В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      Музыка в клубе играет настолько громко, что Чонгук, хочет закрыть уши или чем-то припечатать диджея. И вроде подборка композиций очень даже удачная, но его текущее настроение определяет не только сегодняшнее восприятие фона, но и компании на вечер.       — Как тебе тут? — кричит парень, придвинувшись ближе к Чону и наклонившись к его уху.       — Прикольно, но очень громко, — пытается не быть снобом и перекричать музыку Гук, а Минки переводит взгляд на зал, выискивая своего знакомого.       Высокий парень с зелеными волосами, несколькими проколами в брови и в достаточно экстравагантной одежде слегка покачивается в такт музыке возле стойки диджея. Он время от времени поглядывает на заполненный зал и вип-столики, будто следит за порядком. Минки встречается с ним взглядом и машет рукой, подзывая к себе, а тот тут же срывается с места и, проталкиваясь через толпу, двигается к их столику.       — Привет, рад тебя видеть. Давно не был у нас, я даже забеспокоился, — тараторит администратор, повышая голос и поглядывая на явно скучающего Чонгука.       — Привет, Ден. Я бы хотел сегодня отдохнуть в более спокойной обстановке. Ну ты понимаешь, — Минки склоняется ближе к парню, чтобы Чон не услышал последнюю фразу, а, отстранившись, подмигивает своему собеседнику.       Тот переводит взгляд, несколько секунд внимательно рассматривает спутника Чхве и подмигивает ему в ответ, кивая в знак согласия.       — Сейчас все организую. Дай мне пять минут, пожалуйста, — он достаёт телефон из заднего кармана и быстро что-то печатает в то время, как Чонгук не совсем понимает, о чем вообще речь и кто этот парень.       — И о себе побеспокойся, — Минки понижает голос и многозначительно смотрит прямо на Дэна. Он наклоняется почти к уху парня, добавляя: — Я уже соскучился. Тебя есть кому подменить на пару часов?       — Найду, — с жадным оскалом отвечает тот, поглядывая на отвернувшегося Чонгука.       Минки — частый гость этого клуба, а история их знакомства с Деном весьма тривиальна, и началась она с постели. В принципе, с момента их встречи ничего особо не изменилось — они время от времени виделись в клубе, когда Чхве был в соответствующем настроении, и трахались, чтобы снять напряжение. Не сказать, что это происходило часто, ведь Минки уже несколько лет убивался по Чону, но Дэн большего и не требовал, хотя и был бы не против. В те дни, когда молодой богатенький мальчик его к себе подпускал, он отрывался по полной и вытрахивал из него душу. По темпераменту они отлично подходят друг к другу, поэтому отношения без обязательств стали для них самыми идеальными. Сегодняшний день вселил в Дена надежду, но планы чеболя все еще оставались для него загадкой, ведь Чхве был не один.       — Жди звонка, — коротко бросает Чхве и переводит взгляд на Чонгука, одиноко сидящего за столиком.       У Чонгука настроение по-прежнему дерьмовое, а мысли о Чимине так и не идут из головы. Почему Пак решил его избегать — непонятно, и это раздражает ещё больше. Бокал с виски опрокидывается залпом и громче, чем требует ситуация, ставится на стеклянный стол, обращая на это внимание присутствующих. Минки бросает вопросительный взгляд, который так и остаётся без ответа, тут же переключаясь на Дэна, дергающего его за рукав.       — Через десять минут можете подниматься, все будет готово. Хорошего тебе вечера, — звучит довольным тоном. Широкая улыбка на лице администратора весьма странная, но бушующая внутри ярость Чона затмевает все вокруг, включая необходимую осторожность.       Музыка по-прежнему громыхает, но уже не так разрывает барабанные перепонки, как минут пятнадцать назад. Выбор места для первого свидания до сих пор непонятен Чонгуку, ведь в этом заведении даже поговорить не представляется возможным. Скорее всего, возраст Минки это оправдывает, но Чон в эту самую минуту чувствует себя стариком, которому хочется уединиться где-то на мягком диване. Чхве сидит, расставив ноги в стороны, и попивает свой коктейль в то время, как Чонгук осушает уже второй бокал янтарной жидкости. Тело немного расслабляется, мозг обволакивает пелена, а мысли разбегаются, принося облегчение.       — Ты хочешь потанцевать? — неожиданный вопрос, прозвучавший у самого уха, заставляет немного дёрнуться.       — Не сегодня. Я устал, — Чон наблюдает, как плотно забит танцпол, и представить не может себя среди одурманенных алкоголем, а, возможно, и чем-то ещё, молодых людей, хаотично двигающихся под музыку.       — Тут есть более тихое место. Думаю, тебе там будет комфортнее. Пойдем? — пока Чонгук делает еще пару глотков, Минки уже стоит у стола и протягивает ему свою изящную руку.       Они поднимаются на второй этаж и проходят в VIP-кабинку, которая больше походит на небольшую комнату из шоу «За стеклом». Внутри ничего лишнего: огромный красный велюровый диван, небольшой столик, на котором уже стоят бутылка шампанского и элитного виски, а так же соответствующие этим алкогольным напиткам бокалы. На столе стоит огромная тарелка с сырами и фруктами, сбоку от него небольшая тумбочка с несколькими ящичками, но для чего она — пока непонятно. Полностью стеклянная стена открывает шикарный вид со второго этажа с прекрасным обзором на происходящее внизу. Бар, танцпол, стойка диджея как на ладони. Музыка здесь слышится тише, отчего Чонгуку становится легче.       — Выпьем? — расположившись на диване, Минки хватает бокалы с уже налитыми напитками и протягивает виски Чонгуку.       — Да, не откажусь, — тот берет свой и, сделав несколько глотков, чувствует, как внутри обжигает крепостью этой жидкости.       — Ты сегодня молчалив. Чем-то расстроен? — Чхве придвигается ближе и зарывается пальцами свободной руки в длинные волосы на затылке Чонгука. — В прошлый раз ты был более разговорчив.       Чонгук откидывается на спинку, прищуривает глаза и рассматривает Минки. Он видит его не впервые, но этот парень-загадка все время разный. В день их знакомства Чхве покорил его не только голосом, но и завидной смелостью. Было необычно встретить в консервативной Корее человека, который так тонко и мягко намекал на свою ориентацию.       Минки явно пассив — такого мальчика нужно валить и трахать, хотя у Чонгука не возникает такого желания, когда он рассматривает идеальные черты лица. Заметно, что тот любит салоны красоты и фитнес-залы. И они его любят тоже — у Чхве вылепленные скулы, подтянутая кожа, пышущая молодостью и румянцем, появившимся от алкоголя. Шлейф дорогого парфюма знаком — это афродизиак, и Чон усмехается, понимая, почему Минки так пахнет. Он медленно перемешивает спиртное в своем бокале и обращает внимание на тонкие, зазывно приоткрытые губы, за которыми прячутся идеальные белые зубки. Остренькие, явно готовые укусить. Все эти элементы умелого соблазнения, которые Чонгуку прекрасно ясны.       Такие тонкие намеки, которые почему-то не хочется развивать и превратить во что-то более ощутимое, хотя Чонгуку нужно расслабиться. Хочется почувствовать себя лучше, чем он чувствует себя уже полдня, иначе голова просто взорвется от мыслей. Самое главное, что бьет осознанием — очень хочется видеть на месте этого парня совсем другого. Белокурого, робкого, хотя и бесящего, особенно после их последней встречи.       Спустя полчаса, Чон странным образом расслабляется, а мучительные мысли исчезают из головы. Парень, чье поведение очень волновало Чона, наконец освобождает его голову от своего присутствия. Минки в это время прекрасно отыгрывает свою роль — опускает глаза, чтобы продемонстрировать длинные подрагивающие ресницы, и превращается в саму кротость. Чхве, ранее идеально вписывающийся в клубный движняк, теперь вообще не клеится к этому месту. Такой разный, удивительно интригующий и… Притягательный?       Минки умеет удивлять — Чон признаёт это, двигается ближе и, пытаясь распознать свои желания, проводит рукой по волосам парнишки. Они тоже ухоженные и мягкие, словно только что после салона, струятся между пальцев темными змеями. Гук теряет координацию, его руки становятся тяжелыми. Алкоголь сегодня на него влияет неожиданно быстро. Комната расширяется до таких размеров, что Чонгук теряется в пространстве, желая найти точку опоры. Он обхватывает рукой шею Минки, ощущая тепло его кожи, и притягивает ближе, почему-то представляя перед собой Чимина. Реальность смешивается с иллюзией, позволяя отпустить себя.       