Часть 13
4 июня 2023 г., 10:00
🎵🎵🎵
Юнги нажимает на пульт автоматических роллет, пытаясь спрятаться от яркого света, проникающего в кабинет. Жуткая мигрень одолевает его уже второй день, хотя, скорее всего, это просто головная боль напряжения, в котором он пребывает последнее время. За плечами несколько лет самобичевания и два полноценных курса у психотерапевта. Ему удалось хоть немного справиться со своими страхами, пытаясь избавиться от последствий той трагедии. Сейчас появление старшего Чхве будто подняло глубинные переживания, погребенные такими усилиями, и вновь породило давно забытые тревоги и страхи. Мин смотрит на часы, блокирует компьютер и встает из-за стола, намереваясь посетить сегодняшнюю репетицию Минки. До конкурса фактически осталась неделя и записи в студии на финальной стадии. Необходимо всё проверить и позаботиться о промоушне. Ещё нужно обсудить возможные форс-мажоры, которые могут произойти на площадке, а так же план действия в случае их возникновения. Чимин должен быть на подстраховке, как бы ему не хотелось этого избежать. Ведь если заклинит фонограмма и что-то пойдет не так, этого факапа старший Чхве никому не простит. Зная, что Чимин приходит раньше всех, Юнги направляется в студию проговорить детали его присутствия и взаимодействия с командой Чонгука. Между этими двумя явно что-то не так, и это может создать дополнительные проблемы во время конкурса. А допустить лишних сложностей продюсер не может. Он открывает дверь в студию, оглядывая контрольную комнату, которая пока пуста, и переводит взгляд на звукозаписывающую кабину, замирая от увиденного. — Вы серьёзно? — произносит шёпотом, забыв о том, что между комнатами присутствует отличная звукоизоляция, и даже если бы он сейчас закричал, его вряд ли бы услышали. — Ахринеть! Внутри помещения он видит Чонгука и Чимина, глубоко погруженных в страстный поцелуй. Их тела близко соприкасаются, руки Пака, зажатого у стены, притягивают Чона за шею к себе. Юнги стоит неподвижно, его глаза широко раскрыты от увиденного, а в голове запускается мозговой штурм. С одной стороны, он не может оторвать взгляд от этой сцены, с другой — хочет опустить глаза и не видеть этого всего. Мысли путаются, его охватывает чувство недоумения. В последнее время эти двое почти не общались друг с другом, а тут такой внезапный сюрприз. В его голове возникают многочисленные вопросы и опасения, о которых Юнги обязательно подумает позже и, скорее всего, потребует объяснений у Чона. А пока он продолжает стоять, размышляя о природе их отношений и о том, сколько времени это уже длится и почему его лучший друг скрыл такую пикантную подробность. За спиной Мин слышит звук открывающейся двери, и он оборачивается, едва успевая сделать шаг навстречу входящему Минки. — О, а я как раз тебя искал. Нам нужно кое-что обсудить, — не давая тому пройти, практически выталкивает парня из комнаты и закрывает за своей спиной дверь. Те двое еще получат своё за эту интимную сцену в студии. — Пойдем ко мне в кабинет, — Юнги достаёт из кармана телефон и, найдя в избранных номер Чонгука, нажимает на вызов. — Это так срочно? — скулит Минки, но как только продюсер произносит «Привет, Чон», тут же замолкает, прислушиваясь к разговору. — Ты скоро будешь в офисе? — спокойно спрашивает Юнги. — Да, что-то случилось? — звучит немного растерянный голос Чонгука. — Сможешь подойти ко мне в кабинет? Нужно обсудить детали ваших с Минки выступлений, — Мин переводит взгляд на Чхве и видит блеск в глазах парня и довольную улыбку, которая явно вызвана возможностью встретиться с Чоном. Его заинтересованность в нем мог не заметить только слепой. — И да, — Юнги делает паузу, подбирая слова, чтобы правильно дать понять, что сейчас срываться с места и выходить из студии на глазах у Минки не стоит. — Подойдешь минут через десять, закончи дело, которым занят, — на эти слова Чон молчит, очевидно, обдумывая сказанное продюсером. — Ты видел? — произносит негромко. — Потом об этом поговорим. Не опаздывай, — звонок сбрасывается, а телефон кладётся обратно в карман.🎵🎵🎵
