Великолепная Семёрка

— Значит, Селена понятия не имеет, для чего этот посох? Сансет раскинула руки над головой. — Неа. Артемис просто телепортровал его посреди ночи, пока нас не было. Позже он отправил ей записку, в которой просил держать посох запертым в кабинете, пока он не вернётся. Судя по всему, он и Трикси столкнулись с Темпест, когда нашли его. Твайлайт озабоченно промычала. — Это вызывает беспокойство. Он не может быть чем-то хорошим, если Темпест жаждет его заполучить, — Она посмотрела на Сансет краем глаза. — Есть ли шанс взглянуть на это? — Как насчет того, чтобы подождать, пока Артемис не посмотрит на него первым? Они вдвоём вернулись к дому Твайлайт после утренней тренировки с мечом. Сансет несла меч Твайлайт, в то время как сама Твайлайт непрерывно пыталась размять плечо. — Думаю, это разумно, — сказала Твайлайт, не сумев скрыть своего разочарования. Сансет игриво закатила глаза. — Мы можем исследовать некоторые другие магические явления. Это сделает тебя счастливой? — Да! — отрывисто сказала Твайлайт, немного поморщившись после этого. — Мы уже давно не проводили никаких магических исследований; Я правда отстала. Сансет была счастлива вернуться к нормальной рутине. Между выпускным, Сиренами и тупостью Рейнбоу было трудно найти ровный ритм. Конечно, ей пришлось пойти на некоторые уступки с новой практикой Твайлайт с мечом, но, по крайней мере, у них всё ещё было время, которое они могли провести вместе. С ясным небом и ярким солнцем Сансет лично хотела провести день на улице. Но если Твайлайт хочет изучать магию, она может согласиться. Они добрались до дома Твайлайт, и та, как обычно, побежала, чтобы спрятать свой меч в гараже, прежде чем вернуться и войти через переднюю часть. — Папа, я вернулась! — позвала Твайлайт, входя в прихожую. Она замерла на полушаге, а Сансет врезалась ей в спину. — Хмф, и так ты объявляешь себя? Просто врываешься, улюлюкаешь и кричишь? — сказал хриплый старческий голос. — Никакого уважения, даже в собственном доме. Сансет собралась с духом и посмотрела через плечо Твайлайт. Полненькая пожилая женщина сидела за обеденным столом, сузив глаза в сторону девушки. Её седые волосы были собраны в тугой пучок, а кожа была того же оттенка фиолетового, что и у Твайлайт. — Бабушка Голден Лайт, — сказала Твайлайт с нервной дрожью в голосе. — Привет! Как прошел твой полет? — Ужасно. Медленный взлёт и медленная посадка. И все эти новые меры безопасности… в мое время нужно было просто показать свое удостоверение личности и пройти, — Голден Лайт сделала паузу и сосредоточила свои ястребиные глаза на Сансет. — Ну, не стой же в дверях; это невежливо! Представься! Сансет пробралась вперёд и встала так прямо, как только могла. — Ух, я Сансет Шиммер, мы с Твайлайт… — Друзья! Лучшие друзья! — Твайлайт широко улыбнулась и постучала пальцами друг о друга. Сансет подняла бровь, но ничего не сказала. Голден Лайт продолжала смотреть на неё. — Тебе нужно завязать эти волосы или подстричь их. Это не профессионально. — Ла-адно? — медленно произнесла Сансет, с каждым мгновением ненавидя эту женщину всё больше и больше. — И что это за куртка? Ты состоишь в какой-то банде? Она плохо на тебя влияет, Твайлайт? Сансет сузила глаза. — Я не состою в банде, и, чтобы вы знали, я была приветствующей нашего класса. Голден Лайт фыркнула. — Ну, не то чтобы это была частная и престижная школа, как старая школа Твайлайт. Я не понимаю, зачем ты вообще перевелась. Я проверила, отсюда всего час езды на автобусе. Раньше я ходила пешком в школу каждый день по часу. Сансет выпятила челюсть, готовясь возразить, но Шайнинг поспешил в комнату с тарелкой спагетти в руке. — Вот ты где, бабушка, — Он поставил её на салфетку перед старушкой. — Оно всё прогрето? — Да, мэм. Голден Лайт повернулась и начала накручивать макароны на вилку. — Ты такой хороший мальчик, Шайнинг. Не могу поверить, что ты выбрал какую-то диджейшу. — Она самая популярная радиоведущая в городе, — сказал Шайнинг, стараясь не стиснуть зубы. Голден Лайт снова фыркнула. — Она включает музыку по радио. Для такой женщины, как она, есть масса гораздо более респектабельных должностей. Я была директором школы. По крайней мере, вы двое делаете что-то стоящее. — Ага! — громко сказала Твайлайт, хватая Сансет за руку. — На самом деле, я собираюсь заняться более важными делами прямо сейчас. Нужно получить стипендии! Мы будем в лаборатории, Шайни! Когда Твайлайт потянула Сансет вперед, она поймала взгляд Шайнинга, так и говорящий: «Пожалуйста, не оставляйте меня одного». Заворачивая за угол на кухню, Сансет услышала бормотание Голден Лайт: — Могла бы и в Гарвард поступить. Они поспешили в гараж, и Твайлайт закрыла за собой дверь, прежде чем вздохнуть и прислониться к ней. — Я забыла, что она будет здесь сегодня. — Она кажется… — Сансет прикусила язык. — Давай, скажи это. — Твайлайт, я ненавижу её. Твайлайт помассировала висок. — Ей нужно, чтобы всё было идеально, и даже тогда этого недостаточно. Она самый осуждающий человек во всей моей семье. А ведь мой двоюродный дедушка Гэвел — судья! Сансет положила руки друг на друга. — Так вот почему ты запаниковала и представила меня как свою «подругу»? — Она постаралась, чтобы это не прозвучало обвиняюще. — Прости, это все паника, — Твайлайт потёрла плечо. — Никто, кроме моих ближайших родственников, не знает ни о моей ориентации, ни о том, что у меня есть девушка. Я мысленно готовилась к тому, чтобы потихоньку объявить это на свадьбе. Я не была готова к тому, что ты встретишь её здесь. Сансет подошла и накрыла руку Твайлайт своей. — Я никогда не беспокоилась о том, чтобы представить себя. И потому, что мне всё равно, что думают другие, и потому, что в Эквестрии гендерные нормы гораздо более изменчивы, чем здесь. Иди в своём темпе, хорошо? Последнее, что я хочу сделать, это заставить тебя чувствовать себя некомфортно. Твайлайт застонала и откинула голову назад. — И именно поэтому я хочу сказать всем, что ты моя девушка! Ты просто такая… такая… — Она наклонила голову вперед и поцеловала Сансет в губы. — Идеальная. — Мы с тобой обе знаем, что это неправда, — сказала Сансет, не в силах избавиться от головокружительной ухмылки на своём лице. — Что ж, ты достаточно близка к этому. Сансет наклонилась вперед и поцеловала её в ответ. — И ты тоже, Спарки. Теперь ты хочешь целоваться или изучать магию? — Кто сказал, что мы не можем делать и то, и другое?