Он прикрывает глаза, отдавая партнеру инициативу, и тот незамедлительно подхватывает её, пользуясь подаренным шансом. Под веками снова фестиваль из красок и новых, незнакомых Гуку ощущений. Словно галлюцинации собрались в голове: в них он видит Чимина, десяток посторонних людей, группу айдолов из компании. Почему они танцуют в его сознании — Чонгук не заморачивается, и ему становится комфортно, когда на его губах появляются чужие теплые губы. Его целуют нежно, будто просят разрешения, едва приближаются, но дальше не заходят, пока Чон не размыкает собственные и не ощущает на нижней движения юркого горячего языка. Чертовски приятно и так заводит! Поцелуй становится более уверенным, а юное тело перебирается к Чонгуку на бедра, продолжая жадно терзать его губы и ерзать, распаляя их обоих.       Образы в голове вытесняются, но комната не перестает вращаться. По коже пробегают мурашки, но тут же Чонгука бросает в жар — хрен пойми что с ним творится сейчас, но об этом думать не хочется. Странно, он вообще не желает напрягаться извилинами. Ему просто хорошо так, как не было уже долго до этого вечера. Его веки такие тяжелые, что открыть глаза просто нет сил. Гук тянет за собой парня и валится на диван, но потом пропадает в черной бездне с какофонией голосов и звуков. Образы исчезают, в ушах почти не шумит. Полное умиротворение и блаженство…       Минки ложится рядом и гладит Чонгука по волосам, как маленького. Он наблюдает за вырубающимся парнем и довольно улыбается. Лошадиная доза кетамина действует мгновенно. «Скорее всего, у Чонгука это первое знакомство с дурью, — думает Чхве, обводя пальцем его красивые губы и оставляя на них короткий поцелуй. — Иначе его бы так не срубило». Он смотрит на Чона еще некоторое время, нехотя поднимается с дивана и нащупывает в кармане куртки телефон. Первый звонок телохранителю.       — Где ты? — бросает раздраженно, заранее зная, что тот крутится недалеко. Никогда нельзя остаться наедине, вечно этот шкаф ходит за ним почти по пятам. В ответ бодигард обозначает свое местонахождение, и Минки закатывает глаза. Он фактически стоит за дверью. — Так я и знал, — шипит в трубку. — Мне нужна твоя помощь. Да, с Чонгуком. Через полчаса мы должны быть у меня в квартире.       Нервно отбросив телефон, Минки снова переводит взгляд на Чонгука. Он невъебически красивый и трахаться с ним хочется до жути, что уже сейчас член стоит. Его голубая мечта, как никогда настолько близко. Если бы этот баран не был таким упрямым, они бы уже давно были парой. Чхве вновь смотрит на Чона: его ресницы подрагивают, грудь равномерно поднимается, подтвеждая, что он спит глубоким сном. Тревожиться не о чем, и Минки снова ложится рядом, прислоняется ближе, проводя носом по оголенной шее до подбородка парня. Он прикусывает нежную кожу под челюстью и оставляет для верности пару засосов на ключице, которые через несколько часов обещают расцвести фиолетовыми цветками. Все, как он и планировал. Как хотел и мечтал.       Стук в дверь нарушает увлекательный процесс его путешествия по чужому телу, от которого он лениво отстраняется. Пяти отметин хватит, а остальное дома.       — Все готово? — Чхве засовывает телефон в задний карман брюк и накидывает на плечи тонкую ветровку. — Сможешь перенести его в машину?       Бодигард ничего не говорит, но оценивающе смотрит на Чонгука. Вопросов лишних он Минки не задаёт, потому что прекрасно знает, кто этот спящий парень и чего именно от него хочет разбалованный юнец. В этот раз он молча исполнил то, что приказали, и может тот наконец-то уже успокоится, получив желаемое. Чонгук не пушинка, но вдвоем им удается покинуть клуб через черный ход, где уже стоит припаркованное авто.       — Аккуратнее с ним, — Минки открывает дверь, и бодигард укладывает Чона на заднее сиденье, аккуратно подгибая его ноги под осуждающим взглядом Чхве. То, что парня накачали — очевидно, но это тоже не его ума дело. Молодой хозяин и не такую дичь творил.       — Нам нужно еще куда то заехать или сразу домой? — переспрашивает охранник, зная, что Минки часто заезжает по дороге в аптеку.       — Домой, — командует Минки и садится на заднее сиденье, бережно укладывая голову Чона себе на колени. Он так мечтал о близости с ним, жаль, что тот в отключке.       