В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      Глядя в зеркало, Чимин промакивает салфеткой вспотевший лоб и, повернув голову в сторону, с мольбой смотрит на возвышающегося над ним продюсера. Уже которой раз он чувствует себя использованным. И кем? Нахальным и самовлюбленным мальчишкой, поступки которого продолжают оставаться безнаказанными. Пак так хотел закончить этот фарс, но это болото будто намеренно затягивает его ещё больше, не оставляя ни единого шанса на собственный выбор.       — По-другому никак? Неужели ему мало моего голоса? С таким успехом он и жизнь у меня заберёт! — внутренняя борьба между словом «надо» и «хочу» будто не покидает его в последнее время.       Чимин смотрит на стоящего у дверей Дэвида, растеряно поправляющего на переносице очки и потирающего о джинсы ладони. Видно, что он шокирован этой ситуацией и даже напуган, но продюсер дёргает его за руку, выводя из ступора.       — Не стой ты так. Лучше выйди в коридор и жди, когда мы закончим с Чимином. Тебе нужно будет его проводить к сцене, чтобы он буквально ни с кем не разговаривал, — Мин легонько подталкивает режиссера к двери, а после того, как тот покидает гримерку, разворачивается к Паку.       — Зачем ты так? — отвечая подобным образом на заданный ранее вопрос, Юнги поджимает губы, видимо ему нечем парировать в этот раз. Он такой же заложник ситуации, как и сам Пак, но в отличии от парня, несёт ответственность за всю эту поебень.       — У меня в контракте нет пункта, что я должен за него всю работу выполнять. Я столько времени убил в студии, а он даже спасибо не сказал, — Чимин огорченно переводит взгляд, осматривая развалившегося на диване Минки. Тот лежит, забросив ноги на деревянный подлокотник, и странно улыбается, разглядывая потолок. — Он что, наркоман?       — Давай я потом с этим разберусь. Сейчас мы рискуем сорвать эфир, а это невыгодно никому. На сцену он точно не выйдет, а заменить его больше некем, — Юнги наклоняется ближе к Чимину и поправляет ворот его костюма. Кто бы мог подумать, что Паку доведется примерять образ любимого персонажа, правда, в такой нелепой ситуации. — За дверью полно репортеров. Если его кто-то увидит, а еще хуже, сфотографирует в таком виде — проблем не оберёмся. Его отец от нас обоих пустого места не оставит, поверь мне! — последняя фраза звучит тише, но слух Чимина её улавливает, а мозг напрягается, пытаясь понять, о чём речь. Так значит, дело всё-таки в отце Чхве. Скорее всего, он очень влиятельный человек, раз такой известный и имеющий связи продюсер опасается его гнева.       — И пусть! Мне всё равно, — с обидой бурчит Чимин, хотя думает всерьёз иначе. — Может, наконец-то все узнают, кто он на самом деле и что ему слон на ухо наступил! А то ходит тут, как павлин, строит из себя невинность, — звучит как-то по-детски, от чего вдобавок к раздражению становится ещё и стыдно.       — Подобная позиция тебе не идёт, — скорее всего, Юнги не хочет обидеть Чимина, поэтому произносит это достаточно мягко. — Ты взрослый, рассудительный человек и сам всё прекрасно понимаешь, — спокойно добавляет. Он также кидает недовольный взгляд на диван и морщится в отвращении. — Я знаю, тебе это неприятно. Поверь, я тоже не получаю удовольствие от его присутствия. Не представляешь, как я устал с ним нянчиться. Хочу, чтобы всё это поскорее закончилось и я смог выбросить из нашей жизни этого мальчишку, — Чхве поворачивает голову в их сторону, продолжая дебильно улыбаться, и Пак закатывает глаза.       — Чимин, тебе идёт мой образ, — скалится Минки, оголяя ряд ровных белых зубов. — На меня похож, — даже в таком состоянии не упускает момента зацепить Чимина за живое.       — Пошел ты! — рычит на него Пак. Бесполезно сейчас вступать в перепалку. Он делает глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, а потом обращается к продюсеру: — Может, вы всё-таки расскажите причину, почему согласились на это? — тут же поднимается со стула и поправляет тяжелый костюм, который ему помогли надеть несколько минут назад.       — Мы уже говорили об этом. Мне нечего добавить. Давай сейчас сфокусируемся на твоём выступлении, — Мин протягивает парню длинные перчатки. — Помочь? — не дожидается реакции на свой вопрос и натягивает их на хрупкие руки.       Сверху ложатся металлические браслеты, что окольцовывают запястья, достаточно тяжелые бусы и парик из аккуратно заплетенных косичек, также украшенный золотистыми элементами. На талии затягивается пояс костюма, на котором висит набор амулетов, и Чимин тяжело выдыхает от сковывающих ощущений. Но когда вновь поднимает взгляд на себя в зеркало, все негативные мысли будто улетучиваются из головы. Он тут же улыбается, видя перед собой нереально красивое магическое существо, с длинными белыми волосами.       — Ва-у-у-у! — не может скрыть своего восхищения.       Он много раз смотрел это шоу, по-доброму завидуя участникам, что радовали зрителей не только прекрасными голосами, но и шикарными образами. Чимин и мечтать не мог, что когда-нибудь сможет выступить в таком популярном шоу, в подобном костюме, выглядя в нём настолько шикарно. Ему нравится его образ. Нравится то, что происходит сейчас. Правда, мысли о украденной славе, которая в конечном результате достанется не ему, ранят сердце.       — А этот костюм взят напрокат? — несмело переспрашивает Пак, снова рассматривая себя в зеркале. — Он нереально красивый, — шепчет.       Свет играет невероятными бликами, придавая золотистому материалу ещё больше магии. Верхняя часть костюма напоминает корсет, украшенный золотыми узорами, создающими ощущение огненных вихрей. Юбка-пачка также выполнена из блестящего материала и имеет множество ярусов, похожих на языки пламени. Дорогая ткань позволяет принять форму тела, выделить узкую талию и идеально подчеркивает изящную фигуру парня. Они с Минки фактически одинакового роста и комплекции, поэтому наряд сидит безупречно! Чимин впервые в жизни готов признать, что красив.       — Нет, — коротко отвечает продюсер. Подойдя к двери и высунув голову в коридор, он воровато оглядывается по сторонам, очевидно, продолжая беспокоиться о конфиденциальности, а потом вновь прикрывает дверь, запирая её на замок.       — И кому он принадлежит? Вам или Чхве?       — Подобные расходы оплачивает компания, поэтому костюм является её собственностью. Это прописано в договоре. Минки не исключение из правил.       — А кто его выбирал? — Пак мнётся на месте. В его голове крутится безумная идея, но озвучить её он пока не решается. Ибо готов спустить свой гонорар, чтобы выкупить этот шедевр, в котором чувствует себя впервые настолько безупречно. Ещё никогда одежда не придавала ему столько уверенности. Так почему не позволить себе иметь возможность хоть изредка испытывать эти ощущения?       — Минки? Ты шутишь? Этот парень увлечен только собой и своим удовольствием. Костюм подбирали стилисты, а утверждал, естественно, я, — Юнги подходит ближе, присаживается на корточки и, поставив перед Чимином пару высоких сапог из черной лаковой кожи с золотистыми деталями, немного приподнимает подол платья. — Размер у него немного больше, но, думаю, это не критично.       — Что вы делаете? — Чимин одёргивает юбку. Ему неловко перед продюсером за то, что тот фактически стоит перед ним на коленях, готовый помочь даже обуться. Видел бы их сейчас кто-то из стаффа, сплетен избежать точно не удалось бы.       — Перестань. Ты еле двигаешься в этом костюме. Неужели всерьез думаешь, что сможешь их сам надеть? — безапелляционно отвечает Юнги, даже не подняв взгляда. Он расстёгивает молнию сапога и снова приподнимает платье. — Ускорься, у нас мало времени.       — А если меня кто-то узнает? — в груди неистово бьётся сердце, предчувствуя какую-то опасность. Страх столкнуться с Чонгуком, заговорить и выдать себя набирает обороты. Чимин мысленно пытается успокоиться, чтобы не подвести их всех. В принципе, вряд ли ему самому будет толк оттого, что произойдет публичное разоблачение. Не факт, что Чонгук его поймёт. Да и опасения продюсера явно имеют почву.       — Не узнает. Старайся ни с кем не говорить. Сейчас я позвоню телохранителю этого, — Юнги, не глядя на Минки, кивает головой в его сторону. — И попрошу за ним присмотреть.       — А чё за мной смотреть? — раздается за спиной Чимина, который вздрагивает от неожиданности. Он боится своих мыслей о том, что ещё может выкинуть Чхве.       — Смотрю, ты начинаешь в себя приходить? — поднявшись и обойдя Пака, Мин подходит к дивану, на котором Чхве уже не лежит, а сидит.       — Че вы тут уду-ма-ли? — тянет парень как раз в тот момент, когда Чимин разворачивается на месте и сталкивается с ним взглядом. Белки его глаз выглядят красноватыми и воспаленными, будто он не спал всю ночь, а расширенные зрачки пугают.       — Чё, попускает уже? — немного наклонившись, продюсер хлопает Чхве по щекам, на что тот морщится в недовольстве, замедленно мотая головой и пытаясь увернуться. — Полежи еще, — Юнги толкает его в плечо, даже не заботясь о том, что тот может удариться головой о деревянный подголовник.       — Почему он в моем костюме? — звучит протяжно после приглушенного звука. Чхве пытается снова принять сидячее положение, но видно, что с координацией у него сейчас плохо.       — Заткнись и слушай меня внимательно! — рык продюсера пугает даже Пака, а одурманенный взгляд Минки пытается сфокусироваться на лице старшего. — Сейчас придёт твоя сторожевая собака, и ты вместе с ним будешь тихо сидеть, пока Чимин в очередной раз спасает твою задницу. Или мне отца пригласить? Хотя нет… Есть идея получше. Можешь сам выйти к зрителям. Споёшь своим ангельским голосом, судей покоришь.       — Ладно, ладно, не надо орать, — очевидно, что, невзирая на одурманенное состояние, Чхве не настолько тупой, раз больше не спорит.       — Надеюсь, твой отец издалека не поймёт, что это не ты выступаешь, — Юнги подает Чимину красивую лисью маску и помогает надеть. — Ты справишься, малыш.

🎵🎵🎵

      В ожидании своего выступления Чонгук стоит за кулисами и прячется за тяжелыми черными портьерами, отделяющими его от большого концертного зала. Сквозь незначительное отверстие в плотной ткани он видит и зрителей, и первый ряд, на котором сидит жюри. Лучи мягкого сценического света создают на сцене мистическую ауру, а атмосфера словно наполняется волшебством, как только артист в костюме Кумихо начинает петь. Взгляд Чонгука прикован к стройному силуэту, облаченному в блестящую ткань, что плавно покачивается в такт музыке.       Фигура Минки движется изящно и завораживающие. Он медленно разводит руки в стороны, словно рисуя узоры, а затем обращает их к залу и жестом манит к себе всех, кто находится в этом магическом пространстве. Вместе с великолепным тембром голоса это ощущается настолько гипнотически, что зрители смотрят на артиста на сцене с открытыми ртами и выражением полного очарования на лицах. Чонгук за кулисами тоже не может оторвать взгляда от происходящего на сцене. Как в этом парне может быть столько излучающей свет энергетики, дополненной божественным голосом и в то же время вызывающей отвращение гнили? Это настолько противоречиво, что Чон задумывается о двойственности личности Минки.       — Круто! Да? — подаёт голос Дэвид, всё это время стоящий за спиной. — Он прирожденный артист. Такой талант… — режиссер как-то тушуется и замолкает, не договорив, а Чонгук на его слова молча качает головой. То, что Чхве действительно умеет отыгрывать разные роли, он и сам заметил из их непродолжительного общения. Правда, парадокс заключается в том, что Чону совсем невдомёк, о ком на самом деле говорил мужчина.       