***

Мундэнсер потянулась и взяла из миски один кусочек попкорна, прежде чем засунуть его себе в рот. Её глаза были прикованы к экрану телевизора перед ней. Она до сих пор не могла поверить, что столько смотрела этот глупый малобюджетный научно-фантастический сериал. Но Твайлайт обожала его, и Мундэнсер могла понять почему, даже если он был устаревшим. Каким бы невпечатляющим он ни был, Мундэнсер не собиралась жаловаться. Она и Твайлайт сидели на диване, прислонившись друг к другу, между ними балансировала миска с попкорном. — Так эти… тараины…? — Тамарианцы, — поправила Твайлайт. — Да эти тамарианцы говорят только аллегориями? — Верно! Мундэнсер взяла ещё одно зёрнышко попкорна. — Очаровательно. Но я вижу несколько недостатков в этом языке, даже если рости с ним. Если никогда не знать об истории, из которой была взята аллегория, не возможно было бы понять, о чём речь. И наоборот, даже если бы это было так, аллегории могут иметь много разных значений. Твайлайт кивнула, взяла горсть и засунула в рот. У неё было достаточно манер, чтобы жевать и глотать, прежде чем говорить. — Верно, но я полагаю, это было бы похоже на то, как если бы кто-то использовал слово или фразу, которых ты раньше не слышала в нашем мире. — Да, но попытка изучить контекст, стоящий за этим, заняла бы значительно больше времени. — Туше. Мундэнсер улыбнулась и прижалась к Твайлайт чуть ближе. Она обожала проведённое время вместе, независимо от того, что они делали. Шесть лет без общения с детьми её возраста, и теперь она была вознаграждена этим блестящим и очаровательным цветком. Она хотела, чтобы её трепещущее сердце успокоилось. Возможно, позже будет время чтобы это переросло в нечто большее. На данный момент Мундэнсер просто хотела насладиться этой настоящей дружбой. Эпизод закончился, и по экрану поползли титры. Твайлайт откинула голову на диван и посмотрела в потолок. — Как ты думаешь, на что на самом деле похожи инопланетяне, Муни? Мундэнсер тоже запрокинула голову. — Не знаю. Но я уверена, что если кто и может найти ответ, так это ты, звёздочка. Твайлайт грустно усмехнулась. — Ты же знаешь, что я никогда не смогу стать космонавтом. — Для таких открытий не обязательно покидать нашу прекрасную планету. Возможно, ты будешь той, кто уловит межпространственные частоты, — Мундэнсер села и растопырила пальцы. — Или ты будешь ведущим конструктором нашего первого межзвездного космического корабля! Они назовут его в твою честь: «Путешественник имени Твайлайт»! Твое имя будет жить вечно, воспетое в космосе за блестящий ум, который, как я знаю, у тебя есть! На этот раз смех Твайлайт был более искренним. — Спасибо, Муни. — Не бери в голову. Я говорю только правду. До следующего эпизода оставалось пять минут, когда миссис Вельвет заглянула в комнату. — Мундэнсер, твой, э-э, водитель здесь, чтобы забрать тебя. Мундэнсер подавила вздох. — Ну чтож. Спасибо, миссис Вельвет, — Она встала на ноги и подняла руки над головой, чтобы потянуться. — Нам придется продолжить наш Звёздный Путь в другой раз. Твайлайт поставила телевизор на паузу и тоже встала. — Ага. Я бы хотела, чтобы ты осталась подольше. О, у нас должна быть ещё одна ночевка на этих выходных! — Звучит прекрасно! Я спрошу у отца, допустимо ли это, — Мундэнсер надела туфли и схватила сумку, прежде чем направиться к входной двери. Портер стоял на крыльце, приветствуя её вежливой улыбкой и приподнятой шляпой. Мундэнсер повернулась и обняла Твайлайт на прощание. — Когда Одиссей вернется к Пенелопе на Итаке, — сказала Мундэнсер, прежде чем выпустить Твайлайт. Твайлайт на мгновение выглядела растерянной, прежде чем её лицо расплылось в широкой сияющей улыбке. Мундэнсер сделала короткий реверанс и заставила себя уйти. Портер открыл перед ней дверцу лимузина, и она уселась внутрь. Теплый пузырь, который она несла в себе, сразу же лопнул, когда она увидела, кто сидит напротив неё. Темпест скрестила одну ногу на другой, положив руку на колени. — Развлекаешься? — спросила она своим обычным отчужденным тоном. — Уже нет, — холодно сказала Мундэнсер. — Что вы хотите? — Я здесь, чтобы убедиться, что ты не ставишь под угрозу наши планы. Я всё ещё думаю, что это была ужасная идея позволить тебе посещать школу, частную или какую-либо другую. Мундэнсер скрестила руки на груди. — Я никому ни слова не сказала о вашем плане. Если бы я это сделала, мне бы никто не поверил. Темпест осталась с каменным лицом. — Ты ужасно сблизилась с этой девушкой. — Мне разрешено иметь друга, не так ли? Темпест фыркнула. — Конечно, держи своего маленького товарища по играм. Просто помни… — Она постучала пальцем по золотому амулету на шее. — Если я узнаю, что ты слишком много наговорила, она сможет пойти познакомиться с твоей дорогой мамочкой. Мундэнсер оскалила зубы, но ничего не сказала. Темпест не нужно было угрожать ей; Мундэнсер не собиралась втягивать Твайлайт в этот конфликт. Она наконец-то нашла подругу и сделает всё, чтобы сохранить Твайлайт в безопасности.