Чонгук смотрит на экран телефона, продолжая обдумывать слова старшего. Они слишком хорошо знают друг друга и прекрасно читают сказанное «между строк». Стоит ли переживать по этому поводу? Пожалуй, нет, ведь как бы не отнесся Юнги к их отношениям с Чимином, Чонгука это сейчас волнует меньше всего. Взгляд снова падает на распухшие от поцелуя губы, к которым так хочется снова прильнуть и не отлипать, пока в лёгких не закончится кислород. — Поужинаешь со мной? — ласково произносит Чон и легонько чмокает расслабленного Чимина в лоб. — Я скучал по тебе, нежданчик. — Я не знаю. Мне кажется, мы слишком торопимся, а … — Чимин не успевает договорить, потому что его затыкают очередным поцелуем, упрямо лишая возможности отказать. В этот раз объятия становятся более настойчивыми, и Чонгук ловит себя на мысли, что не хочет куда-то идти. Ему совсем нет дела до какого-то там конкурса, а тем более до самого Чхве. Он хочет остаться в небольшой комнате, целуя и обнимая этого хрупкого, но такого дерзкого парня, который каким-то невероятным способом прописался у него в груди за такой короткий период. Впервые за долгое время Чон ощущает себя не просто объектом обожания, а человеком, к которому проявляют искренние чувства. Неподдельные, очевидно, граничащие между личными убеждениями и неуправляемым притяжением. Собственные, давно замороженные внутри Чонгука начинают таять, словно ледяные скульптуры под ласковыми лучами весеннего солнца. Каждое дыхание, каждая нежность, проносящаяся через его вены, проникает в самые глубины его существа, вызывая в нем невиданное тепло и волнение. Этот робкий парень — ключ, который разблокировал замок, сковывающий Чонгука столько лет, чтобы защитить от фальшивых покушений на его сердце. Он будто освобождает его от оков самозащиты и неуверенности, даря всё то, чего ему так не хватало. — Нам стоит остановиться, — лениво отталкивая Чонгука от себя, Чимин смущенно краснеет и опускает глаза вниз. — Пожалуй, да, — соглашается Чон, глядя на выпирающую ширинку парня, а потом на такую же свою. — Прости мою несдержанность. Давно хотел тебя поцеловать. — Я тоже, — шепчет Пак, а потом утыкается в грудь Чонгука, тяжело вздыхая. — Теперь я не смогу сосредоточиться на работе. — Тогда мне лучше уйти, — крепкие руки легонько отодвигают парня от себя, а полные восхищения глаза натыкаются на мягкую улыбку припухших губ. — Я буду ждать тебя в шесть внизу, на парковке, — рука Чонгука тянется к покрасневшей щеке, а большой палец нежно поглаживает гладкую кожу. — Только больше не сбегай, пожалуйста. Договорились? — Хорошо, — кратко отвечает Чимин и нехотя выпускает Чонгука из плена своих рук, ещё секунду назад крепко обнимавших за талию. Чон больше ничего не говорит, лишь подмигивает парню, смотрящему на него растерянным взглядом, и молча выходит из комнаты, а потом и из студии. Внутри его переполняют радость и предвкушение вечерней встречи, которая должна стать началом чего-то нового.🎵🎵🎵