Зрители, сидящие в темноте, продолжают пребывать в изумлении. В зале царит такая тишина, которой Чонгук никогда не замечал на подобных мероприятиях. Можно услышать, как шуршат листы бумаги на первых рядах, где сидят судьи. Некоторые из них поправляют очки, наклонившись ближе и внимательно рассматривая артиста. Сейчас, оглядывая завороженный зал, Чонгук понимает: Коэль точно выиграет этот конкурс. В принципе, ему даже не обидно уступить место такому таланту. Жаль, что в Минки по факту нет больше ничего, за что его можно было бы полюбить. Рано или поздно шикарный голос отойдёт на второй план, а вот гнилая натура выйдет наружу.       Удивительно. Но внезапно в мыслях всплывает образ Чимина, который, по идее, должен быть где-то рядом. Почему-то сейчас хочется встретиться с теплотой его бездонных глаз, насладится трепетом пушистых ресниц и ощутить сладость губ. Всё это, как и волнующие слух стоны удовольствия, Чонгук не сможет теперь забыть. Несколько дней, что они не виделись, стали пыткой. Кажется, если увидит мальчишку, наплюёт на рамки приличия и накинется на него с поцелуями.       Он оглядывается по сторонам, инстинктивно ощущая его присутствие, но натыкается лишь на вопросительные взгляды стаффа и Дэвида.       — Волнуешься? — легонько прикасается к его плечу звукорежиссёр, будто боясь повредить драконий панцирь.       Костюм Чонгука достаточно тяжелый, но из того, что они обсуждали, лучше всего подходил именно китайский дракон. Дэвид обходит длинный драконий хвост, украшенный золотистыми элементами и перьями, которыми вдобавок Чонгук может двигать. Компания выложила за это творение немалую сумму, но и подрядчики постарались на славу. И если не знать, что под слоями ткани и металлических украшений живой человек, можно подумать, что это реальный дракон.       — Немного, — поддерживает разговор Чонгук, чувствуя, будто его поймали на порочных мыслях. — Каждый раз, как в первый. Это действительно волнительно.       — Не переживай, твой костюм не менее грациозен, — Дэвид проводит ладонью по золотистым узора на мантии, усыпанной драгоценностями. — Эти шелковые хвосты и гребни прекрасно дополняют твой образ.       — Да, Юнги в этот раз постарался и для меня, и для Чхве, — резюмирует Чон, а потом резко поворачивает голову, слыша оглушающие аплодисменты.       Зал взрывается настолько громко, что кажется, будто всё помещение, включая сцену, вибрирует от энергии восторга. Зрители стоят на ногах, кричат, свистят и машут руками в попытках передать артисту свое восхищение. В их глазах сверкают искры удовольствия, а лица светятся радостью.       Ведущий, появившийся из ниоткуда на сцене и оказавшийся рядом с Чхве, улыбается и машет в знак благодарности. Он поднимает руку, будто прося у зрителей дать ему слово. Выжидает несколько секунд и, поднеся ко рту микрофон, говорит эмоционально и с восторгом:       — Браво, Кумихо! Великолепное выступление! — эти слова сливаются с аплодисментами и криками зрителей.       Коэль легонько кланяется перед публикой и медленно шагает к краю сцены, словно желая подарить зрителям ещё один момент своей магии, прежде чем скрыться за кулисами. Зал ревет в ответ. Уход артиста сопровождается восторженными овациями. Чонгук, слыша этот взрыв эмоций и аплодисментов, резко поворачивает голову в сторону сцены. Минки медленно двигается в его сторону, а подойдя ближе, останавливается, будто пугаясь. Дэвид внезапно легонько отталкивает Чона в сторону, делая шаг навстречу мальчишке, и, аккуратно подхватив того под локоть, утягивает по направлению к коридору, ведущему в гримерку.       Чонгук удивляется такому поведению звукорежиссера, ведь, невзирая на образовавшуюся неприязнь к Чхве, он хотел бы поздравить его с таким невероятным успехом и дебютом. Но в этот момент Чон слышит, как ведущий объявляет его выступление. Его взгляд мимолетно падает на изящную спину Минки, что скрывается в узком проеме, а сам Чонгук надевает свою маску и спешит на сцену.

