В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      Теплая постель, мягкая подушка и еле ощутимый запах туалетной воды Чонгука, которым она пропиталась, навевают на Чимина грусть. В памяти всплывают горячие объятья, в которых ему было так комфортно и безопасно. Их отношения хоть и развиваются очень стремительно, но определенно имеют особый вайб. Оба становятся зависимы друг от друга, хотя и принимают правило, что ограничены по времени. Увы, встретиться сегодня им так и не удалось. Чимин хотел поддержать Чонгука перед выступлением, но из-за ситуации с Минки был лишен такого удовольствия. Это можно было бы сделать вечером, но показываться Чону с красной щекой — дать повод задать череду вопросов, на которые ответить Чимин не сможет. Благо, продюсер Мин вовремя подоспел в гримерку и остановил тот скандал, что разыгрался между Паком и старшим Чхве. Еще непонятно, что парень мог наговорить или сделать. После пощечины он реально был на пределе.       — Э-э-э! Ты снова грустишь? Почему рассказать не хочешь? — шепчет Тэхён, поглаживая Чимина по голове и поправляя ледяную пластину на его щеке. — Я твой самый близкий друг и знаю о тебе такие подробности. Даже то, что ты потерял плавки в студенческом бассейне. А-ха-ха… Как вспомню! Умора просто! — он смеётся, пытаясь развеселить друга, и это действительно получается, потому что Чимин слегка улыбается, вспоминая сие позорное событие.       — Сейчас я не готов об этом говорить. Может позже, — произносит томным голосом Пак, убирая со щеки холод и протягивая пакет другу.       — Ну почему? Я же вижу, ты очень расстроен. В конце концов, что ты такого мог сделать, что кто-то посмел поднять на тебя руку? — Ким забирает из рук Чимина лед и откладывает его на прикроватную тумбочку. — Даже мне не разрешено тебя бить! Я чувствую несправедливость, — снова шутит Ким, игриво надувая губы, а Чимин вылазит из своего укрытия и принимает сидячее положение.       — Это отец Чхве, — он опускает глаза, прокручивая колечко на указательном пальце. — Я знаю, что Минки тебе нравится, но он просто невыносим. А его отец… — Пак подбирает слова, чтобы правильно донести другу свою мысль. — Теперь я понимаю, почему Минки такой. У подобного родителя не может быть другого сыночка.       — Вот… И я тебе несколько раз говорил. Это отец виноват, а Минки просто жертва неудачного воспитания. Он всего лишь недолюбленный ребенок, — оживленно подхватывает Тэхён, и Пак понимает, что переубеждать влюбленного друга бесполезно.       После того знакомства в ресторане Ким все уши прожужжал, прося организовать ему встречу с Минки. На что Чимин всё время отмахивался. Такой, как Чхве сломать может даже Тэхёна, хотя друг ещё тот экземпляр. Иногда Паку кажется, что Ким — отбитый пофигист, но при этом он всё равно остается очень ранимым. Правда, скрывает свои слабости под маской безразличия.       — Думаешь, он победит? — вырывает из мыслей Ким. — А если да, ты говорил, что планируется афтепати, — Тэ потирает в нетерпении ладони и игриво подмигивает. Вот хитрюга.       Пак игнорирует его вопрос, переключая внимание на телефон. Заходит в ленту новостей шоу-бизнеса и натыкается на первую же статью с собственными фотографиями под кричащим заголовком: «Скоро мы узнаем имя новой звезды». Его переполняет чувство гордости за достойное выступление, но в то же время снова одолевает тоска по нереализованным мечтам.       — Так что? — неугомонный Ким залазит к нему на постель и наглым образом отбирает гаджет прямо из рук, тем самым требуя внимания. — Можешь мне пригласительный организовать?       — Почему именно он? — считая, что смысла придумывать очередные причины отказа нет, Чимин смотрит другу прямо в глаза, пытаясь в них прочитать: неужели тот действительно настолько запал на Чхве?       — Не могу объяснить. Со мной такое впервые. Минки нравится мне, что бы ты о нём ни говорил, — Тэ взгляда не отводит, продолжая поддерживать зрительный контакт, очевидно, таким способом пытаясь показать другу искренность своих слов. — Понимаю, что он причина всех твоих бед, но ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, я должен его спасти.       — Спасти от чего или кого? Думаю, ты не спасешь его от него самого. Проблема в нём, Тэ. Зачем тебе этот геморрой? — делая последнюю попытку, Чимин берет Кима за руку, словно пытаясь пробудить ото сна, в котором тот пребывает.       — Я рискну, — Тэхен плавно выдергивает свою руку из захвата небольших пальцев и, встав с постели, направляется в сторону кухни. — Чай будешь? — бросает из-за плеча, тем самым заканчивая разговор.       Чимин с огорчением в сердце принимает выбор своего лучшего друга. Раз он так решил, так тому и быть. А жизнь всё равно расставит всё по местам. Пак даже представить не может, что должно произойти с этим испорченным мальчишкой, чтобы тот захотел радикально поменять свою жизнь. Жаль только усилий друга. Сам того не понимая, он лезет в болото семьи Чхве. И, судя по знакомству с главой этого семейства, проблем не избежать. Хотя Тэ уже взрослый парень и сам волен решать, что ему делать. Любить его от этого Чимин не перестанет.       Погруженный в свои размышления, Пак не сразу замечает загоревшийся экран смартфона, а когда переводит на него взгляд, видит в графе отправителя любимое имя.

