Голос всегда был похож на резиновую мышь, на которую наступили. Плюшевая кукла Принцессы Твайлайт пылилась на верхней полке гардероба Сансет. — Несправедливо злиться на них за то, ради чего они работали. — Это всегда грустный день, когда я соглашаюсь с тобой, — сказала Сансет. И всё же, почему эта ужасная пустота в её желудке осталась? Она искренне радовалась за них всех. Печально, да, но гордо. Она больше не была тем мелким, мстительным ребёнком. По крайней мере, она старалась не быть такой. В глубине души ты хотела, чтобы Твайлайт никуда не приняли, чтобы она могла остаться с тобой. — Это не правда! — Твайлайт была единственной, за кого она была искренне счастлива. Выражение боли на её лице при каждом отказе разбивало сердце Сансет. Она взяла свой телефон и пролистала групповой чат, наблюдая за всеобщим волнением, когда девушки делились объявлениями о приёме. Блоки текстов вперемешку с картинками на старом телефоне Сансет загружались с трудом. Она улыбнулась, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Но, помимо тёплых слёз, она так же чувствовала, как что-то скользкое скручивается у неё в животе. Она отгородилась от этого. Она не могла завидовать тому, что они сделали. Но… может быть, она немного завидовала тому, чего не сделала сама? — Аргх! Я устала думать об этом! — Она взяла свой рюкзак и ласково потрепала Пятныша по голове. — Я сделаю то, что у меня получается лучше всего: похороню эту проблему и притворюсь, что её не существует. Она схватила вафли, которые Селена приготовила для неё, и поехала на мотоцикле в школу, припарковав его на стоянке. Вот и всё, подумала Сансет, подходя к крыльцу, восемь недель до выпускного. А потом… Она оттолкнула эту мысль. Она собиралась хорошо провести время со своими друзьями, чёрт возьми! Этот энтузиазм померк, когда она вспомнила, что её первым уроком была история. По крайней мере, с ней будет Рэрити, чтобы пережить это. — С этого момента вы будете грызть гранит науки, — сказал мистер Ноутворти, царапая мелом по доске. — Мне хорошо известно, что многие из вас получили письма из колледжей. Хотя я искренне рад за всех вас, позвольте мне подчеркнуть, что ничто не вечно. Если вы достаточно ошибётесь, они вполне могут отозвать своё согласие, — Он повернулся к классу. — Итак, чтобы убедиться, что этого не произойдет, я дам вам много работы, чтобы вы были в тонусе и сосредоточены. Поскольку я никуда не поступаю, значит, теперь я могу расслабиться? — недоумевала Сансет. Она коротко усмехнулась этой идее. Поступала она или нет, но Сансет Шиммер не была бездельницей. Будь она проклята, если она позволит кому-то из этих отстающих превзойти её лучшие оценки. Притворяться, что она лучше всех остальных, всё же оказалось отличным способом преодоления трудностей. Помимо Мундэнсер, сегодня за обедом к Великолепной Семёрке присоединился Флэш, из-за чего за столом было довольно тесно. Опять же, трудно быть Великолепной Семёркой, если нас девять, кисло подумала Сансет, откусывая от сэндвича. Она могла смириться с тем, что Флэш сидит с ними, но Мундэнсер, занимающая место по другую сторону от Твайлайт, никогда не перестанет раздражать Сансет. Когда они вернулись в школу, Сансет надеялась, что её друзья захотят обсудить что-то помимо колледжа. Но, как и везде, эта тема доминировала в разговоре. Она могла только улыбаться и обедать в тишине, говоря только тогда, когда к ней обращались напрямую. Сансет подумала, может ли её лицо так застыть, если она будет улыбаться достаточно долго. Она ни с кем не делила третий урок, позволяя себе уныло хмуриться в своё удовольствие. Вокруг себя она могла слышать взволнованный шепот о планируемом будущем и прокладываемых путях. На любого, кто не входил в круг её друзей, ей было плевать. Но вернуть улыбку оказалось труднее, когда она встретилась с Твайлайт после школы. По мере того как их разговор продвигался, становилось легче, и они