В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      — Господин, мне позвонила та медсестричка и сказала, что Чонгук сейчас приедет сдавать повторный анализ, — слышит Минки, сразу после принятия вызова. Он замирает с кофе в руке, чувствуя растекающийся по телу жар.       — Вот неугомонный, — чашка с грохотом ставится на столешницу, а брызги темной жидкости попадают на белый халат. — Она сможет снова нам помочь?       — Я поговорил с этой девицей. Эта нахалка просит намного больше, чем в прошлый раз, — недовольно пыхтит охранник. Сигнал автомобиля звучит слишком громко, и Минки на пару секунд отстраняет телефон от уха.       — Да припаркуйся ты где-то и давай нормально поговорим, — после того, как Чонгук сказал о плохом самочувствии, предусмотрительный Чхве приставил к нему своего бодигарда, чтобы контролировать происходящее и обезопасить себя в случае чего. Его хвалёная интуиция привычно его не подвела, иначе весь план рухнул бы в одночасье.       — Готово, — поворотник еле слышен на фоне, и Минки понимает — его команды выполняются безукоризненно.       — Она гарантирует, что всё сделает, как надо? Результаты необходимо подделать. Ни разбить, ни украсть, а сделать так, будто это его реальная кровь, но без лишних примесей. Пусть успокоится уже, а то ещё дров наломает. Я столько усилий приложил, чтобы его заполучить, даже отца приплел, — Чхве даже мысли не допускает, что тот, о ком он так долго грезил и к кому наконец-то приблизился вплотную, может внезапно сорваться с его крючка.       — Кстати, он не задаст вам вопрос, на что такие затраты с карты? — преданный телохранитель невзирая на осуждение поступков хозяина всё равно беспокоится о нём. Как ни крути, он привязан к этому мальчишке, и то, что тот с появлением Чонгука в его жизни начал вести себя более адекватно, радует не только родителя, но и его мускулистую няньку.       — У меня есть заначка, о которой не знает отец. Возьму оттуда, — белый халат летит в корзину для белья, а Минки поднимает взгляд, рассматривая себя в зеркале. Поставленные Дэном засосы на шее умело замазаны тональным кремом, ведь деловой ужин с отцом требует соответствующего образа. — Свяжись с ней и скажи, что мы согласны. Сейчас оплатим треть, остальное — когда всё будет успешно сделано. Пусть только посмеет в этот раз напортачить, я лично ей голову оторву.       — Понял, — рапортует охранник. — Вас нужно отвезти в ресторан?       — Нет, я попросил Чонгука меня забрать. Надеюсь, он получит результаты и наконец-то успокоится. Я столько времени к этому шёл и не готов так просто сдаться, — подушечки пальцев скользят по губам, а Минки пытается воспроизвести в памяти поцелуи с Чонгуком.       Рука спускается по шее, задевая кадык, и, скользя вниз, приносит приятные ощущения. Чхве закрывает глаза, запрокидывая голову назад, и зажимает ладонью свою эрекцию. Боже, как же хочется получить этого парня себе. Думать больше ни о ком не может и чувствует себя наркоманом. Он не отрицает свою одержимость, но ничего не может поделать с собой. Чон — это главное желание, а Минки не привык себе в чем-то отказывать.

