В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      В комнате горит приглушенный свет от ночника, а ещё её освещает экран большой плазмы. Удобно расположившись на диване, Чимин сидит между чонгуковских ног, спиной оперевшись о его грудь. Решение провести вечер за просмотром кино оказалось весьма правильным, потому что быть большим плюшевым мишкой, обнимающим худощавое тело, Чонгук готов каждый вечер. Его руки лежат на талии мальчишки и нежно сжимают, боясь принести дискомфорт. Желание вдавить его в себя, укутать своим телом и скрыть от всего мира Чонгук с трудом контролирует. Одна из рук Чона медленно поднимается, пальцы несмело пробегают по белоснежной шее, губы прикасаются к прохладному уху Чимина, намеренно выдыхая тепло, чтобы в ответ ощутить его дрожь. В этой позе Чон просто наслаждается моментом, создавая близость, которая не нуждается в словах. Коротенькие, слегка пухлые пальчики нежно поглаживают его руку в том месте, где цветная татуировка занимает наибольшую часть, будто обрисовывая таким образом её контуры. И эти невинные прикосновения кажутся Чону гораздо интимнее, чем страстные поцелуи. Хотя от них бы он тоже не отказался.       — Ты любишь этот фильм? — шепчет он на ухо Чимину, чтобы немного отвлечься, а после всё равно не выдерживает и мягко целует его в шею.       — Я всё детство его смотрел. С одной стороны — красивая история любви, с другой — грустная. Сэм, по случайности застреленный грабителем, становится призраком и пытается защитить свою любимую Молли. Меня всегда на этом моменте охватывало чувство несправедливости, — парень поворачивает голову в сторону, стремясь поймать взгляд застывшего Чонгука, и смотрит на него так, будто это история про них. — Я только с возрастом понял, насколько жизнь и реальность несправедливы. Сколько коварных людей, готовых улыбаться тебе в глаза и притворяться твоим другом, в то же время способных на ужасные поступки ради своей выгоды и тщеславия, — парень вмиг становится грустным, говоря все эти слова. Видимо, и его постигло предательство.       — Если этот фильм навевает на тебя грустные мысли, зачем его так часто смотреть? — свет падает на лицо мальчишки, и его губы немного блестят. Взгляд Чонгука прикован к ним, а желание поцеловать парня усиливается. Он тянет ладонь ко рту Чимина, уже не помня, о чем спросил, и мажет подушечкой указательного пальца по его нижней губе. Мягкая, гладкая, горячая. — Хочу с тобой целоваться. Я мечтал об этом целый день, — шепчет и медленно тянется за поцелуем.       Чимин тут же отвечает: немного разворачивается, подается навстречу и несмело кладёт ладони на широкие плечи Чонгука. Он приоткрывает рот, разрешая влажному языку проникнуть внутрь и сплестись с его собственным. Чон, будто получив зеленый свет, занимает активную позицию, так соответствующую сцене фильма, а звучащая на фоне музыка наполняет пространство, создавая атмосферу интимности. Он чувствует пульсацию своего сердца и разгорающийся в теле пожар, но на миг отрывается и с трепетом в голосе шепчет:       — Ты сводишь с ума… — слова растворяются на губах, зарождая взаимное желание, которое Чонгук уже видит в глазах Чимина. — Как ты это делаешь?       Не отводя взгляда, ощущает, как собственная кожа покрывается мурашками. Чон вновь наклоняется вперед и, уже не стесняясь, присасывается к пухлым губам, смакуя их вкус. Этот поцелуй оказывается более страстным, чем в студии. Вздохи смешиваются с тяжелым дыханием, и Чонгук с головой отдается мгновению. Погруженный во вкус чиминовых губ, он становится более настойчивым, резким движением дергая мальчишку вперед, а потом подминая под себя. Непрерывно продолжает исследовать каждый уголок его рта и снова чувствует, как тело под ним дрожит. Наконец-то у них есть возможность показать друг другу страсть и нежность, огонь и желание близости.       В комнате продолжает царить полумрак. Романтическая композиция из фильма усиливает интимность обстановки. Руки Чонгука начинают несдержанно мять тело под собой, спускаясь по торсу. Вжимая парня в диван своими упругими бедрами, он ощущает твердую плоть, о которую трётся собственным стояком, и болезненно стонет, когда Чимин подается навстречу, усиливая касания.       — Блять… Может, я тороплюсь, но… Я так хочу тебя, — вырывается то, чего, как правило, никогда Чон не озвучивал предыдущим партнерам. Да что говорить, он никого так не хотел! Такого дикого желания обладать другим человеком Чон в принципе не испытывал никогда. Этот обычный мальчишка для опытного и в то же время переборчивого мужчины — само искушение. Пальцы впиваются в упругие, но худощавые бедра, чувствуя изящные косточки, и прижимают к собственному болезненному от напряжения паху.       — Чон, погоди, — небольшие ладони просовываются между их тел и, ложась на грудь, немного его отталкивают.       — Что-то не так? — Чонгук послушно ослабляет хватку на бедрах мальчишки и, нависнув над ним, вглядывается в почему-то перепуганные глаза. — Если ты сейчас не готов или тебе нужно в ванную, я подожду, — добавляет он, опережая парня, не желая ставить его в неловкое положение.       — Нет, не в этом дело, — щеки Чимина наливаются румянцем, а глаза бегают по лицу Чонгука. — Нам нужно кое-что обсудить.       — Послушай, если ты переживаешь о своем здоровье, то я полностью чист. Да, у меня ничего с собой нет, я не за этим сюда пришёл… Но я постоянно прохожу медкомиссии и не имею беспорядочных половых связей, — собственные слова, сказанные для убеждения парня, внезапно возвращают в события недельной давности, и он задумывается: а был ли защищенный секс у них с Минки?       Как Чон вообще мог об этом не подумать ещё тогда, в квартире Чхве? Господи! Да он душу дьяволу готов продать, лишь бы не вспоминать о той ночи. Конечно, в глубине души у него до сих пор теплится надежда, что Минки специально всё подстроил и его напоил. А после их последнего разговора подозрения только усилились. Но доказательств его вины нет, как и неоспоримых фактов лжи.       — Да нет же! — странное напряжение повисает в воздухе. И если сам Чонгук изо всех сил пытается отпустить неприятные воспоминания, чтобы не испортить момент, то Чимин вообще отворачивает голову в сторону и зажмуривает глаза. — О боги! Я не знаю, как тебе это сказать, — стонет он, чем ещё больше пугает Чонгука.       — Малыш, что не так? — внутренняя тревога усиливается, Чон выпрямляется и непонимающе наблюдает за странной реакцией парня. В голове множество мыслей, и нет ни одной такой, которая могла бы успокоить. Он и так на взводе из-за чувства вины, что повелся на уговоры Чхве и пошел с ним в ресторан, тем самым оттолкнув Чимина. Снова быть отвергнутым — не самая приятная участь.       — Дай мне пару минут, — просит мальчишка, умоляюще посмотрев снизу вверх и подтянувшись на руках, высвобождается от фактически сидящего на нём Чона. Он занимает вертикальное положение, опускает голову и поправляет задравшуюся футболку.       Чонгук послушно присаживается рядом. Молчит, выжидая, пока Чимин продолжит. Весь настрой внезапно сходит на нет, а привкус неловкости, которого он так боялся, всё-таки оседает на языке. Неприятный, терпкий вкус страха и горечи, провоцирующий ускорение пульса.       — Прости… Я понимаю, возможно, это глупо прозвучит, но я не думал, что этот момент так быстро наступит, — начало разговора оказывается ещё более волнительным.       — Я спешу, да? — тут же реагирует Чон, но серьезный взгляд Пака пригвождает к дивану, и он воздерживается от порыва придвинуться ближе.       — Просто, у меня совсем нет опыта с парнями. Вот… — мальчишка с облегчением выдыхает, будто признался в самом страшном совершённом поступке.       — Погоди, — внезапно переварив услышанное, Чонгук резко поворачивает к нему голову, а потом и вовсе слезает с дивана, садясь перед ним на колени. — Ты девственник?       — Не совсем. И вообще… Тебе мало сказанного ранее?       — Нет-нет… Так… — секундный ступор, внутренние баталии, и тихо звучит то, что больше всего волнует сейчас: — Скажи мне, ты гей? — Чонгуку впервые становится так неудобно от собственного вопроса. Вот же придурок, такое спросить! Он же тебя целовал и давал понять о взаимном желании.       — Нет, я не гей, — наконец-то подняв на Чонгука глаза, парень выглядит весьма серьезным, у Чона даже мыслей нет усомниться в его словах. Всего лишь куча вопросов и совсем немножечко шока. — Мне просто нравишься ты.       Наступает молчание. Чонгуку жизненно необходимо время, чтобы запустить мыслительный процесс. Прийти к правильным выводам, не ляпнув чего лишнего для уточнения информации становится пыткой.       — Решил окончательно присвоить себе звание нежданчик года? — смесь горечи, восторга и удивления помогает принять факт своего поражения. Задуматься о чистоте испытываемых к нему чувств и о том, что сам Чонгук, возможно, их вовсе не стоит.       Так вот почему у Чимина в шкафу были его плакаты и фотографии? Это не внезапно возникшая симпатия, а намного больше, чем Чон представлял. К нему он тоже питает искрение чувства, что смешиваются с виной от случайного секса с Чхве. Да, того, что произошло, уже не изменить, и будь у Чонгука хотя бы малейший шанс, он обязательно им бы воспользовался. Но такого нет. Невозможно поменять события, но можно быть честным с человеком, который для тебя важен.       — Послушай, — тыльная сторона крупной ладони нежно касается щеки парня. — Я не знаю даже, что сказать, — глаза того расширяются в удивлении, и Чонгук лишь сейчас осознаёт, насколько двусмысленно прозвучала данная фраза. — Погоди, я просто хотел сказать, что безумно рад твоему появлению в моей жизни. Я растерян, потому что со мной такое впервые. Ну, ты же понимаешь, что я в отличии от тебя не святой.       В голове возникает безумная идея, которую хочется немедленно воплотить: нужно рассказать Чимину о Минки. Чонгук не хочет ему врать. Вернее, не хочет, чтобы что-то снова стало между ними. Такой, как Чхве, в любой момент может всё перекрутить. А потерять доверие Чимина Чонгук теперь боится больше всего. Мальчишка заслуживает самого лучшего и Чон сделает для этого всё.       — Я и не рассчитывал, что ты тоже девственник. Скорее наоборот. Иначе это была бы полная катастрофа, — парень негромко смеётся, даже такую тему переводя в шутку, но Чонгук решительно настроен расставить все точки по местам.       — Просто ещё неделю назад…       — Не хочу этого знать, — Чимин резко дёргается с места, сползает с дивана и не позволяет договорить, впиваясь тому в губы. — Хочу тебя, — он толкает Чонгука в грудь, заставляя упасть на спину, и тут же седлает его бёдра.       Страсть, нежность и такое чувствительное тело, сидящее на нем, вынуждают отпустить тягостные мысли и дать Паку то, чего он так желает — Чонгука. Внимательного, отзывчивого, не смеющего ему возразить, и такого же податливого рядом с Чимином. Чон забирается ему под футболку руками и поднимается по торсу вверх, останавливаясь на сосках. Легонько трогает их, чувствуя подушечками пальцев, как те мгновенно твердеют, и слышит первый полноценный стон. Его главная задача — исследовать тело Чимина. Найти самые чувствительные точки и дать понять свои, чтобы обоим было приятно. А ещё важно показать, что однополый секс тоже может приносить удовольствие, особенно когда это не только на уровне страсти и физиологических потребностей, но и заботы о друг друге.       Чон снова перенимает инициативу, подхватывает парня под ягодицы рукой, а свободной упирается в пол, помогая себе встать и снова опуститься, но уже на диван. Он умело мостит парня на своих бёдрах и несдержанно рычит, когда тот подается вперёд:       — Тоже не терпится?       — Если я не имею опыта с мужчинами, это не значит, что я бревно, — подмигивает Пак, и Чонгук видит в его глазах искры безудержного желания и страсти. Он нравится ему ещё больше, однозначно! Бесценный фьюжн невинности и сексуальности.       — Можешь немного приподняться? — тихонько говорит Чонгук, а сам перемещает руки на талию Чимина, помогая это сделать.       Тянется к резинке его шорт, спуская их немного вниз, фактически до лобка, и нежно целует живот мальчишки. Кожа под губами тут же покрывается пупырышками, и он с характерным «ах» снова вздрагивает. Тело напрягается, будто натягиваясь струной, в то время как Чонгук исследует чувствительные места. Ему очень нравится реакция Чимина на эти прикосновения, и его самого потряхивает от жуткого возбуждения, отдающего пульсацией внизу живота.       — Приятно? — произносит шепотом и опускается влажными поцелуями ниже. Чон задаёт этот вопрос чисто формально, потому что видит, как трикотажная ткань серых шорт торчит в области паха мальчишки. Конечно, приятно и однозначно нравится!       — Да, — дрожащим голосом отвечает Пак, запуская пальцы в черные волнистые волосы, и запрокидывает голову, подставляясь под ласку.       — Ты уже твердый, — воспринимая это как комплимент в свою сторону, Чон намеренно проводит ладонью по чужому паху, а потом сжимает твердую плоть. — Я от тебя с ума схожу, — добавляет, поднимая глаза на мальчишку, и видит расфокусированный взгляд.       — Ты можешь с этим что-то сделать? — Чимин смотрит умоляюще и немного пошатывается. Видимо, ещё слаб, а тут Чонгук со своим напором.       — Я обязательно дам тебе то, чего ты хочешь, но в другой раз. Сегодня просто доверься мне, расслабься и ни о чем не думай. Ладно? — Чонгук не дожидается ответа. Сначала стягивает шорты Чимину, выпуская его стоящий член, а потом тянется к ширинке своих джинсов и, расстегнув молнию, делает то же самое.       — Такой большой, — восклицает Пак, не скрывая своего восхищения, и Чон улыбается такой прямолинейности.       