***

Лежа на кровати и глядя на балдахин, Мундэнсер знала, что могла бы лучше использовать своё время. За садом она ухаживала весь день. Ей не хотелось заниматься игрой на фортепиано. Она могла почитать книгу. Или, может быть, проведать мать. Мундэнсер содрогнулась от последней мысли. Подняться наверх означало ещё раз встретиться с отцом, а у неё не было на это ни желания, ни сил. Вздох сорвался с её губ. Лежать в своей комнате, нечего делать и не с кем говорить… это слишком напомнило ей о времени до встречи с Твайлайт. О, как ей хотелось вернуться в золотую эру, где она могла видеть свою маленькую звезду, когда захочет. Свобода; восхитительная, опьяняющая свобода. Тук-тук-тук. — Леди Мундэнсер? — послышался старческий голос из-за двери. Мундэнсер застонала и заставила себя сесть, прежде чем выкатиться из постели. Это было не подобающе для леди, но она проволочила ноги по ковру и открыла дверь. — Да, Портер? В руке он держал конверт. — Это пришло по почте для вас. Однако тут не указано имени, поэтому, должен признаться, я отношусь к нему с опаской. Я подумал, что должен сообщить вам, прежде чем выбросить его. Мундэнсер быстро изучила конверт. Её сердце замерло, когда она увидела почерк на лицевой стороне, на котором было написано её имя. Она знала эту ручную работу где угодно. — Н-нет! Я возьму письмо, Портер, спасибо. Она практически выхватила его из рук мужчины, взяв в свои дрожащие ладони. — Эм, пожалуйста, никому больше об этом не рассказывай. Портер недоуменно посмотрел на неё, но поклонился. — Спасибо, — Она быстро закрыла дверь, мысленно извиняясь перед ним за свою резкость. Она побежала обратно к своей кровати и разорвала письмо, сердце колотилось в груди. Твайлайт написала ей? Письмо, после всех этих недель? Она замерла, прежде чем прочитать его. Что, если это было официальное заявление о конце их дружбы? Что, если она написала Мундэнсер то, что девушка итак уже знала: что Твайлайт никогда её не простит, несмотря ни на что. Что, если Твайлайт узнала о причастности Йормунганда и Мундэнсер? Мундэнсер положила письмо на тумбочку. Она не могла этого сделать. Даже если в глубине души она уже знала, что Твайлайт против неё, она не могла вынести этого в зафиксированном виде. Я должна просто выбросить его. Мне не нужно ещё одно физическое напоминание о моём предательстве. Но это было письмо от Твайлайт, возможно, последнее письмо, которое она когда-либо получит. Оно имело свою сладкую сентиментальную ценность, даже если причины, по которым то было отправлено, являлись мрачными. Твайлайт сочла нужным написать ей, что одно это было поводом для радости, какой бы горькой она ни была. Был также небольшой и скудный шанс, что это не письмо с отказом от дружбы. Мундэнсер покачала головой. Ничего другого в этом письме быть не могло. Твайлайт была милой и альтруистичной, она видела в людях лучшее. Но даже она не была такой чистой душой. Мундэнсер ходила по залу, бросая взгляд на письмо каждый раз, когда оборачивалась. Читать или не читать? Ей было нечего терять. Конечно, она так же ничего и не выигрывала. Если не считать потенциальное горе. Её волдыри обожгло жаром, и она закричала, прижимая руку к маске от неожиданной боли. По крайней мере, злобные, жгучие рубцы усугубляли дилемму Мундэнсер. Что бы ни было в письме, оно не могло повредить больше, чем это. Когда жар снова улёгся, Мундэнсер взяла письмо в свои дрожащие пальцы. Она села на край кровати, глубоко вздохнула, чтобы успокоить желудок, и начала читать. Дорогая Мундэнсер, Писать это… тяжело. Я заранее выразила все свои чувства в черновике, и это всё ещё тяжело. Но я всё равно пишу это, потому что чувствую, что должна. У меня есть вещи, которые я должна сказать. Мне больно. Таков посыл всего моего послания. Мундэнсер, ты была моей первой подругой, моей лучшей подругой. Ты была для меня всем миром. И видя, что ты сделала, что ты пыталась сделать, частью чего ты являешься… Я сбита с толку и зла. Я перечитала все письма, которые ты писала мне, пока была во Франции, как ты была счастлива, что кто-то пришел мне на помощь, когда я в ней нуждалась, и что у меня есть друг, с которым я могу поговорить, пока тебя нет. Это сделало то, что произошло на балу, ещё более болезненным. Видя, как сильно ты ненавидишь Сансет, как сильно ты хотела причинить ей боль. И не только ей, остальным мои друзьям… даже мне. Ты ненавидела Сансет с самого начала? Сколько из этого было от Амулет Архонта и сколько от тебя самой? Как ты могла сделать такое? Что сделала Сансет, чтобы заслужить столько ненависти? Я говорила тебе, как много она для меня значит. Она помогла мне, когда я нуждалась в этом больше всего. Теперь я знаю что нравлюсь тебе, но я думала, что ты будешь рада за меня. Это не может быть просто ревностью — здесь должно быть что-то большее; что-то, что ты не хочешь или не можешь мне сказать. Итак, как бы я ни была зла и обижена, я должна спросить: Ты в порядке? Это не освобождает тебя