не касались тем выпускного и колледжей. Они вернулись в дом Твайлайт и занялись своими обычными упражнениями на скрипке и домашним заданием. Сансет поцеловала Твайлайт на прощание около шести, пока солнце всё ещё садилось над пригородом. Она старалась не навязываться на ужин Спарклов, даже если миссис Велвет уговаривала её остаться. Воспоминания о Дне благодарения были ещё свежи. Пятныш поприветствовал её по возвращении и прыгнул к ней в объятия, как только она поставила сумку. Они так хорошо отработали свой распорядок дня, что он идеально соответствовал распорядку Твайлайт и Спайка. Сансет принесла Пятныша в свою комнату и уселась, чтобы закончить последнюю домашнюю работу на ночь. — У Трикси есть вопрос. Сансет вздохнула и повернулась на своём месте, наблюдая, как Трикси прислонилась спиной к дверному косяку. — Что ты планируешь делать после выпуска? — Минимум самодовольства в её голосе подсказал Сансет, что она не обдумывала злой умысел. — Я не знаю. Что-нибудь? — Ты не собираешься вернуться домой? — спросила Трикси, выгнув бровь. — Портал домой не откроется ещё два года. Я застряла здесь до тех пор, — Сансет постучала карандашом по книге. — И ты знаешь, что я не могу подать заявление в колледж или что-то в этом роде, так что… я не знаю. Может быть, я немного поколесю по стране. Трикси закрыла глаза и шевельнула губами вверх-вниз, как будто пережевывая мысль. — Ну… Трикси полагает, что могла бы позволить тебе остаться в доме родителей, даже когда Трикси поднимает себя на новые высоты. То, что ты была рядом, было… забавным для Трикси, — Она открыла глаза, посмотрев на Сансет. Сансет не могла сдержать улыбку, расползшуюся по её лицу. Девушка откашлялась, пытаясь отогнать её. — Боже, Трикс, где бы я была без твоего гостеприимства? — На улице, выпрашивая милостыню, без сомнения, — Трикси гордо приложила руку к груди. — Да, доброта Трикси не знает границ. Хотя в основном она делает это ряди Пятныша. Ему будет грустно, если ты уйдешь. — Хей, если я уйду, я возьму его с собой. Трикси подняла щенка и высунула язык. — Как только ты уйдешь, он перейдет к Трикси. Будь благодарна, что я не выгоняю тебя сейчас, — Она потёрлась с псом носами, потом усадила его на кровать и неторопливо пошла по коридору. Сансет снова повернулась к своей книге, на её лице не переставая играла улыбка. — Я тоже буду скучать по тебе, Трикси.

***

Сансет сидела на трибунах большого амфитеатра, битком набитого семьёй и друзьями, которые аплодировали и кричали от восторга. Воздушные шары взмыли в открытое небо, теряясь в океане синевы. На сцене под ней Сансет видела друзей, ожидающих своей очереди, чтобы подняться на подиум. Они были одеты в синие шапочки и мантии, на их лицах сияли победоносные улыбки. Сансет зааплодировала, когда назвали каждое из их имён. Как только Селестия вручила им дипломы, они растворились в воздухе. Твайлайт была последней, кто получил его. Схватив его, вместо того, чтобы исчезнуть по ветру, как все остальные, она появилась рядом с Сансет, их запястья были скованы вместе. — Почему ты не пошла с остальными? — спросила Сансет. — Я не могу, — сказала она с отсутствующей улыбкой на лице. — Ты здесь. Я не могу оставить тебя здесь одну. Сансет огляделась и обнаружила, что амфитеатр пуст, на трибунах разбросаны остатки конфетти и воздушных шаров. Над ними нависло тёмное облако, а усиливающийся ветер предвещал шторм. Сансет вывела Твайлайт со стадиона, всё ещё будучи прикованной к ней, а Твайлайт одарила её глуповатой улыбкой. Они выбежали на широкое травянистое поле, которое простиралось на многие мили, холмы поднимались и опускались, а деревья цеплялись за небо. Ветер перерос в шквал, и по спине Сансет пробежал знакомый страх, говоря ей, что будет дальше. Злобный смех наполнил воздух, и перед девушками вырос столб огня. Окружающее поле загорелось, превратившись в пепельный пейзаж. — Бедняжка Санни, — проворковал