Брифинг у продюсера длится очень долго, по крайней мере, по ощущениям Минки. Единственным фокусом внимания, притягивающий его взгляд и реально вызывающий интерес, остаётся Чонгук, пришедший каким-то взволнованным и взъерошенным. Его глаза странным образом блестят все полчаса, которые Чхве за ним наблюдает. Улыбка не сходит с мужественного и ранее демонстрирующего хладнокровность лица, а степень вовлеченности в разговор с Юнги вообще оставляет желать лучшего. Чон будто летает где-то в облаках, явно не планируя посвящать присутствующих в координаты своей геолокации. — Да что с вами обоими? — рык Мина заставляет перевести на него взгляд, Чхве с трудом отрывает его от Чонгука. — Вы меня слышите? У нас на носу серьёзное мероприятие, а вы абсолютно не вовлечены в диалог, — продюсер на несколько секунд замолкает, встает с кожаного кресла, возвышаясь над сидящими напротив парнями. — Сегодня крайний день записи. Нужно перепроверить статус готовности и подготовить фонограммы. — А разве на Маске поют под фонограмму? — удивленный взгляд Чона сеет лёгкое волнение, и Чхве на миг задумывается, чтобы было бы, пой он вживую. Мысли о его грандиозном разоблачении впервые возникают в голове, на что тело реагирует легким ознобом и небольшой паникой в виде учащённого сердцебиения. Делая глубокий вздох, Чхве стоически пытается совладать с эмоциями и не выдать внутренних переживаний, ведь собственные слабости нельзя показывать людям. Отец всегда учил достигать целей любым путём, даже если методы их достижения кому-то не по нраву. Пофиг. Можно и по трупам пройтись! — Да, сам понимаешь, в костюме и маске звук будет искажаться, — слова продюсера звучат успокаивающе, и Минки медленно расслабляет ранее сжавшиеся от напряжения челюсти. — Кстати, Чонгук. Хотел бы с тобой сегодня вечером поужинать. Есть пару вопросов для обсуждения, — добавляет Юнги, почему-то прожигая парня взглядом. — Прости, давай в другой раз, — отвечает Чонгук, прокручивая кольцо на безымянном пальце. Он нервничает? Серьезно? Очень интересно, почему? — У меня на вечер уже есть планы. Мы можем перенести? — С каких пор у тебя появились планы, которые ты не можешь отменить ради встречи со мной? — лицо Юнги выражает искреннее удивление с отблеском разочарования. — Может, завтра, — пытаясь сохранить спокойствие, произносит Чон, давая понять, что посвящать в подробности своих планов он никого не намерен. — Мне очень важно услышать твою точку зрения касательно одного вопроса. Но, видимо, настаивать бесполезно? — Юнги разворачивается, не дожидаясь ответа, очевидно, задавая вопрос чисто формально. Чонгук, всё ещё нервничая, кивает и просто переводит взгляд на лежащие на столе документы, которые они подписали несколько минут назад. В кабинете наступает тишина, и Чхве смотрит сначала на продюсера, а потом на сидящего рядом парня, пытаясь хоть что-то понять из происходящего. Эта неловкая пауза продолжает висеть в воздухе и даже раздражать. Всем нутром Минки чувствует что-то неладное, но что именно его беспокоит, не понимает. Настроение летит куда-то в пропасть, особенно когда до него доходит смысл сказанных Чоном слов. У того планы вечером, и он в них точно не входит. — Можете идти, — продолжая стоять у окна и даже не развернувшись к парням, спокойно говорит Юнги. Он рассматривает соседние многоэтажки, и со стороны это выглядит так, будто видит их впервые. — Я позже подойду. Чонгук и Минки как-то синхронно встают, молча переглядываются и выходят из кабинета. — До встречи, — бросает старший через плечо, оказавшись в коридоре. Но Чхве хватает его за запястье, желая поговорить. — Ты избегаешь меня? — выходит достаточно раздраженно. Столько усилий, манипуляций и ожиданий. Минки не может позволить себе проиграть. Он всегда и во всём победитель. Правда, сейчас он не в силах играть роль миловидного парня, ведь то, ради чего Чхве всё это затеял, уже не кажется таким достижимым. Впервые он чувствует неуверенность в себе и собственных силах. Это безумно раздражает и бесит. — Нет. Просто у меня много дел, — не менее нервно и даже недовольно отвечает Чонгук, высвобождая свою руку из хватки изящных пальцев. — Настолько много, что у тебя нет пары