Он хватает его за затылок, притягивает ближе и снова целует. Страстно, мокро, вжимая в себя и позволяя почувствовать его горячую плоть своей. Чонгук активно прижимается собственным пахом к чужому. Их члены трутся друг о друга, создавая приятные ощущения. Просовывает свободную руку между их тел и накрывает головки обоих стояков ладонью, размазывая большим пальцем предэякулят.       Движение навстречу, и очередной стон не заставляет себя ждать, разносясь током по телу. Хочется застонать в ответ, но удаётся только промычать в поцелуй, ещё активнее овладевая чужим ртом. Он снова вжимается в податливое тело своим, таким горячим, напряженным и сильным.       Впервые у Чона будто отказывают тормоза. Желание обладать этим парнем такое сильное, что он с трудом пытается не наломать дров. Их первый раз не должен быть таким. Хотя сейчас ему очень хочется почувствовать эту невинную узость. Слишком заманчиво, но в то же время запретно.       Чонгук удерживает мальчишку за шею, не даёт разорвать поцелуй, сминая его губы и немного покусывая, чем распаляет себя ещё больше. Он делает плавный толчок навстречу, зажимая оба члена большой ладонью, и чувствует, как напрягаются ягодицы Пака, а сам он подается вперед. Тела содрогаются в унисон, наслаждаясь долгожданными объятиями. И эти ощущения не сравнимы для Чона ни с какими другими. Он делает очередное движение бёдрами, переходя на быстрый темп и позволяя руке скользить по стволам быстрее. Окончательно и неоспоримо погибает, когда Чимин выгибается в спине, подаваясь ему навстречу.       — Чон, я близко, — стонет мальчишка. Голос впервые отдает хрипотцой, и это совсем не помогает Чонгуку себя сдерживать.       — Я тоже. Давай… Давай сейчас… Вместе, — задыхаясь от темпа, который он сам задал, Чон ощущает пульсацию в своей руке, а потом слышит протяжный стон Чимина.       В глазах внезапно будто взрываются звёзды, а на руке чувствуется горячая жидкость, что стекает по пальцам, очевидно, пачкая неснятую до конца одежду. Туман в глазах рассеивается. Голова Чимина падает на плечо Чонгука, который чувствует, как тело его парня расслабляется.       — Ты в порядке? — хрипит он. Голос почему-то сел. В голове пустота, а мышцы в ногах дрожат от напряжения.       — Почти, — отвечают еле слышно. — Но до ванной я вряд ли дойду.       — Видимо, сегодня я буду носить тебя на руках, — ничуть не сожалея о своей участи, произносит Чонгук, губы которого растягиваются в улыбке. И он шёпотом добавляет прямо в ухо мальчишки: — Мне кажется, я в тебя влюблен…

🎵🎵🎵

      Здание телеканала MBS в эту субботу просто разрывают аккредитованные журналисты, музыкальные критики, уже состоявшиеся айдолы и звезды кино, которые пришли посмотреть на очередной эпизод шоу «King of Mask Singer». В холле постоянно мелькают вспышки фотоаппаратов, во всех уголках дают интервью именитые продюсеры и победители прошлых эпизодов. Последние трепетно вспоминают собственные ощущения на конкурсе, а акулы шоу-бизнеса вальяжно соревнуются улыбками друг с другом, пытаясь побороть волнение. Как ни крути, руководитель каждой компании ставит на своего фаворита и хочет получить победу. Мин Юнги не исключение. Тем более у него их два. Но если быть честным с собой, то он бы хотел видеть победу Чонгука. Это как минимум будет справедливо, ведь именно Чон будет петь вживую, а Минки привычно кривляться.       — Ваш новый артист… Что вы можете сказать о нём? — журналистка тычет микрофон, а продюсер немного морщится, словно от головной боли. «То, что он абсолютная бездарность и просто мерзкий тип — этого достаточно» — думает про себя Юнги, но тут же натягивает улыбку и вежливо отвечает:       — Пока нет смысла раскрывать карты, — наклоняет голову, отпуская в камеру ослепительную улыбку. — Могу сказать, что у него талант, — Мин еле удерживает фальшивую мимику на лице, хотя и говорит правду. Однозначно, Чхве имеет таланты: прекрасно врать, манипулировать людьми и идти по головам.       — Оу! Это поистине огромная удача — встретить талант! — журналистка буквой «о» округляет в удивлении ярко-красные губы и не медлит со следующим вопросом. — Где вы нашли такого парня? Или это девушка? Расскажите нам немного о том, как произошла ваша первая встреча. «По телефону, мать твою!» — едва не ляпает Мин. — «Мне навязали его просто по телефону! Более того, даже выбора не оставили!»       — Диск с записью трека… — Мин прикрывает глаза, делая вид, что погружается в воспоминания. — Я помню, как вставил диск в проигрыватель и впервые услышал его голос. Это было нечто, вы понимаете… — и если бы только эта писклявая барышня знала, что Юнги сейчас говорит о диске с голосом Пак Чимина. Действительно талантливого, а ещё очень искреннего и открытого парня. Не то, что этот несносный Чхве.       