Великолепная Семёрка

— Ведь любовь цветет! Влюбленные счастливы, душа поет! Да, я говорю, любовь цветет! Вы вступаете в жизнь и счастливы все! За вас! — За вас! — шесть голосов отозвались эхом следом за Сансет. Гитара Рейнбоу и скрипка Твайлайт стихли, и девочки радостно загомонили. Сансет опустила микрофон и глубоко вдохнула, чтобы наполнить легкие свежим ароматом сена и корма для животных. — Это было здорово, девочки! Думаю, мы готовы к свадьбе. — Черт возьми, да, ещё как готовы! — воскликнула Рейнбоу, сжимая кулак. Рэрити обмахнулась рукой. — Я до сих пор не могу поверить, что мы будем играть на свадьбе! Какой ещё можно придумать способ официально начать лето! Я не могу дождаться, чтобы показать вам все дизайны, которые я придумала для ваших нарядов! Сансет уселась на стог сена, пытаясь устроиться поудобнее на соломе. Поскольку сирены заняли фабрику, девочкам пришлось вернуться в Сладкое Яблочко, чтобы порепетировать. Сансет также пришлось сделать несколько звонков, дабы связаться с директором Селестией, чтобы они могли одолжить синтезатор и бас-гитару для своей группы. Несмотря на то, что они не играли в течение нескольких месяцев, все довольно быстро вернулись в хорошую форму, что ещё более впечатлило их новыми дополнениями: Сансет на вокале и Твайлайт, играющая на скрипке. Рейнбоу стянула гитару через голову, поправила красный шарф и плюхнулась на стог сена. — Я не могу дождаться всей той еды что там будет! На свадьбах всегда есть много вкусного. Кроме того, мы можем бесплатно остановиться в шикарном отеле! — Обязательно поблагодарите Каденс за то, что она предоставила нам комнаты, — сказала Сансет. — Она могла бы с таким же успехом устроить нас там на автобазе. И не делай глупостей, Дэш. — Почему ты выделяешь меня? — Ты знаешь почему. Рейнбоу фыркнула и скрестила руки на груди. Она никому больше не рассказывала о том, что произошло в Парке Шести Столпов несколько дней назад, так что Сансет тоже хранила её тайну. Но даже Сансет не была посвящена в то, что потом произошло между Рейнбоу и Флаттершай. Судя по новому шарфу, который носила Рейнбоу, и по тому знакомому взгляду, которым они с Флаттершай обменялись, когда Эпплджек спросила, не слишком ли жарко Рейнбоу в нём, Сансет подозревала, что всё прошло настолько хорошо, насколько могло. В конце концов, она была просто рада, что в их дружеском кругу не было больше разногласий. Пинки сгорбилась над барабанами, вертя барабанную палочку в пальцах. — И что теперь? — Ну, мы прошли наш сет, отрепетировали свадебный припев, — Сансет пожала плечами. — Думаю, до репетиции у нас всё хорошо. — Звучит неплох, — сказала Эпплджек, сложив вместе ладони. — Я уже и позабыла сколько пота можно выжать, играя на инструменте. Вы все сидите тихо, я принесу нам сидра, чтобы остыть. — Ты лучшая, Эй Джей! — крикнула Рейнбоу, когда Эпплджек вышла из сарая. Вскоре она вернулась с коробкой холодного сладкого яблочного сидра и раздала всем по одной бутылке, прежде чем расслабиться на стоге сена и сделать большой глоток. — Ах, вот каким я представляла наше лето. — До сих пор оно было довольно безумным, хах? — Сказала Пинки, прежде чем допила свой напиток одним глотком. Сансет отвернулась от группы и сделала большой глоток сидра. Рэрити откашлялась. — Безумное или нет, мы все хорошо провели время по большей части. И мы поступили правильно, помогая сиренам. Пинки вскочила со своего места. — То-очненько! Мы с Сонатой запланировали на завтра целый день весёлых дел! Рейнбоу пожала плечами. — Думаю, это не самое вопиющее, что с нами случилось. Твайлайт выпрямилась и улыбнулась Рейнбоу. — Ты использовала мой календарь слов на день! — Ты ничего не докажешь! — Умм, — мягкий голос Флаттершай прервал веселое фырканье и хихиканье девочек. Она не сводила глаз со своей бутылочки и вертела её в руках. — Я рада, что Сирены начинают становиться нашими друзьями, но… я, гм… на днях столкнулась с Мундэнсер. Твайлайт уронила бутылку, янтарная жидкость пролилась на землю. — Ты видела её? Рейнбоу вскочила на ноги. — Она как-то тебе навредила? — Нет, нет, она мне ничего не сделала, — поспешно выпалила Флаттершай. — Мы только поговорили. Я встретила её в местном цветочном магазине, в который хожу. Она покупала семена для своего сада. Сансет смотрела, как горло Твайлайт сжимается, поскольку она, несомненно, боролась с желанием выкрикнуть тысячу вопросов одновременно. Она прерывисто вздохнула и спросила: — Как она? Флаттершай опустила взгляд в пол. — Я не знаю. Она кажется… грустной. Рейнбоу закатила глаза. — Умоляю, это просто очередная игра. — Я так не думаю, — сказала Флаттершай с большей уверенностью. — Она… она мне сказала кое-что. Она сказала… — Флаттершай зажмурилась. — Раньше в мире было много магии. Потом всё это исчезло, и теперь у нас больше всего магии. Каждый раз, когда мы что-то делаем, мир тоже создает больше магии. Эпплджек наклонила голову. — Что это значит? — Я не знаю. Но она также сказала, что если кто-то сможет использовать магию мира или забрать нашу, он может сделать с ней очень плохие вещи. — Она пытается нас предупредить! — сказала Твайлайт, в её глазах мелькнула надежда. — Да, действительно полезное предупреждение, — сказала Рейнбоу, скрестив руки на груди. — Мы уже знаем, что плохие парни хотят воскресить этого чувака Тирека. Очевидно, для этого им нужна магия. Как ещё можно вернуть мертвого парня? Сансет уже встала со своего места, делая короткие шаги между своими друзьями. — Да, мы знали, чего они хотят, но не знали, как они это получат. — Хотя у них был Амулет Архонта, — заметила Твайлайт. — Трикси сказала, что он дает носителю опасное количество магии. — Возможно, — Сансет прижала руку к подбородку. — Но мы говорим о воскрешении. Даже в Эквестрии такой магии не существует. Хотя душа Тирека всё ещё находится в мире смертных, она просто запечатана в Замке Души. Рейнбоу подняла руки. — Так что, они просто хотят вернуть его тело? — Это было бы менее сложно. Но если Амулет Архонта был таким могущественным, почему Тирек до сих пор не востал? Твайлайт встала и начала расхаживать напротив Сансет. — Думаешь, магии было недостаточно? — Что-то в этом роде, — сказала Сансет. — Она была сильной, но я победила Мундэнсер в форме феникса. Само собой разумеется, что Темпест захочет самую сильную магию, которую она только может получить, то есть нас. — Она хочет забрать вашу магию, чтобы вернуть Тирека! — Да, но вопрос в том, как? Нельзя просто высосать чью-то магию. — Но что, если бы это было возможно? Что, если есть артефакт, который делает это? — Ты думаешь об этом посохе? — Артемис сказал, что Темпест хотела… — И Селена ещё не поняла, что он делает… — Но что, если он каким-то образом может забрать чью-то магию… — Это было бы предпочтительным оружием для Темпест при нападении на нас… — Только если наша гипотеза верна… — Хотя я не уверена, что хочу это проверять… — Эй! — крикнула Рейнбоу. — Не могли бы два ботаника просвятить остальных? Сансет моргнула. Она и Твайлайт были в футе друг от друга, руки Твайлайт сжались в нетерпении от их слияния мозгов. Они обе покраснели и повернулись лицами к остальной группе, все выглядели ошеломленными, за исключением Рейнбоу, которая смотрела на них ровным взглядом. — Простите, — смущенно сказала Твайлайт. — Артемис прислал посох, который он и Трикси нашли и спасли от Темпест. Если Мундэнсер действительно намекает нам, и Темпест хочет украсть нашу магию, велика вероятность, что именно так она и хочет это сделать, — сказала Сансет. — Так что, стоит ли нам его тестировать? — спросила Эпплджек. Сансет покачала головой. — Слишком рискованно. Если он в какой-то степени поглощает магию, мы не знаем, потребуется ли для этого немного или всё, и есть ли возможность вернуть её обратно. — Что ж, тогда хорошо, что он у нас, — сказала Рэрити. Твайлайт сложила руку и оперлась на неё локтем, прижавшись щекой к ладони. — Хотелось бы, чтобы мы каким-то образом могли проверить нашу гипотезу. — В любом случае, мы должны сказать Селене, — подитожила Сансет, доставая телефон, чтобы написать сообщение. — Я не думаю, что Темпест настолько глупа, чтобы преследовать её посреди пригорода, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. По мере того, как тянулся день, настроение всех постепенно переходило к более легким темам. Сансет отметила, что у семерых из них не было такого нормального, веселого дня с их вечера кино, когда впервые появились Сирены. Сансет вспомнила, как она призналась, что не заботится о том, чтобы заводить друзей за пределами своей основной группы. Хотя эта позиция немного пошатнулась, и Сансет была рада помочь таким же, как она, исправиться, ей нравился сплоченный круг, который разделяли семеро из них. Солнце скрылось за горизонтом, заливая небо оранжевыми и розовыми оттенками. Собрав свои вещи и попрощавшись, девушки разошлись. Сансет и Твайлайт побрели по грунтовой дороге туда, где Сансет оставила свой мотоцикл. Твайлайт глубоко вздохнула и посмотрела на небо с задумчивой улыбкой на лице. — Мундэнсер пыталась нам помочь. Может, она все-таки хорошая. Может быть, она… — Она замолчала. Сансет занялась выуживанием их шлемов из-под сиденья. Ускользание расплывчатой ​​информации не совсем освобождало Мундэнсер от её преступлений, связанных с заговором с целью украсть их души и покушением на убийство. Плечо Сансет слегка дернулось. Тем не менее, несмотря на опасную ситуацию, в которой могла оказаться Мундэнсер, Сансет не могла отрицать, что она доказала свою помощь. И никоим образом она не хотела лишить Твайлайт всякой веры в свою подругу. Сансет протянула Твайлайт шлем. — Как бы мне она ни не нравилась, надеюсь, ты права. Твайлайт продолжала улыбаться, взяв шлем и глядя на своё отражение. — Я тоже.