минут поговорить со мной? — на эти слова Минки Чон наконец-то поворачивает голову и пристально рассматривает парня. — Послушай, — делает усталый выдох, — давай начистоту. Я сделал то, что ты просил, и в принципе, больше ничем тебе не обязан. — Интересно получается! — голос Чхве звучит громче допустимого, на что Чонгук немного округляет глаза в удивлении. — Заметь, трахаться со мной ты тоже был не обязан, но это была именно твоя инициатива, — уязвленное самолюбие берёт верх, и Минки, хотя и понимает, что эти обвинения выглядят по-детски, сдержаться не может. Распирающая злость берет верх, а отсутствие результата только подливает масла в огонь. — Тогда в баре ты был более милым, — фыркает Чон с неприкрытым сарказмом. И это действует на Чхве, как холодный душ. В голову бьет осознание: переборщил. — Прости, — возвращая себе позицию пай-мальчика, Минки виновато опускает голову и немного дует губы. — Ты нравишься мне, Чонгук. Я не ожидал, что меня это всё так заденет. Этот прием, видимо, срабатывает, и лицо Чонгука сначала немного расслабляется, но потом вновь напрягается. Его взгляд направлен в конец коридора. Он что-то обдумывает несколько секунд или просто подбирает слова. В принципе, Минки дела нет до того, что у старшего сейчас творится в голове. Ему важно, чтобы тот успокоился и не злился. Чхве делает шаг вперед и осторожно поднимает руку к его лицу, желая прикоснуться, но лишь мажет пальцами по острой скуле из-за резко повернутой головы. Настроение снова меняется. Сердце стучит так сильно, что Минки чувствует его бит в висках. Он отстраняется, чтобы не усугубить ситуацию, и делает маленький шаг назад. Глаза наполняет влага оттого, что его отвергают. Хочется упасть на пол и закатить истерику, орать и топать ногами, устроить скандал, но он не делает ничего из этого. Молча стоит и ждёт. — Мне тоже жаль, что так всё произошло, но мы это уже обсуждали, — на выдохе произносит Чонгук. — Я бы хотел быть для тебя чем-то большим, чем мальчиком на одну ночь. Дай мне шанс, — эта сцена будто из мелодрамы и пропитана эмоциональной напряженностью. Минки стоит перед Чонгуком, ожидая ответа, который тот, по всей вероятности, не может дать. Давить на него ещё больше смысла нет. Руки просто чешутся обнять, губы — поцеловать, а тело при виде этого парня будто пылает от предвкушения близости. Внутри бушуют смешанные чувства: надежда и страх, желание и разочарование, граничащее с безысходностью. — У меня есть человек, который мне нравится. И я хочу быть с ним, — еле слышно произносит старший, и в этот момент у Чхве рвутся последние нити, удерживающие его терпение. — Тогда зачем ты спал со мной? — срывается на крик, уже не заботясь о последствиях. — Он знает, что ты провел ночь с другим? — в глазах напротив Минки замечает разгорающиеся костры гнева. Мгновение будто замирает, и они оба застывают на месте, продолжая стоять в коридоре продюсерской компании. — Не подходи ко мне больше! — рычит Чонгук в следующую секунду и, резко развернувшись, уходит. Как только фигура Чонгука исчезает из поля зрения, Минки хватает себя за голову и скулит раненым зверем. Он все испортил! Не смог сдержаться и остановиться в нужный момент. Этот мужчина — мечта и цель его жизни. А он, кажется, оттолкнул его еще больше, опять теряя надежду. Почему методы соблазнения от Чхве Минки, безотказно действующие на всех, не работают с Чон Чонгуком? Что он о себе возомнил? Если тем человеком, который нравится Чону, окажется Пак, Минки собственными руками его придушит. Сотрет с лица земли, не оставляя и следа. Проведя десять минут в уборной и приведя себя в порядок, Чхве входит в студию звукозаписи. Вся команда уже в сборе. Чимин стоит у микрофона с удивительно довольным лицом и о чем-то