Журналистка, ничего не понимая из сказанного, кивает, словно китайский болванчик, быстро-быстро качая головой. Мин раздраженно думает о том, что его интервью выйдет на одном из крупных телеканалов. А ещё его непременно прокрутят на неделе новинок музыки — обычно там делают обзор очередного шоу. Господи, какой позор! Он поднимает глаза в потолок и глубоко вздыхает.       — И да, это парень, — сдаётся, приоткрывая завесу тайны. Перед глазами стоит образ Чимина в тот день, когда он пел в его студии. — Это шикарный исполнитель с уникальным голосом и неповторимой харизмой… — Юнги вспоминает, как Чимин бесцельно слегка покачивал бедрами, но уже в их первую встречу влюбил в себя продюсера своей волшебной аурой. Чтобы больше не вступать в сделку с собственной совестью, он представляет, что рассказывает о Чимине, и продолжает: — Я искренне желаю ему добиться огромного успеха. Для того, чтобы дарить людям музыку, нужно иметь любовь к зрителю и желание делиться самым сокровенным. Именно такие артисты смогут проложить путь к сердцу каждого зрителя.       В голосе Юнги тут же разливается тепло. Он сам не замечает, как мысли о Чимине развязывают ему язык, а интервью перестаёт напоминать пытку. О Паке хочется говорить много и только хорошее, и Юнги надеется, что Чимин посмотрит эту запись и поймёт, что речь идет о нём. Мин буквально посылает в камеру флюиды поддержки, повторяя те слова, которые звучали только между ними тогда, в больничной палате. Возможность хотя бы на пару секунд переключиться на образ Пака спасает ситуацию. Журналистка ему верит, но тут же обрушивает на продюсера очередной вопрос.       — Откройте еще одну тайну, пожалуйста. Как зовут вашего претендента на звание Короля Маски?       Словно окатив Мина ведром ледяной воды, она хлопает ресницами и с дежурной натянутой улыбкой продолжает смотреть на интервьюируемого.       — Коэль, — выдавливает из себя продюсер, стараясь контролировать максимально ровный приветственный тон. — Его зовут Коэль.       — Как символично. Это же птица? — комментирует она. — Чтож, спасибо, что уделили время нашему изданию. Будем надеяться, что жюри сделает правильный выбор, и именно ваш артист станет новым фаворитом шоу, — журналистка кланяется Юнги и отходит в сторону, освобождая ему проход.       — Благодарю за теплые слова, — цедит Мин и ретируется в коридор, где можно будет перевести дух и спрятаться от её назойливых коллег. Он приехал в здание телеканала немного раньше, чтобы оставить время на организационные вопросы. А вот участники подъедут к черному входу с минуты на минуту. Юнги смотрит на часы в телефоне и свайпает экран. Звонить никому из тех, кто приедет на шоу, не хочется.       — Это паранойя, Мин? — хлопает его кто-то по плечу тяжелой рукой. Юнги по одному движению, не оборачиваясь, определяет стоящего за своей спиной человека.       — И тебе добрый вечер, Намджун, — вздыхает продюсер и разворачивается лицом к другу. — Я могу не спрашивать, почему ты сегодня здесь? — горько усмехается, понимая, что у Минки и на этом этапе всё схвачено.       Ким Намджун, одетый в костюм с иголочки, даже не скрывает на груди бейджик с надписью «Судья». Его голос в судейской коллегии уже можно считать отданным Минки. Юнги разочарованно кивает, хотя понимает, что мало чем отличается от Намджуна. Их услуги оплачены одними деньгами. Думать о том, кого ещё здесь купили, чтобы вывести Минки в фавориты, противно. Он словно ещё больше обмазывается дерьмом вместе со всеми этими людьми, с которыми теперь противно соприкасаться даже через одежду.       — Паранойя, — мычит про себя, стараясь не смотреть на Намджуна.       Тот будто с пониманием молчит, подтверждая догадки друга. Джуну тоже нечего сказать, и он, очевидно, чувствует себя в том же дерьме. По крайней мере, Юнги хочется в это верить. Пусть именно Мин был инициатором этой ужасной авантюры, но Намджун сейчас слишком спокойно выглядит для человека, подверженного мукам совести.       — А у тебя нет? — флешбеки от того, что он грозил Чимину неприятностями, больно отдаются в груди до сих пор, хотя Юнги отчаянно пытался не раз убедить себя в том, что даёт Паку дальнейший шанс для карьеры.       — Ну ладно, не буду тебя задерживать, — не отвечая на вопрос, Намджун хлопает его по плечу. Юнги готов поспорить — находиться с другом так близко впервые настолько некомфортно, хотя тот особо-то ни в чём не виноват. Просто принял его предложение и получил свой гонорар. Скорее всего, осадок теперь останется надолго, неизбежно влияя на их дружбу. — Удачи в конкурсе!       — Ага, — язвительно отвечает Юнги и нажимает кнопку лифта, надеясь проскочить наверх, пока в кулуарах образовался вакуум. — Спасибо.       