Бодигард молча заводит авто и не спеша выруливает на ночную мостовую. Чхве какое-то время рассматривает такого желанного Чонгука, а потом все-таки переключается на огни домов, мелькающие за окном. Он легонько постукивает каблуком ботинка, отбивая такт новой песни, которую предстоит исполнять на «Маске». Ну ладно, рот открывать под неё. Вспоминает, что пора сделать звонок и набирает контакт Дэна.       — Да, сегодня у меня. Подъезжай через часик, только не задерживайся. Буду ждать, — сбрасывает звонок и довольно улыбается. Вечер обещает быть не таким уж и паршивым, но присутствие телохранителя ему явно ни к чему. — Ты на сегодня больше не нужен, — командует Минки, поглядывая на мужчину в зеркало заднего вида. У того редко когда на лице появляются эмоции, он больше походит на терминатора, механически выполняющего приказы, но сегодня его губы сжимаются, а Чхве впервые видит нотки презрения. Парень фыркает и опять отворачивается к окну, вглядываясь в приближающиеся огни Каннама.       Вход через подземную парковку удачно свободен, и им везет без происшествий пройти до самой квартиры и никого не встретить. Уложив Чонгука на кровать в спальне, бодигард напоминает о том, что утром ждет звонка, и оставляет Минки, больше не говоря ни слова. Парень оглядывает предмет своего обожания и не может поверить, что столько о нем грезил, и, наконец, ему удалось заполучить того, кого так хотел. Забравшись к Чону на бедра, он начинает расстегивать его рубашку, осыпая поцелуями горячую кожу, и от удовольствия закрывает глаза. Парень наслаждается этими прикосновениями, будто одержимый вдыхает запах Чонгука и елозит уже вставшим членом по желанному телу.       — Если бы ты только знал, как долго я к этому шел. Как хотел, чтобы ты оказался в моей постели. Я мечтал о тебе с нашей первой встречи. Ты будешь принадлежать только мне! Я никому тебя не отдам, — шепчет, поглядывая на спящего парня, чьи волосы рассыпались по подушке. Чхве не может от него оторваться, распаляя себя ещё больше. — Твой член даже в таком состоянии внушительных размеров, — стянув брюки, Минки облизывает губы, понимая, что его эрекция только от прикосновений к Чонгуку намного сильнее, чем от конкретных ласк чужих рук и губ.       Он несдержанно стонет, представляя налитый возбуждением член этого красавчика в себе, чувствуя как распаляется ещё больше, а возбуждение становится болезненным. Правда потом поглядывает на часы, понимая, что скоро заявится гость, а ему ещё душ принять не помешало бы и подготовиться. Нехотя сползает с Чонгука и, прикрыв его одеялом, уходит в ванную.       Первый оргазм Минки получает, стоя под теплыми струями, двигая интенсивно рукой и представляя Чонгука. Теперь его ощущения не только в мечтах, он наконец-то почувствовал прикосновения к желанному телу в реальности. Звонок в дверь раздается в нужное время, как только Чхве выходит из ванной комнаты.       — Я скучал, — он прямо на пороге слышит торопливый, задыхающийся голос Дена и видит пожирающий взгляд его глаз.       — Я тоже, — Минки приподнимается на носочках и, обняв парня, зарывается руками в его зеленые волосы. — Давно ты подкрасился? — рассматривает бирюзовый отлив.       — Если бы ты не забыл обо мне на три месяца, то мог бы повлиять на мой выбор, — с вызовом произносит тот, проходя внутрь квартиры и закрывая ногой дверь. — Или рыжим я тебе нравился больше?       — Мне плевать, — шепчет Минки, который сейчас меньше всего думает о цвете волос своего временного любовника. Да, именно временного, потому что скоро Чонгук будет полностью принадлежать ему и надобность в развлечении на стороне отпадает. Он развязывает пояс своего банного халата и стаскивает с Дена пиджак, бросая на пол. — Я хочу тебя… Все остальное неважно, — собственное возбуждение, причиной которого стал вовсе не этот парень, а Чон, Чхве сейчас использует на благо их отношений.       Коридор наполняется звуками несдержанных поцелуев и шелестом одежды, которую Дэн снимает по пути в гостиную. Туфли сброшены ещё в коридоре, а футболка небрежно летит на пол.       — У нас есть два часа, — шепчет Чхве, послушно позволяя себя приподнять под задницу и поднести к огромном дивану.       — Успеем, — Дэн зацеловывает кожу Минки, что прикрыл глаза, подставляя грудь и шею для поцелуев. Халат безжалостно летит под ноги и, запутываясь в одежде, парни валятся на диван, не сдерживая накопившуюся у обоих страсть.