Чонгук

Нежданчик, ты уже спишь?

      Он с трепетом снимает блокировку и медлит несколько секунд. Лучше отвечать без промедления, а то Чонгук и приехать может, если его игнорировать. Чимин Засыпаю. День тяжёлый был

Чонгук

Я очень соскучился. Может, я всё-таки приеду, и мы вместе уснем? ☺️

Скучаю по тебе, малыш…

      Чимин тушуется и нервно набирает ответ. Чонгуку нельзя показываться в таком виде и состоянии. Тот сразу поймет, что что-то не так, а этого допустить нельзя. Надежда, что скоро все это закончится, а ему необходимо довериться продюсеру и немного подождать, сеет в душе тепло. Чимин Прости, я очень устал, сил нет совсем. Обещаю, мы встретимся завтра. Перед шоу я обязательно загляну к тебе. И это… Я тоже скучаю❤️

🎵🎵🎵

      После первого тура ожидаемо в финал вышли трое участников: лис Кумихо, Китайский Дракон и Соловей. Шансы Минки выйти в тройку лидеров были очевидны. Чимин уверен, что даже если бы не безупречное выступление, организованное им же, отец однозначно подкупил бы судей, чтобы обеспечить своему ненаглядному сыночку победу в этом конкурсе. Но, судя по количеству зрительских голосов и лайков на платформах для голосования, это не понадобилось. Комментарии прессы были не менее красноречивы: такого грандиозного успеха не имел ещё не один участник проекта Маска.       Новый день и финальный этап конкурса. Напряжение в воздухе ощущается даже без масштабных сценических подготовок. Зал наполнен ожиданием, ароматом свежих цветов и предвкушением момента, когда маски падут, а артисты откроют зрителям свои лица. Чонгук уже одет и ходит по гримерке в ожидании «его». Вчера они весь вечер переписывались, и Чимин обещал зайти. Чон нуждается в своем парне сильнее, чем в ком-нибудь ещё, и приход Чимина заботит его больше, чем место в конкурсе, которое он займет.       Еле слышный стук, и Чонгук неосознанно срывается с места, делая несколько шагов к двери. Щелчок замка и в проеме показывается блондинистая макушка. Чон поворачивается на стоящих рядом гримеров и помощника, кивком прося выйти. Те тут же ретируются из комнаты, оставляя свой реквизит одиноко лежать на столике, а Чонгук хватает тонкое запястье мальчишки, утягивая его внутрь.       — Я думал, ты не придёшь, — шепчет он, припадая к желанным губам, и тут же нежно целует. Чимин в ответ послушно открывает рот, позволяя горячему языку сплестись со своим.       Это такая пытка — находиться сейчас настолько близко и не иметь возможности прижать к себе это хрупкое тело. Проклятый костюм будто создает между ними барьер, не позволяя насладится сполна желанными объятиями. Чонгук сгорает каждый раз, как только его парень оказывается рядом, и возрождается птицей Феникс, ощущая его тепло. Возможно, это она и есть та долгожданная — любовь? Да пофиг, что это на самом деле. Чонгук впервые настолько оголен в своих чувствах перед другим человеком, и главное, это взаимно.       Проходит несколько минут, и в легких будто заканчивается кислород. Слегка утолив жажду, Чон перестает терзать чужие губы и немного отстраняется. Он смотрит в опьяневшие глаза и доволен тем, как разбито сейчас выглядит Чимин только лишь от его поцелуев. Зрачки у того немного расширены, щёки покраснели, и это выглядит одновременно очень мило, но в то же время горячо. Чонгук хочет его и даже представить боится, каким может оказаться этот парень в постели. В нём, очевидно, полно загадок и скрытых для чужих глаз тайн, которые до зуда в ладонях хочется разгадать.       — Пообещай, что после афтепати ты поедешь ко мне! — прислонившись ко лбу мальчишки, прямо в губы шепчет: — Я хочу остаться с тобой наедине, — Чон умоляюще смотрит на парня, который, видимо, специально медлит.       — Обещаю, — тихо произносит Чимин в ответ.       — Можно еще один поцелуй? — скулит Чонгук, беря Пака за шею и нежно поглаживая затылок.       — Мне пора идти, — желание вырваться из объятий тут же пресекается очередным влажным поцелуем, в который Чимин стонет и сам протягивает руки, чтобы притянуть Чона к себе ещё ближе. Хотя куда ближе?       Дверь внезапно открывается, и Чонгук слышит неловкое «Ой», звучащее женским голосом. Он нехотя опускает руку, позволяя своему парню отстраниться и отойти на шаг назад. Хрупкая ладонь, что еще секунду назад согревала своим теплом, ускользает из его руки. Пак выглядит смущенным, щеки уже имеют багряный цвет, а глаза перепуганно бегают, переключаясь с девушки на Чонгука.       — Удачи! — он, видимо, берет себя в руки, мягко улыбается, и Чонгук видит в его глазах искренность и неподдельную заботу.       — Я буду думать о тебе, — шепчет Чон фактически одними губами, смотря Чимину прямо в глаза. Он огорченно выдыхает, как только слышит хлопок двери, и сердце вновь наполняется странной тревогой.       Спустя сорок минут после своих выступлений Чонгук и Джихун, что облачен в костюм Соловья, снова стоят за кулисами, наблюдая финальный выход Кумихо. Вглядываясь в его образ, Чон видит радикальную разницу с тем, как Минки подавал себя вчера. Блистательная грация и изящность внезапно испарились. Его жесты выглядят неуклюжими, хаотичными и абсолютно непрофессиональными, хотя Минки явно долго работал с преподавателем по актерскому мастерству. Это стандартная процедура, через которую проходит любой начинающий трейни в компании Мин Юнги.       Но что же случилось за какие-то сутки? Спина Чхве немного сгорблена, голова в маске то и дело крутится по сторонам, будто ища чьей-то поддержки, а нелепые покачивания из стороны в сторону больше походят на движение неваляшки. Да, голос звучит так же бесподобно, но со стороны кажется, что вчера выступал будто другой человек.       — Что с ним сегодня? — Чонгук оглядывается на не менее взволнованного Дэвида, у которого испуганно бегают глаза, выдавая панический настрой.       — Он был не в настроении сегодня. Вроде чувствовал себя неважно. Может, переволновался? — тараторит режиссер, пока вокруг суетятся люди и слышен топот шагов.       Внезапные аплодисменты из зала не дают возможности продолжить разговор, а в воздухе повисает недосказанность. Восторженные возгласы зрителей с трудом пытается перекричать ведущий, благодарящий Кумихо за выступление и просящий его остаться на сцене. Далее звучит восхищенные речи от судей, среди которых друг Юнги, ректор университета и не менее знаменитый продюсер Ким Намджун. Он долго распинается, изрекая восторженные оды Чхве, хотя и отмечает, что в финал попали самые достойные.       — Ну, что же, — интригующим тоном произносит ведущий, — пора пригласить на сцену всех артистов, которые прошли в финал. Скоро мы узнаем маску победителя и кто скрывается под ней!       Чонгук слышит официальное приглашение на сцену и подмигивает Дэвиду. Затем натягивает на себя огромную голову дракона, которую успел снять сразу после выступления, и следуют за артистом в костюме Соловья к зрителям.

