В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      Заглянув к себе в кабинет и захватив сумку, Юнги спускается на лифте, перелистывая в приложении коды от корпоративных квартир в поисках необходимого. Голову не покидают мысли, которые с каждой минутой пугают всё больше. Чимин в квартире, телефон включен, но трубку он не берет. Вчера его настолько расстроила реакция Чонгука и их прогулка с Минки, что это могло стать последней каплей для его и так расшатанной психики. Отдать в добровольное пользования часть себя и наблюдать со стороны, как именно этой частью все восхищаются, даже представить сложно — насколько это может быть невыносимо.       Мин находит необходимый ему код как раз в тот момент, когда звонок, оповещающий о прибытии на первый этаж, разносится по кабине лифта. Он вылетает сразу после открытия дверей и бежит сломя голову к выходу из здания, желая только одного — успеть! Лишь бы этот мальчишка не наделал никаких глупостей! Пускай это будут всего лишь беспочвенные опасения Юнги, и с Паком все будет в порядке. Мин и так чувствует укоры совести уже несколько дней, но еще раз взять на себя ответственность за чужую жизнь он просто не готов. Он постарается все исправить, лишь бы этот проказник был жив и здоров.       — Ты куда так спешишь? — окликает его знакомый голос, и развернувшись продюсер видит улыбающегося друга, который расстёгивает свою кожанку и заправляет за ухо волосы.       — О! Чонгук, привет. Да так, нужно срочно съездить в одно место, — Юнги кладет телефон в куртку, продолжая двигаться к вращающейся двери из здания на улицу. Он хлопает себя по карманам джинсов в поиске ключей от своего Maserati и вспоминает, что сегодня водитель уехал на техобслуживание, а значит — он без колес. — Ты на машине? — резко развернувшись, Мин обращается к стоящему в изумлении Чонгуку.       — Да, — ответ не заставляет себя ждать.       — Можешь меня подвезти? Тут недалеко, всего три квартала, но мне просто очень срочно нужно туда попасть, — не дожидаясь согласия или какой-нибудь реакции Чона, Юнги хватает его за руку и тянет к двери, а тот лишь поправляет спавшую лямку рюкзака и позволяет себя утащить как на прицепе.       Они выходят на улицу и оказываются на большой стоянке, где каждый сотрудник компании с голубым пропуском имеет свое парковочное место. Это привилегии директоров и артистов имеющих многолетние контракты с компанией. А простые смертные (так называет их Юнги) оставляют свой транспорт на отдельной стоянке, что находится почти в квартале оттуда, а потом пешком добираются в компанию.       Красивый, натертый воском черный Mustang переливается на солнце и выделяется во втором ряду среди Mercedes и Audi бизнес-класса. Машина больше походит на спорткар, а задний приподнятый спойлер и четыре выхлопные трубы делает это авто ещё агрессивнее. Юнги лишь улыбается, завидев этого красавца, а Чон приподнимает от гордости подбородок и клацает по пульту, снимая с сигнализации.       — Не мой формат, но готов признать, что он впечатляет, — озвучивает свои мысли продюсер, открывая пассажирскую дверь и усаживаясь в удобное кресло.       — Обожаю этого зверя, сейчас услышишь, как он рычит и просто обалдеешь, — Чон так же плюхается в кресло, а включив кнопку зажигания, растягивается в улыбке, слушая звук работающего двигателя. Он пару раз нажимает на газ, провоцируя рык мотора, и трогается с места, продолжая довольно улыбаться.       Юнги его радости не разделяет, как только вспоминает о цели их поездки, лишь называет адрес и отворачивается к окну. В салоне наступает тишина, которую Чонгуку хочется разорвать, но он видит странное беспокойство друга и не хочет быть навязчивым.       — Как тебе Минки? — все-таки разрывает неловкую паузу вопрос. — Тебе понравился его голос?       — Ты шутишь? — вскрикивает Чон, сворачивая на знакомую аллею. — Он просто нереальный. Давно такого не слышал. Хотя нет, подобного я не слышал никогда. Ты же знаешь, мне нравятся уникальные голоса, а у Минки он что-то с чем-то, — они останавливаются на светофоре и Чон в нетерпении постукивает пальцами по кожаному рулю.       — А сам он тебе как? Сработаетесь? — Юнги опять распирают гнев и обида за Чимина, но приходится держать свои эмоции в узде, чтобы не вызвать лишних подозрений. Чонгук парень хоть и молодой, но очень внимательный к чувствам других людей, особенно к тем, кого хорошо знает и действительно ими дорожит.       — Думаю, да, — отвечает весьма воодушевленно. — Представляешь, он меня на свидание пригласил, — на этот раз по салону авто разносится смех, заглушающий скрежет зубов Юнги, которому от злости хочется ударить кулаком по натертой панели. — Молодой и уже такой активный. Честно, я прямо завис. Не привык, чтобы меня так нагло клеили, тем более сразу же после знакомства, — он опять заливается хохотом, вызывая у Мина приступ тошноты от этих разговоров.       — Ты согласился? — переспрашивает он, пытаясь демонстрировать равнодушие.       — Нет, просто вежливо попросил не спешить.       — Хоть это хорошо, — бурчит себе под нос Юнги, поглядывая на часы и елозя на сиденье.       Мысли опять переключаются на Чимина, а сердце уже в который раз сдает никому ненужный норматив. Неконтролируемая паника охватывает все тело, вызывая легкую судорогу в ногах, а ладони непроизвольно становятся влажными. Мин запускает их в волосы, слегка натягивая отросшие пряди, и намеренно делает себе больно, чтобы хоть как-то отвлечься.       — Может ты все-таки скажешь к кому так спешишь? — Чонгук сворачивает в просторный двор и останавливается у шлагбаума. — В этом доме же несколько наших корпоративных квартир.       — 0012, — тараторит Мин, а потом выпаливает то, чего говорить изначально не планировал: — Я к Чимину!       Чонгук молча набирает код, а когда шлагбаум взмывает вверх, нажимает на газ, медленно двигаясь по двору и высматривая место, где можно запарковаться.       — А чего это вдруг ты поселил стажера в апартаментах, да ещё лично навещаешь его, — в голосе Чона уже нет и намёка на веселье, более того, звучит этот вопрос с ноткой некой злости или раздражения. По крайней мере Мин слышит эти изменения в тоне, а повернув голову, убеждается в том, что он прав.       — Я должен отчитываться о своих решениях? — рявкает, опять отворачиваюсь к окну, но тут же понимает, как двусмысленно может выглядеть эта ситуация. Зная ориентацию Чона, он грешным делом ещё Чимина в любовники Юнги запишет. — Меня друг к нему присмотреться попросил. Говорит, будущий талант. Жил в общаге, постоянно опаздывал, а квартиры все равно оплачены, вот я и решил помочь пацану, — тут же пытается оправдать свою предыдущую фразу и видит, как расслабляется чонгуково лицо.       — Так, а чего тогда так сорвался к нему посреди рабочего дня? — видимо аргументов Чону недостаточно, да и если поразмыслить, то в принципе вопрос вполне логичный. Юнги все время проводит в офисе и редко куда-то выбирается, а тут такая спешка к непутевому стажеру.       — Он на работу не явился. Трубку не берет, хотя по геолокации — телефон находится в квартире, — тараторит он и указывает на свободное место. — Я Намджуну обещал за ним приглядывать, поэтому переживаю, не случилось ли с парнем чего. Родители у него в Пусане, он тут фактически сам. Мало ли что могло произойти, а мне потом отвечать за мальчишку.       Чонгук ничего не говорит и не спрашивает, просто молча паркует автомобиль и выходит из машины вместе с Юнги, направляясь к парадной.       — Я назад сам доберусь, — оглядываясь на друга, говорит Юнги, но видит, как тот продолжает двигаться вслед за ним даже не останавливаясь.       — Я с тобой поднимусь. Действительно, кто его знает, что с ним. Может помощь какая-то потребуется, — Мин даже не знает, что на это ответить. Пытаться переубедить Чонгука себе дороже. Тот если что-то в голову вобьет, то проще согласиться.       