от всего, что ты сделала. Но я видела Темпест Шедоу. Я знаю, что она хочет сделать. И я не могу поверить, что ты согласилась бы с этим так охотно. У тебя проблемы, я знаю. Я не готова простить тебя. Я не знаю, буду ли я когда-нибудь вообще готова. Но, в память о нашей дружбе, я всё равно хочу помочь тебе, если смогу. Но ты должна сказать мне, что не так. Никакой лжи, никаких секретов, никакой полуправды. Конечно, я не знаю, сможешь ли ты. Не знаю, сколько у тебя неприятностей. Не знаю, получишь ли ты это письмо. Даже после написания этого у меня столько эмоций. Я думаю, что прежде всего мне грустно. Мне грустно, что ты прибегла к таким радикальным и злым мерам. Мне грустно, что я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова доверять тебе. Мне грустно, что у тебя могут быть проблемы. Если это так, и если ты можешь, скажи мне. Я постараюсь помочь тебе ещё раз. Твайлайт Спаркл П.С. С днём рождения. Вторую половину письма было всё труднее читать из-за слез, лившихся из глаз Мундэнсер. Она ошибалась; Слова Твайлайт причиняют гораздо больше боли, чем шрамы на её лице, жгучие теперь из-за её слёз. Ни единого восклицательного знака; просто спокойный, собранный гнев. Тихий шторм, пульсирующий электричеством. Мундэнсер онемела. Она не знала, на чем сосредоточиться в первую очередь. Конечно, её действия причинили Твайлайт боль, но то, как она это написала… Мундэнсер почувствовала себя плохо. Она разрушила доверие Твайлайт к себе. Это не стало неожиданностью, но всё равно было больно. Она вздрогнула, увидев, как в её голове воспроизводятся её же действия на балу. Да, Мундэнсер была не совсем в своем уме, но эмоции, которые она испытала той ночью, всё ещё исходили от неё, даже если амулет вычерпал их и усилил до нездорового уровня. Даже если бы у неё был приказ, разумный человек отказался бы и взял на себя ответственность вместо того, чтобы напасть на свою подругу. Но я должна была выжить. Это не оправдывало её действий и не смыло покрывавшую её грязь вины. Хотя чувство грязи было причиной того, что она до сих пор не надевала Амулет Архонта с той ночи. Ей нужно было найти другие способы достичь своей цели; те, которые не заключались в том, чтобы она ещё глубже погружалась в грязь. Однако было слишком поздно. Великолепная Семёрка считала её врагом. Возможно, так было лучше. Тем не менее, часть её сожалела о некоторых потенциальных дружеских отношениях, которые она выбросила. Рэрити казалась отличной девушкой. И у Флаттершай была нежная чистота, которую Мундэнсер находила привлекательной. Она также хорошо разбиралась в растениях и животных. А далее была Сансет. Мундэнсер сжала письмо, образовав глубокую складку. Она сожалела о той роли, которую сыграла в краже души Сансет. В результате она сожалела о том, что причинила боль Твайлайт. Но это сожаление не могло заглушить ненависть, которую она испытывала к этому существу. Сансет Шиммер. У неё было всё. Она появилась практически из ниоткуда, украла Твайлайт, переехала к семье Мундэнсер, обладала невероятной магической силой. Всё её существование издевалось над Мундэнсер. Нет, на земле не было силы, которая могла бы заставить Мундэнсер изменить своё мнение по этому поводу. Возможно, Сансет не была злой, как она сначала подумала, но она всё же была незваной гостьей, которой здесь не место. Хватка Мундэнсер ослабла. Она подняла письмо и перечитала его ещё раз. Ты в порядке? Нет. Она не в порядке. Мундэнсер уже много лет не была «в порядке». Ничего не было в порядке. Но она не могла сказать об этом Твайлайт. Она хотела держать Твайлайт как можно дальше от этого. Она полагала, что сейчас это невозможно. Но чем меньше людей знали о её плане, тем меньше шансов, что узнает Темпест. А Мундэнсер отказывалась давать Темпест больше причин нацеливаться на Твайлайт. Мундэнсер не сводила глаз с последних строк письма. Желание ответить в любом случае горело, как лихорадка. Как ей хотелось снова поговорить с Твайлайт. Будь её воля, она бы раскрыла все свои секреты. Она сделала бы всё, что угодно, чтобы Твайлайт снова стала доверять ей. Но это было невозможно. Мундэнсер сомневалась, что это когда-нибудь произойдет. Нет, она была не в порядке. И нет, Твайлайт не могла ей помочь. Никто не мог. Она в последний раз взглянула на письмо, проведя пальцем по П.