***

Сансет с облегчением обнаружила, что не вся семья Твайлайт была такой воинственной, как Голден Лайт. Забрав Твайлайт на следующее утро, чтобы они могли провести день вместе, Сансет встретила её бабушку и дедушку по материнской линии, Твайлайт Джаз и Ориона. Твайлайт Джаз была бледно-серой, с серебристыми волосами и бликами, как у Твайлайт, которым удалось сохранить большую часть своего розового цвета, несмотря на её старение. Орион был тускло-золотистым и лысеющим, хотя и носил впечатляющую серебряную бороду. — Бабушка, дедушка, это Сансет, — сказала Твайлайт, ведя Сансет в гостиную. Орион встал с дивана и крепко пожал Сансет руку. — Приятно познакомиться, Сансет. Джаз последовала его примеру, тряся обеими руками. — Приятно познакомиться! — Она добавила шепотом: — Мы знаем, что Твайлайт трудно заводить друзей. Твайлайт прикрыла глаза ладонью. — Я тоже рада познакомиться с вами обоими, — сказала Сансет, улыбаясь за счет Твайлайт. — Я слышала, ты и твои маленькие друзья будете свадебной группой? — спросила Джаз. Сансет кивнула. — Прежняя группа выбыла в последнюю секунду, так что мы здесь, чтобы помочь. — Ой, как мило. Твайлайт и Каденс повезло, что у них есть такие друзья, как ты. Орион снова сел. — Итак, чем вы сегодня занимаетесь, девочки? Твайлайт лучезарно улыбнулась. — Мы просто собираемся потусоваться. Купить мороженого, поболтать и всё в таком духе. Джаз улыбнулась, хотя для Сансет это больше походило на лукавую ухмылку. — Ну, девочки, развлекайтесь и получайте удовольствие. — Спасибо, Нана, так и сделаем! — Твайлайт махнула рукой и вывела Сансет из комнаты обратно к входной двери. Как только она закрылась за ними, девушка взяла руку Сансет и крепко сжала её. — Прости… — Стоп, — перебила её Сансет, сжимая руку в ответ. — Я уже говорила тебе, идти в своем собственном темпе. Кроме того, ты можешь компенсировать это, заплатив за мороженое сегодня. Твайлайт прислонилась к ней. — Договорились. Как думаешь, мы можем пойти туда сегодня? На улице хорошо. Действительно, день был живописный, ни облачка. Поскольку до летнего солнцестояния оставалось всего несколько дней, это также означало, что наступила жара, что вынудило Сансет, наконец, убрать свою кожаную куртку в шкаф. Это было грустное расставание, вешать её на вешалку и оставлять в темноте, но Сансет не могла выносить пота сквозь одежду. Тем не менее, её руки казались обнаженными и выставленными напоказ без удобной кожи, обнимающей их. Она и Твайлайт шли по кварталу, взявшись за руки, в пятнистых тенях в форме листьев от цветущих деревьев наверху. Сильный запах пыльцы разносился по воздуху, щекоча Сансет в носу. В перерывах между болтовней и шелестом листьев птицы давали о себе знать хором щебетаний. Несмотря на то, что над их головами нависла угроза ввиде Тирека и Темпест, Сансет шла с довольной улыбкой на лице. Каким бы мимолетным это ни было, все её друзья были счастливы, а Твайлайт была рядом с ней в прекрасный день. Всё было настолько идеально, насколько это возможно. Говоря, Твайлайт многозначительно жестикулировала свободной рукой, выражение её лица колебалось между волнением и разочарованием. — Я продолжаю сравнивать законы магии Эквестрии, которые ты мне объяснила, и наблюдения за магией, которые я видела здесь. В то время как некоторые вещи совпадают, другие нет. Самый большой пример — ваша магия с Рэрити. Ты сказала, что единороги могут владеть различными заклинаниями, такими как левитация или даже управление погодой. Но Рэрити может создавать только силовые поля жесткого света, а ты… я всё ещё не уверена, есть ли технический термин для того, что можешь делать ты. — Какая-то форма эмпатической духованой связи, — беззаботно сказала Сансет, расслабившись на теплом воздухе. — И ты говорила, что в Эквестрии это довольно неслыханно. — Насколько я помню, да. Я не помню, чтобы единорог проникал в душу другого пони. Во всяком случае, не по положительным причинам. — А ещё есть Артемис и Трикси, в чьих венах течет магия как генетическое наследство. Они могут использовать целый ряд заклинаний, но вы все ограничены одной способностью. Это не имеет никакого смысла! У магии пони, по крайней мере, есть законы, которым она следует! Магия здесь дико непоследовательна! — Может, закономерность есть, просто ты её ещё не нашла? Твайлайт прижала руку к подбородку. — Может быть. Мне всё ещё не хватает данных о магии этого мира. Если бы только Артемис или Трикси всё ещё были здесь. Сансет протянула свободную руку и нежно погладила волосы Твайлайт. — А пока, почему бы тебе не сосредоточиться на вещах, которые действительно имеют смысл. Я знаю, что у тебя ещё есть несколько научных проектов, над которыми нужно поработать. Твайлайт головокружительно подпрыгнула. — На самом деле да! В настоящее время я разрабатываю код для мобильной гидравлической руки. Она будет чем-то вроде дополнительного помощника в лаборатории и сможет справиться с некоторыми из наиболее опасных объектов, с которыми я потенциально могла бы работать. — Вау, — сказала Сансет, широко раскрыв глаза. — Звучит впечатляюще. — Спасибо. Хотя, вероятно, это займет некоторое время. Код довольно сложный. К тому же, даже со связями моего отца, мне понадобится целая вечность, чтобы получить все необходимые детали. — Ты знаешь, что есть свалка. Там много хороших находок. Я нашла там свой мотоцикл. Твайлайт высунула язык. — Я не собираюсь копаться в мусорных баках в поисках запчастей… пока, — Она мечтательно вздохнула. — Представь, если бы у меня была профессиональная лаборатория для работы! С лучшими технологиями и оборудованием! Что бы я могла построить! Может быть, тогда я могла бы сделать что-то вроде волшебного считывателя, просто чтобы увидеть, как вы, девочки, выпускаете магию каждый раз, когда пони-апаетесь. Они подошли к знакомой местности, когда пересекли улицу и вошли в на территорию Кантерлотской школы. Подойдя к статуе лошади, они обе замедлили шаг, их глаза были обращены к мраморному основанию. Сансет остановилась, глаза переместились со статуи на само здание. — Странно осознавать, что мне больше не нужно сюда возвращаться, — сказала Сансет. — Все моё время в этом мире вращалось вокруг этой школы. — Я думаю, что многие подростки чувствуют себя так после выпуска, — полушутя сказала Твайлайт. Сансет расплылась в улыбке, она улыбалась даже когда высвободила свою руку из руки Твайлайт. Она обошла статую и подошла к её основанию, уставившись на своё отражение, прищурив глаза, пытаясь заглянуть за него. Она прижала руку к холодной полированной поверхности и закрыла глаза. Девушка чувствовала магию, заключенную в статуе; маленькие, пульсирующие покалывания, пробегавшие по кончикам пальцев. Позволив этой магии течь сквозь себя, Сансет сосредоточилась и попыталась пробить завесу между измерениями. Взгляну только одним глазком. Просто чтобы знать, что она всё ещё там. Как ни старалась, она ничего не могла увидеть, даже радужный вихрь, служивший мостом. Она предположила, что в этом есть смысл. Когда она шпионила за принцессой Селестией, по эту сторону портала всегда была ночь. Сансет открыла глаза, прижимая ладонь к мрамору. Она задавалась вопросом, есть ли хоть малейший шанс, что Селестия была прямо с другой стороны, глядя на неё. Теплая рука коснулась её плеча, и Сансет снова посмотрела на Твайлайт. Она отстранилась от статуи и взяла Твайлайт за руку. — Извини. — Ты скучаешь по дому, я понимаю. Я имею в виду, я не понимаю, но… ты знаешь, что я имею в виду, — пробормотала Твайлайт, щеки порозовели. Сансет хихикнула. — Я знаю, — Её веселье испарилось так же быстро, как и появилось. Её взгляд снова метнулся к порталу. — Я не знаю, почему. У меня есть всё, что я могла хотеть прямо здесь. Но… я продолжаю мечтать об Эквестрии. Я продолжаю думать о своих родителях и принцессе Селестии. Пройдет ещё много времени, прежде чем у меня будет шанс увидеть их снова. — Ты увидишь их снова, — сказала Твайлайт, сжав руку Сансет, прежде чем отпустить и обнять её за талию. — Тогда ты можешь рассказать им обо всем, чего ты здесь добилась. Сансет посмотрела на тыльную сторону ладони. Перевесили ли её достижения её неудачи? Она, конечно, прошла очень долгий путь. И даже если бы она этого не сделала, родители, по крайней мере, гордились бы дорогой, по которой она сейчас шла. Она ответила на объятия Твайлайт, уткнувшись подбородком в лоб девушки. — Когда я это сделаю, я надеюсь, что ты будешь со мной. — Думаешь, я им понравлюсь? — Поверь мне, они бы тебя полюбили, — Сансет поцеловала её в нос. — Хватит размышлений на сегодня. Ты всё ещё должна мне мороженое. Твайлайт разорвала их объятия и снова взяла Сансет за руку, уводя от статуи и школы. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросила она, бросая тот заботливый и пытливый взгляд, который так любила Сансет. Сансет сжала её руку. — Когда ты рядом, я всегда в порядке.