мило разговаривает с Дэвидом, заливаясь смехом, что вообще-то для него нехарактерно. Юнги обсуждает со стилистами предстоящее шоу. Пара ассистентов пьют кофе, так же о чём-то болтая. Обстановка вполне рабочая и весьма позитивная, в то время как внутри Минки продолжают тлеть угли злости. — Ты где был? — окликает его Мин, и парень поворачивается на голос продюсера. — В туалете. Или и это нельзя? — намеренно огрызается Чхве, демонстрируя свое настроение. Он отходит к дивану, зло зыркая на ассистентов, взглядом приказывая уступить ему место, но не успевает приземлиться на мягкий диван, как слышит басистый голос за спиной: — Иди в кабину для записи. Делаем последний прогон. Чимин поет, ты умело открываешь рот и максимально попадаешь в слова, — продюсер буквально вталкивает его в комнату к Паку и, подождав, пока Дэвид из неё выйдет, нервно закрывает дверь, не давая возможности возразить. — Привет! — весело восклицает Чимин. — Привет, — не глядя на парня, бурчит себе под нос Чхве. Он молча становится перед микрофоном, надевает наушники и смотрит вперед, хотя по наставлениям репетитора по вокалу, во время репетиций должен следить за Паком. Фонограмма запускается неожиданно, и ненавистный уже для него голос Чимина заполняет пространство студии. Минки открывает рот, пытаясь синхронизироваться с Паком, но вместо звуков собственного голоса в наушниках слышит мощный и эмоциональный вокал Чимина. На фоне произошедшего еще пятнадцать минут назад всё это просто выбивает почву из-под ног, и Чхве совсем теряется, забывая слова песни. — Так, стоп! — музыка резко исчезает в наушниках, сменяясь на недовольный голос Юнги. — Что происходит? — руки сжимаются в кулаки, и Минки с трудом справляется с желанием уничтожить всё живое вокруг. Эта беспомощность, которую он сейчас ощущает, разрушает его изнутри. Все сотрудники студии, как назло, обращают на него внимание и наблюдают за ним с беспокойством, ожидая каких-то действий. Всё, что было идеально отрепетировано и доведено до автоматизма, сейчас выглядит как пародия на самого себя. Минки впервые понимает свою ущербность. Он слишком уязвим и беззащитен в этот момент, и всё это на глазах посторонних людей. — Давайте сделаем перерыв, — бросает он, снимая наушники и вешая их на микрофон. Чимин повторяет его действия, с тревогой в глазах глядя на него. — У тебя что-то случилось? — переспрашивает он, но Чхве только раздражается от его вопроса и слишком мягкого голоса. Он что, выглядит так жалко, что к нему проявляют сострадание? — Всё нормально, просто плохо спал, — не желая казаться слюнтяем, Чхве переводит взгляд на озадаченного звукорежиссёра, а потом и на продюсера. Они стоят за стеклом и что-то бурно обсуждают, поглядывая на парней. Глаза улавливают яркий блик от загоревшегося на тумбочке экрана телефона. Это смартфон Чимина. Такой же модели, как и у Чонгука, только золотой — Минки только сейчас это замечает и проводит параллель. Он делает небольшой шаг вперед, искоса поглядывая на смартфон, и видит короткий текст пришедшего сообщения.Чонгук:
«Не опаздывай, малыш»
Внутри будто всё холодеет, а потом разгорается в одночасье. Так вот с кем планирует проводить вечер Чонгук. Этот гребаный мальчишка всё-таки его обскакал. Его! Самого Чхве Минки! — Я прогуляюсь в кафе на первом этаже, — голос предательски дрожит от волнения, а ладони непроизвольно потеют. — Здесь есть кофе-автомат. Зачем далеко идти? Тем более у нас мало времени, — недовольный продюсер пытается остановить Чхве, что уже вышел из кабины и направляется к выходу из студии. — Вся команда будет тебя ждать. — Ничего, подождет, — Минки бросает взгляд на стоящего за стеклом Чимина, который, взяв свой телефон, с улыбкой что-то клацает по сенсору. Дверь