Он выходит на нужном этаже, где его уже ожидает стафф, подводя к нужным людям. Заявка на регистрацию давно подана, документы оформлены согласно требованиям. Но Мин подписывает еще десяток бумаг, потому что канцелярскую волокиту никто не отменяет. Ему кивают знакомые, айдолы и люди, лиц которых он совершенно не помнит. Через него их прошло сотни, запомнить всех не представляется возможным. Из-за поворота доносится звук проверки аппаратуры: огромный зал для проведения шоу скоро наполнится людьми, а пока там только проверяют колонки. Юнги отходит за угол и отгибает тяжелую темно-зеленую штору, заглядывая внутрь.       Сцена манит приятным холодным светом. В ее центр направлены голубые софиты, а по бокам ступени подсвечиваются белым. Зал для тех, кто будет аплодировать выступающим, заставлен рядами новых кресел. Тут еще пахнет свежей краской, и Мин вдыхает специфический запах. Ровно три дня здесь будут сражаться те, чья участь уже предрешена. Сто восемьдесят минут мастерски разыгранного фарса, если учитывать, что главная звезда вечера — обычный муляж.       Звукооператоры тянут провода, поворачивают колонки в нужное положение, проверяют микрофон. Слева Мин замечает место, откуда будут выходить конкурсанты, и хочет прошмыгнуть внутрь зала, но тут же осекается. По правилам конкурса, продюсерам участников запрещено заходить в зал до выступления их артистов во избежание кривотолков. Юнги задергивает штору и разворачивается, чтобы уйти, но встречается со спешащими по коридору участниками от «Music hot». Чонгук и Минки идут впереди, а Чимин с Дэвидом плетутся за ними, что-то обсуждая.       Юнги коротко кивает головой своим подопечным, и тут же к ним подбегает стафф. Чтобы конкурс был максимально справедливым, исполнителя сразу переодевают и дают маску. На этом месте Мина бросает в пот от осознания, что справедливостью в данной ситуации и не пахнет. Один из ассистентов приобнимает Чхве за плечо и уводит вглубь коридора в гримерку. Соседняя принадлежит Чону, но он в неё идти не спешит.       — Ты готов? — Юнги задает вопрос в никуда, прекрасно понимая, что Чонгук — профессионал и для него ничего не стоит выйти на сцену и спеть отрепетированную десятки раз композицию. Вопрос звучит лишь для того, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке, хотя более паршивого дня Юнги не мог бы себе представить.       — Где нам быть? — отвечает Чон вопросом на вопрос, оглядываясь на Чимина.       — Когда Минки будет выступать, Чимин остается за ширмой. Ты будешь выступать следом, поэтому держи связь с Дэвидом, — отвечая Чону, Юнги тут же обращается к Паку: — Ты уже видел господина Кима? — Чимин хлопает глазами и отрицательно качает головой. — Он в судейской коллегии. Говорю тебе на всякий случай, чтобы это не стало сюрпризом.       — Спасибо, — едва проговаривает Чимин тихим голосом. Он больше ничего не говорит, легко кивает головой в ответ на предупреждение. В глазах чувство благодарности, а на губах впервые за последнее время искренняя улыбка. Мин ловит теплоту в его глазах и зеркалит эмоции.       — Может быть, уже займемся делом? — встревает Гук, раздраженно притопывая ногой в массивном ботинке. Он снова ревнует? Удивительно! Так сильно на парня запал? Но что заставляет его ревновать? Собственничество или новый уровень отношений, о котором Юнги пока не в курсе? В принципе, он будет рад за них обоих, лишь бы это не усложнило и без того напряженную ситуацию с Чхве. Этому шизику только дай повод.       — Согласно жеребьевке, Коэль выступает третьим из восьми участников. Ты — седьмым. Сначала будет номер с парнем из SM Entertainment. Это та песня, которую уже записали. Когда Коэль пройдет в следующий тур, он будет петь с тобой, — Юнги тыкает Чонгука в разодранную на груди футболку, специально впиваясь пальцем в каменную груду мышц. — Не забывай, о чем я тебя просил, — прищуривается продюсер, словно проверяя, можно доверять Чонгуку или нет.       — Всё будет норм, — салютует Чонгук, впервые отстраняясь от друга и с необъяснимым восторгом оглядывая стоящего молча Чимина. Слишком жадно! До безобразия неприлично и пожирающе. Что за?       — Мне пора, — считая, что стоит оставить эту парочку наедине, Мин наблюдает за тем, как открыли двери в главный зал и стали запускать людей. — Если что — я на связи, — теплая улыбка, опять адресованная Чимину, тут же получает реакцию в виде сжатых чонгуковских губ, тяжелого дыхания и взгляда серийного убийцы. — Всё, ухожу, — Юнги подмигивает другу и удаляется в зал, давая этим двоим побыть несколько минут вместе.