хриплый голос. — Оставленная друзьями в полном одиночестве. Брошенная бродить без цели, — Из огня вышла фигура, её кожа раскалилась докрасна. Она блеснула острыми зубами в широкой улыбке. — Почему бы не вернуться обратно ко мне? — Она раскинула руки. — Я снова дам тебе цель! Сансет держала руку перед лицом, заслоняя властные волны жара. — Ты мне не нужна! У меня всё ещё есть Твайлайт! Её демон скрестил руки на груди в самодовольном триумфе. — Уверена? Другая рука Сансет казалась на удивление лёгкой, и когда она повернулась посмотреть, то поняла, что Твайлайт исчезла. Повернувшись, Сансет обнаружила, что её уносит сияющая Мундэнсер, улетающая на эфирных крыльях. Прежде чем Сансет успела чертыхнуться, демон набросился на неё, прижав к земле, а пламя окружило их. — У тебя ничего не осталось, Санни, — прошептала она. — Нет друзей, нет будущего, нет силы. Просто подчинись! Мы можем стать чем-то большим вместе! Мы можем вернуть нашу былую славу! — Нет! — Сансет боролась с её хваткой, похожей на тиски, наблюдая, как огонь подбирается ближе. — Я отказываюсь возвращаться! Может быть, у меня нет будущего, но я никогда не вернусь в прошлое! — Её кожа приобрела золотистый оттенок. — И у меня достаточно сил, чтобы бросить тебе вызов! Усилием воли Сансет распахнула глаза, обнаружив потолок своей комнаты. Она сделала пару коротких глубоких вдохов и повернулась на бок. Часы показывали, что сейчас только три часа ночи. Она плотнее закуталась в кокон из одеял и прижалась к подушке, но не смогла найти в себе смелости закрыть глаза. Это был первый кошмар, который не закончился огнём или смертью. На самом деле, это был первый кошмар, закончившийся тем, что Сансет могла бы назвать победой. Но почему её демон так отчаянно преследовал её? Сансет перевернулась. Всё вернулось к магии. Если бы она не пони-апнулась на концерте… если бы не надела эту дурацкую корону… если бы не убежала через зеркало. Она чувствовала вину или тоску по дому? Возможно, это было и то, и другое. — Может быть, это потому, что ты не можешь отпустить прошлое, — сказала Принцесса Твайлайт. Сансет не ответила. Она не могла просто отпустить. Всё, что она делала до Осеннего бала… годы и годы наращивания эго и превосходства… Она ненавидела эту часть себя. Это была её причина, чтобы попытаться стать лучше. Может быть, это чувство вины заставило её демона вернуться. Но было трудно не чувствовать себя виноватой за то, что чуть не убила людей, которые стали её лучшими друзьями. Она снова перевернулась, взгляд упал на часы. Предстояла ещё одна долгая ночь.

***

Дин-дон-дин-дон… Мундэнсер тихонько фыркнула, помешивая чай. Несколько дней спустя слова Ламии всё ещё звучали в её голове. Она наслаждалась ощущением собственной правоты. Она была права всё это время! Сансет не была человеком! Она даже не из этого мира! Дин-дон-дин-дон… Теперь, как ей поступить? Без сомнения, Твайлайт в какой-то степени всё ещё находилась под влиянием Сансет. С другой стороны… Мундэнсер в кое-чём ошиблась. Волшебная пони не казалась опасной. И той ночью в горах… Мундэнсер слышала, как Сансет плакалась Твайлайт. Сансет боялась собственной магии. Что-то насчёт того, что она отделена от неё самой? Мундэнсер по прежнему не доставало кусочков, чтобы собрать картину воедино. Может быть… это непреднамеренное? Мрачное предчувствие, которое я испытываю всякий раз, когда нахожусь рядом с ней? Может быть, она не хочет держать Твайлайт в плену. Дин-дон-дин-дон… Тем не менее, факт остается фактом: Сансет Шиммер была паразитом! Как и Темпест. Мундэнсер было всё равно, кем та была, она всё ещё была лишней в пьесе, полной персонажей, которых Мундэнсер уже итак терпеть не могла. У неё не было времени на лишних, особенно на тех, которые привлекли к себе всеобщее внимание или внимание её Твайлайт. Дин-дон-дин-дон… — Кто-нибудь, пожалуйста, откройте дверь! — крикнула она из гостиной. Когда она не услышала