С., нацарапанной Твайлайт. Даже после всего этого Твайлайт помнила о её дне рождения. Мундэнсер хотела увидеть в этом искру надежды, но она знала лучше. Она аккуратно сложила бумагу, разгладив образовавшуюся складку, и сунула её под подушку. Мундэнсер снова встала, и принялась расхаживать по комнате. Теперь она была более беспокойной, чем прежде. Чувство вины будет разъедать её сердце до конца дня, а уныние ляжет тяжелым бременем на плечи. Что ей теперь делать? Она очень хотела ответить Твайлайт, даже если это было простое приветствие, просто чтобы подтвердить, что она получила письмо. Но Твайлайт, несомненно, придет в ярость, если Мундэнсер не напишет в ответ что-нибудь существенное; что-то, что ответит хотя бы на один из её вопросов. Что ещё она могла тогда сделать? Ей не о чем было заботиться, не с кем было поговорить. Она была заперта в этом доме, отрезана от внешнего мира, и её сопровождали только её мысли. Стены комнаты сжались вокруг неё. Она могла слышать слова из письма Твайлайт из-под подушки. Они были громкими и соответствовали обиженному взгляду Твайлайт. Она, Мундэнсер, была плохой подругой. Она была ужасной подругой. Ей не нужно письмо, кричащее на неё чтобы понять это. Может быть, так оно и есть. Может быть, тебе нужно ещё одно напоминание о том, как далеко ты скатилась по этому склону. Грудь Мундэнсер сжало. Дышать стало тяжело, в голове стало легко. Всё, что я сделала, было направлено на спасение мира. На спасение моей матери! За счёт чего? Невинных жизней? Дружбы? Твоего лица? Левую щеку защипало. Мундэнсер оттолкнула всё это. Ей нужен был воздух. Ей нужно было уйти. Она хотела выйти на улицу и быть свободной, хотя бы на мгновение. И Темпест не было здесь, чтобы остановить её. Было, конечно, щемящее чувство, что та каким-то образом наблюдает за Мундэнсер. Но сейчас Мундэнсер это не волновало. Она могла бы сделать это быстро, если только ненадолго отлучиться. Ей в любом случае нужно было достать новые семена для своего сада, это было бы её оправданием. Мундэнсер глубоко вдохнула, избавляясь от закупорки в груди. Она надела туфли и толкнула дверь своей комнаты. Она нашла Портера в гостиной, протирающего пыль с одной из книжных полок. — Портер, я хотела бы отправиться в город, пожалуйста. Портер посмотрел на неё, немного неуверенно. — Это, э-э, мудро, миледи? — Это всего лишь одно поручение. Никто не должен знать, пока мы делаем всё быстро. Портер отложил тряпку и поклонился. — Очень хорошо, леди Мундэнсер.

***

Они взяли городской автомобиль вместо лимузина, чтобы быть немного более осторожными. Мундэнсер наблюдала, как элегантные дома превращаются в более приземлённые жилые помещения. Сверкающие фонтаны превратились в крошечные купальни для птиц, а гаражи на четыре машины сократились до одной. Верхняя вилла была в основном просто недвижимостью для домов и квартир. Ближайший торговый центр находился у подножия холма, но в нём не было качественного цветочного магазина, а это означало, что им придёться ехать немного дальше в город. Мундэнсер не возражала. Просто наблюдение за пролетающими мимо пейзажами избавило её от клаустрофобного чувства, которое поместье навязывало ей в течение последнего месяца. В последний раз, когда она улизнула, это было под покровом темноты, чтобы выполнить приказ Темпест. Прямо сейчас она могла расслабиться и получать удовольствие. Что ж, развлечься насколько это возможно, пока колючие слова Твайлайт всё ещё задевают её за живое. Она хотела сказать Портеру, чтобы тот отвез её к дому Твайлайт, но ползущая мысль о том, что Темпест каким-то образом наблюдает за ней, заставила её передумать, даже если она знала, что это невозможно. Кроме того, вполне вероятно, что Твайлайт была с Сансет, а Мундэнсер не хотела с ней разговаривать. Медленное вождение было именно тем что нужно. Кантерлот купался в оттенках зелени, от деревьев с изумрудными листьями до нефритового мха, стелющегося по старым зданиям, и пожелтевших газонов, принимающих на себя удар позднего весеннего солнца. Машина въехала на стоянку небольшого магазина на окраине пригорода, где жили представители среднего класса. Мундэнсер была здесь несколько раз с Твайлайт. Там был магазин комиксов, в который её брат затаскивал их, когда присматривал за ними, и кондитерская, в которую они время от времени заглядывали. Мундэнсер вышла, пообещав Портеру, что скоро вернется. День был теплый, но приятный ветерок не доставлял дискомфорта. Несколько человек смотрели на неё, когда она проходила мимо, но Мундэнсер не обращала на них внимания. Она привыкла быть в центре внимания. Конечно, на этот раз это не было позитивно, но она знала, что ни у кого не хватило смелости подойти к ней. «Зеленый палец» был магазином для домохозяек и садоводов рядом с магазином товаров первой необходимости и магазином комиксов. Мундэнсер приходила сюда со своей матерью с тех пор, как была маленькой девочкой. Её приветствовали ряды семян, удобрений и горшков, а комнатные растения стояли на полках перед окнами. Пахло только что взбитой грязью и распустившимися цветами. — Мундэнсер! — раздался веселый пожилой голос из-за кассы. — Сколько лет сколько зим… о, милая, что с тобой случилось? Несмотря на то, что она говорила себе, что ей всё равно, что подумают другие, и была готова к тому, что на неё будут глазеть и задавать вопросы, Мундэнсер всё же рефлекторно приложила руку к своей маске. — Здравствуйте, миссис Флора. На самом деле ничего, просто небольшая неудача. Миссис Флора была старушкой работающей в этом магазине. У неё были развевающиеся седые волосы, которые, как могла сказать Мундэнсер, когда-то