В тени чужой славы

🎵🎵🎵

Flashback

             Мужчина выходит из черного автомобиля и, ставя его на сигнализацию, двигается по направлению к внушительному многоэтажному зданию. Стеклянный фасад переливается на солнце, привлекая своей масштабностью и красотой, скрывая внутри сложности решения важных вопросов. Шаги мужчины достаточно быстрые, очевидно нежелание привлекать к себе лишнее внимание. Его глаза скрыты под темными очками, которые он не снимает, даже когда опускает козырек кепки и проходит в огромный холл. Там мало людей, но даже те, что есть, никакого внимания на него не обращают.       Крутя головой по сторонам, мужчина замечает того, к кому пришёл. Высокий человек в строгом черном костюме кивает ему, подзывая. И гость тут же направляется в его сторону, ускоряя шаг. Подходит ближе к вертушке, поднимая очки и показывая лицо охраннику.       — Это ко мне, — бросает встречающий.       — Я правильно понял, можно не проверять личность вашего гостя? — охранник проводит металлоискателем вдоль тела человека в кепке, а потом, нажав кнопку, пропускает через проходную.       — Надеюсь, вы хорошо обдумали свое решение? Если мы заварим всю эту кашу, назад пути не будет, — тихо произносит высокий мужчина, когда они заходят в один из стеклянных лифтов.       — Хорошо, — так же негромко отвечает гость, но головы не поднимает, тупя взгляд на свои кроссовки. Внутри ещё бурлят противоречия, но принятое решение менять он не собирается.       — Тогда мы сейчас пойдем к моему начальнику и всё обсудим. Первая встреча займет несколько часов. Вы не обижайтесь, но дело серьёзное, поэтому вам придётся пройти полиграф, — лифт останавливается, и мужчина пропускает гостя вперед, но тут же снова оказывается рядом. — Это стандартная процедура в подобных делах. Ничего не бойтесь и просто отвечайте правду, — голос звучит успокаивающее, словно говорит профессиональный психолог. А может, так оно и есть, ведь в подобных организациях работают настоящие специалисты.       Коридор семнадцатого этажа слишком длинный и холодный. В этом месте кипит суета. Люди в деловых костюмах и строгих офисных платьях проходят мимо. А разговор двух мужчин наполняет напряжением воздух. Гость двигается, стараясь избегать встречных взглядов и внимания, хотя в таком месте всё равно вызывает интерес своими потрепанными джинсами, чёрными очками и опущенным на лицо козырьком кепки.       — Сначала я хочу получить гарантии, — тихо произносит он.       — Всё будет так, как мы договорились. Не стоит беспокоиться. И вы, и люди, которых вы назовете, будете под нашей защитой. Мы гарантируем анонимность и безопасность до конца операции. Ну а потом, после официального заявления, вас тронуть никто не посмеет. Сами понимаете почему, — тут же отвечает другой, добавляя: — Нам сюда, — он проводит пластиковой картой по блоку, и дверь автоматически открывается, являя взору светлый кабинет и серый стол с двумя стульями, стоящими прямо посреди комнаты. В углу мигает включенная камера наблюдения, а справа блестит зеркальная стена. Мужчина видел такое в кино, правда, вживую это выглядит ещё атмосфернее и интригующе. Кровь будоражит уже сама возможность наблюдения.       — Надеюсь, вы выполните свои обещания в полном объёме, — бросает гость, прежде чем войти в комнату. Эта сделка — его единственный шанс выбраться из того дерьма, в котором он оказался.