***

Рэрити ждала, затаив дыхание, прижимая кулаки к груди и подпрыгивая на носочках. Ария пролистала альбом для рисования, её лицо было застывшим как и её обычный незаинтересованный взгляд. Глаза блуждали по рисункам, уголки губ время от времени дергались, от одобрения или насмешки, Рэрити не могла сказать. Ария не торопилась, растягивая минуты в болезненную вечность. Наконец, когда Рэрити была готова взорваться, Ария захлопнула альбом и вернула его девушке. — Неплохо. Ну знаешь, для платьев с оборками. Рэрити взяла альбом и прижала его к груди, взвизгнув от восторга и облегчения. Она быстро поняла, что «неплохо» от Арии переводится как «Мне нравится, хорошая работа». Пройдя через мастерскую к своему столу, Рэрити убрала альбом. — Мне не терпится начать работу над этими платьями в викторианском стиле! Они будут в моде здесь, в Кантерлоте, я точно знаю! Но сначала мне нужно закончить все наши свадебные платья. Ария села на примерочную сцену. — Точно. Тогда почему я всё ещё здесь? Рэрити отошла в дальний конец комнаты и вытащила вешалку с недоделанными платьями. — Ну, я всё равно хотела бы услышать твоё мнение. У тебя очень тонкое чувство моды. Кроме того, я люблю иметь компанию во время работы. И не говори мне, что предпочла бы сидеть на этой сырой, пыльной фабрике. Видит господь, мы изо всех сил старались не пускать туда Сансет. Ария неопределенно пожала плечами. — Могу только представить. Это всяко лучше, чем терпеть болтовню Сонаты. — Ты дала мне некоторое представление о том, почему у тебя… спорные отношения с Адажио, но ты также, кажется, не слишком заботишься о Сонате. Я понимаю, что она может быть немного… рассеянной, но если бы я не знала лучше, я бы подумала, что она тебе не нравится. — Она мне не нравиться только тогда, когда делает и говорит глупости… что бывает в большинстве случаев, — Ария скрестила руки и ударила ботинками по сцене. — Послушай, когда застряёшь между страдающей манией величия и тупоголовой, у тебя действительно останется мало терпения. Но мы последние в своем роде, поэтому нам приходится держаться вместе. Рэрити положила свадебное платье Рейнбоу на верстак с иголкой в ​​руке, когда остановилась и оглянулась через плечо. — Вы последние из Сирен? — К сожалению. Впрочем, нас едва ли уже можно считать сиренами, потому что мы даже петь больше не можем. Рэрити вздрогнула от резкого тона в голосе Арии. Часть её хотела узнать больше, но они уже были в опасных водах. Она вставила иглу в шов и начала его зашивать. — Я знаю, каково это иметь дело с надоедливыми сестрами. Я не могу сказать, сколько раз Свити Белль задевала меня за живое. Но в конце концов, вы всё ещё семья. Соната ужасно беспокоилась о тебе, когда ты исчезла той ночью в лесу. Как и Адажио, хоть она и пыталась это скрыть. Она услышала, как Ария фыркнула. — Не то чтобы я не … знаешь… не забочусь о них. Просто иногда они очень усложняют жизнь. Особенно Адажио. Как ни раздражает Соната, по крайней мере, она не разговаривает со мной свысока. — Знаешь… — Рэрити отложила иглу и повернулась на стуле лицом к Арии. — Когда я думаю, что слишком долго злюсь на Свити, я составляю список всего хорошего, что она сделала для меня, или всех хороших моментов, которые мы провели вместе. Это помогает подтвердить связь, которую мы разделяем как сестры. Ария закатила глаза. — Ребята, вы действительно сильно полагаетесь на эту дружбу и любовь, не так ли? — Возможно, потому что мы не питаемся негативом и злобой, — сухо сказала Рэрити. — Эй, это не то, что мы хотим, мы просто это делаем. И сирены не из тех, кто умеет заботиться. — Это не значит, что у тебя не хватит духу попробовать. Ария поджала губы. — Осторожнее, Рэрити; ты начинаешь скатываться в категорию раздражающих. Рэрити подняла руки. — Всё, что я пытаюсь сделать, это облегчить тебе жизнь. Медом ты поймаешь больше мух, чем уксусом. И, честно говоря, на то, чтобы что-то ненавидеть, уходит больше энергии, чем на то, чтобы любить. — Я же говорила тебе, я не ненавижу своих сестер. Их существование меня просто раздражает, — Ария остановилась и нахмурила брови. — Ладно, может быть, ты и права. Но попробуй прожить с одними и теми же двумя людьми более шестисот лет — двадцать из них на необитаемом острове без спасения. — Звучит сложно, да, — Рэрити дернула себя за воротник. — Но считай это ещё одним преимуществом дружбы: ты можешь проводить время вдали от Сонаты и Адажио, знакомиться с новыми людьми, менять свой распорядок дня. Это заставит тебя больше ценить их, когда ты проводишь с ними время. — Ага, посмотрим, — неубедительно сказала Ария. Разговор ненадолго затих, пока Рэрити наносила последние штрихи в платье Рейнбоу. Она подняла его и осмотрела, прищурив глаза с критическим вниманием и несколько раз перевернув его. Когда оно прошло осмотр, она повернулась к Арии и протянула девушке. — Что думаешь? Я начала с Рейнбоу, потому что думаю, что у вас с ней схожие вкусы, когда дело доходит до стремления к минимуму вычурности в одежде. Ария встала и пересекла комнату, чтобы лучше рассмотреть. Платье Рейнбоу было темно-синим, с одним плечом, облегающее фигуру, с острыми угловатыми оборками, которые начинались от талии и спускались до колен. — Я выбрала более простой дизайн и постаралась, чтобы он не выглядел слишком «мягким». Я думаю, что оборки дополняют её острую челку. Что думаешь? Держа одну руку на подбородке, Ария кружила вокруг него, проявляя немного более активный интерес, чем когда смотрела на наброски. — Стоит добавить черный пояс посередине. Это придаст ему ещё один уровень смелости. Рэрити кивнула, уже предвидя новое дополнение. — Она любит быть смелой. Спасибо, Ария. Ещё раз, твой взгляд на моду безупречен. Ария одарила её отчужденной улыбкой. Она кашлянула и сказала: — Ты думаешь, я могла бы… я не знаю, может быть, самой добавить пояс? С возбужденным блеском в глазах Рэрити передала ей платье. — Буду рада если ты это сделаешь!