🎵🎵🎵

      — Можно я хотя бы тебя обниму? — шепчет Чонгук, внезапно шагнув навстречу и прижав Чимина к холодной стене. — Привет.       — Привет, — взаимный шепот и долгожданные объятия, в которых хочется остаться и никуда не идти, но понимание, где именно они находятся и сколько людей вокруг, вынуждает отстраниться, нервно поглядывая по сторонам.       — Почему? — Чонгук по-детски надувает губы, смотря на Чимина сверху вниз. — Я не видел тебя несколько дней, — сердце пропускает удар, потом ещё один и ещё. Потому что видеть Чонгука таким милым, вспоминая, что делал он этими губами в их крайнюю встречу, достаточно сложно.

Несколько дней назад

      Стоя под теплыми струями воды и прикасаясь к упругим мышцам груди Чонгука, Чимин впервые за последнее время чувствует переполняющую его радость, смешанную с умиротворением.       — Тебе нравится моё тело? — казалось бы, такой нескромный вопрос совсем его не смущает. После их разговора в гостиной Чимина будто бы совсем ничего не смущает, что связано с Чоном.       — Я же сказал, мне нравишься ты. Всё в тебе, — пухлые губы приближаются к влажной груди и нежно касаются горячей кожи. Чимин с наслаждением ведет дорожку к соску Чонгука и мажет по нему широким мазком, а потом отстраняется, наблюдая, как тот превратился в горошину. — Красиво.       — Малыш, ты играешь с огнем, — хрипит Чон. — Я же не железный, боюсь сорваться, и тогда тебе не сдобровать.       — Прости, не смог удержаться, — небольшая ладонь тянется к мощной груди, а указательный палец обводит очертание красивых рельефов. — Я бы любовался тобой целый день.       Чонгук ощутимо вздрагивает от нежных прикосновений, а его член уже упирается Чимину в живот. Рука перехватывается крупной ладонью и тут же пригвождается к мокрому кафелю. Чон делает уверенный шаг вперед, и Пак испытывает дрожь, почувствовав холодную стену спиной на контрасте с горячим телом, что привычно его прижало к себе.       — Тебе когда-нибудь делали минет? — шёпот в самое ухо и сказанные слова возбуждают ещё больше. Чимин пытается дёрнутся, но безрезультатно.       — Да. На выпускном одноклассница фактически изнасиловала. Пристала ко мне, как банный лист, и не давала проходу, пока я не согласился, — с придыханием отвечает Чимин, уворачиваясь от поцелуя.       — Вот и меня посещает то же желание, — крепкая хватка ослабевает, выпуская чиминовую кисть из захвата, а через секунду большие ладони фиксируют его лицо, заставляя столкнуться взглядом с черными омутами. — Глядя на тебя, я не могу оторвать глаз. Ты хоть понимаешь, насколько сексуальный?       — Если хочешь меня смутить, нихрена не выйдет, — улыбается Пак. — Я своё смущение оставил там, на диване, — он намеренно облизывает губы языком и наблюдает за пожирающим взглядом напротив.       — Даже так? — произносит Чонгук и спускается вниз, становясь перед ним на колени.       Его лицо оказывается прямо напротив паха Чимина, а рука тянется к уже стоящему члену. Чон подается вперед и тут же обхватывает головку губами, параллельно играя языком с небольшой дырочкой уретры.       — Чтоб тебя, — шепчет Чимин, отрывая взгляд. Смотреть на всё это блядство просто невозможно. Он позволяет себе не думать ни о чём, кроме горячего рта, который сейчас умело насаживается на его член, принося такие ахуительные ощущения.