Они заходят в просторный холл и направляются в сторону лифтов, а через минуту уже поднимаются на нужный этаж. Юнги старается не думать о плохом, но картинки, где Чимин лежит в ванне с перерезанными венами не выходят у него из головы. Несколько тревожных минут проведенных в лифте, потом ещё пару десятков метров длинного коридора и они стоят у двери под номером 0012. Мин достаёт из куртки свой гаджет и, запустив приложение, вводит необходимый код. Электронный замок приветствует их легким щелчком, и дверь в квартиру открывается автоматически.       Внутри царит тишина, окна занавешены плотными шторами, эта обстановка заставляет сердца обоих биться быстрее. Этот полумрак не сулит ничего хорошего и мужчины лишь переглядываются, синхронно поднимая плечи, но не озвучивая вопроса. Где-то раздается звук вибрации телефона, и Мин прислушивается, а потом вертит головой по сторонам, пытаясь уловить негромкое дребезжание.       — Там, — подаёт голос Чон, видимо его музыкальный слух даже в таких ситуациях проявляет свою уникальность. Он указывает на диван, тут же делая несколько шагов к нему, и выуживает из-за мягкой части мебели мигающий гаджет.       На экране он видит контакт: «Моя отдушина» и его сердце неприятно щемит, в осознании, что у мальчишки есть личная жизнь. Он нажимает на кнопку принятия вызова, даже не подумав, что это нарушение чужих границ.       — Слушаю, — голос снова звучит с нотками раздражения.       — Кто это? Где Чимин? — тараторит в динамике обеспокоенный парень, а Чонгука прошибает осознанием, что этот мальчишка запал в сердце и ему самому.       После вчерашнего его побега из студии он даже не ответил на сообщение, отчего на душе Чона будто образовался тяжкий груз, странным образом сдавливая сердечную мышцу и принося дискомфорт.       — А с кем я говорю? — получается не очень приветливо, но сейчас это мало заботит.       — Я Тэхён, его друг. Где Чимин? Почему он трубку не берет? Что с ним случилось? — серия вопросов обрушивается на ничего не понимающего Чонгука, что разворачивается к своему другу и ловит его удивленный взгляд.       — Я его коллега, — отвечает в этот раз ровно. — Он не явился на работу, мы приехали к нему домой, чтобы понять, куда он пропал.       — Странно. Он, конечно, вчера попал под дождь и сильно промок, но я напоил его чаем и уложил в постель, — на этих словах Чонгука озаряет мысль, что они продолжают стоять в гостиной, не осмотрев остальные комнаты.       — Созвонимся, — бросает он, скидывая звонок, и оглядывается в поиске дверей в квартире. — Давай посмотрим, что там, — дёргает за руку Юнги и направляется в сторону спальни, откуда через щель под дверью пробивается еле заметный свет ночника.       У обоих мужчин опять вспыхивает тревога за мальчишку. Мин дёргает ручку и рывком отрывает дверь. На постели лежит Пак и чуть слышно что-то бормочет. На его щеках лихорадочный румянец, на лбу блестит выступившая испарина, а грудь часто вздымается со звуками хрипов.       — Чимин! — орет перепуганный Мин, бросаясь к парню и хватая его за плечи. Тот с трудом открывает глаза и пытается навести фокус, вглядываясь в лицо продюсера.       Тело мальчишки расслабленно болтается в руках Юнги, а он хрипит пытаясь что-то сказать.       — Юнги, успокойся и перестань его трясти. Ты что, не видишь? У него жар, — он кладет большую ладонь на плечо Мина и пытается оттолкнуть его от парня. — Нужно срочно звонить врачу. Давай, я с ним посижу.       Мин осторожно отпускает парня и послушно выходит из спальни звонить врачу, в то время как Чонгук присаживается на постель рядом.       — Нежданчик, ты чего? Болеть — это хреновая затея, — его голос звучит так ласково, что сам Чон удивляется этому порыву нежности. Он убирает со лба Чимина прилипшие пряди и гладит его влажное лицо своей ладонью, отмечая, что даже раскрасневшееся и с синяками под глазами его лицо прекрасно. Пак опять пытается что-то сказать, но его голос такой осипший, что разобрать слов Чонгук не может. — Береги силы, не нужно напрягаться. Сейчас приедет врач и мы быстро поставим тебя на ноги, — Чон ласково целует мальчишку в лоб, а тот наконец-то прикрывает глаза, позволяя себе опереться щекой на большую ладонь.       