были ярко-розовыми, и большие глаза, увеличенные из-за очков. Она неодобрительно нахмурилась. — Это похоже на нечто большее, чем просто «небольшая неудача». Мундэнсер подошла ближе, чтобы избежать лишних ушей. — У меня была ужасная стычка с очень злой птицей. Но уверяю вас, всё будет хорошо. Миссис Флора сузила глаза. — Ну… я, по крайней мере, надеюсь, что тот, кто владел этой птицей, выдал тебе какую-то компенсацию. — Мы это решаем. Смягчив выражение лица, миссис Флора сказала: — Хорошо. Ну, не считая птиц, как ты, милая? Ты давно не заходила. — Я в порядке, — сказала Мундэнсер, солгав так легко, что могла сказать это даже во сне. — Учеба и работа занимали всё моё время, поэтому у меня не было возможности посетить мой любимый магазин. — О, точно! Ты уже закончила школу, не так ли? Ох, поздравляю! Мундэнсер улыбнулась, и ей стало легче, от того что нужно было использовать только половину лица. — Спасибо. Миссис Флора захлопала в ладоши. — Итак, что ты собираешься делать дальше? — Я собираюсь взять отдых на год, чтобы по-настоящему подумать о том, чем я хочу заниматься. Поработать какое-то время в семейном бизнесе и заработать себе на жизнь. — Хороший план, — кивнула Флора. — Учеба в колледже стоит дорого, даже для таких, как ты. Но это разговор о будущем; что я могу сделать для тебя сегодня? Мундэнсер направилась к проходам. — Сегодня просто охота за семенами. Всё, что придёт в голову. — Что ж, если понадобится помощь, ты знаешь где я. Мундэнсер благодарно кивнула, прежде чем обратить внимание на стенды и ряды пакетиков с семенами. До лета оставалась неделя, и ей нужно было закончить переустройство сада. Взять что-то, что дополнит уже растущие георгины. Возможно, даже вырастить что-нибудь на балконе. Глориоза? Мммм, немного пресновато. О, но у цинний такое разнообразие цветов. Это может быть весело. И я ни за что не могу отказаться от грядки подсолнухов. Она сняла пачки с полок, искренне улыбаясь. Она могла представить это расположение в своей голове, увидев палитру цветов, расцветающих на своём заднем дворе. Может быть, она могла бы вырастить лаванду возле беседки. Мундэнсер резко съёжилась, уронив пакет с семенами лаванды на пол. Твайлайт и восхитительный аромат лаванды, который она всегда носила, вспыхнули в сознании Мундэнсер, и мысль о Твайлайт вызвала мысли о её письме. Её улыбка померкла. Магазин казался меньше, чем помнила Мундэнсер. Её мысли снова стали громкими. Она не заслужила сажать лаванду после того, что сделала с Твайлайт. Более того, когда она посмотрела на семена, Мундэнсер поняла, что не может их посадить. Не без чувства вины. Когда её пальцы перестали трястись, Мундэнсер подхватила пачку и поставила её обратно на полку. Того, что она имела сейчас, было бы достаточно. Это займет её на день или два. — Мундэнсер? — позвал нежный и растерянный голос. Мундэнсер напряглась. Она повернула голову, у неё перехватило дыхание. Флаттершай стояла в другом конце прохода, держа в руке корзину, полную удобрений. Её глаза лани были широко распахнуты, и Мундэнсер могла видеть опасение, замешательство и немного страха. — Эм… привет, Флаттершай, — Мундэнсер слегка помахала ей. — Эм… привет, — Флаттершай заерзала на месте. — Ч-что ты здесь делаешь? Мундэнсер подняла свои семена. — Я, гм, прихожу сюда за своими садовыми принадлежностями. Я хотела закончить свою летнюю аранжировку. — Ага, понятно. Настала очередь Мундэнсер ерзать. Обычно она могла поднять охрану и устроить какое-нибудь представление, но она никак не ожидала встретить здесь кого-нибудь из друзей Твайлайт. И мягкие испуганные глаза Флаттершай усугубляли ситуацию. — Что привело тебя сюда? — спросила Мундэнсер. Флаттершай подняла свою корзину. — Эмм, я тоже беру отсюда садовые принадлежности. — О, я помню. Ты тоже любишь возиться в саду. — Да, я помогаю маме с её садом. Мундэнсер грустно улыбнулась. — Я понимаю. Я делала то же самое для своей матери. Флаттершай слегка кивнула. Обе девушки стояли на месте, изредка ерзая. Мундэнсер всё ещё не могла принять свой облик. Она действительно не могла это сделать со времен выпускного вечера. Выпускной вечер. Не было никаких сомнений, что выпускной вечер был тем, о чем думала Флаттершай. Она оценивала Мундэнсер, решая, бежать ей звонить друзьям или нет. Она, Мундэнсер, всё ещё была злодеем в глазах Флаттершай, и не зря. Хотя Мундэнсер должна была признать, Флаттершай оставалась на удивление спокойной для той ситуации, в которой она оказалась. Решив, что сейчас самое подходящее время чтобы уйти, пока воздух наполнен неловкими опасениями, Мундэнсер повернулась к кассе. — Ну… было приятно увидеть тебя, Флаттершай. Береги себя, — Немного легкомысленно, но не похоже, что Флаттершай ожидала от неё чего-то другого. — Подожди, — сказала Флаттершай тихо, но на удивление твердо. Мундэнсер обернулась. — Да? Флаттершай закусила губу. — Почему… почему ты на самом деле здесь? Мундэнсер просто подняла семена. — Но