🎵🎵🎵

      Зудящий будильник, что звуком походит на дрель, сверлящую в голове дыру, вырывает из сна. Чонгук стонет, потирая болезненные виски, и ощущает легкую тошноту и слабость в теле. Он взрослый мужчина и алкоголем не увлекается, в принципе, употреблял его не раз, но такое похмелье испытывает впервые. Веки тяжелые, их очень сложно поднять, и Гук прилагает немалые усилия, чтобы открыть глаза. Благо шторы задернуты, что дает быстрее привыкнуть к освещению и навести фокус.       Незнакомая комната сначала вызывает небольшое волнение, но, вспоминая вчерашний вечер, вполне логично проснуться не дома. Чонгук приподнимает край одеяла и обнаруживает себя совсем голым, что подтверждает догадки. Он оглядывается по сторонам, обращая внимание на большие размеры спальни и распахнутую дверь в ванную комнату, в которой горит тусклый свет. Другая дверь в коридор также приоткрыта, оттуда доносятся звуки работающей кофемашины и звон посуды, бьющие по вискам. На тумбочке у кровати валяется тюбик смазки и пустая пачка от презервативов. Судя по тому, что несколько упаковок распечатаны — ночь была жаркой.       — Ты уже проснулся? — звучит откуда-то со стороны, а от резкого поворота головы затылок пронзает боль. — Я сварил кофе.       Чонгук с немалым интересом осматривает стоящего в дверях парня. Футболка ниже бедер демонстрирует стройные ноги, а растянутый ворот позволяет рассмотреть шею, усыпанную засосами. Точно такими же, как и на внутренней стороне ног, и Чонгук сглатывает слюну, пытаясь вспомнить вчерашнюю ночь. К сожалению, она будто белое пятно в его памяти. Необъятное, всепоглощающее пятно, которое не дает прояснить буквально ничего.       — Как я здесь оказался? — ещё не проснувшийся мозг забывает о приличиях и в полной мере не может оценить глупость поставленного вопроса.       Мягкая улыбка, что ещё секунду назад красовалась на миловидном лице, сползает прямо на глазах, а её обладатель приподнимает в удивлении брови.       — Смешно, Чонгук. Смешно. Но раз такое дело — ты у меня, — он проходит в комнату и, присев на кровать, ставит поднос на постель. — Может ты и того, что было ночью, не помнишь? — Минки наклоняется к парню, пытаясь поцеловать, но Чонгук дёргается оттого, что не очень понимает происходящее. Флешбэки вчерашнего вечера не помогают, а создают еще больше вопросов, которые умножаются, после приподнятой вверх простыни.       — Ты хочешь сказать, что мы… — осознание долбит в виски слишком неожиданно. Не то, чтобы у Чонгука никогда не было случайного секса или отношений на одну ночь, но вчерашнее подавленное состояние, как и его причину, он помнил хорошо. А ещё последний образ в его голове — Чимин, целующий в губы и сидящий у него на бедрах. А вот чего он точно не помнил — что было этой ночью и почему он проснулся у Минки. Тот, падая на кровать, запускает руку под простынь, медленно проводит сначала по ноге Чонгука, а потом подушечками прохладных пальцев еле касается бедра, вызывая неудержимое желание подорваться с постели и убежать.       — Ты, — выдыхает Чон, поджимая ноги и пытаясь уйти от прикосновений. Судя по удивленному лицу Минки и следам на его теле, много ума не нужно, чтобы понять — этой ночью произошло то, о чем даже думать не хочется. Но как?       — Тебе не нравится? Ночью ты был более отзывчив, — шепчет парень, не сводя с него глаз и, будто соблазняя, облизывает губы.       Он пододвигается ближе, нарочно оголив плечо и потянув растянутую горловину футболки. Она задирается ещё выше, открывая усыпанные засосами бедра, на которые Чонгук смотрит, не моргая.       — Это я? — шокировано интересуется он, разглядывая бледную кожу парня со множеством уже посиневших пятен. Такие же у того на шее, ключицах и даже заметны через тонкую ткань футболки на груди. Чонгук осматривает следы странного безумия и никак не может поверить, что он до такого дошел.       — Ты был оч-ч-чень страстным, — довольно мурлычет Минки. — Впрочем, я отомстил, — хихикает он, указывая пальцем на шею Чонгука. Тот поворачивается в сторону ближайшего зеркала и рассматривает себя внимательнее.       — Ого.       — Пей кофе, остынет, — с улыбкой напоминает ему Минки и вылазит из постели, одергивая футболку, чтобы прикрыть свои оголенные ягодицы. Чон совершенно не помнит ощущений, как его руки ласкали тело Минки. «Пить надо меньше», — тут же приходит в голову.