🎵🎵🎵

      Успешная сдача повторного анализа, обещание доктора в ближайшие пару часов прислать ответ, и Чонгук, взволнованный такими насыщенными событиями, едет по вечернему городу. С одной стороны, усилившиеся подозрения, которые были и до разговора с Юнги, скребут что-то внутри, не давая возможности расслабиться перед предстоящей встречей. Видеть Минки радостного и улыбающегося, а мысленно сдерживать себя, чтобы не обвинить — то ещё испытание. Но Чонгук искренне надеется, что парень ни при чем. Даже если анализ ничего не покажет, Минки рано или поздно всё равно бы себя проявил, так к чему вся эта комедия?       С другой — он благодарен Чхве за его современные взгляды. Тот не предъявлял претензий в отношении его амнезии. Да, был расстроен, но не взбешён. Чону самому, наверное, было бы обидно, если бы партнер, хоть и на одну ночь, позабыл пикантные подробности совместного времяпрепровождения. По крайней мере, это может смахивать на ложь, чтобы избежать нежелательных обязательств, и является основной причиной согласия Чона на ужин. Он не любит быть кому-то должен, но и ответственности за собственные поступки не в его правилах избегать.       Пока Чонгук стоит на светофоре в ожидании зеленого света, по зебре переходит дорогу невысокий парень слишком уж похожий на Чимина. Первая реакция не заставляет себя ждать, и Чон тянется к замку ремня безопасности, не в силах даже себе объяснить такой порыв. Но на его счастье, парень поворачивает голову, и он понимает, что это не Пак. С плеч будто спадает тяжкий груз, правда, сердце не получает облегчения.       — Что же с тобой случилось, нежданчик? — у Чона никак не идут из головы флешбеки почти двухнедельной давности.

Flashback

      Грохот входной двери оповещает, что они остались без свидетелей. Чонгук несмело прикасается губами к вспотевшему лбу мальчишки, нежно целует раскаленную кожу и улавливает хриплый стон:       — Чон-гук…       — Я здесь, нежданчик. Что у тебя болит? — рефлексы срабатывают раньше, чем Чон успевает подумать, а руки ещё сильнее прижимают парня к себе. Тот очень горячий, дыхание сбитое и тяжелое, на каждом выдохе даже слышны хрипы. — Не пугай меня, пожалуйста. Я знаю, ты — боец, — никогда ещё Чонгук не чувствовал себя слабым и сильным одновременно.       Люди, как правило, не вызывают у него ярких эмоций. Они любят его, как артиста. Как талантливого, красивого парня, имеющего шикарное тело и приличный капитал. Пытался ли Чон завести серьезные отношения? Было дело буквально пару раз, но эти попытки не увенчались ничем перспективным. Он, как одинокий волк, привыкший не брать на себя лишней ответственности, но это странным образом не работает с Паком. Рядом с этим мальчишкой, который, по сути, ему никто, Чонгуку не хочется быть знаменитым. Хочется обычных человеческих чувств, свойственных простым людям, не обремененным славой, идеальной красотой или большими деньгами. Именно таким Чон становится рядом с Паком, и ему это безумно нравится, как и сам парень. Такой милый, искрений и непосредственный. Смущающийся от мелочей и на удивление настоящий.       — Ты реаль-ный? — в комнате, кажется, не хватает кислорода, как и в легких Чонгука, от хриплого, но в то же время нежного голоса, от прикосновения сухих горячих губ к шее. Внезапный озноб охватывает тело, будоража всё внутри.       — Да, Чимин. Всё хорошо. Лучше помолчи, не трать силы, — произносит на одном дыхании, опустив взгляд на мальчишку, который пытается облизать свои пересохшие губы. — Может, ты хочешь пить?       — Какой прекрасный сон, а ты такой же красивый, как и в моих мечтах, — добавляет Чимин. Его глаза закатываются, а тело ослабевает, расслабляясь в крепких руках. End Flashback       Сзади слышны сигналы автомобилей, которые стоят прямо за черным Mustang, отвлекая Чонгука от очередных одновременно приятных и болезненных воспоминаний о Паке. Он знает, где тот живет, так что же мешает пойти к парню, укравшему его покой, и наконец-то положить конец своим мучениям и догадкам. Завтра воскресенье, и Чонгук обязательно это сделает, иначе скоро сойдет с ума.