Now

      Отстранившись от Чхве и потеряв из виду Чимина, Чонгук начинает паниковать. Неужели произошедшее пару минут назад могло повлиять на парня так сильно, что тот просто покинул вечеринку? Нет-нет-нет… Чонгук не может этого допустить. Отголосками слышит свое имя и восторженный голос Минки, но все его мысли заняты Паком, а сердце тарабанит, наполняя беспокойством каждую клетку тела.       Их отношения с Чимином наконец-то обрели очертания, и Чон не хочет потерять этот шанс. Больше не медлит и, не обращая ни на кого внимания, просто разворачивается, шагая на край сцены, чтобы спуститься в зал. Через несколько секунд уже оказывается внизу, пробираясь сквозь толпу, что-то бубнящую в недоумении. Всё вокруг кажется размытым, а звуки — отдаленными. Страх и тревога начинают сжимать горло. Чонгук оглядывает зал, но видит множество незнакомых ему лиц, а потом замечает стоящих у выхода Дэвида и Юнги.       — Где Чимин? — не в силах сдержать волнения, произносит он, как только добирается к своим друзьям.       — Он ушёл, — с огорчением отвечает режиссер.       — Как ушёл? Куда? — Чонгук в нетерпении хватает Дэвида за рукав пиджака и грубо дёргает на себя.       — Успокойся, — встревает в разговор Юнги, кладя ладонь на широкое плечо Чонгука. — Мы сами не поняли, что произошло. К нему Минки подходил, они о чем-то недолго говорили, а потом это, — продюсер кивает в сторону сцены.       Рука, сминающая плотную костюмную ткань, разжимается, а Чон бросает гневный взгляд на Чхве. Тот наигранно улыбается гостям, начиная покачиваться под мелодичную композицию и, очевидно, планируя петь. В виски ударяет пульсирующий бит, когда Чонгука озаряет, о чём именно Минки мог поведать Чимину во время разговора. В этот момент для него нет ничего важнее, чем убедиться, что его возлюбленный в порядке и они до сих пор пара.       — Побудь еще немного, ты мне нужен, — останавливая его порыв, Юнги хватает за руку срывающегося с места Чонгука. — Это важно, — добавляет он уже менее требовательно.       — Я хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Не хочу, чтобы он надумывал того, чего нет, — Чон фыркает, намереваясь уйти, в то время как Минки начинает петь.       Гости в зале полностью погружаются в музыку, вдыхая каждую ноту этой романтичной композиции о любви. Голос, доносящийся из микрофона, вновь ласкает уши и звучит настолько завораживающе, что Чонгук невольно поворачивает голову и всё-таки смотрит на сцену. Впервые его что-то смущает, но понять, что именно, мешают хаотичные мысли. Единственное твердое убеждение: неужели такой ангельский голосок может иметь столь мерзкий человек? Смазливая внешность, манеры и этот нереально красивый тембр в одном человеке? Ощущение фальши становится всё ярче.       Внезапно его передёргивает от отвращения. По внутренностям прокатывается неприятный тремор. И только через мгновение Чонгук понимает: музыка смолкла, а вместо ласкающего профессиональный слух волшебства по залу разносится голос, от которого выворачивает наизнанку.       — Что это? — перепуганные глаза звукорежиссёра усугубляют этот и без того накалённый момент, а удивительно спокойный Юнги, абсолютно безэмоционально направляющийся в сторону сцены, вообще шокирует.       Сколько Чонгук его знает, тот всегда относился серьёзно к каким-либо факапам своих артистов. Всё, что касалось их выступлений, держал лично под контролем и увольнял персонал за малейшие оплошности. В конце концов, это его репутация. Но почему сейчас Юнги абсолютно равнодушен? Не спеша кивает перепуганному диджею и двигается к Минки, который покашливает в микрофон.       Чонгук отмахивается от собственных ощущений, как от назойливых мух, хотя это даётся с трудом. Информация накладывается одна на другую, превращаясь в снежный ком, а странные противоречия и сомнения, которые беспокоили в последние дни — обретают логическую основу. Минки всё это время пел под фонограмму? Вот это прикол! Но кто тогда записывал ему песни? Чей голос заставлял тело дрожать от восторга? Такой чувственный… Уникальный… Волшебный… Чон хочет сложить все звенья в одну цепочку, хочет понять, почему раньше не заметил подвох. Слишком гладко все складывалось. Но время проанализировать у него ещё будет, Минки и вся эта ложь вокруг него — забота других людей. У Чонгука в эту минуту свои приоритеты, которым он отдаёт предпочтение.       — Прости, давайте вы как-нибудь без меня, — кидает через плечо, обращаясь к Дэвиду, и тут же направляется в сторону выхода.