🎵🎵🎵

      Стоя перед зданием продюсерского центра, Чимин сам не узнает себя и не может до конца дать определение своим ощущениям — будто оказался здесь впервые и волнуется так, как в день знакомства с Мином. За время болезни, которая длилась всего полторы недели, его жизнь растянулась словно на несколько месяцев, в течение которых у Пака была уйма свободного времени подумать о многом, в том числе и о Чонгуке. Тот посещал его в больнице фактически каждый день, а забыв однажды на тумбочке свой телефон, дал возможность увидеть близость отношений с Чхве. Эти мучительные мысли терзали его несколько дней, а потом пришло понимание, что без Чонгука ему будет спокойнее. Зачем намеренно идти в то, что его разрушает? Зачем натыкаться на боль там, где должны быть приносящие эйфорию чувства. Привычно закрыться в своем домике — проверенный способ избежать ненужных проблем и разочарований. То, что Чимин делает достаточно часто и, что помогает ему выжить в суровых буднях.       Вид огромных стеклянных стен, вертушка на входе, сотрудники и айдолы, снующие туда-сюда, насильно возвращают в реальность. Сегодня начинается очередной этап его новой жизни. Пак должен дозаписать несколько песен, выполняя условия контракта, и альбом для Минки будет готов. Хочется оттянуть этот момент, одновременно сделав все, чтобы поставить жирную точку.       С ним кто-то вежливо здоровается, и Чимин отвечает скорее на автомате, кивая в сторону проходящей миловидной девушки. Ни ее имени, ни группы, в которой она поет, парень не помнит, а может и вовсе не знает. Странно, что вообще поздоровались с ним. Вся его жизнь в стенах этого здания заключалась в записях в студии на несколько квадратных метров, куда теперь ноги не несут. Удивительный разбег и противоречия — от радужных надежд до осколков мечты. Острых таких, невольно создающих порезы, что в скором времени превратятся в шрамы, в виде новых гештальтов.       Свежий воздух и пребывание на улице дают ощущение мнимой свободы. Она будто не дает сдвинуться с места, даря странное чувство лёгкости. Правда, как только он пересечет зону ресепшена — снова попадет в привычную кабалу, набившую оскомину. Набравшись смелости, Пак делает шаг вперед, держась за лямку рюкзака, и вежливо здоровается с администратором, смотревшего в компьютер.       Знакомый этаж, дверь, люди и ощущение слабости будто возвращается опять, но Юнги после болезни на него не давит. Наоборот, вся команда отдыхает ровно столько, сколько нужно дать певцу, чтобы он восстановил голос. Да и в целом отношение достаточно заботливое, даже со стороны Минки.       — Давайте сделаем перерыв, — предлагает он, посматривая на Чимина.       Взгляд Юнги смягчается, он словно посылает флюиды одобрения Чхве, который отчаянно пытается заработать себе бонусы доверия. Чимин единственный, кто не воспринимает это всерьез. Он отказывается от предложения Минки, и через некоторое время сам берет паузу, чтобы показать — подачки ему не нужны.       Минки не спорит, да и вообще возникает намного меньше, понимая, что сейчас его недокарьера целиком и полностью зависит от этого парня. Блондин за время отсутствия побледнел, цвет волос сильнее стал оттенять круги под глазами, но работоспособности Пака завидуют все — даже в таком состоянии он идеально записывает последние две песни и теперь можно утверждать, что альбом готов.       Для Дэвида наступает время бессонных ночей с аранжировками песен и предоставлением продюсеру различных вариантов. Для Юнги же начинается беготня с промо нового артиста и его подготовкой к различным пресс-конференциям и интервью. Все должно быть четко проговорено, ошибок в этом деле допускать нельзя.       Чимин с Минки просто будут готовиться к «Маске». Для них Юнги определяет самую сложную и в то же время самую простую цель — сработаться по максимуму и научиться терпеть друг друга на одном квадратном метре, ибо теперь уже от Чимина исходит больше агрессии к Минки, а не наоборот. Причину таких изменений в раскладе игроков Юнги подозревает с вероятностью точности теста ДНК — 99,9% неприязнь у Чимина к Чхве возникает из-за Чонгука.       Конечно, Юнги не дурак. У него есть глаза, и он отлично видит все, что происходит вокруг. Чонгук несколько раз справлялся о Чимине, да и заметно как именно реагировал на него. А еще у Мина есть уши, которыми он слышит интонацию в голосе самого Чимина, когда речь заходит о Чонгуке. К тому же пятая точка Юнги, никогда не подводит его, поэтому причина поведения Чимина более чем ясна.       