Сейчас

      — Я тоже скучал, — звучит на выдохе. — Но мне нужно идти. Минки нужна помощь в подготовке к выступлению, — то, что меньше всего хотелось бы делать сейчас, к сожалению, является необходимостью, которую Чимин не может игнорировать.       — Обещай, что вечером ты уделишь мне время, — выражение лица Чонгука меняется, становясь серьезным. — Я хочу посмотреть с тобой фильм. Поужинаем вместе, обсудим моё сегодняшнее выступление. Думаю, мы можем себе это позволить.       — Согласен, — тут же отвечает Пак и, поправив джинсы, где от воспоминаний торчит ткань в области паха, натягивает ещё больше футболку вниз, чтобы скрыть от посторонних глаз свой позор. — Я буду тебя ждать в шесть. У себя дома.       Чонгук оглядывается по сторонам и, неожиданно дернув Чимина к себе, целует, врываясь в приоткрытый от такого напора рот своим языком. Отталкивать не хочется. Хочется забить на этот гребаный конкурс и всё, что связано с Чхве. Но здравый смысл всё-таки берет верх, и Чимин, делая неимоверные усилия, отталкивает Чонгука от себя, кладя свою ладонь ему на губы.       — Всё вечером. Обещаю, — на это Чон специально мажет по его пальцам языком, а как только ладонь покидает его рот, ехидно улыбается.       — Это была мотивация, малыш.       Дав себе возможность перевести дыхание, а Чону уйти первым, Чимин идёт по коридору, мечтая о предстоящем вечере. Проведя тогда ночь в теплых объятиях Чонгука и проснувшись от вкусного запаха завтрака, Чимин до сих пор мечтает это повторить. А ещё действительно перейти на новый уровень отношений, попробовать то, о чем пока представления нет. Чимин смотрел много видео и много читал на форумах об анальном сексе. Но главное о чём все говорят — доверие между партнерами. А он действительно доверяет Чонгуку и больше не боится их близости. Пускай все произойдет само собой, и они станут одним целым.       С каждым шагом улыбка сходит с лица, эйфория странным образом улетучивается, а внутри что-то окутывает странной тревогой, которую Чимин не может объяснить. Хотя он и не испытывает ярости, особенно после произошедшего между ними с Чхве, видеть этого парня, зная, что тот намеренно его отравил — испытание. Душу греет надежда, что продюсер сдержит обещание, и скоро весь этот кошмар будет лишь отголосками прошлого. Как бы ни пробовал Чимин мыслить позитивно, его всё равно будоражит необъяснимое беспокойство, которое сжимает его сердце, нервозность нарастает, создавая ощущение невероятного напряжения.       Пак медленно открывает дверь и входит внутрь гримерки, столбенея. Внезапно его глаза устремляются на Чхве, лежащего на диване в расслабленной позе и с покрасневшими мутными глазами и невменяемым взглядом. Его расширенные зрачки и струйка слюны на подбородке не оставляют сомнений в том, что с ним явно не всё в порядке. Судя по остаткам белого порошка на журнальном столике и валяющейся рядом пластиковой карте, Минки находится под воздействием наркотиков. Это шокирует Чимина и вызывает в нём смешанные чувства: беспомощности и глубокой тревоги. В этот момент он осознает всю катастрофу — через некоторое время этот обдолбанный в хлам Минки должен выйти на сцену. Страх охватывает сильнее, а ощущение фаталити заставляет вспотеть ладоням.       — Ты что, наркоман? — ринувшись к Чхве, Чимин хватает его за плечи и нервно трясёт. Не то чтобы он никогда не встречал наркоманов, но думать в таком ключе о Минки даже не мог.       — О! Малыш… Наконец-то соизволил пожаловать, — истеричный хохот вонзается в сознание, и у Чимина от ужаса холодеет всё внутри. Смех не совсем адекватного человека, шизофреника, или просто человека, сошедшего с ума.       Он понимает, что не сможет справиться с ситуацией сам. Нужно срочно звонить Юнги, что вызывает еще большее волнение. Сердце готово выскочить из груди, а руки дрожат от нервного напряжения. Варианты развития событий возникают в голове, и если быть откровенным — триумфальное разоблачение Чхве кажется единственно правильным. Но Мин Юнги наверняка не просто так пошел на сделку со своей совестью, скорее всего есть причины его поступкам, и Пак в принципе не в праве решать, что делать дальше с этим гребаным Чхве. Он достаёт из заднего кармана джинсов телефон и трясущимися руками набирает знакомый номер.             — Продюсер, тут Минки… — запинается, подбирая слова. — Короче, он не сможет выйти на сцену.