***

Флаттершай вдохнула в последний раз, чтобы успокоить неприятных бабочек в животе. Она попыталась изобразить улыбку, но не смогла собраться с силами. Её глаза блуждали по Рейнбоу, идущей рядом, с её собственной нервной улыбкой. Веди себя хорошо, Флаттершай. Ты делаешь это ради Рейнбоу. Она имела в виду то, что сказала Мундэнсер: она была рада за Рейнбоу. Она желала только самого лучшего для своей самой давней и самой близкой подруги. Это не остановило неприятные судороги в животе, когда она подумала о Соарине. Ревность не исчезнет за одну ночь, она это знала. Но затянувшиеся чувства мешали сделать то, что она собиралась сделать. Она и Рейнбоу пошли по улице к местному кинотеатру. Свернув за угол, Флаттершай тут же заметила Соарина. Он прислонился к большому каменному кашпо, засунув руки в карманы, и выглядел таким же хладнокровным и спокойным, как и всегда. Флаттершай сморщила губы, а затем быстро разжала, прежде чем Соарин заметил их и помахал, немного колеблясь, когда посмотрел на Флаттершай. Она остановилась в добрых трех футах от него, а Рейнбоу двинулась вперед, глубоко вдохнув, и остановилась в полуфуте от лица Соарина. — Э-э, привет, — нервно сказал Соарин. — Я думал… — Так и есть, — вмешалась Рейнбоу. — Но нам нужно, типа, поговорить, обсудить. Во-первых, прости, что я… ну, я думаю, дважды облажалась. Мне не стоило пытаться пойти на свидание с тобой и в то же время тусоваться с Флаттершай. Никто из вас этого не заслужил. Просто хотела сказать это лично. — Я имею в виду, это круто, наверное, но… — Я не закончила. Во-вторых, я очень хочу с тобой встречаться. Я даже буду называть это свиданием с этого момента. Парень и девушка. Но с Флаттершай тоже нужно быть крутым. Мы вроде как идём в паре, — Рейнбоу запыхалась, а на лбу выступили капли пота. — Да, я готов это сделать, но… — Взгляд Соарин метнулся в сторону Флаттершай. Флаттершай расправила плечи и шагнула вперед. — Прости, что накричала на тебя. И была груба с тобой. Это действительно не похоже на меня. Я просто… ревновала, — Она выдохнула и опустила плечи, глядя на свои сапоги. — И я не знала, как выразить свои чувства. Соарин поднял руку. — Послушайте, вы двое близки, я это вижу. Последнее, что я хочу сделать, это встать между вами… — Нет, — твердо сказала Флаттершай, снова поднимая голову. — Последнее, что я хочу сделать, это встать между вами двумя. Ты действительно нравишься Рейнбоу. И ей никогда раньше не нравился ни один парень. Я не хочу быть причиной того, что у неё что-то отнимут. Так что, хотя мне, может быть, и не особенно нравится проводить с тобой время, я обещаю не быть злой или грубой. И я хотела бы попытаться стать друзьями. Сердце бешено колотилось в груди, желудок неприятно сжался, но она не отводила взгляда от Соарина. Он, в свою очередь, смотрел на неё с благоговением, постепенно перешедшим в восхищение. Рейнбоу посмотрела между ними, заметно напрягшись, сжав губы. Соарин полез в задний карман и вытащил серебряный браслет, купленный на ярмарке. — Я купил это для тебя как своего рода мирный договор, потому что у меня было чувство, что я тебе не очень нравлюсь. Я собирался отдать его Рейнбоу, чтобы она отдала его тебе, но раз уж ты здесь… может, мы можем использовать это, чтобы символизировать начало? Флаттершай взяла браслет в руки, осторожно переворачивая его и любуясь лианами и бабочками. — Спасибо, Соарин, — искренне сказала она. — Это прекрасно. Она надела его на запястье и подняла на солнечный свет. Он даже испускал слабое призматическое мерцание. Теплый жар сменил скручивающие узлы в её животе, и она просияла в сторону Рейнбоу и Соарина. Рейнбоу затаившая дыхание выдохнула, её тело расслабилось. Затем она взмахнула руками с победоносной улыбкой и обняла Соарина и Флаттершай за плечи. — Потрясающе! Просто восхитительно! Максимальное великолепие! Соарин усмехнулся. — Один шаг за раз. Вы, ребята, всё ещё хотите в кино? — Звучит мило, — сказала Флаттершай. — Круто, я возьму билеты. Я плачу, — Соарин выскользнул из объятий Рейнбоу и направился к очереди за билетами. Всё ещё держа одну руку на плече Флаттершай, Рейнбоу спросила: — Как ты себя чувствуешь? — Я буду в порядке, обещаю, — сказала Флаттершай. — Ты и Соарин счастливы; вот что важно. — Прекрати, — сказала Рейнбоу, крепче обнимая её. — Твоё счастье так же важно, я же говорила об этом. И ты найдешь кого-нибудь. Кто бы это ни был, ему повезет с тобой. — Спасибо, Дэши. — И когда ты начнешь с кем-то встречаться, я буду чертовски тщательно изучать этого человека. Флаттершай сначала моргнула, когда Рейнбоу правильно употребила слово «тщательно», а потом хихикнула. — Это честно. Соарин вернулся, размахивая билетами. — Всё готово. Пойдем? Рейнбоу ухмыльнулась и потянулась к его руке, крепко сжимая её. — Абсолютно! — Затем она переплела другую руку с Флаттершай и притянула её к себе. Пульс Флаттершай участился, а щеки залил жар. Она попыталась смотреть в пол, но легкая дрожь заставила её встретиться взглядом с Рейнбоу и увидеть в них семейную любовь. Её щеки остыли, а сердце вернулось к своему обычному ритму. Все трое подошли к вестибюлю, Рейнбоу взволнованно рассказывала об их предстоящем фильме. Соарин и Флаттершай рассмеялись над её волнением, обменявшись первым взаимно дружелюбным взглядом. Да, подумала Флаттершай, думаю, со мной всё будет в порядке.

***

Пинки прищурилась в бинокль, бросив взгляд на парк со своего наблюдательного пункта на верхушке дерева. Всё казалось мирным и невинным. Дети играли на игровой площадке, а их родители наблюдали за происходящим с ближайших скамеек. Семья уток кружила вокруг маленького пруда. Пинки какое-то время наблюдала за ними, самая маленькая изо всех сил старалась не отставать от своей семьи. Однако мама всегда ускорялась вдвойне. Супер мило! Нет, сфокусируйся! Пинки снова перевела взгляд на травяные поля и высокие сосны. Где бы ни был смех и веселье, Они обязательно были где-то рядом. Сосредоточив равновесие, чтобы снова не свалиться с ветки, Пинки поднесла рацию ко рту. — Это Розовый Рейнджер, подозреваемый до сих пор не найден. Как продвигаются твои поиски? Приём. Из динамика донёсся треск статики. — Это Синий Рейнджер. С моей стороны ничего. Приём… подожди, почему мы всегда должны говорить «приём»? Приём. Брови Пинки сдвинулись вместе. — Ты же знаешь что я не знаю. Это то, что всегда делают в фильмах. Приём. — Вас поняла! Приём. Пинки вернулась к своей засаде. Теперь, когда ей было с кем поговорить, было намного веселее. И это, наконец, дало ей повод использовать свои рации! Она предположила, что, поскольку у всех были телефоны, они были вроде как бессмысленными, но такими ретро-шпионскими! А так как у Сонаты не было телефона… — Ой ой! Пинки, код Л! Приём! — Что, где? — Пинки извивалась и поворачивалась, яростно вертя головой, пытаясь найти их цель. — Я не… ай! — Её возбужденное раскачивание по вело к тому что она кубарем полетела с дерева. Падение было недолгим, а её взлохмаченные волосы предотвратили возможное сотрясение мозга, но удар всё равно оставил девушку ошеломлённой. — Пинки, ты в порядке? Что случилось? …Приём! Она перекатилась на ноги и встряхнулась. — Я в порядке! Где код Л? Приём. — На скамейке в парке рядом в футе! Справа от тебя… подожди… справа от меня? Э-э… подожди… — Из динамика донёсся приглушенный шорох, прежде чем Соната вернулась. — Моё право! Пинки подняла бинокль в нужном направлении. Неподалеку от маленьких утят на скамейке сидел дородный мужчина с короткой, но густой черной бородой и в котелке. Она могла видеть, как он разговаривает по телефону и с энтузиазмом машет рукой. Пинки зажала язык губами, оценивая мужчину. Воозмоооожноо… Ноо… — Я пойду поближе, — прошептала Пинки в рацию. — Следи за моей шестёркой, приём. — Эм… что это значит? — Я думаю, это значит следить за моей добычей. — …Хорошо, если ты так говоришь! Активировать режим невидимости! Пинки нырнула и покатилась по траве, кувыркаясь через себя, пока не проникла в густой куст. Она высунула голову, заметив удивленно смотрящего на неё ребенка. Она поднесла палец к губам и подмигнула, прежде чем нырнуть обратно в кусты и выбежать, держась низко над землей. Проскочив, она укрылась за густым деревом за скамейкой, где всё ещё сидел мужчина. Надежда в груди Пинки тут же померкла, когда она услышала, как он говорит по телефону. — Ага, я говорил с этим чуваком, я говорю ему, я говорю, приятель, ты работаешь со мной, и ты получишь всё, что хочешь, и даже больше. И Бадда Бум, он подписывает сделку. Пинки высунула язык и подняла рацию. — Ложная тревога, Синий Рейнджер. Он из Нью-Йорка. Ни в коем случае не лепрекон. — Ооооуу. Оставив разглагольствующего жителя Нью-Йорка позади, Пинки обошла пруд и подошла к кусту, в котором стояла Соната. Она высунула голову и начала вырывать листья из волос. Пинки вытащила её из куста и помогла. — Спасибо, что пошла со мной на охоту на лепреконов, Сонни. Сансет никогда не хочет мне помочь, сколько бы я ни просила. — Но это так весело! Даже если в этот раз мы его не нашли. Низкий гул прервал их разговор, за ним последовал ещё один… потом ещё. Обе девушки посмотрели на свои животы, и Пинки остро осознала, насколько они пусты. Соната хихикнула. — Они разговаривают