захлопывается слишком громко, и Чхве несётся по коридору, желая поскорее уйти подальше от этого места и хорошенько обдумать происходящее. Его полупрозрачная рубашка немного сползает на плече из-за слишком большого количества расстегнутых пуговиц, обдавая кожу прохладой. Впервые он спускается не на лифте — медленно идёт по ступенькам, пользуясь тем, что сейчас в компании разгар рабочего дня и в этих узких закоулках никого нет. Слёзы всё-таки срываются с глаз, падая на дорогую шелковую рубашку, а белый рукав становится влажным, как только Минки вытирает им свое покрасневшее и заплаканное лицо. — Черт! Черт! Черт! — со злостью бьет он железные перила белым лофером правой ноги. Звуки ударов и криков эхом разносятся по этажам. Парень отходит к стене и, прислонившись спиной к холодной поверхности, сползает вниз, присаживаясь на корточки. Прижимает к груди выпирающие из рваных светлых джинсов колени, утыкается в них лицом и снова всхлипывает. — Я ненавижу вас всех. Ненавижу тебя, Чимин, — скулит, упираясь лбом в джинсовую ткань. Сейчас рядом нет никого, кто мог бы его успокоить и поддержать. В этом здании, как оказалось, ему вовсе не рады. Ну а что он хотел? Чего ожидал, приходя сюда с такими запросами и планами, тем более не имея таланта? Деньги — мощный инструмент воздействия на людей. Единственное, на что он повлиять не в силах — любовь. Искреннюю и неподкупную ты не купишь за эти шершавые бумажки. Пора было бы это понять. Но ведь отец всегда говорил: «Купить можно всё». Тогда почему он не может купить свою мечту? Почему нельзя прийти, как в магазин и просто купить Чонгука? Может, он не с той стороны зашёл? Не на то сделал ставки, не тот выбрал путь? Отчаяние сменяет ярость. И вот он уже задумывается о плане мести всем этим людям, которые так сильно обидели его. Они и ломаного гроша не стоят, особенно Пак. Что такого в нем нашел Чон? Почему готов променять шикарную партию, такую как Минки, на обычного безродного студента? — Посмотрим ещё, чья возьмёт, — хрипит, слегка севшим голосом и, поднимаясь с корточек, выпрямляет осанку. Что бы ни произошло, он должен уметь держать марку. На то он и единственный сын и наследник империи Чхве. Он ещё покажет всем, кто здесь хозяин жизни! Несколько крутых поворотов по ступенькам и вот Минки, погруженный в свои мысли, уже на первом этаже направляется в кафе с высоко поднятой головой. Уютное заведение, где в нос ударяет запах ванили и кофе, фактически пустое. На фоне играет приятная лаунж музыка, в которой парень совсем ничего не смыслит, но она немного успокаивает его пыл. Возле окна заняты буквально пара столиков, там сидят девушки и совсем юная парочка. Чхве двигается к барной стойке, а подойдя ближе, окликает баристу. — Американо, — игнорируя приличия, бросает он и, повернув голову, рассматривает витрину с десертами. Чхве балует себя нечасто сладким, пытаясь держать фигуру, но в те моменты, когда ему тяжело, плюёт и на это. — Вам с молоком? — на ходу интересуется бармен, беря соответствующую чашку и ставя её на подложку кофе-машины. — Что? — на слове «молоко» в голове Чхве будто срабатывает какой-то механизм. Парень замирает на месте, задумчиво смотрит на струящийся кофейный напиток и вспоминает слова Чимина, сказанные Дэвиду в прошлый раз: «У меня аллергия на молоко». План мести рождается гораздо быстрее, чем осознание возможных последствий. Злость на этого недоноска сейчас настолько сильна, что Минки даже не задумывается о том, к чему это всё может привести. На лице внезапно расплывается улыбка, и он наигранно мило обращается к бармену: — Сделайте, пожалуйста, один с молоком, а во второй добавьте обычного молока и немного миндального для вкуса. Оба кофе с собой. Я думаю, мой друг оценит этот микс…