🎵🎵🎵

      Чимин дышит тяжело и неровно, словно он только что пережил настоящее испытание. Руки дрожат, когда он медленно снимает перчатки и поднимает вспотевшие пальцы к маске, что всё это время скрывала настоящее лицо артиста. Он чувствует, как влажность и жар, накопившиеся под этой маской, делают его кожу скользкой. Чувствует и радость, и разочарование одновременно, ведь понимает, что на самом деле аплодисменты были адресованы именно ему. Но завтра в этом же облике выйдет Минки, и все лавры достанутся тому, кто никакого отношения к реальности не имеет. Мерзко.       — Ты молодец. Я был заворожен твоим выступлением, — подбадривающе хлопая по плечу, говорит Дэвид.       — Спасибо, — устало отвечает Пак.       С каждым медленным движением он ощущает, как давление убывает, и воздух становится свежим. Маска оказалась тяжелой и удушающей. Как только она окончательно отделяется от его лица, парень получает облегчение и свободу. Жаль, что сейчас это ощущение связанно только с маской. Хотелось бы освободиться от ненавистного ему контракта и больше никогда не встречать на своем пути Чхве.       — О! Наша лиса вернулась… — с дивана звучит мерзкий писклявый голос Минки, и единственное желание, одолевающее Чимина — со всей силы запустить в него эту самую маску, чтобы разбить голову или лицо.       Но он делает усилие и осторожно кладёт её на стол перед собой, позволяя себе наконец-то выдохнуть. Его грудь поднимается и опускается в ритме дыхания. Напряжение уходит из его тела. Парень понимает, насколько сложно было ему выступить вместо Минки и как хорошо он справился с этим испытанием, несмотря на свой собственный страх, внутренние противоречия и неуверенность.       — Господин, выпейте ещё лекарство, — охранник Чхве протягивает ему наполненный мутной жидкостью стакан, но Минки делает резкий выпад рукой, и всё летит в стену, звонко разбиваясь на осколки. Жидкость брызгами разносится по сторонам, пачкая обувь Дэвида, который тут же делает шаг назад и осуждающе смотрит на недовольного парня.       — Что? Хлебнул славы вместо меня? — бросает фразу тот, гневно разглядывая Чимина. — Ничего, это был первый и последний раз. Знай свое место, недоносок.       Дэвид, который все это время был весьма спокоен, срывается с места и протягивает руки к Чхве, желая схватить его за ворот. Но проворный телохранитель, как гора, преграждает ему путь, отталкивая в сторону. Чимин вздрагивает, но тут же устало вздыхает. У него совсем нет сил ни спорить с Чхве, ни лезть в драку с его стороживым псом. Ему хочется расплакаться от отчаяния, но показывать свою слабость этому ничтожеству он точно не будет.       — Закройся, иначе я наплюю на контракт и пошлю тебя куда подальше. Посмотрим, как ты потом запоёшь, Коэль! — рычит он и отворачивается, чтобы не видеть надменную рожу Минки.       Тот пытается встать, но телохранитель его вовремя останавливает, видимо, понимая, какие могут быть последствия этой ссоры. Строптивый характер своего хозяина наделал немало бед, а в очередной раз отвечать перед старшим Чхве мужчине совсем не хочется. Парень пыхтит и брыкается, но потом недовольно снова плюхается на диван, складывая руки на груди, будто маленький ребенок. В принципе, чему удивляться? Его привычное поведение, которое неоднократно видел не только телохранитель, но и вся команда, усердно работающая на него.       Дверь гримерки резко открывается, образуя большой проём, в который просовывается огромный букет ярких цветов. За ним показывается лицо немолодого мужчины с широкой улыбкой. Правда через секунду, его мимика меняется, а улыбка исчезает, сменяясь недовольной гримасой. Глаза его прищуриваются, и множество морщинок вокруг них делают взгляд строгим и холодным. Он излучает авторитет и уверенность, что сразу бросается в глаза. Наряд этого властного господина, несмотря на немолодой возраст, выглядит стильно и дорого. Попасть в закулисье может не каждый, для этого необходим специальный доступ или возможности. Поэтому, немного поразмыслив, Чимин складывает два плюс два. Скорее всего, это старший Чхве, который пришёл поздравить сына с дебютом.       