🎵🎵🎵

      Раздражающие гудки в динамике Чонгук слышит уже десятый раз, но упорно продолжает набирать номер Чимина, пока едет в сторону его дома. Телефон не отключен, но и трубку не берут. В голову закрадываются нехорошие мысли, поэтому, как только такси останавливается перед знакомым зданием, Чон просто выскакивает из него и бегом несётся внутрь.       Оказавшись у нужной квартиры, он слышит музыку, доносящуюся через стены, но дверь никто не открывает даже после третьего нажатия на звонок.       — Чимин, я знаю, ты дома! — Чонгук настойчиво тарабанит в железную поверхность, с трудом справляясь с волнением. Но через минуту тревога немного отступает, как только слышится щелчок замка.       На пороге, облаченный в домашнюю одежду и тапочки, стоит его парень с растрепанными волосами. Вот не зря его Чон нежданчиком назвал. Что ни день, то очередное перевоплощение или новая неожиданность.       — Чё надо? — пьяный, еле стоящий на ногах Пак даже не поднимает на Чона глаза. Просто пошатывается и опирается рукой о стену, чтобы не упасть.       — Почему трубку не брал? — на смену тревоге приходит удивление, и Чон толкает дверь вперед, проходя внутрь квартиры. — Ты пьян? — он вовремя подхватывает за талию Чимина, который, видимо, хотел развернуться на пятках и всё-таки не удержался на ногах.       Запах алкоголя ударяет в нос, но у Чонгука это не вызывает отвращения. Он оглядывает домашний наряд своего парня: немного мятые серые спортивки и белая тонкая футболка с растянутой горловиной, оголяющая правую ключицу и плечо. Сексуально.       — Упс… Не-удоб-ненько получилось, — протяжно комментирует тот, как только оказывается в крепких объятьях. Поднимает поплывший взгляд и игриво подмигивает. Его ресницы трепещут, глаза загадочно блестят, а губы, которые он непроизвольно облизывает, манят красным оттенком. Чимин безумно красивый даже в таком состоянии. Чонгук безумно в него влюблен.       — Малыш, ты зачем так напился? Обещал мне вечер вместе и снова сбежал, — по-детски надутые губы приковывают взгляд, а Чон не может сдержать улыбки. Пак — сама милота в любом состоянии, даже в пьяном.       — Не смог пережить твой триумф, — язвит парень, улыбаясь в ответ. Его лучезарная улыбка, небольшие ямочки на щеках и немного искривленный передний зуб — персональный антидепрессант и личное обезболивающее средство Чонгука. — Как там твоя речь? Удалась? Надеюсь, Минки остался доволен?       — Меня не заботит никто, кроме тебя, — Чон подхватывает парня на руки и несёт в сторону спальни, терпя легкие удары в грудь. — Больше не убегай, — шепчет прямо в милое ушко, останавливая сопротивление.       Планы на вечер окончательно разрушены, а разговора сейчас не получится — Чимин в стельку пьян.       Чонгук оглядывается по сторонам, чтобы найти «следы преступления» и понять, сколько тот выпил. Видит разбросанные вещи: лежащий в кресле бордовый костюм, белую рубашку сверху, а на полу валяются лаковые туфли. На журнальном столике у двери балкона стоит пустая бутылка из-под вина, а большой, наполненный красной жидкостью бокал украшает долька апельсина.       — Ты что-то ел? — уточняет, укладывая Пака на постель. Он подтягивает его к спинке кровати и усаживает, подоткнув под спину подушку.       — Нет, но желание кого-то сож-рать одолевало, как только я прие-хал домой, — икая, отвечает Чимин. — Мамонта, напри-мер… Но он меня не дож-дался и умер… — он перекатывается набок, начиная заразительно хохотать.       Глаза прищуриваются, превращаясь в маленькие щели, а в уголках даже собираются капельки слез. Милый. Забавный. Его голос Чонгуку кажется до боли знакомым. Конечно, он его знает, это же голос Чимина. Но почему в голове что-то щёлкает, будто в попытках отсканировать этот тембр? Именно сейчас он звучит непривычно звонко, отдавая странными нотками и наполняя комнату волшебством. Дежавю?       