🎵🎵🎵

      Минки заходит в ванную и тщательно припудривает следы ночи с Деном. Больше они ему не понадобятся. Хорошо, что те, которые он сам поставил Чонгуку, не слишком заметны. Чхве усмехается в зеркало самому себе, празднуя первую маленькую победу, надеясь, что это только начало. В конце концов, пока все шло гладко и Чон вроде поверил в сказочку о страстной ночи. Ещё немного, и Минки его захомутает окончательно, а там, гляди, отпадет надобность корчить из себя звезду. Очередная легенда, что с ним произошел несчастный случай и он теперь не может петь — проглотится Чонгуком, как и весь сегодняшний спектакль для одного зрителя. Осталось пережить этот чертов спектакль и доиграть свою роль до конца.       «Ты дома?» — пищит телефон сообщением от отца. Хм… Решил вспомнить о том, что у него есть сын?       «Пока да», — Минки отправляет ответ и задумывается, постукивая краешком телефона по белоснежным зубам. Чего это вдруг понадобилось его родителю?       «Я неподалеку, сейчас приеду».       — Черт! — Минки судорожно открывает мессенджер, чтобы попросить отца встретиться в другом месте, но его палец замирает уже над первой буквой. — А может быть, так и нужно? — он выглядывает в комнату, где Чонгук уже доел и ходил по спальне, собирая свои вещи по всем углам. Рубашка валялась на столе, джинсы он нашел возле балкона, один носок уже в его руках, остаётся самое главное — второй и боксеры.       «Тогда приезжай поскорее. Мне нужно скоро уходить» — быстро печатает Минки и отправляет сообщение.       — Что-то ищешь? — насмешливо спрашивает он, глядя на Чонгука. Тот стоит перед кроватью укутанный во всю ту же простыню, будто бабочка в кокон и осматривает комнату в поиске нижнего белья. — Возьми, — Чхве решает сжалиться и достаёт из-под своей куртки, лежащей на кресле, боксеры Чонгука. — Ванная вперед и направо.       — Спасибо, — неловко отвечает Чон, стараясь не смотреть в глаза от некоего смущения, природу которого до сих пор не понимает.       Пока он принимает душ, Минки быстро прибирается в комнате, открывает в гостиной окна и впускает свежий воздух. Ночь с Дэном выдалась жаркой и повсюду стоит запах секса и дешевого одеколона партнера. Хорошо, что Чхве успел полежать в пахучей ванной с эфирными маслами и пропах ими так сильно, что Чонгук ничего не заподозрил. Он убирает беспорядок, задвигает шторы, поправляет журнал и аккуратно кладет телефон на столик. Курточку оставляет в коридоре на вешалке, надевает свободные домашние льняные брюки и переодевает свою любимую футболку, максимально создавая домашний образ. Звонок в дверь почти неслышен. Минки шлепает в тапочках в коридор и приветствует отца, целуя того в щеку.       — Как дела на работе? — спрашивает специально, зная, что этот дежурный вопрос лучше всяких комплиментов. О бизнесе Чхве-старший может болтать часами, будто других тем в жизни больше не существует.       — Отлично! Я думал, застану тебя в дверях, а ты ещё даже не собран, — отец спешно проходит в гостиную и садится на диван, на котором Минки вчера стонал под Дэном. — Я ненадолго, у меня скоро деловая встреча, — он бросает взгляд на часы и немного кривится. Видимо, опаздывает. — Я хотел пригласить тебя в субботу на ужин. Ко мне приедут партнеры из Японии на заключение крупного контракта, и так получилось, что господин Куросава будет с женой и дочкой. Не хочу ставить его в неловкое положение, поэтому мне нужно, чтобы ты поприсутствовал.       — Даже не знаю, — торгуется Минки, растягивая слова. — У меня были планы на этот вечер, — он безбожно врет, лишь бы продлить время и заставить отца понервничать. В голове уже выстроился новый план, который необходимо осуществить во чтобы то ни стало.       — Ты не один? — отец прислушивается к посторонним звукам, доносящимся из ванной. Вода прекращает шуметь, щелкает дверной замок и в комнату заруливает Чонгук. Головная боль и тошнота не прошли, но отрезвляющий душ все равно принес облечение. Вода стекает по его голому торсу, скатываясь капельками по кубикам пресса и впитываясь в полотенце, обмотанное на бедрах, от чего Минки не может отвести взгляд. Он наслаждается красотой подкачанного тела и уже фантазирует о том, что явно не готов озвучить.       — Простите… — бормочет Чон, останавливаясь, как вкопанный, завидев статного мужчину, сидящего на мягком уголке по-хозяйски забросив ногу на ногу. Он точно не посторонний в этом доме, осталось понять — кто такой?       — Ну здравствуй, — Чхве-старший с интересом рассматривает Чонгука, начиная с макушки до голых стоп. — Не хочешь меня познакомить? — переводя взгляд сначала на сына, а потом на замершего на месте парня. — Мне кажется, мы где-то встречались?..       Отец Минки об ориентации сына знает давно, но уже устал принимать меры, а количество партнеров, о которых ему докладывал бодигард, беспокоит его очень сильно. Скорее бы сын остепенился и да, он готов смириться.       — Нет-нет, — бормочет Минки, отчаянно пытаясь сохранить тайну. Если отец спалит, что Чонгук пел у них четыре года назад на его дне рождения, то долгожданный план лопнет, как мыльный пузырь. Столько усилий коту под хвост он не готов спустить. — Мы недавно познакомились в компании господина Мина. Это Чон Чонгук — мой…       На этой фразе Минки зависает. К счастью, у его отца действительно плохая память на имена, и Чонгука он точно не вспомнит — не тот он человек, чтобы запоминать каких-то там артистов, развлекающих его гостей. Чонгук родителя тоже не видел, ибо тот привычно проводил время в бильярдной со своими бизнес-партнерами и почти весь вечер не спускался со второго этажа.        — …парень, — выдыхает Минки, осознавая — пауза слишком затянулась, а это может вызвать у отца лишние вопросы. Да и быка нужно брать за рога, — Чонгук, познакомься, это мой отец, Чхве Сону.       Была не была. Надо действовать решительно, иначе рыбка может сорваться прямо с крючка, что будет весьма досадно. Игра явно стоит свеч, а кто не рискует — тот не пьет шампанское. Не будет же сейчас Чон закатывать истерику, пытаясь убедить в обратном?       — Очень приятно, — бормочет Чон, прокашливаясь, будто подтверждая слова Минки, в то время, как его отец поднимается с дивана и протягивает новому знакомому руку.       — Что ж и я рад познакомиться, — он слегка сжимает руку совершенно охреневшего Чонгука. — Буду признателен, если вы тоже присоединитесь к нам в субботу на ужине вместе с Минки.       — Я расскажу тебе позже, — парень подлетает к Чону, мило улыбается обворожительной улыбкой и толкает того в спальню, понимая всю неловкость ситуации. Дальнейший диалог может быть слишком непредвиденным, и Минки быстро прощается с отцом, выпроваживая его из квартиры и клятвенно обещая в субботу не опаздывать.       — И что это было? — раздаётся голос за спиной парня, который стоит, продолжая смотреть на уже закрытую входную дверь и продумывая детали предстоящего ужина.       Он дёргается от неожиданности на эту фразу и, повернувшись к Чонгуку, в очередной раз демонстрирует свою изворотливость:       — Прости, я не должен был так говорить, но ты просто не знаешь моего отца. Мне нужна твоя помощь.