🎵🎵🎵

      Черная машина представительского класса медленно движется по ночным улицам, то и дело останавливаясь на светофорах. Капли дождя стучат в окна автомобиля, стекая струями вниз. Чимин сидит на заднем сиденье и смотрит на них, погружаясь в свои собственные размытые чувства. Свет фонарей улицы отражается в мокром стекле, создавая игру смазанных огоньков, а мокрый асфальт, как и мерзкий мир за окном, напоминает его собственное внутреннее состояние. Разбитое, неясное и полное смешанных эмоций, которые ему действительно сложно разложить по полочкам и отделить друг от друга.       Чимин видит себя в отражении окна, замечая, что изменился до неузнаваемости. От былого веселого и беззаботного парня, что любил носить рваные джинсы и кеды и ходил с растрепанными волосами, фактически ничего не осталось. Сейчас он облачен в элегантный бордовый костюм, взятый напрокат специально для этого мероприятия, а волосы уложены назад, открывая лоб. А ещё на лице больше нет улыбки, лишь привычная уже смесь грусти и сожаления. Он чувствует, как дождевые капли стирают границы между его мечтами и реальностью, хотя и понимает — это временно. Как размытые огоньки на стекле, его ощущения могут стать чёткими и яркими вновь, как только он найдет свой путь и вернет себе контроль над собственной жизнью. Но пока нелегко смириться с тем, что именно его голос или, скорее, фонограмма звучала на сцене под маской Минки. Этот фарс кажется непереносимо горьким.       Дэвид, сидящий рядом с Чимином, знает как никто, сколько сил парень вложил в подготовку к выступлению и насколько он на самом деле талантлив. Мужчина какое-то время молчит, прежде чем решиться на разговор.       — Чимин, — произносит тихо, будто боясь нарушить тишину. — Я понимаю, что это было нелегко.       — Да, но это было… как будто я утратил право на свой собственный голос, — продолжая смотреть в окно, с тяжелым вздохом отвечает парень.       — Ты всегда сможешь его вернуть, Чимин. Ведь он твой! Понимаю, что ты связан узами контракта, но продюсер Мин… — Дэвид привычно запинается, видимо, ему есть что сказать, но он тоже ограничен в раскрытии правды. — Скажу тебе, как есть. Твоё выступление, то, как ты держался на сцене и себя подавал, невозможно сравнить с выступлением Минки. Ты был просто великолепен! Я еще ни разу не встречал такого талантливого человека, как ты. Уверен, настанет и твой час блистать на сцене, — Чимин на такие приятные слуху слова прикусывает губу и всё-таки поворачивается к мужчине.       — Спасибо. Я всё понимаю, но иногда… это просто болит вот тут, — Пак кладёт ладонь в область сердца и немного сжимает ткань пиджака. У него действительно щемит в груди, особенно оттого, что ему так и не удалось получить порцию лечебных объятий Чонгука.       — Верь Юнги. Это всё, что я могу тебе сказать, парень, — Дэвид похлопывает Пака по коленке, когда они останавливаются перед большим светящимся зданием.       Дав команду водителю ждать на стоянке, Дэвид открывает дверь первый, а выйдя из машины, подает Чимину руку. Как только они оба оказываются на улице, к ним моментально бегут парни-хостес, что выглядят словно дворцовые стражи из романтического фильма. Они раскрывают большие черные зонты, образуя над головами гостей убежище от непогоды, и Чимин ощущает себя принцессой, прибывшей во дворец для знакомства с принцем. Дорогие автомобили, мерцающие фарами, создают атмосферу роскоши и богатой жизни, которая так чужда Чимину.       В сопровождении учтивых швейцаров Чимин и Дэвид двигаются по мокрой тротуарной плитке, что змеёй вьётся на задний двор здания. Скорее всего, именно там находится ресторан. По бокам эта широкая дорожка украшена изящными цветочными композициями, на которых, переливаясь от избытка уличного освещения, красуются большие капли дождя. Выглядит это весьма умиротворенно, но как только они заворачивают за угол, Чимин видит, насколько это место кипит жизнью даже под дождем. Мужчины и женщины в вечерних платьях собрались под навесом, держа в руках бокалы с шампанским. Некоторые из них курят, кто-то обменивается улыбками или бурно что-то обсуждает. Ни дождь, ни серость неба никого не беспокоят, в то время как Пак зябко передергивает плечами от холода. Он сжимается под пиджаком так, что кажется еще меньше в размерах.       