🎵🎵🎵

      Снова оказавшись в квартире Чхве, Чонгук оглядывает помещение, надеясь вернуть хоть каплю воспоминаний о пребывании в этом месте. К сожалению, не удаётся вспомнить ничего из произощедшего с ним в ту ночь, что порождает новые мысли и подозрения. Минки расхаживает по квартире в своем новом белом костюме и что-то воодушевленно рассказывает об отце, в то время как Чонгук открывает под усилившийся стук своего сердца пришедшее из клиники сообщение. Он пробегается по содержимому — его кровь не содержит никаких препаратов. Сложно понять, чего он ожидал: разоблачения или успокоения. Но очевидно, что в обоих случаях он ждал облегчения, которое почему-то не пришло. Конечно, он помнит, что препарат мог вывестись из организма за прошедшие двое суток, и в любом случае — узнать правду наверняка уже не удастся.       — Чонгук! Ты меня слышишь? — окликает его парень, остановившись в двух шагах.       — Прости, я немного задумался, — Чонгук оценивающе осматривает Минки. Он вполне мог повестись на такого как Чхве, но почему-то из головы до сих пор не идёт образ белокурого мальчишки. — Тебе идёт, — с равнодушием в голосе, которое в упор не замечает обрадованный комплиментом Минки.

Flashback

      — У пациента, скорее всего, ангина. Я не могу хорошо рассмотреть горло, он без сознания, но даже так видно, что гланды очень воспалены и увеличены. Его срочно нужно госпитализировать. Температура слишком высокая, в домашних условиях лечить опасно, — вердикт врача, а особенно слово «опасно», кажется, поднимает температуру у самого Чонгука. Он смотрит на беззащитного парня, до сих пор пребывающего без сознания, и хрустит пальцами, нервничая. — Кто поедет его сопровождать?       — Я, Я… — одновременно произносят и Чон и Юнги, тут же резко развернувшись и рассматривая друг друга.       Врач тоже в недоумении, но такое поведение парней не комментирует. Складывает свои принадлежности в чемодан, достаёт телефон и дает команду санитарам подняться.       — Я сам отнесу его в машину неотложки. Не нужно санитаров, — уверенно произносит Чонгук, на глазах ахреневшего друга.       — Ты что делаешь? — шепчет тот, слегка прихватив Чона за локоть и отводя в сторону. — К чему это всё? Я чего-то не знаю?       Но младший выдёргивает руку и лишь пронзительно смотрит. Он полон решимости и уверенности в своих действиях, а ещё… Тревоги? Такой, что можно испытывать за человека, который тебе действительно дорог.       — Я просто… Я сам его спущу вниз, — взглянув ещё раз на мальчишку, Чон отворачивает от Юнги, бубня: — Насколько я знаю, у него особо никого нет в этом городе, кто ещё о нем позаботится, как не компания.       — Ладно, черт с тобой. Потом будем разбираться, когда все решим. Ты справишься или помочь?       Рассматривая спальню в поиске необходимых вещей, Юнги останавливает взгляд на враче и кивает, давая понять, согласен с Чонгуком. Тот немедля снова набирает свою команду и, дав отбой, выходит из комнаты, бросая в дверях: «Мы ждём вас внизу».       — Надо ему собрать вещи, — не глядя на друга, Мин распахивает темные шторы, позволяя ярким лучам наполнить комнату и рассмотреть бесчувственного Чимина. — Придется нам тут похозяйничать.       