никаких признаков движения к входной двери, встала со своего удобного кресла и затопала в вестибюль. Она только что вернулась из школы и теперь вынуждена в своё свободное время открывать двери? Неужели сегодня у неё не будет отдыха? Она остановилась перед большими украшенными дверями, чтобы поправить прическу и улыбнуться. Успокойся, Мундэснер. Говори коротко, но веди себя вежливо. Три, два, один, время шоу! Она распахнула дверь. — Добрый день… ах! Д-дядя Артемис! Артемис сдёрнул шляпу с головы и поклонился. — Маленький Луноцвет! Как дела у моей милой племянницы? Мундэнсер пришла в себя и откашлялась. — У меня всё хорошо, спасибо, что спросил. Хотя я удивлена видеть тебя здесь. Ты же не посещаешь Верхнюю виллу. — Неправда, — сказал он, погрозив пальцем. — Так уж случилось, что у меня ужасный выбор времени. Во всех моих предыдущих попытках навестить, тебя и твоего отца не было дома. — Правда? Это действительно прискорбно, — сказала она, чувствуя зуд в затылке. — Ну, ты же знаешь, как мы заняты. — Да, из-за этого тебя довольно трудно избаловать, — Артемис рассмеялся, а затем притянул её к себе для тёплых объятий. — Не помогает и то, что ты уже сказочно богата. Что подарить девушке, у которой всё есть? Не всё, — подумала Мундэнсер, наслаждаясь объятиями. Артемис отпустил её, затем нахмурился. — Уверена, что с тобой всё в порядке? Ты выглядишь немного раскрасневшейся. Мундэнсер обмахнула лицо и глубоко вздохнула. — О… Я полагаю, что в государственной школе просто больше стресса, чем я себе представляла. — Что ж, я рад, что пришёл вовремя, — Артемис указал на мир позади себя. — Я подумал, что мы с тобой могли бы провести немного времени вместе. Мы могли бы купить мороженое, пойти на небольшую прогулку, — Его улыбка дрогнула, а голос стал мрачным. — А потом, может быть… могли бы навестить твою мать. Мундэнсер почувствовала, как её сердце на мгновение остановилось. Она сохраняла совершенно неподвижное выражение лица, пока пыталась понять, что имел в виду дядя. Её сердце снова дрогнуло, и она взяла себя в руки во второй раз. — О, звучит заманчиво, — Её голос дрожал, и она проклинала себя за плохую игру. — Если ты не хочешь, я понимаю… — Нет, нет! Я не навещала её какое-то время. Это было бы хорошо. Дай-ка я возьму жакет, — Она отступила внутрь, оставив дверь приоткрытой. Сохраняй спокойствие, Мундэнсер. Будь осторожна, и мы справимся с этим. Она наморщила лоб. И когда Темпест будет кричать на нас, мы можем обвинить в этом слуг. Она схватила жакет, надела лучшую пару туфель, которые подходили к её платью, и вернулась к Артемису, захлопнув за собой дверь. — Пойдём? — Вперёд! — Он предложил ей руку. Как только она схватилась за неё, мужчина закричал: — Луламун! — и мир закрутился сам по себе, прежде чем Мундэнсер почувствовала себя так, будто ею выстрелили из пушки. Когда порывистый ветер и давление исчезли, она осталась с лицом, полным синего дыма. — Я забыла, как… это неприятно, — сказала она, разгоняя дым ладонью. Подняв голову, она обнаружила, что они телепортировались прямо перед Дворцом Пятидесяти Вкусов. — «Хорошо, девочки, что хотите? — Хочу со вкусом клубники! — Трикси хочет арахисовое масло!» Мундэнсер поднесла руку ко рту, скрывая улыбку. Маленькая Мундэнсер часто приходила сюда. Мундэнсер, у которой была любящая мать, отец, который обращал на неё внимание, и семья, с которой она могла поговорить. Она толкнула дверь и вошла внутрь, вдохнув сладкий аромат пятидесяти вкусов мороженого, выстроенных в ряд в своих вазочках. Она скользнула к прилавку-витрине и просмотрела на выставленное мороженое, уже зная, с каким вкусом она выберет. Насыщенный, полный воспоминаний с идеальным оттенком розового, она выбрала клубничный. Её дядя выбрал сахарную вату, и они уселись за маленький столик в глубине зала. — Итак, как дела, Муни? — спросил Артемис, прежде чем зачерпнуть большую ложку синего и розового