друг с другом! Пинки положила руки на живот и сжала пупок. — Пинки, покормиии меняя! — сказала она хриплым рычанием. Соната подражала ей, придавая своему животу более высокий тон. — Мы требуем дани! Принеси нам суши! — Оооо, суши звучит хорошо! Но в Кантерлоте нет хороших суши-баров. — Оооууу. Пинки постучала пальцем по губе. — Хммм… хотя я знаю хорошее заведение с тако! Соната нахмурилась. — Я никогда раньше не ела тако. Они вкусные? Из горла Пинки вырвался громкий вздох. — Ты никогда не ела тако? — Неа. Один раз мы чуть было не пошли попробовать, но запах вызывал у Адажио тошноту, поэтому мы ушли ещё до того, как сделали заказ. Пинки схватила Сонату за плечи. — Это опыт, который меняет жизнь! Представь себе говядину или курицу, присыпанную специями, от которых во рту покалывает! Затем салат и свеженарезанные помидоры! Пикантный вкус пико де галло! Сметана, гуакамоле, с легким слоем сыра! Всё это сложено между хрустящей тортильей в твердой оболочке! Или даже мягкую тортилью! Или даже буррито! Звезды плясали в глазах Сонаты, а тонкая струйка слюны свисала с её нижней губы. Она в свою очередь схватила Пинки за плечи и встряхнула их. — Я хочу это, Пинки! Я так это хочу! — Тогда мы едем в Тако Таун! Они обе подпрыгнули в воздухе и закричали от восторга, прежде чем помчаться по полю, ловя взгляды всех остальных посетителей парка, продолжая смеяться и визжать. Они вернулись к машине Пинки, пристегнулись и выехали с парковки. — Тако Таун! Таун Тако! — Вкусняшек мексиканских тяга! — Не хмурься здесь, ведь это благо! — Приезжайте в Таун Тако! — Пела Пинки, их заученный рекламный слоган. Она включила радио как раз вовремя, чтобы услышать, как Колоратура начинает свою новую песню. Пинки подпевала, краем глаза наблюдая, как Соната тихо качает головой. Пинки перестала петь на середине песни. Была ли она бесчувственной, распевая поп-песню, когда Соната вообще больше не могла петь? Вместо этого она замычала, стараясь не слишком много думать об этом. Они должны были повеселиться! Вид Тако Тауна в квартале впереди поддерживал Пинки в приподнятом настроении. Это была простая коробка с большим тако наверху. Пинки въехала на стоянку и с визгом резко остановилась, точно выстроившись в ряд на стоянке. — Надеюсь, ты проголодалась, Сонни, потому что я думаю о большом праздничном блюде! — Пинки выскочила из машины и закрыла дверь бедром. — В нём есть всё, что нужно! Тако, буррито, начос! Она согнула колени, чтобы прыгнуть к двери, и была на полпути к прыжку, когда её осенила мысль. Оборвав инерцию, Пинки замахала руками, чтобы не упасть на лицо. Спасаясь от неловкости падения, она засунула руки в карманы юбки. — Ох ой… Она провела рукой по своей взлохмаченной шевелюре и начала копаться, чувствуя множество вещей, в том числе Гамми, который перекусывал крекерами, но ничего похожего на её бумажник. Соната подошла к ней. — В чем дело? — Я… возмооооожно забыла деньги дома, — Пинки одарила её неловкой улыбкой. Соната пожала плечами. — Всё нормально. Мы можем просто взять деньги у кого-то другого. Пинки поперхнулась. — Сонни! Это плохо! Ты не можешь просто брать и воровать деньги у других людей! — Но, типа, мы же делаем это всё время. — Ты не можешь! Это подло! И незаконно! Соната моргнула, как будто эта идея никогда не приходила ей в голову. — Ну, наверное? Но Адажио говорила, что на самом деле это не воровство, поскольку у людей и так много всего. Пинки замахала руками. — Не у всех! И это не значит что всё нормально! — Она глубоко вздохнула и понизила голос. — Сонни, воровать нехорошо, и ты не должна этого делать. Тебе бы не понравилось, если бы кто-то так поступил с тобой. Она склонила голову набок. — Наверное. Вы украли наши голоса, и мы были недовольны этим. Но теперь мы крадем деньги у людей, чтобы выжить, так что это справедливо, верно? — Она сказала всё это с таким небрежным видом, как будто обсуждала погоду. Холодный пот покрыл заднюю часть шеи Пинки. Её левое плечо щипало, и она чувствовала лёгкую тошноту: признаки, которые появлялись только тогда, когда она вступала в неприятный разговор. Ей было неловко из-за того, что они испортили голос Сонаты, но если бы они этого не сделали, сирены захватили бы мир! Но она не хотела снова пропускать это через себя, как это было с Сансет и её подлой демонической стороной. Кроме того, Сирены теперь были бездомными и бедными, и в этом была их вина… Пинки покачала головой. — Две ошибки ещё не делают правду, — мягко, но твердо сказала она. Соната закатила глаза. — Отлично. Тогда я просто воспользуюсь планом Б. — Каким планом?.. — Но Соната уже направлялась в забегаловку. Пинки на мгновение задержалась, чувствуя странное покалывание у основания позвоночника. Она последовала за Сонатой, но притаилась у двери на случай, если им понадобится быстро сбежать. Поскольку вокруг было совсем немного посетителей, очереди не было, что позволило Сонате неторопливо пройти прямо к стойке. Молодой человек за кассой одарил её безмятежной улыбкой. — Добро пожаловать в Тако-Таун. — Привет! — сказала Соната, возвращаясь к своему игривому поведению. — Можно мне блюдо «Гранд фиеста»? И гарнир из рыбных тако! И буррито с креветками! Кассир усмехнулся, нажимая кнопки на кассе. — Это много еды для одного человека. — Хотите сказать, что кто-то вроде меня не может съесть всё это? — спросила Соната с внезапной резкостью в голосе. — Н-нет, — сказал молодой человек, его улыбка сползла с лица. — Я видел много девушек вашего размера, которые так много ели. — Девушки моего размера? — Спросила Соната громче, заставив нескольких посетителей повернуть в их сторону головы. Теперь парень вспотел. — Н-ну з-знаете, просто… милые, стройные, хорошенькие девушки. Соната задохнулась. — Это сексуальные домогательства! Теперь он был красным. Пинки почувствовала, как покраснели её щеки от переживаемого смущения. — Н-нет, это не так! Я видел… ухх… девушек постарше которые столько ели! — И держу пари, вы делали им неприятные комментарии! — Я этого не делал, клянусь! Соната наклонилась ближе. — Может быть, мне следует поговорить с вашим менеджером о том, как вы относитесь к своим клиенткам. Кассир сложил руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста, не надо! — сказал он отчаянным шепотом. — Мне очень нужно сохранить эту работу! И, вот, возьмите еду бесплатно! Соната тут же выпрямилась и сказала бодрым голосом: — Ой, правда? Спасибо! Сделайте заказ на вынос! Сделав безденежную транзакцию и забрав большую сумку с едой, Соната с яркой улыбкой повернулась к Пинки и направилась к двери. Пинки шла за ней, чуть приоткрыв рот. — Соната, что это было? — спросила она, садясь на водительское сиденье. — Я научилась этому у Адажио! Хотя я и не думала, что это будет так просто! — Она залезла в масляный пакет и вытащила свой первый тако, облизывая губы, когда разворачивала его. Пинки схватила его вместе с пакетом, а на её лице появилось хмурое выражение. — Соната, хорошие люди не должны так поступать. — Почему нет? — спросила Соната, выглядя искренне сбитой с толку. — Ты сказала не воровать, и я не стала воровать. Он сам отдал мне это всё. — После того, как ты солгала и заставила его чувствовать себя плохо! — Ну, да! — Соната раскинула руки стороны. — Это то что мы делаем. Мы умеем манипулировать людьми, чтобы получать что-то даже без нашей магии. Нам нужно вести себя так всякий раз, когда наши силы недостаточно сильны, чтобы полностью очаровывать людей. Особенно теперь, когда они ушли. Хмурость Пинки усилилась, как и тошнота. Даже соблазнительный запах тако не мог успокоить её желудок. Она постучала пальцем по макушке. Сансет лучше разбиралась в таких разговорах. Любой из её друзей разбирался лучше. Пинки никогда не приходилось ругать людей; её сестры всегда хорошо себя вели. Глядя на руль, Пинки медленно произнесла: — Ты поступила очень подло, Сонни. — Но, типа, мы делаем это всё время, — запротестовала Соната. — Это не значит что так правильно! Ты должна быть добра к людям, а не заставлять их чувствовать себя плохо! Разве тебе бы понравилось, если бы кто-то солгал о тебе и заставил чувствовать себя плохо? Соната посмотрела на свои колени, её беспечный взгляд растворился в задумчивой хмурости. Сердце Пинки, в свою очередь, упало. Она открыла рот, чтобы извиниться, но сдержалась. Это должен был быть обучающий урок. Сирена вдохнула и сморщила нос, прежде чем нахмуриться ещё больше. — Ария и Адажио заставляют меня чувствовать себя плохо. Пинки повернулась всем телом к ​​Сонате. — Правда? Соната кивнула. — Мы с Арией постоянно ссоримся, и я думаю, что обычно это в шутку? Но иногда она просто жестока со мной. И обе они всегда называют меня глупой и кричат ​​на меня. Я знаю, что я не супер умная, но мне очень не нравится, когда меня называют тупицей. Хотя они не так плохи, когда мы все объединяемся против кого-то другого. Пинки вытерла слёзы с глаз. — Сонни, семья не должна заставлять тебя чувствовать себя плохо. Никогда. Они должны поощрять тебя, делать комплименты, заставлять смеяться и чувствовать себя в безопасности и счастливой! — Наверное, — Соната потёрла руку. — Но это единственные люди которые у меня есть. Адажио говорит, что я умру на улице, если попытаюсь уйти. И они