Не дожидаясь разрешения, Чонгук открывает шкаф в поиске сумки для вещей и замирает на месте. В глубине под висящими на вешалках вещами видит часть плаката, на котором изображен он сам. Взгляд скользит по содержимому шкафа и натыкается на среднюю полку, заполненную его фотобуками и дисками. Значит, Чону не показалось и этот парень действительно его фанат, но, по сравнению с другими, он всё это время вёл себя достаточно скромно и совсем не навязчиво. А ещё, становятся понятны слова, произнесенные Паком в бреду: «…ты такой красивый, как и в моих мечтах»… End Flashback       Чонгук снова подвис в размышлениях о том, что было почти пару недель назад. Он сравнивает! Действительно сравнивает Пака и Чхве. Они настолько разные, хотя чего скрывать — каждый по-своему хорош. Но то, что выделяло Чимина и казалось таким важным, разбилось о резкое: «господин Чон». Чем он мог его обидеть или что сделать такого, чтобы в один непрекрасный момент пробуждающиеся в них чувства были безжалостно растоптаны?       — Ты плохо себя чувствуешь? Я тебя не узнаю, — присевший на корточки перед Чонгуком парень берет его ладони в свои и, приблизив к губам, нежно целует.       Чон даже не успевает отреагировать, а когда понимает, что произошло — резко отдергивает руки, почти напуганный этими невинными прикосновениями.       — Послушай, давай ещё раз проговорим. Я правда не хочу тебя обидеть… Мне действительно очень неловко, что я ничего не помню. Просто сложно принять то, чего нет в твоей памяти, не так ли?! — на эти слова Чхве дует губы, а в глазах прослеживается огорчение.       — Хорошо. Я понял. Произошедшего не изменить, а навязываться я не привык. Просто мне показалось… Или поправь меня, но ты с первой нашей встречи был не против не только дружить. Может, я ошибся и надумал чего-то лишнего?       — Я хотел быть приветливым. Нам вместе работать, — опять говорит Чонгук, но парень его перебивает, кладет палец на губы и не позволяет закончить.       — Ты хочешь сказать… Что я тебе не нравлюсь? Не считаешь, что слышать это от человека, что так страстно разукрасил моё тело, как минимум странно? — его руки ложатся на кремовую рубашку и медленно расстёгивают её, открывая вид на ключицы и грудь, усыпанную засосами. — Или мне брюки тоже снять и показать, что под ними?       Минки действительно красив, но что-то в нём сейчас отталкивает Чонгука. Особенно это чувство появилось пару дней назад и не исчезает, а нарастает. Назвать его, обозначить и объяснить причины — не представляется возможным, единственное что в голове: «бежать».       — Я обещал тебе помочь и слово свое сдержу, но давай на этом пока остановимся. Я не хочу тебе давать ложных надежд и обещаний, — спокойно произносит Чон, вставая с дивана и отходя в сторону.       Ему не нравится, что на него наседают, не нравится, что будто заковывают в наручники и насильно принуждают делать то, чего не хочется совсем. Чон любит свободу и сам решать, с кем и когда ему проводить время.       — У тебя кто-то есть? — внезапно голос Минки меняется, в нем проскальзывают истерические нотки.       — К чему этот вопрос?       — Обычно так ведут себя те, чье сердце занято. Я помню твое настроение в клубе, ты будто глушил сердечную боль, — парень хоть и молодой, но оказывается весьма проницательным. Он действительно смышленый во всём, умён не по годам.       — Давай закроем эту тему, — бросает Чонгук и направляется к выходу из квартиры. — Я вижу, ты уже собран. Жду тебя в машине.       Чон выходит из квартиры, громче необходимого захлопнув дверь, четко понимая, что Минки попал в точку. Разве его поступки настолько очевидны? Тот, кажется, читает его, словно открытую книгу, и Чонгук даже не догадывается, что последует за этим.