ты… ты… — Флаттершай снова заерзала, оглядываясь, словно слова, которые она хотела произнести, были напечатаны на одной из этикеток с удобрениями. — Я что? — мягко спросила Мундэнсер. — Злодей? Монстр? Даже у монстров есть хобби, милая Флаттершай. — Н-нет, это не то, что я… — Она выпрямила спину и глубоко вздохнула, закрыв глаза. Она выдохнула и открыла их, показывая внезапную уверенность, которая очаровала Мундэнсер больше, чем её жеманные глаза. — Ты пыталась навредить нам. Ты действительно навредила Сансет. Твайлайт доверяла тебе. Мундэнсер сильно вздрогнула, чуть не уронив свои вещи. Это было всё равно что услышать письмо, прочитанное ею. Она взяла себя в руки, как могла, и сказала: — Да, я сделала это. Я знаю. Флаттершай снова отвела взгляд, её взгляд остановился на семенах лаванды, которые убрала Мундэнсер. Она снова заерзала, и как раз перед тем, как Мундэнсер смогла, наконец, развернуться и уйти, она сказала: — Я… я, гм… я немного знаю, что ты чувствуешь. — Что ты имеешь в виду? — У меня есть подруга, которую я очень люблю, но… — Флаттершай постучала ногой по кафельному полу. — Она сейчас с другим. Мундэнсер сжала кулак и быстро разжала его. — Я понимаю. И что ты при этом чувствуешь? Флаттершай вытерла глаза и снова посмотрела на Мундэнсер. — Боль. Много. Я даже была груба с человеком, с которым она начала встречаться… но это было неправильно. Вместо этого я рассказала ей о своих чувствах. Это всё ещё немного больно. Может быть, сейчас я не буду в порядке, но когда-нибудь буду. И мы собираемся продолжать дружить. Думаю, в конце концов, я просто счастлива, что она счастлива. Мундэнсер закрыла глаза и расплылась в улыбке. — Ты добрая и альтруистичная душа, Флаттершай. Надеюсь, ты никогда этого не потеряешь. Гораздо лучше выбрать длинную дорогу, чем делать то, что сделала я. — Но почему? Зачем ты все это сделала? Ты действительно так ненавидишь Сансет? И снова Мундэнсер могла слышать письмо Твайлайт, те самые слова. Она закрыла глаза и сказала: — Тебе не следует этого знать. У меня есть свои причины, и хотя это мало что значит, я никогда не хотела, чтобы вы попали под перекрестный огонь. — Это не оправдывает того, что ты сделала, — Флаттершай больше походила на разочарованного родителя, чем на человека, которому лично причинили вред. Этого было достаточно, чтобы Мундэнсер открыла глаза и отвернулась, не в силах выдержать испепеляющий взгляд Флаттершай. — Я знаю. Конечно, я была не совсем… в правильном расположение духа… но ты права. Это спорный вопрос, — Она сглотнула ком в горле. — Мне жаль. Флаттершай ответила не сразу. Мундэнсер собиралась использовать паузу, чтобы наконец уйти, но Флаттершай заговорила, как только та повернула ногу. — Ты бы сделала это снова? — Повтори? — Если бы ты могла сделать это снова, ты бы сделала это? Многие люди говорят, что сожалеют, не задумываясь. Они сожалеют, что попали в беду. Моя мама говорит, что если кому-то действительно жаль, они изменят свои действия. Изменила ли она бы что-нибудь? Лучше спросить, смогла ли бы она что-нибудь изменить. Посыл останется прежним: её душа или их. Мундэнсер должна была выжить. Ей не хотелось так думать, сравнивая свою жизнь с чужой, но она была единственной, кто мог победить Тирека. Всё это было для большего блага. Если бы она могла что-то изменить, она бы не пыталась убить Сансет. Ненависть Мундэнсер к ней была глубокой, но смерть, возможно, была немного экстремальной, особенно если в процессе она навредит Твайлайт. Мундэнсер сжала свободную руку. Она бы никогда не напала на Твайлайт. К черту приказы Темпест. Слеза скатилась из уголка её глаза. Она вытерла его и сказала: — Только детали. Наверное… мне не так жаль, как я думала. Тем не менее чувство вины и печали тяготило её, как свинцовый шар. От этого у неё скрутило живот и побежали мурашки по рукам. Письмо… эта девушка… всё казалось сегодня подходящим, чтобы указать ей на ошибки Мундэнсер. Она не могла больше находиться в присутствии Флаттершай. Её аура, её глаза, всё, что они делали, это усиливали негатив, пожирающий Мундэнсер. Она снова отвернулась. — Мне нужно идти, — К счастью, Флаттершай не остановила её. Мундэнсер представила свои покупки миссис Флоре. — Вот держи, милая, — сказала она, складывая всё в бумажный пакет. — Обязательно заходи почаще, ладно? Мундэнсер отвесила ей небольшой поклон. — Я зайду, обещаю. Спасибо за всё сегодня, — Она повернулась, чтобы уйти, и уже держалась за дверь, когда Флаттершай позвала её. — Мундэнсер, подожди. Вопреки здравому смыслу, Мундэнсер остановилась и оглянулась через плечо. Взрыв уверенности Флаттершай исчез. Её плечи были сгорблены, и она держала руки сложенными перед грудью. Она была похожа на цветок, нуждающийся в солнечном свете. Глядя куда угодно, только не на Мундэнсер, Флаттершай спросила: — Тебе… гм… Мундэнсер, тебе нужна помощь? Мундэнсер напряглась. Она снова могла видеть перед глазами письмо Твайлайт. Я постараюсь помочь тебе ещё