по-прежнему моя семья. — Они могут быть твоей семьей… — Пинки потянулась и крепко обняла Сонату, мысленно извиняясь за слезы, пролитые ей на спину. — Но теперь у тебя так же есть друзья. И я не буду так с тобой обращаться. Тёплые слезы потекли по затылку Пинки. Соната тихонько икнула. — Правда? — Через сердце на Луну, кексик в глаз себе воткну. Соната обвила руками Пинки и прижалась в ответ. — Я не понимаю. Ты злилась на меня. Но ты по-прежнему ко мне добра. Пинки улыбнулась, в основном себе. — Это то, что делают друзья. То, что я была зла, не означает, что я должна быть грубой с тобой. — Даже после всего того, что мы сделали с тобой и твоими друзьями? — Даже после всего этого, — сказала Пинки, возвращаясь к своему бодрому тону. — Я верю во второй шанс. Соната коротко всхлипнула и крепче обняла Пинки. — Друзья — очень здоровски! Они сидели в объятиях друг друга, пока Соната не выплакала все свои слезы и не отстранилась. Она вытерла глаза и посмотрела на пакет с едой, всё ещё лежавший на коленях у Пинки. — Я должна… пойти вернуть это, не так ли? Это то, что делают хорошие друзья? — Не просто хорошие друзья, хорошие люди, — Пинки подняла пакет. — Но, э-э, я не думаю, что людям из фаст-фуда разрешено забирать еду. — Таааак, значит ли это, что мы можем оставить её себе? — спросила Соната, сверкнув большими щенячьими глазами в сторону Пинки. — Неа, — сказала она, покачав головой. — Тогда она будет с привкусом вины. Соната медленно потянулась за едой. — Но мы не можем просто выбросить её. Пинки задумалась. Было бы ужасной тратой просто выбросить её. Она щёлкнула пальцами и поставила пакет на заднее сиденье. — Мы отнесем её в приют для бездомных! Я уверена, что кто-то там это оценит по достоинству! Соната вздохнула и рухнула на своё место. — Я думаю, это хороший поступок. Но сейчас у нас нет тако. — Не совсем, — Пинки протянула конфискованное наполовину развернутое тако. — Я не думаю, что кто-то заметит пропажу одного тако. А быть хорошим другом означает делать маленькие жесты, чтобы сделать другого друга счастливым. Особенно, когда он усвоил урок. Глаза Сонаты сверкнули. Она выпрямилась и взяла тако, повертев его в руках, прежде чем откусить. Она жевала медленно и методично, наполняя машину звуками хрустящей лепешки. Прожевав первый кусочек, Соната повернулась к Пинки, крошки украшали её губы. — Пинки, — сказала она самым серьезным тоном, какой только слышала Пинки, — это лучшее, что я когда-либо пробовала. Пинки издала короткий визг. — Я знала, что тебе понравиться! О, о! У меня дома могли остаться запасы для тако! Мы можем поехать туда и сделать их сами! Домашние тако ещё вкуснее! — Серьёзно? Тогда чего же мы ждем! Пинки завела машину и выехала с парковки. — Поехали делать тако дружбы! — Тако дружбы! — обрадовалась Соната.

***

Возвращаться на ферму было, мягко говоря, некомфортно. Эпплджек хотела заняться музыкой, но чувствовала, что это будет идеальным началом для Адажио, чтобы снова поднять тему Битвы групп. Эпплджек изо всех сил старалась не открывать старые раны. Она подумала, что, возможно, кантри-музыка будет золотой серединой, но быстро сообразила, что Адажио просто нападет на неё язвительными комментариями. Ей хватало этого от Сансет. Итак, две девушки провели в тишине от фабрики до Сладкого Яблочка. Эпплджек понятия не имела, о чем вести светскую беседу. Между тремя сиренами ей казалось, что она вытащила короткую соломинку, пытаясь помочь Адажио. — Напомни, в чем смысл этой экскурсии? — спросила Адажио. Она оперлась локтем о открытое окно и смотрела на грязную дорогу перед ними, в её глазах была абсолютная скука. — Для того, чтобы вытащить тебя с того пыльного завода. Дать тее возможность больше общаться. Ты проведёшь немного времени со мной и моей семьей. — Счастье какое. День с деревенщинами. Эпплджек сжала губы, но ничего не сказала. Это был просто ещё один комментарий из длинной череды людей, которые обожали подшучивать над её семьей. Просто потому, что у них была ферма и немного южный акцент. Она не собиралась допустить, чтобы это задело её за живое, особенно когда у неё возникло ощущение, что Адажио делает это нарочно. Грузовик свернул на длинный участок дороги, ведущий к ферме. Эпплджек остановилась возле дома. — Всё пройдет намного проще, коль ты будешь вести себя не так предвзято. — Ага, конечно, — сказала Адажио, открывая дверь. — Я серьёзно, — предупредила Эпплджек. — Я хочу помочь тебе и твоим сестрам, но не боюсь вытурить тея на обочину. — Ладно ладно, — Адажио положила одну руку на сердце, а другую подняла. — Я обещаю быть хорошей девочкой и вести себя наилучшим образом. Эпплджек не могла не вспомнить о Сансет, когда она впервые попыталась начать новую жизнь. Каждое второе предложение девушки было пропитано сарказмом, и всё, что она делала, было с неохотой. У Эпплджек были сомнения, но она продолжала дружить с Сансет из уважения к принцессе и потому, что видела, как глубоко был погребён порядочный человек. Вся эта ситуация была странным случаем дежавю. Сансет поручилась за Сирен, и, как указала Сансет, они сами пришли за помощью. Тем не менее, Эпплджек не была уверена, увидит ли она хорошего человека под отчужденной внешностью Адажио. Она до некоторой степени заботилась о своих сестрах, что Эпплджек, безусловно, могла уважать. Была ли эта забота вызвана любовью или потребностью кого-то контролировать, всё ещё было загадкой. Эпплджек вылезла из грузовика и вытянула руки над головой, наслаждаясь теплым солнечным светом. Поскольку все деревья в саду были в цвету, ферма благоухала. От этого Эпплджек захотелось танцевать. — Итак, что на повестке дня, деревенщина Эппл? — спросила Адажио, обмахиваясь ладонью. — Пожалуйста, скажи мне, что это связано с тенью. Проигнорировав замечание о деревенщине, Эпплджек сказала: — Как минимум я думала, что мы могли бы спуститься к пруду и порыбачить. Хороший шанс просто расслабиться и поговорить. — Рыбачить? — спросила Адажио, выглядя совершенно не впечатленной. — Агап, — Эпплджек дёрнула себя за хвост. — Ууххх, это ведь не оскорбительно для тебя или что-то в этом роде, да? Адажио фыркнула. — То, что мы жили в воде, не делает нас рыбами. Рыбалка просто звучит как пустая трата времени. Эпплджек фыркнула и упёрлась руками в бедра. — Не отказывайся, пока не попробуешь. Кроме того, что бы мы ни поймали, Бабуля Смит может пожарить это в стиле какой-нибудь старой доброй домашней стряпни. При упоминании о жареной рыбе в глазах Адажио мелькнула мимолетная вспышка интереса. Она скрыла это, моргнув и лениво поведя плечами. — Отлично. Я думаю, это едва ли лучше, чем сидеть в темной комнате в одиночестве. Господь всемогущий, она звучит точно так же, как когда-то Сансет. Эпплджек надеялась, что сходство между ними облегчит задачу. — Дай-ка я возьму из дома удочки и коробку для снастей, и драпанём. — Пожалуйста, никогда больше не используй слово «драпанём», — проворчала Адажио, следуя за Эпплджек по ступенькам внутреннего дворика в дом. Домашний аромат старых кожаных диванов и лака для дерева висел в воздухе, когда Эпплджек вела Адажио в гостиную. Зеленые стены были заняты картинами семьи Эппл, перемежающимися картинами садов и виноградников, написанных маслом. Эппл Блум валялась на диване, едва не прижимая портативную игровую систему к лицу. Её глаза скользнули по новоприбывшим, прежде чем вернуться к игре… после чего она вскочила с дивана и указала на Адажио. — Ты Адажио Даззл! — крикнула она. Её глаза подозрительно сузились. — Не знаю даж любить тебя иль ненавидеть. — Будь моя воля, ты бы обожала меня прямо сейчас. Эппл Блум посмотрела на свою старшую сестру. — Разве ты не грила, что она и её сестры использовали какую-то черную магию, шобы заставить людей делать всё, что они хотят? Почему она в нашем доме? Эпплджек порылась в ближайшем углу, вытаскивая старую коробку, покрытую коркой грязи. — Тамучт она и её сестры обратились к нам за помощью, а мы не отказываем людям, которые пытаются измениться к лучшему. — Значит, она — очередное дельце с соцподдержкой? Адажио раздула ноздри от гнева. — Прошу прощения? Эпплджек подбежала и закрыла рот Эппл Блум ладонью. — Что я грила тебе об использовании этого термина? — Она посмотрела на Адажио с извиняющейся улыбкой. — Это вовсе не соцподдержка. Мы искренне хотим вам помочь. — Мхмм, — Адажио прислонилась к двери, сузив глаза в сторону Эппл Блум. Когда Эппл Блум снова вернула рот в своё распоряжение, она спросила: — Значит, эт правда? У вас есть причудливые силы вуду, как у Сансет Шиммер? Эпплджек скривилась. — Сансет обладает причудливой силой вуду? — спросила Адажио, уголки её губ приподнялись в улыбке. — Да, она превратилась в демона и промыла мозги всем в школе, прежде чем сестра и её друзья остановили её. Большинство учеников пытаются просто притвориться, шо эт был дурной сон или кто-то подмешал что-т пунш на танцах, — Эппл Блум заметила яростный взгляд Эпплджек, направленный в её сторону. — Чивой? — Это отвечает на так много вопросов и в то же время поднимает ещё дюжину, — сказала Адажио, улыбаясь ещё шире. Может быть, это было потому, что каждый раз, когда она улыбалась, казалось, что она что-то задумала, но Эпплджек, тем не менее, это нервировало. — У Сансет