Повернув голову в сторону, Чимин натыкается взглядом на большие окна, занимающие всю стену и простирающиеся от пола до потолка. Сквозь них золотистый теплый свет, горящий внутри, выливается наружу, создавая впечатление, будто на гостей направлены прожектора.       Главный гастрономический зал наполовину заполнен застеленными белыми скатертями столиками, будто предназначенными для интимных разговоров. На столах стоят небольшие лампы, излучающие мягкий свет, хотя, судя по освещению самого зала, в этом нет никакой необходимости, всё это скорее для создания уюта и тепла в этом пространстве. В начале зала установлена небольшая сцена, подчеркивающая тематику вечеринки. Это место, несомненно, подходит для такого важного события, как праздник в честь победителя конкурса. И хотя сам зал достаточно велик по размерам, в данный момент в нем присутствуют лишь около пятидесяти человек. Вечеринка явно закрытого типа, и не всем сюда есть ход.       — Ты чего? — окликает его Дэвид.       — Мне очень непривычно находиться среди таких людей. Зачем меня вообще сюда пригласили? Я устал и предпочёл бы провести вечер у себя дома, в постели, — бурчит, но когда внутри видит фигуру своего парня, тут же меняется в лице.       — Им всем до тебя дела нет, — продолжает успокаивать его Дэвид, а заметив, куда направлен взгляд Пака, улыбается: — Или не всем?       Чимин, уже не обращая внимания на звукорежиссёра, что с улыбкой потирал нос, шагает в сторону входа в ресторан. Его взгляд какое-то время прикован к широким плечам, что в костюме кажутся еще больше, чем запомнились в последний раз. У него дома на диване, нависающие над ним. Пиджак облегает фигуру, придавая ей эффектность песочных часов. Волосы влажными локонами спадают на глаза. Какой же чертовски сексуальный у него парень — это то, что проносится в голове и тут же улетучивается, как только над ухом звучит знакомый писклявый голос.       — Красивый, правда?! — Пака передергивает от этих слов, особенно если учесть, от кого он сейчас их слышит и о ком идёт речь. Его взгляд, направленный в сторону Чонгука, очевидно, не остался незамеченным и выдал своего хозяина с потрохами.       — Что? — огрызается парень, не желая себе портить настроение, которое при виде Чона начало улучшаться.       — Он всё равно тебе не по зубам. Был и останется моим, слышишь? — шепчут прямо в ухо, вызывая неприятное ощущение холода.       Чимин поворачивается лицом к Чхве, брезгливо кривясь, оглядывает того с головы до ног. Он больше не позволит себя унижать. Хватит! Его терпение на пределе.       — Посмотри на себя… Ты просто жалок, — Пак специально усмехается, чтобы показать свое пренебрежение. — Весь пропитан ядом. Разве тебя можно любить? — он протягивает руку и легким щелчком пальца прикасается к подбородку Минки, на что тот резко дергает головой в сторону, уворачиваясь. — В тебе нет ничего привлекательного.       Чхве вмиг меняется в лице. Глаза вспыхивают яростью, а губы кривятся в злостном оскале. Он хочет что-то сказать, скорее всего, очередную порцию грязи, рискуя запачкать своей желчью белый костюм, в который одет.       — Нет ничего привлекательного? Уверен? — выплевывает Минки. — Это, наверное, потому, что ты пассив. А вот такие активы, как Чонгук, на меня постоянно западают.       — При чем тут Чонгук? — опять глянув на своего парня, который стоит в окружении гостей и о чем-то увлеченно с ними беседует, переспрашивает Пак.       — О том, что он в сексе просто огонь. Круто трахается, вернее, трахает, — Чхве наклоняется ближе, оставляя между собой и Чимином буквально несколько сантиметров. — Да и отцу он приглянулся.       — Ты врёшь! — повышая голос, выкрикивает Чимин, не заботясь о том, что вокруг полно гостей, которые обращают на них внимание.       — Ой ли, — Минки самодовольно скалится, оголяя белые клыки, на которых сверкают маленькие камушки. — Можешь его спросить сам, а мне пора на сцену. Гости ждут моего выступления. Соскучились по моему невероятному голосу, — он разворачивается на каблуках белых туфель и уходит в сторону ожидающей его толпы, оставляя Чимина в полном раздрае и с очередной дырой в груди.       Ещё минуту назад он был уверен, что этой разбалованной мрази больше не удастся его зацепить. Но Чхве каждый раз превосходит сам себя. Он попадает в самое болезненное место, нанося новый удар. От услышанного у Чимина будто земля уходит из-под ног. А может, всё это действительно ложь? Чонгук не мог с ним так поступить. Пожалуйста, только не Чон!       — Что опять случилось? — вовремя подоспевший Дэвид не позволяет уйти в пучины самобичевания. — Что этот поганец опять тебе сказал? На тебе лица нет.       — Надеюсь, неправду, — шепчет Чимин, наблюдая, как Чхве со сверкающей улыбкой поднимается на сцену.       Он берёт микрофон, любезно поданный какой-то девушкой, и, делая смущенный вид, игриво хлопает по нему несколько раз, будто проверяя его исправность. Его лицо светится от счастья, а улыбка кажется такой искренней, но Чимин знает, что Минки — настоящий актёр. В зале гаснет основной свет, горят только лампы на столиках и прожектор, направленный на Чхве.       — Дорогие друзья и гости! Я хочу поблагодарить каждого из вас за то, что пришли провести этот вечер со мной и подарить свои поздравления. Этот конкурс стал для меня настоящим испытанием, но благодаря вашей поддержке я смог справиться со своими переживаниями и выиграть! — он делает паузу, внимательно наблюдая за реакцией аудитории.       Зал будто замирает в ожидании чего-то. Взгляды устремлены на сцену, пока Чимин сгорает внутри. Его голос? Какое лицемерие. Хочется заорать и заявить свои права, но он стискивает зубы, продолжая наблюдать за этим лживым отродьем.       — Я хочу выразить особую благодарность моему отцу, который всегда верил в меня и поддерживал мои творческие начинания. Мой успех — это, прежде всего, его заслуга! — гости громко аплодируют, обращая внимание на стоявшего недалеко от Чимина старшего Чхве. Тот самодовольно поднимает бокал, направляя его в сторону сцены, благодаря сына за такие слова.       — Также хочу отдельно поблагодарить моего продюсера Мин Юнги, который приложил немало усилий, чтобы сделать этот момент возможным. Он настоящий гений, и я горжусь, что могу работать с ним, — отводит в сторону свой микрофон и смотрит в зал, ища кого-то взглядом. Чимин внезапно понимает, на кого именно тот смотрит, и замирает от страха ожидания, что ещё сейчас выкинет этот отморозок. — И, конечно же, есть ещё один человек, который вдохновил меня в свое время и благодаря которому я сейчас стою перед вами. Чон Чонгук! Мой самый главный айдол, на которого я равняюсь и кем безмерно восхищаюсь.       Все начинают переглядываться, а в зале внезапно вспыхивает свет ещё одного прожектора, направленного на Чона. Тот щурит глаза от неожиданно бьющего в глаза яркого света. Он растерянно мотает головой, очевидно, не понимая, что ему делать.       — Поднимись, пожалуйста, ко мне. Я хочу тебя поблагодарить, — добавляет Минки, продолжая свою речь с широкой улыбкой, а гости вновь громко аплодируют в поддержку этому приглашению.       Чонгук нехотя кланяется и, помедлив несколько секунд, двигается в сторону сцены. Он медленно поднимается по ступенькам, не переставая смотреть в зал. Взгляд наконец-то сталкивается с чиминовым, и мимика на его лице меняется, выражая тревожность. Чон легонько мотает головой, видимо, таким образом пытаясь что-то сказать Чимину, но Минки его резко дёргает на себя, заточая в объятья.       На глаза Чимина накатываются слезы, но он вытирает их рукавом своего пиджака, взятого напрокат, и, ничего не говоря, выходит из зала. Видеть, как человека, в которого он безумно влюблен, на глазах у десятка людей обнимает другой, просто невыносимо. Как и то, что все эти люди собрались сегодня послушать великолепный голос его, Чимина. Правда, звучать он будет фонограммой из чужого микрофона…