Мужчина пристально осматривает всех присутствующих, словно пытаясь понять, суть происходящего. Сначала его взгляд останавливается на Чимине, всё ещё стоящего в костюме, предназначавшемся для его сына. Недоумение и недовольство мелькают в его глазах, и он рычит, наполняя комнату холодом:       — Что происходит здесь? Почему ты в этом костюме? — взгляд старшего переходит на Минки, выглядящего немного испуганным и ошарашенным. — Минки, — уже мягче произносит мужчина. Его голос звучит с нотками горести. — Что ты сделал?       — Папа, мне было очень тяжело… Они все на меня давили, и я нервничал. Я не хотел тебя подвести… Хотел немного расслабиться и не рассчитал, — парень сидит перед отцом, отыгрывая роль несчастного мальчика, которого обидели взрослые дяди. Его пальцы дрожат, а взгляд полон слёз. Серьёзно? Как можно быть настолько лживым человеком?       Отец небрежно откидывает букет в сторону, медленно двигается к сыну и, подойдя ближе, ласково берет его опущенный подбородок и поднимает вверх, заставляя посмотреть на себя. Кивает, словно понимая. Взгляд немного смягчается, как только первая слеза стекает по щеке этого засранца. Чимин не может поверить своим глазам! В то время как Минки продолжает жалобно скулить, пытаясь оправдаться перед отцом, Пак решает, что больше не может молчать.       — Ты принял наркотики прямо перед выступлением, Минки! А теперь перекладываешь ответственность за свой поступок на других? — звучит настолько яростно и резко, что сам Чимин удивляется своей решительности. — Вы разбаловали своего сына до такой степени, что он никого ни во что не ставит и за людей нас не считает!       — Закрой свой рот, щенок! — отходя от Минки и двигаясь в сторону Чимина, орёт старший Чхве. — Ты всего лишь обслуживающий персонал, не более. И рот раскрывать тебе нужно тогда, когда позволят! — обида от подобного унижения больно колет сердце. Всё, что случилось до этого момента, кажется ерундой. Так, детскими шалостями.       Чимин, начинает понимать, почему продюсер Мин не может противостоять этому мужчине. У кого деньги и власть, у того и правда. А еще возможность считать обычных людей отбросами общества, беспощадно топча их души и чувства каблуками дорогой обуви. Вот и реалии взрослой жизни, где твои желания и мечты могут разрушить подобные индивидуумы.       — Вы можете говорить мне всё, что угодно. После общения с вашим морально деградировавшим сыном меня уже вряд ли таким удивить! — не в силах сдержать своих эмоций, выпаливает Пак, даже не задумываясь о возможных последствиях своих слов.       К сожалению, ждать долго не приходится, и в ответ на такой выпад старший замахивается, а Чимин чувствует болезненную пощёчину. Он вскрикивает от испуга, прижимая ладонью горящую щеку. Стоит, не в силах пошевелиться. Его внутренний мир словно разрывается от несправедливости. Ощущает себя в этот момент беспомощным и обиженным перед этими лживыми и беспринципными людьми. Душа и сердце наполняются разрывающей болью и негодованием. Как же так? Это он помог Минки, прикрыл его и взял на себя этот тяжелый груз. Сердце сжимается от обиды и разочарования. Ноги будто подкашиваются. Сложно принять такую вот реальность. Ему стоит больших усилий сдерживать свои эмоции. Почему-то именно сейчас хочется, чтобы Чонгук оказался рядом. Защитил бы его, закрыв своей широкой спиной.       На столике вибрирует телефон, и, повернув голову, Чимин видит на светящемся экране пришедшее сообщение:

Чонгук

Где ты, малыш?