больше нет этих сил, и она стала намного лучше, — многозначительно сказала Эпплджек. — Так же, как у Даззлингс больше нет их сил, и они пытаются стать лучше, верно? — Ага, ага, дружба, магия и всё такое прочее, — сказала Адажио, возвращаясь к своему кислому выражению лица. Когда Эпплджек достала из шкафа две удочки, Эппл Блум заметила это и сказала: — Эй, я тоже хочу порыбачить! — Ты собираешься вести себя прилично, а не болтать языком всё время? Эппл Блум закатила глаза. — Да. — Ещё раз закати глаза, и я передумаю. Найди себе удочку. Эппл Блум скрылась за дверцей шкафа и приянлась там рыться. Эпплджек была уверена, что она всё равно снова закатила глаза, но промолчала. Как только Эппл Блум достала свою удочку, три девушки направились к выходу. Адажио несла оставшиеся две удочки, а Эпплджек коробку со снастями. По мере приближения к полудню солнечная жара усиливалась, но как только группа достигла извилистой тропинки, ведущей через фруктовый сад, они нашли облегчение под карнизами цветущих яблонь. Эпплджек шла впереди, неся старую коробку с инструментами на плече и напевая кантри-мелодию. — Значит, вся эта ферма принадлежит вашей семье? — спросила Адажио. — Ага! — гордо сказала Эпплджек. — Пятьдесят акров принадлежат семье на протяжении пяти поколений, включая меня, Эплл Блум и Биг Мака. — Звучит удивительно прибыльно для яблочной фермы. — Мы выращиваем больше, чем просто яблоки, — сказала Эппл Блум гораздо добрее, чем сказала бы Эпплджек. — Это просто наш основной продукт. У нас есть салат, помидоры, огурцы, тыквы к Хэллоуину! Но наш яблочный сидр — это то, чем мы действительно известны! — Я понимаю. И кто следующий в очереди, чтобы унаследовать такой прибыльный бизнес? Если бы Эпплджек не знала, она бы поклялась, что из голоса Адажио действительно капало масло. — Биг Мак — старший, поэтому он главный. Но мы семья. Мы делаем всё вместе. — Как мило. Ты этого хочешь, Эппл Блум? Быть фермером, как твои брат и сестра? — Пока не знаю. Это весело и всё такое, но я не уверена, шо хочу провести здесь всю жизнь. — И это прекрасно, — сказала Эпплджек. Она оглянулась через плечо и самодовольно улыбнулась Адажио. — Ты можешь быть кем захочешь, пока помнишь свои корни. И это не противозаконно. Адажио цокнула языком, но ничего не сказала. Грунтовая дорожка то поднималась, то опускалась вместе с холмами, на которых росли деревья. В конце концов, она выровнялась и превратилась в уютную поляну, где пруд для рыбалки занимал большую часть пустого пространства. Он выглядел достаточно широким, чтобы поглотить дом и главный сарай, и достаточно глубоким, чтобы затопить их. Прорезь в кронах деревьев наверху бросала луч солнечного света на воду, заставляя рябь сверкать. На ближайшем к ним берегу стоял большой плоский валун, идеальное место, чтобы сесть и закинуть леску. Эпплджек подошла и поставила коробку на влажную траву рядом с камнем. Она слышала, как поблизости жужжат насекомые, соблазняя её броситься и добыть свежую наживку вместо того, чтобы просто использовать остатки приманки из коробки со снастями. Возможно, если бы кто-то приблизился сам по себе. Сегодня ей не хотелось тратить лишнюю энергию. Они установили свои удочки и сели на плоский камень, Адажио постаралась дистанцироваться как можно дальше. Эпплджек отвела руку назад и бросила леску, довольная тем, как далеко ей удалось её забросить. Поплавок подпрыгнул на середине пруда, скользя по крошечным волнам, созданным его ударом. Эппл Блум и Адажио последовали её примеру, поплавок первой приблизился к поплавку Эпплджек, а у второй приземлился ближе к берегу. Адажио хмыкнула и снова смотала леску, прежде чем попытаться ещё раз, отойдя на немного большее расстояние. Эпплджек держала большой палец на катушке и откинулась на другую руку, издав довольный вздох. — Ну что теперь? — спросила Адажио. — Теперь мы просто сидим и разговариваем, пока рыба не клюнет. — Абсолютно захватывающе. — Да ладно, все не так уж и плохо, — весело сказала Эппл Блум. — Пока мы здесь, происходит много интересного. Помнишь, однажды к нам подошёл олень? Эпплджек ласково улыбнулась. — Мы все стояли так тихо, что он приблизился и лизнул Биг Мака в щеку. — А потом было время, когда ты чуть не поймала Отто! — Кто такой Отто? — спросила Адажио. Эпплджек немного стянула свою леску. — Он самая большая и самая старая рыба в этом пруду. Мног раз её видела, но ни разу не поймала. Мы рвали лески больше раз, чем хочется сосчитать. Адажио оперлась локтем на колено и прижалась щекой к ладони. — Так это действительно всё, что вы, ребята, делаете для развлечения? Эппл Блум покачала головой. — Ещё верховая езда, танцы возле амбара, стрельба из лука… — Стрельба из лука? Эпплджек фыркнула. — Без обид, но я ещё недостаточно доверяю тее, шобы вручить какое-либо оружие. — Мудро, наверное. Хотя я думаю, что сначала застрелюсь от скуки. — Почему тебе так трудно просто наслаждаться простыми вещами? — Если под «простым» ты имеешь в виду корячиться, чтобы зарабатывать на жизнь, или сидеть и ничего не делать, я бы сказала, что это очень сложно, — Адажио повернула голову и пристально посмотрела на Эпплджек. — Если ты забыла, у меня действительно была известность. — Ну, можливо, тебе это нужно, шобы научиться смирению. Адажио сгорбила плечи. Её костяшки пальцев побелели из-за того, как она сжимала удочку. — Не говори мне о смирении. Я была повержена больше раз, чем ты можешь себе представить. Мне было обещано королевство только для того, чтобы увидеть, как его уничтожают. Я намеревалась устроить пир, а вместо этого меня изгоняют в измерение без магии, где мне приходится питаться объедками, чтобы выжить. Она снова посмотрела на Эпплджек, в её глазах горела ярость. — Я наконец-то нашла способ пропитания, который мог бы утолить острый голод, который я испытывала столетиями, только для того, чтобы его отобрали три человеческих идиота, а затем застрять на острове с двумя ещё большими идиотками на два десятилетия! И когда Кристальное сердце, наконец, в наших руках, когда я на пороге триумфа, вы, девчонки, устраиваете самое большое огорчение, которое я когда-либо видела, и побеждаете нас в наших лучших проявлениях! Поднявшись на ноги, Адажио посмотрела на Эпплджек, оттянув губы, обнажив все зубы. — Мне не нужны эти постоянные потери, чтобы обрести смирение! Не тогда, когда то, что должно было принадлежать мне, отнимают! Вы можете быть довольны валяясь в грязи, но у меня есть настоящие стремления! В отличие от большинства из вас, я отказываюсь соглашаться на второе место! Эпплджек повысила голос. — Только потому, что ты считаешь себя такой возвышенной и могущественной, не значит, что остальные из нас должны вести себя так же, как ты! Может быть, если бы ты на самом деле проявила немного уважения и доброты вместо того, чтобы пытаться всех разозлить, люди могли бы помочь тебе вместо того, чтобы сбивать с тебя спесь! Эппл Блум положила руку на плечо Эпплджек и нежно сжала. — Слушай, я не понимаю всего, что здесь происходит, но… — Да, ты не понимаешь! — крикнула Адажио. — Так сделай одолжение и держи рот на замке! — Никто не смеет кричать на мою младшую сестренку! — закричала Эпплджек, вскакивая на ноги. Леска Адажио резко дернулась, потянув её руку в сторону пруда. Она встревоженно закричала, схватившись обеими руками за удочку и зарывшись ботинками в траву. Что бы она ни поймала, оно снова резко дернуло, сбивая её с ног и швыряя девушку на берег. Она скользнула по грязи, прежде чем сообразила отпустить удочку. Палка полетела в воду, исчезнув под ней. На её месте поднялась спина большой серой рыбы, разбрызгивая повсюду капли воды из пруда, прежде чем нырнуть обратно в глубину. Эпплджек намотала свою леску и отложила удочку. Она не сводила глаз с Адажио, всё ещё лежащую лицом в грязи. Эпплджек знала, что ей должно было быть не по себе, но видеть, как Адажио морщится после её тирады, было большим катарсисом, чем что-либо ещё. Эппл Блум, будучи лучшим человеком, осторожно подошла к Адажио и опустилась на колени рядом с ней. — Эм… с тобой всё в порядке? У нас дома есть несколько полотенец, если хочешь вытереться. Адажио выбралась из грязи и травы. Её взгляд был достаточно сильным, чтобы заставить Эппл Блум отступить за свою старшую сестру. Тыльной стороной ладони Адажио стёрла с лица столько грязи, сколько смогла, и прошла мимо двух Эпплов. — Адажио… — начала Эппл Блум. — Заткнись! — взревела она. — Я не хочу больше слышать ни слова ни от кого из вас, двух деревенщин! — Она потопала прочь, грязь сыпалась с неё на каждом шагу. Эпплджек прикусила язык, чтобы не сказать ни слова. Она была уверена, что Адажио вернется, если она что-нибудь ляпнет, и Эпплджек не хотела подвергать свою сестру какому-либо насилию. Она также была слишком очарована чувством дежавю, пронизывающим её от стремительного ухода Адажио. Эпплджек вспомнила, как Сансет убежала с уличной ярмарки после того, как козёл съел часть её куртки. Если после этого Сансет всё ещё могла дружить с ними, была надежда, что история повторится и с Адажио. — Мы что-то напутали? — спросила Эппл Блум. — Нет, — Эпплджек вздохнула. — У неё просто очень много гордости, которую нужно отпустить, прежде чем она будет готова завести друзей.