мороженого. — Сейчас мы почти не видимся. — Всё в порядке, — любезно сказала Мундэнсер. — Несмотря на моё более позднее появление, государственная школа оказалась довольно интересной. Такое большое разнообразие персонажей из самых разных слоёв общества. Приятно видеть, как простые люди занимаются своими повседневными делами. Хотя я действительно считаю, что образование в академии в целом было лучше. Но я полагаю, что такой вещи, как совершенство, не существует. Артемис издал гортанный смешок. — Старая добрая Мундэнсер. Что ж, твоё начальное образование почти подошло к концу! Скажи, какие у тебя планы на будущее? Для такой девушки, как ты, открыто много дверей. Меньше, чем ты думаешь. — Я подала документы в несколько школ исполнительского искусства и была принята в большинство из них. Но я также понравилась во Франции, так что я могла бы вернуться туда и заняться модельным бизнесом, — Она покрутила ложкой в ​​воздухе. — Так много вариантов, и так мало времени. Артемис ошеломлённо улыбнулся ей. — Обе перспективы захватывающие. И нет такого понятия, как «так мало времени». У тебя вся жизнь впереди. Мундэнсер позволила себе лёгкую улыбку. — Довольно верно, — Она посмаковала ложку клубники, прежде чем снова заговорить. — Но хватит обо мне, как дела у тебя, дядя? Неожиданная тень притупила его яркую ауру. — Всё было прекрасно ещё несколько ночей назад. Кто-то вломился в наш дом и украл запрещённый артефакт. Ложка выпала из руки Мундэнсер. — Что? Но, но как? Они взяли твой ключ? Они использовали магию? Артемис постучал по своей звёздной шляпе. — Мой ключ всегда под моим надзором. И насколько мне известно, у этого вора нет никакой магии. — Но у него не может быть ключа Матери, — отчаянно прошептала Мундэнсер. — Это… и как он вообще мог об этом знать? Что он вообще взял? — Вишенка на этом горьком кусочке торта, — Артемис остановился, чтобы откусить от мороженого. — Я не уверен. Я никогда не утруждал себя составлением списка всех вещей, которые мы туда положили. Мундэнсер постучала наманикюренным ногтем по столу. — Дядя… — Я знаю, это не лучшее моё выступление. Сейчас мы можем просто надеяться, что она не взяла ничего слишком опасного. А пока, если ты узнаешь что-нибудь странное… — Я проконсультируюсь с тобой позже, — Мундэнсер улыбнулась ему. Она ненавидела лгать ему в лицо, но… это было ради великой цели. — Презренных воров в сторону, что насчёт остального? Насколько я понимаю, у вас новый гость. Артемис просиял в свою чашу. — Да, Сансет Шиммер. Она прелесть, просто ей нужно больше смеяться. Я знаю, что где-то под всей этой угрюмостью спрятано хорошее чувство юмора. Мундэнсер увидела лазейку. Ламия рассказала ей достаточно много, но ей нужно было узнать как можно больше. — Скажи, пожалуйста, как она оказалась у вас? — Она некоторое время работала на меня и нуждалась в помощи. Конечно, я сказал «да», — просто сказал он. — У тебя действительно благородная душа, дядя, — Мундэнсер зачерпнула ещё одну ложку мороженого, чтобы скрыть своё разочарование. — Она, безусловно, интересный персонаж. Насколько я понимаю, она сыграла свою роль в победе над сиренами. — Это была потрясающая магия! — сказал Артемис, всплескивая руками. — Она и её маленькие друзья — довольно колоритные герои. — Из того, что я помню, да, это так. Должна признаться, однако, мне так любопытно, где и как они приобрели такие силы. Я помню истории, которые ты с мамой рассказывали. Сирены были опасны. — Это долгая история, — сказал Артемис, помешивая мороженое. Мундэнсер наклонилась вперёд всего на дюйм. — И мне не о чем рассказывать, — Он зачерпнул ложку своей сладкой ваты и бросил на язык. — Это история, которой она поделится с тобой, когда будет готова, — Он поднёс руку ко рту и хихикнул, как школьник. — Извини, начало меня всё ещё немного забавляет. Обстоятельства её не шуточные, а вот её происхождение… ты узнаешь в своё время. Мундэнсер сдерживала