🎵🎵🎵

      Весеннее субботнее утро Чимин проводит в постели. Ему не хочется вылазить из теплых оков одеяла, идти в душ, в спортзал. Не хочется есть, гулять с Тэхеном по магазинам — у Чимина хандра. Друг обещал скоро прийти, и он все равно вытянет его из постели, как бы тот не отпирался, остаётся насладиться этим временем покоя в одиночестве и самобичевании.       Новый телефон, ранее подаренный Чонгуком, блестит на прикроватной тумбочке, но привычно молчит уже несколько дней. Изредка Паку звонит Тэхён, иногда сотрудники компании, но того, чей голос ему дороже всего, он больше не слышит.

Flashback

      — Смотрю, тебе уже лучше? — появившаяся в дверном проеме больничной палаты черная кепка, а потом черные омуты глаз требуют приподняться с постели и улыбнуться. — Я заходил к доктору. Он сказал — ты молодец. Единственное, плохо ешь.       Больничная палата, пресная еда и слишком навязчивые медсестры — мотивируют побыстрее поправиться и покинуть это место, где в нос врезается едкий запах лекарств. Чимин не любит его с детства, с момента, когда отец первый раз серьезно заболел и пролежал целый месяц в клинике. Он работал на стройке и застудил почки, так и получил хронический пиелонефрит. В семилетнем возрасте ты слабо понимаешь, что это такое и почему любимый папа так долго не возвращается домой. Бесконечное лечение, которое требовалось почти раз в год, не покрывала страховка и то, что откладывали родители на образование сына, плавно ушло. С тех пор Чимин много учился сначала в школе, потом в университете, чтобы не обременять родителей лишними тратами. Это ещё одна причина, повлиявшая согласиться на контракт.       — Привет, — ласково отвечает Чимин, потирая сонные глаза и рассматривая вошедшего Чонгука.       Тот, как всегда, прекрасен. Ему так идёт черная одежда и эта стильная кепка с несколькими кольцами на козырьке. Чимин поймал себя на мысли, что подвисает каждый раз при виде этого шикарного мужчины, ежедневно навещающего его в клинике. Пакет с фруктами кладется на столик, на котором уже стоит еще один, принесенный ранее продюсером.       — Я принёс тебе кое-что, — Чонгук присаживается на край кровати и ныряет рукой в карман куртки, доставая белую коробку и протягивая её Паку. — Это тебе от меня.       Тот соврет, если скажет, будто не понимает, что может в ней лежать. Это то, о чём он запрещал себе мечтать — новая модель телефона IPhone, да ещё в золотом цвете. Нет, этого не может быть. Преодолевая учащённое сердцебиение и накатывающиеся на глаза слезы, он часто моргает и хмурится.       — Я не могу его принять, он слишком дорогой, — Чимин мотает головой и отпихивает от себя коробку.       Чонгук откладывает её в сторону на шуршащую постель и берет в руки маленькие ладошки, тут же накрывая их своими.       — Я выступаю их амбассадором и мне подарили несколько штук для тестирования. Я же уже говорил, — он не отводит глаз от лица Пака, а тот, наоборот, пытается не смотреть, чувствуя, как щеки наливаются розовым цветом смущения. — Хочу, чтобы ты снимал селфи своей прекрасной улыбки. Тут камера просто огонь! End Flashback       От болезненных воспоминаний, заставляющих глаза стать слегка влажными, спасает звонок в дверь, и Чимин нехотя сползает с кровати. Он почти выходит из комнаты, но слышит за спиной звонок телефона. Сердце внезапно начинает стучать настолько сильно, что даже в висках ощущается его бит. В последнее время Пак именно так реагирует на входящие вызовы, где-то в глубине души надеясь, что это он. Тот самый долгожданный и необходимый звонок, голос, тембр, которые хочется слышать каждый день.       Дергаясь назад к прикроватной тумбочке и пытаясь выровнять внезапно сбившееся дыхание, Чимин видит на мониторе незнакомый номер, в один момент охлаждающий его пыл.       — Слушаю, — отвечая недовольным тоном, он двигается к выходу из спальни, получая трель коротких звонков у входной двери.       — Чимин? Привет. Это Чхве Минки. Прости, что беспокою тебя в выходной, — тараторит парень. Пак останавливается, не зная, как ему реагировать и что говорить. Кого-кого, но Минки он точно не ожидал услышать.       — Чем обязан? — бросает он, в тот момент, когда смотрит на экран домофона и видит довольное лицо единственного друга. Ким машет ладонью и делает чмок, кривляясь в присущей ему манере.       — Я понимаю, что являюсь последним человеком на Земле, которого ты хотел бы слышать, видеть, а тем более помогать. Но, — парень тяжело выдыхает и, кажется, всхлипывает. — Мне очень нужна твоя помощь, иначе я пропал, — Чимину действительно не показалось. Голос Чхве дрожит и парень переходит на рыдания, чем вызывает озадаченность и тревогу. Что такого могло случиться у этого самоуверенного и самовлюбленного мажора, раз он решил обратиться к Паку?       — Что случилось? — параллельно открывая дверь и впуская своего друга в квартиру, Чимин машет приглашающе рукой. Он на пару секунд отстраняется от телефона, прикрывая микрофон ладонью и шепчет: «Проходи, я сейчас». — Какая помощь?       — Я знаю, что со стороны я выгляжу, как разбалованный мальчик, не хочу оправдываться перед тобой, но поверь, всё совсем не так, — Чхве делает паузу, слышно, как он шуршит салфетками и потом сморкается. — Прости. Мне правда не к кому больше обратиться. Если рассказывать всё — мне нескольких часов не хватит, а если вкратце… Ты можешь привезти мне флешку с первой песней записанной для меня?       — Ты сейчас шутишь? — смешок выходит немного истеричный, ведь Пак даже представить не может, что может заставить его помогать Чхве. — Это такие приколы у тебя? Не знаешь, чем себя занять, решил развлечься в очередной раз, посмеявшись надо мной? — Чимин невольно повышает голос, пугая мирно наливающего себе в бокал мартини Тэхёна.       — Нет, нет, пожалуйста. Я должен был с тобой поговорить изначально и всё объяснить. Это всё мой отец, он очень страшный человек, который постоянно требует от меня достижений. Ему нужно, чтобы сын соответствовал его статусу и был в чем-то знаменит. В наших кругах это правила жизни, — протараторив всё это, Минки опять всхлипывает, и Чимин даже начинает чувствовать жалость к этому парню. — Так вот, я именно из-за этого записываю альбом. Чтобы он мог похвастаться своим друзьям, какой талантливый у него сын. Ты даже представить не можешь, насколько это тяжело — соответствовать кому-то и чему-то. Я не имею талантов, единственное, что я могу — их купить.       — Чего ты хочешь от меня? Думаешь разжалобить? Моя жизнь разрушена благодаря твоим покупкам. Что ещё ты не успел у меня забрать?       — Пожалуйста, не злись. Я обещаю: допишем альбом и через пару месяцев я разорву контракт. Тебе не нужно будет ждать два года. Оставлю тебя в покое, и ты сможешь сделать прекрасную карьеру, — эти слова будто отправляют Чимина в его мечту — вырваться из этого плена, но он не понимает, какую цену придётся заплатить.       — И ты мне за это предлагаешь всего лишь привезти тебе флешку с песней? — зная Минки, он не может не сомневаться.       — Да. У меня ужин в ресторане с отцом и его партнёрами. Он только что позвонил и сказал, что хочет насладиться моим пением и похвастаться перед этими толстосумами талантливым сыном. Там вроде есть любители музыки и романтических композиций. Просить кого-то другого я не могу. Во-первых, это нужно ехать на студию, а во-вторых, не все в курсе событий, как ты понимаешь. А у тебя песня есть в телефоне. Я помню, её тебе Дэвид бросал. Пожалуйста, Чимин, выручи меня, а я сдержу свое обещание, — звучит умоляюще.       Чимин поворачивается к Тэ, что наслаждается любимым напитком, слегка причмокивая и закатывая в удовольствии глаза. Вот пройдоха, воспользовался тем, что Чимин сейчас погружен в разговор, и успел пошарить в баре.       — Хорошо, я приеду через час. Скинь адрес, — даже при наличии сомнений в правильности своих действий, желание быть свободным побеждает в этой борьбе. — Но это первый и последний раз, когда я тебе помогаю. Надеюсь, мы скоро попрощаемся навсегда, и я забуду тебя и этот чертов контракт, как страшный сон.       — Ты мой спаситель! Я сейчас вышлю адрес ресторана. Зайдешь внутрь, назовёшь моё имя, и тебя пропустят. Чимин… — оттараторив всё это, Минки делает голос мягче, произнося его имя. — Спасибо тебе, я твой должник.       Звонок обрывается, и Чимин даже представить не может, что опять окажется втянутым в очередную авантюру Чхве, а то, что произойдёт в ближайшие несколько часов, снова разобьёт ему сердце.