Дэвид выстукивает ногой ритм на полу, посматривает на Мина, а тот только пытается делать вид, что ничего не происходит. Похоже, что пока об этом догадывается только он.       — Тебе будет комфортно, если я возьму здесь выше? — Минки подходит к Чимину и протягивает ноты заглавной песни, с которой он планирует выступать на конкурсе. Пак чует подвох в голосе Чхве, но берет себя в руки, чтобы не выдать раздражения.       — Нормально, — холодно отвечает он, скрестив руки перед собой.       В голове Чимина пролетает единственная мысль — сможет ли Минки вовремя открывать рот, чтобы Пак попадал в движения губ, ибо на большее эта бездарность просто неспособна. Речь о более высокой ноте от Минки звучит весьма глупо, ведь именно Пак здесь реально поет. Складывать два плюс два смысла нет, все слишком очевидно — для парня это дежурный вопрос, чтобы наладить с ним отношения. Разговаривать не хочется от слова совсем. Послать его куда подальше — пока зафиксировано, как единственное желание.       — А здесь ты подстрахуешь после проигрыша? — Минки не отлипает, рискуя получить не только словесный посыл, но и банально в челюсть. Он явно недооценивает Чимина. Тот хоть и хрупкий парень, но дерется хоть куда.       У блондина раздуваются ноздри и едва не валит дым из ушей от той противной комедии, которую пытается играть Коэль. Чертово несуразное имя, пришедшее в голову, неожиданно веселит Чимина, и он едва сдерживает смех. Улыбка на лице певца не ускользает от Минки, чья наигранная святость заканчивается ровно на моменте, когда Чимин обнажает ряд белых зубов с неровным передним, придающим ему особый шарм.       — Что смешного я сказал? — шипит Минки и раздраженно швыряет на кресло листы с нотами. Время игр закончилось. Надолго его не хватило. — Да, мне нужна подстраховка, и что? Думаешь, ты один такой, кто может петь?       Юнги и Дэвид, прослушивающие в наушниках кусочек одной из композиций альбома, перепалки парней не слышат, а потому смотрят в компьютер и даже не отвлекаются на происходящее.       — Нет, не один, только сейчас ты зависишь именно от меня, — Чимин слегка наклоняет голову, чтобы спрятать улыбку, но, прикрываясь ладонью, еще больше выдает себя. — Страховка тоже нужна тебе, а не мне. И не нужно показывать мнимую заботу о моем здоровье: тебе совершенно плевать, как я себя чувствую. Важно лишь одно — чтобы конкурс не стал провальным, и никто не узнал, что птичка коэль на самом деле — безголосая кукушка.       Чимин не дожидается ответа на свою дерзость, подходит к Юнги и Дэвиду, машет им рукой и выходит из студии, оставляя Минки переваривать их перепалку. Удаляясь по небольшому коридорчику, он ощущает буравящий взгляд, что провожает его до самих дверей, прожигая дыру в спине.       Просторный холл немного отрезвляет парня. Противный Минки тут же исчезает из головы, как только Пак видит Чонгука, идущего ему навстречу. Теперь этот айдол становится самой главной проблемой, от которой хочется бежать, хоть из окна сигай — только бы не видеть его здесь и сейчас.       — Господин Чон, — кланяется Пак, понимая, что столкновения не избежать, а выглядеть невежей он просто не может, и пытается как можно быстрее уйти.       — Привет! — опешивает Чон, внимательно рассматривая Чимина. Изменения в тоне, официальное обращение, напускная вежливость и холодность в голосе заставляют Гука неприятно удивиться. — Эй, Нежданчик! Ты чего? — айдол в последний момент хватает Пака за рукав лонгслива и неверяще смотрит на него. — Что случилось?       — Ничего, — пожимает плечами Чимин. — Извините, я очень спешу, — пытается освободиться, но хватка Чонгука достаточно сильная.       — Такое впечатление, что я тебя чем-то обидел… — тот все еще протормаживает, искренне не понимая, почему Пак себя так ведет. Крайняя их встреча была в день, когда Чимин выписывался из больницы. Их внезапное сближение прервалось холодным: «Домой поеду сам» и вот уже несколько дней остаётся без объяснений. Сейчас Пак ведет себя так, будто они фактически незнакомы, задевая гордость и чувства Чонгука.       — На это есть причины? Мне кажется вы себя накручиваете, — блондин словно сам подсказывает Чону и мысленно просит того пошевелить серым веществом.       — Я не знаю… Может расскажешь о чём речь? — растерянно произносит Чонгук.       Недоумение на лице собеседника говорит о том, что все надежды Чимина напрасны — Гук искренне не догадывается, чем мог обидеть парнишку, а Чимин сдается сам себе, понимая, что Чонгук не виноват. Он сам продал свой голос Минки, сам полез в оставленный Чоном телефон, так зачем обвинять всех вокруг в том, что Коэль становится мегапопулярным и желанным парнем, влажной мечтой всех девчонок и одного конкретного Чонгука, а Пак превращается в его немую тень, стоящую позади, чтобы исправлять за ним косяки на сцене. Но обида гложет, а нераспознанная ревность сжирает изнутри, заставляя выдать то, что Чимин совершенно точно хотел бы утаить.       — Господин Чон, — Пак заставляет себя натянуть улыбку и продолжает: — Если наши команды будут вместе работать над одним и тем же проектом, давайте сохраним максимально деловые отношения, чтобы сделать свою работу качественно и не подвести продюсера Мина. К тому же, уверен, вам есть с кем поговорить по душам. И не только поговорить. Всего хорошего.       Чимин дергает локтем, освобождаясь от хватки Чонгука, и направляется в сторону лестницы, чтобы не ждать лифт и не дать себе пути к отступлению. Сейчас лучше оборвать все связи с Чонгуком, чтобы потом не было ещё больнее. Шанс, что Чон захочет выяснить причину его поведения, слишком велик, поэтому блондин перескакивает через две ступеньки, только бы быстрее покинуть здание. Когда он прислушивается и обнаруживает, что догонять его не спешат, на душе становится еще гаже. Чимин привык к боли, а значит и эту переживет. «Ничего, справимся» — говорит сам себе, желая подбодрить, хотя прекрасно понимает, что выбросить Чона из сердца и мыслей будет весьма сложно. Он вытаскивает наушники, подключает к телефону и на полную врубает любимую группу, чтобы заглушить голоса в голове, орущие о неправильности его поступка.

🎵🎵🎵

      — Чон, ты сегодня рано!        Квон Хёндже — тренер в одном из элитных спортзалов Сеула — смотрит, как Чонгук, не поздоровавшись ни с кем в помещении, молча подходит к снаряду и начинает колотить грушу изо всех сил. Движения его подопечного отточенные, четкие, руки делают выпады так резко, словно он боксирует не с мешком песка, а с искусным противником, которого обязательно нужно победить. Хёндже, работающий с Чоном много лет, знает, что парень в такие моменты сгоняет злость, а значит и сегодня именно такой день. Осталось только выяснить причину.       — Эй, ты передышку делать собираешься? — Хёндже подходит в зоне видимости, чтобы не получить по лицу, и останавливает снаряд. Последний удар Чонгука едва не сбивает его с ног. — Откуда столько агрессии, ДжейКей? Остынь, парень.       Чонгук отходит от груши, с ненавистью смотря на ее изрядно измочаленную поверхность. Он действительно в ударе — поработал много и без перерыва, едва не доведя себя до изнеможения. На виске заметно пульсирует венка, волосы намокли от пота и скомкались прядями, на лбу виднеются крупные бисеринки, которые Чонгук стирает рукой, еще дрожащей от импульса удара.       — Что с тобой сегодня? — тренер стискивает его плечо и разворачивает к себе.       — Все нормально, — уворачивается от ответа он также мастерски, как от удара во время спарринга.       — Нет, не все нормально, — настаивает Хёндже, отлично зная своего подопечного. — Давай об этом поговорим, — он буравит Гука взглядом не желая сдаваться.       — Не о чем говорить!       Их перепалку, зашедшую в тупик, разряжает мелодия телефона Чонгука. Он фыркает, глядя на тренера, и всем своим видом демонстративно показывает, что в его жизни все окей. Квон не отходит и внаглую наблюдает за тем, как Чонгук общается с кем-то по телефону.       — Привет, — Чон выдыхает прямо в трубку, пытаясь выравнять голос.       Беспечность в голосе и вежливость заставляют тренера подозревать неладное. Тот Чонгук, который пять минут назад хотел вытрясти песок из груши, теперь мило болтает по телефону. Как же, не занят он… Ага…       — Да нет, не занят, — Гук смотрит на господина Квона, словно беря его на слабо и подтверждая, что у него все нормально. — Звучит, как приглашение на свидание. Ладно. Сегодня? В семь? Да, я знаю это место. До встречи.       Гук смотрит на время, потом переводит взгляд на ничего не понимающего тренера и довольно клацает языком, направляясь в душевую. Вечер обещает быть интересным.