***

Соната закрыла за собой дверь завода и поскакала по коридору, напевая веселую мелодию, которую они с Пинки придумали. Сегодня был один из самых веселых дней в её жизни! И на этот раз она была зла только на одного человека! Она вскочила по лестнице, услышав громкие голоса сестер наверху. Её счастливая песня стихла, когда она подошла ближе, распознав серьёзный и сердитый тон. — …Говорила тебе, что это не сработает, Адажио, но, как всегда, ты ничего не слушаешь! — Это работало просто отлично, пока вы не начали по-настоящему с ними дружить! Соната заглянула в их общую спальню. Там было всего два спальных мешка и старый матрац, один платяной шкаф и письменный стол. Адажио и Ария стояли лицом друг к другу под единственной лампочкой в ​​комнате. Ария хмурилась, Адажио рычала, и Соната почувствовала, как у неё сжимается живот. — Ну, альтернативой было сделать то, что сделала ты, и полностью сорваться на них! Теперь нам повезет, если они действительно захотят снова провести с нами время! Не то чтобы это имело значение! — Эмм… — Соната вошла в комнату, вздрогнув, когда обе её сестры повернули к ней головы, раздраженно сузив глаза. — Что происходит? — Ничего, — сказала Ария, взмахнув рукой. — Адажио только что сорвала собственный план! — Я не виновата, что застряла с худшей из этих семи идиоток! — Конечно, потому что ты никогда ни в чем не виновата. Адажио оскалила зубы. — Осторожнее, Ария. Ария вскинула руки. — Нет! Хватит срываться на меня только потому, потому что твой план отстой! Ты хочешь, чтобы мы разыгрывали этот балансирующий акт, притворяясь друзьями с ними, а затем подпитывались любым негативом, который мы можем вызвать, а потом ты возьмёшь и снова облажаешься! — Как будто ты делаешь свою работу лучше, шьешь дурацкие платья древней моды! — В любом случае не имеет значения, если я делаю свою работу лучше! Мы питаемся от них крохами магии, а я чертовски голодна! — А ты думаешь, что я нет? Соната наклонила голову и положила руку на живот. Она не была уверена, когда это произошло, но постоянная боль, сопровождавшая её, куда бы она ни пошла, исчезла. — Я думаю, что я сыта, — сказала она мягко. — Может быть, ты получишь от них больше магии, если перестанешь играть в добренькую с Рэрити! — крикнула Адажио. Ария сжала кулаки. — Я не «играю в добренькую»! Я не виновата, что их кровь буквально наполнена радугой и щенками! На самом деле трудно заставить их злиться на что-либо! Опять же, у тебя это неплохо получилось! — Ребята? — позвала Соната, наблюдая, как её сестры сокращают и без того тонкую щель между ними, пока между их лбами не остался всего дюйм. — Я не вижу, чтобы ты придумывала план лучше! — рявкнула Адажио. — Потому что ты никогда не просишь меня об этом! — Ну чтож, вперёд Ария! Порази меня своей блестящей схемой! — Ребята! — закричала Соната, шагнув между ними. — Что? — закричали они в ответ, снова глядя на неё. Соната вздрогнула и подняла руки на случай, если кто-то из них попытается её ударить. Когда раскрытая ладонь так и не настигла её, она ослабила свою защитную стойку. — Я… гм… я не голодна. Ария тупо уставилась на неё. — Что? — В смысле, я не прям сыта. Но я больше не умираю с голоду. И не только из-за физического голода, потому что мы с Пинки приготовили тако, которые были просто потрясающими! Но, похоже, магический голод сейчас действительно невелик. Адажио сузила глаза. — Это невозможно. — Если только она по-царски не разозлила эту тупицу, — сказала Ария. — Пинки не тупица, — сказала Соната, топнув ногой. — И ранее я только немного разозлила её. Но на вкус это было очень плохо. Но сейчас я не голодна. Ария щелкнула её по лбу. Было не больно, но Соната все равно отшатнулась. — Ты просто слишком тупая, чтобы понять, что хочешь есть. Соната оттолкнула руку Арии. — Перестань называть меня тупой! — Тогда перестань так себя вести! Ты не можешь быть на самом деле сытой! — Откуда ты знаешь? — Если нам всё ещё не хватает магии, значит, ты не нашла достаточно, чтобы насытиться, — горячо сказала Адажио. Тук-тук-тук! Все три сирены подпрыгнули от стука, донёсшегося снизу. Ни одна из них не издала ни звука. Солнце уже давно село, и Соната сомневалась, что кто-нибудь из Великолепной Семёрки посетит их ночью. Снова раздался стук, громкий и требовательный. Адажио потянулась за матрас и вытащила металлическую трубу. Она посмотрела на остальных и прижала палец к губам, прежде чем жестом махнуть им следовать за ней вниз по лестнице. Соната остановилась на нижней ступеньке, а Ария и Адажио продолжили путь к двери. Держа трубу за спиной, Адажио рванула дверь на себя. В тени дверного проема стояла худощавая женщина, одетая в синий костюм и темное пальто, накинутое на плечи. Её фиолетовый ирокез занимал большую часть головы. В жестких голубых глазах читалось озадаченное выражение. Какой бы любопытной ни была женщина, взгляд Сонаты был прикован к золотому треугольному амулету на её шее. — Добрый вечер, — сказала женщина тем же шелковистым голосом, который Соната слышала от Адажио, когда той было что-то нужно от незнакомца. — Вы, должно быть, Сестры Сирены. Соната увидела, как Адажио сжала трубу и сказала: — Кто спрашивает? Женщина ухмыльнулась, от чего по спине Сонаты побежали мурашки. — Меня зовут Темпест Шедоу. У меня есть достоверные сведения, что вы трое очень голодны. — А тебе какое дело? — Ария сплюнула. Темпест продолжала ухмыляться. — Что, если я скажу вам, что могу помочь вернуть ваши силы и утолить магический голод? Адажио насмешливо фыркнула. — И какого черта мы должны слушать какую-то случайную больную? — Потому что у этой «больной» есть кое-что, что может вас заинтересовать. Соната услышала шорох плаща Темпест, но со своего места на лестнице не могла видеть, что там было. Что бы это ни было, Ария резко ахнула, а Адажио с громким грохотом уронила трубу на пол. Адажио протянула руку, но Темпест отдернула ладонь и отступила. — Полегче. Магия моего лорда может гарантировать, что каждая из вас получит по одному такому. Все, что мне нужно от вас, — это несколько маленьких одолжений. Соната подошла к плечу Адажио и посмотрела на то, что привлекло внимание её сестры. Она, в свою очередь, резко вдохнула, прижав руку к основанию шеи. В ладони Темпест, мерцая, как проекция, плавала копия их драгоценных камней.