бурлящие эмоции, направляя эту энергию на то, чтобы вонзить ногти в ногу. — Справедливо. Я пытаюсь узнать её получше от имени Твайлайт. Артемис ласково улыбнулся. — Я думаю, она добрая душа. Со всем уважением не согласна. Я категорически не согласна. Она вторая Темпест, забирающая всё, что должно быть моим! Она как чума! Мундэнсер тихо доела мороженое, которое по большей части растаяло в клубничный сироп. Покончив с десертом, она и Артемис немного прогулялись по улице. Он сказал ей, что телепортация на сытый желудок никогда не была хорошей идеей. Верхний район Кантерлота не был таким экстравагантным, как Верхняя вилла, но Мундэнсер могла признать, что у него есть своё очарование. Дома приличных размеров с аккуратно подстриженными газонами и центр города с симпатичными семейными магазинами. Она позволила дяде побаловать себя, отведя её в магазин одежды и купив милый розовый сарафан. В свою очередь, она рассказала о нескольких своих похождениях во Франции. Было приятно расставить все точки над «i». Она не могла вспомнить, когда в последний раз её баловал кто-то, кроме неё самой. Она знала, что ей больше не нужны подарки, и её шкаф, и шкатулка для драгоценностей были заполнены до краёв. Но когда она заглянула в сумку и увидела сарафан, то поняла, что сохранит это. Ещё один поворот в ткани пространства-времени, и мир из тёплого бормотания превратился в торжественную тишину. Мундэнсер и Артемис стояли в начале чёрной каменной тропы, которая вилась через зелёное поле. На старых деревьях над головой после долгого зимнего сна начали вырастать почки, и их пепельно-жёлтые ветки приобрели немного зелени. Артемис ступил первым, перешагнув через железный порог Кантерлотского кладбища. Надгробия и таблички покрывали поля. На холмах вдалеке виднелись мавзолеи и гробницы, бледно-белые и зловещие в угасающем свете дня. Луламунам не нужно было далеко идти, чтобы найти нужное им место. Апалла покоилась в тени одной из ив. Её надгробие было небесно-голубого цвета, выделяясь среди бледных цветов вокруг неё.

В память об Апалле Луламун Прекрасная ведьма, сестра и мать

Мундэнсер опустилась на колени и положила руку на холодный камень. — Здравствуй, мама, — сказала она дрогнувшим голосом. Она вздохнула и начала снова. — Я знаю, что прошло некоторое время с тех пор, как я навещала тебя. Я была в Париже прошлой осенью. Я знаю, как сильно ты любила Париж. И я почти закончила среднюю школу. Всего пару месяцев осталось. Я не знаю, что буду делать потом, но… — Она поджала губы. — Я знаю, что сделаю мир лучше. Артемис встал на колени рядом с ней и положил руку ей на спину. — Хей, сестричка. Наверное, я не был здесь ещё дольше. Но, как ты бы мне сказала, «жизнь продолжается». Хотя без тебя всё же немного скучнее. Трикси собирается найти свой путь. Можешь поверить, как быстро эти двое выросли? — Он спешно вытер рукавом глаза. — Мне нужно будет найти ещё несколько увлечений после её ухода. Может быть, Сансет задержится ненадолго. О, я не говорил тебе о ней. Она настоящее удовольствие. Тебе бы она понравилась. Что-то вроде нашей приёмной дочери. Я, по крайней мере, считаю её семьёй. Кровь Мундэнсер закипела, но она сосредоточила свой взгляд на надгробной плите. — Так же сиренам удалось сбежать и прийти сюда! Это была довольно душераздирающая история. Большую часть времени я провёл в качестве их пленника. Не мой звёздный час. Но о чудо, в городе есть несколько своих героев. Жизнь просто полна сюрпризов, не так ли? — Он вынул палочку и взмахнул ею. Букет цветов появилась у подножия могилы. Синие розы. Любимицы Апаллы. Мундэнсер встала, смягчив взгляд. — Я скоро вернусь, мама. Нам нужно отпраздновать мой выпускной, верно? — Ветер свистел в деревьях. Если бы она не знала правду, могла бы подумать, что мать соглашается с ней. Артемис вернул её в поместье как раз в тот момент, когда солнце коснулось горизонта. Какое-то время они любовались им, прежде чем мужчина повернулся и поцеловал её в лоб. — Я прекрасно провёл время сегодня. — Как и я, — сказала Мундэнсер. — Мне нечасто приходится делать что-то подобное, так что… — она сглотнула ком в горле. — Спасибо, дядя. — Всегда пожалуйста, маленькая луна, — Он положил руку на её щеку. — И я знаю, что Кантерлот — большой город, но мы просто на другой стороне. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто позови меня. Мундэнсер прижалась к его руке. — Так и сделаю. Я обещаю, что постараюсь выкроить больше времени в будущем. — Как и я. Мы Луламуны, не так ли? Мы семья! Маска Мундэнсер едва не упала. Она больше не хотела играть этого персонажа. Она хотела рассказать ему всё. Но взяла себя в руки и крепко обняла Артемиса. — Мне нужно идти. У меня ещё осталось домашнее задание. Артемис похлопал её по спине. — Да, да, тогда прочь. Ты почти выпустилась, не начинай уклоняться от работы сейчас, — Он отступил назад и поднял палочку. — Люблю тебя! Луламун! И с ещё одним клубом дыма он исчез. Когда ветер унес всё это, Мундэнсер вошла внутрь и обнаружила своего отца, ожидающего на нижней ступеньке парадной лестницы. Она увидела его сердитый взгляд и сделала реверанс в ответ. — Здравствуй, отец. Долгий рабочий день? — Мундэнсер… — У меня был прекрасный день в школе, спасибо что спросил. — Ты знаешь правила, Мундэнсер. Мундэнсер подошла к нему и положила руку на бедро. — Ну, может быть, если бы кто-нибудь открыл дверь! — крикнула она в один из коридоров. — Возможно, этого бы не произошло. Кроме того, разве не будет подозрительно, если мы больше никогда с ними не заговорим? — Я пытаюсь обезопасить нас, — настойчиво сказал Найт Шейд. — Ты знаешь, что сказала Темпест. Она бросила на него ядовитый взгляд. — Я знаю о её словах. И её действиях, — А так же отсутствие таковых у тебя. Каждая клеточка её существа говорила ей произнести последнюю часть вслух, но она сдержалась и решила пройти мимо него вверх по лестнице, крепко сжимая подарок Артемиса. Она добралась до своей комнаты и захлопнула дверь, прежде чем аккуратно поставить свою сумку рядом со шкафом. Сняв туфли, она пересекла мягкий лиловый ковёр и села на край своей кровати с балдахином. На её прикроватном столике стояли вышитые фотографии, на которых она была моложе, вместе с частью семьи Трикси. Их сопровождали фотографии Твайлайт, на каждой из которых она слегка наклонилась, пытаясь избежать зрительного контакта с камерой. Мундэнсер потянулась за одной. Селфи её и Твайлайт в саду в окружении цветов. Совсем недавно. И всё же так много всего изменилось. Мундэнсер обменяла фотографию на свой телефон. Никаких новых сообщений. Она уронила его на атласные простыни. Сейчас это не было редкостью. Конечно, Твайлайт могла бы поддержать беседу, если бы Мундэнсер написала ей сообщение. Но начать? Нет, теперь у Твайлайт был кто-то другой, занимающий её время. Нож вонзился в сердце Мундэнсер. Она поднялась на ноги, сжав руки в кулаки. Перед глазами пронеслись тысячи образов, на всех изображены Твайлайт и Сансет, смеющиеся, улыбающиеся и целующиеся. А Мундэнсер застряла здесь, и её свобода снова и снова сужалась с каждым днём. Четыре года назад ей, наконец, снова дали настоящий доступ к внешнему миру. Она посещала частную школу и общалась с другими подростками. А потом мимо проплыла Твайлайт, уткнувшись носом в книгу. Каждый ответ, который она давала в классе, был острым и продуманным. Она была нежной. Она была скромной. Она была наградой Мундэнсер за долгие годы изоляции. По крайней мере, так говорило её сердце. Вместо этого история рифмуется со своим более ранним стихом и представляет Сансет из ниоткуда. Она налетела, забрала Твайлайт, пробралась в её семью… Мундэнсер сжала руку в кулак. Она не позволила бы этой жестокой мелодии снова зазвучать в хоре. Она победит Сансет и вернёт своё сокровище. Тогда она сможет сосредоточиться на своей истинной цели.