раз. Твайлайт она почти могла понять. Под её застенчивой внешностью скрывалась сострадательная душа. Она всё ещё чувствовала, что их дружба вынуждает её хотя бы предложить руку помощи. Но Флаттершай? Флаттершай почти не знала её. В последний раз, когда Флаттершай видела её, Мундэнсер пыталась забрать её душу. Тем не менее, она хотела помочь? Это было тяжело, но Мундэнсер посмотрела Флаттершай в глаза. Действительно, она могла видеть тот же уровень сострадания, который она полюбила в Твайлайт. На самом деле это было довольно удивительно. Но почему? Почему Флаттершай предложила помощь? Мундэнсер сожгла все мосты. И все же Флаттершай и Твайлайт… даже её отец в какой-то степени… Ещё одна слеза скатилась по её лицу, за ней последовала ещё одна. Её сердце сжалось, а плечи вздрогнули. Как будто она провела день со своим дядей. Мундэнсер чуть не сломалась, так сильно желая выдать все, что она держала в секрете. Все её надежды, планы и ложь созданные отчаянием. Она быстро вытерла глаза. Даже если бы она сказала «да», что они могли бы сделать? Что мог сделать кто угодно? Конечно, у Флаттершай и её друзей были блестящие способности. При некоторой тренировке, возможно, они могли бы послужить заметным отвлечением. Но радуга у них была… она напомнила Мундэнсер рассказы о Радуге Света. Если это было что-то похожее, она не могла позволить им использовать это против Тирека. Это будет просто ещё одна печать, ещё одна тюрьма, пока он не найдет способ вернуться снова. Нет, Мундэнсер должна была покончить с этим. И она была единственной, кто обладал данной силой. Тем не менее, небольшая часть её, восьмилетнего ребенка, который видел, как её мать упала на пол, крича, когда она смотрела в эти безжизненные глаза, умоляла Мундэнсер взять протянутую ей руку. Но она знала, что не может этого сделать. Не сейчас, не после всего, чем она уже пожертвовала, чтобы зайти так далеко. Но, возможно, она могла бы найти небольшую золотую середину. Небольшое искупление за свои действия на выпускном вечере. Мундэнсер сделала шаг к Флаттершай и сказала тихим голосом: — Ты знала, что магия раньше была распространена в этом мире? даже очень. Потом все это просто исчезло. Итак, вы, девочки, один из последних великих источников магии. Каждый раз, когда вы совершаете свои невероятные подвиги, кажется, что мир резонирует и излучает немного собственной магии. Она понизила голос ещё ниже. — Представь, что кто-то мог бы сделать, если бы магия мира вернулась. Или если бы они могли использовать прямой источник… если бы они могли забрать вашу. Можно было бы использовать такие великие и ужасные заклинания. Мундэнсер отступила назад, наблюдая, как Флаттершай быстро моргает. — Ты не можешь мне помочь, Флаттершай. Я предлагаю тебе позаботиться о себе и своих друзьях, — Она повернулась и толкнула дверь. — Мундэнсер… — Мне очень жаль, что я не могу причислить себя к их числу, — Мундэнсер вышла в послеполуденный воздух, оставив Флаттершай позади.

***

Она только надела шляпу от солнца и вышла в сад, когда услышала свист сгущающихся теней позади себя. Мундэнсер собралась с духом и обернулась, наблюдая, как Темпест выходит из своего портала. — Удалась ли ваша небольшая экскурсия? Вас не было какое-то время, — сказала Мундэнсер, изображая интерес. Темпест сузила глаза. — К сожалению, твой дядя и кузина помешали моим планам. Они отправили посох в неизвестное место, хотя я начинаю подозревать, где он может быть на самом деле. — Очаровательно, — Мундэнсер взяла свою лопату и пакеты с семенами и подошла к одному из небольших участков бесплодной земли. — Ну? Я дала тебе задание, которое ты должна была выполнить, пока меня не будет. Или ты настолько некомпетентна, что не можешь сделать даже эту простую вещь? Мундэнсер вонзила лопату и вытащила бóльший кусок земли, чем собиралась. — Я сделала вашу грязную работу. «Шпионила за Великолепной Семёркой и посмотрела, развиваются ли их силы». Я даже нашла возможность проверить на них ваш маленький эксперимент по черной магии. — И? — спросила Темпест, нетерпеливо постукивая своим сапогом. — Из того, что я видела, их силы проявляются только тогда, когда они в опасности. Единственное развитие событий, которое я увидела, это то, что им каким-то образом удалось изгнать магию, которую вы влили в эту бедную змею. И прежде чем вы спросите, нет, я не знаю как. Сфера связи погасла до того, как это произошло. Темпест зарычала. — Не важно. Пока они всё ещё излучают магию. Что-нибудь ещё? Мундэнсер разорвала пакет с семенами и положила одно в только что вырытую яму. — Они подружились с парнем, обладающим магией, проявляющейся в виде духа волка-хранителя, и с сиренами. Хотя с последними тремя словосочетание «друзья» может быть несколько натянутым. Скорее «союзники». — Ой? — Темпест шагнула сквозь георгины, раздавив их ногами, когда приблизилась к Мундэнсер, не обращая внимания на возмущение на лице девушки. — Расскажи мне больше об этом предполагаемом союзе.