Чонгук тоже смеется, представляя этого хрупкого парня, кровожадно поедающего вымерший вид. Настроение внезапно меняется, становится игривым и беззаботным, что, в принципе, всегда и случается, когда Чимин рядом. Правда, через секунду мальчишка перестает смеяться и меняется в лице, подтягиваясь на руках.       — Что-то мне нехорошо… — прикрывает ладонью рот и сползает с кровати, пытаясь встать на ноги. Лицо парня бледнеет, он тяжело дышит, видимо, пытаясь справиться с тошнотой. К сожалению, через секунду содержимое его желудка оказывается на белом ковре, а самого Чимина подхватывают татуированные руки.       Следующий час становится испытанием для Чонгука. Мало того, что приходится удерживать парня, скрючившегося над унитазом, так еще и стоически терпеть его рвотный процесс. Руки устали и дрожат от напряжения. Чон уже и позабыл, как такое бывало в его молодости, когда он увлекался клубами, вечеринками и выпивал с друзьями. Крайним негативным воспоминанием остается ночь с Чхве, что в свете открывшихся событий вызывает всё больше подозрений, а ещё пробуждает отвращение к этому человеку, что наглым образом лезет в его жизнь.       — Чимин, — шепчет Чон, опять уложив своего возлюбленного на кровать. — Ты в порядке? — тот слегка кивает, очевидно, уже не в состоянии произнести ни слова. Его руки дрожат, и он сжимает края постели, как будто это единственное, что помогает ему удержаться в сознании.       Чонгук видит, как глаза Чимина прикрываются, а голова легонько клонится вбок. Он решительно стягивает с него запачканную футболку и бросает её на пол. Снова бежит в ванную, мочит полотенце, а вернувшись в спальню, аккуратно протирает Чимину лицо. Парень постепенно расслабляется, выпуская из сжатых пальцев одеяло. Его дыхание становится ровнее.       — Спасибо, — звучит слабо. — Извини, что ты увидел это… — и хоть глаза Чимина закрыты, Чон кивает и нежно улыбается.       — Не беспокойся, — он осторожно укрывает Чимина одеялом, обеспечивая ему уют, и легонько целует в лоб, желая спокойной ночи.       Уменьшает свет на ночнике, делая его мягким. Чувствует странное облегчение, видя своего парня уснувшим после всего, что произошло. Собственная усталость уходит на второй план. Главное — Чимин рядом, такой родной и домашний.       — М, да… — снова оглядев спальню, Чон начинает складывать разбросанные вещи. Ковер он немного замыл, пока Чимин послушно сидел на пуфике в ванной, ожидая очередного приступа рвоты. — Мне бы тоже не мешало переодеться, — комментирует, глядя на свое отражение в зеркальной поверхности шкафа.       Он медленно открывает дверцу, предполагая увидеть простую повседневную одежду. Правда, к его удивлению, среди рубашек и пары спортивных курточек, висящих на пластиковых плечиках, глаза натыкаются на нечто совершенно неожиданное. Там тот самый костюм, в котором ещё полдня назад выступал Минки. Сердце замирает, а в душе внезапно холодеет от необъяснимой тревоги. Сам Чонгук стоит в оцепенении, глядя на этот великолепный костюм, который просто невозможно не узнать. Золото корсета и пламя юбки-пачки. Даже без браслетов и всех украшений он выглядит нереально. Поток мыслей, проносящихся в голове, пока не может сформировать понимание: «Откуда и почему здесь костюм Кумихо?» Мозг активно напрягается, пытаясь соединить фрагменты пазла, но ответ ускользает.       Есть ли какая-то связь между Минки и Чимином, о которой он раньше не знал? Может, это простое совпадение? Почему ни одна из этих теорий не кажется правдоподобной? На подкорке сознания Чонгука одолевает уверенность: он знает ответ. Во всех детективных фильмах разгадка лежит на поверхности, просто люди привыкли всё усложнять.       — Что ты скрываешь, малыш? — шепчет Чон, поворачивая голову назад и разглядывая свое спящее счастье. — Я чувствую, что у тебя есть тайна.       Внезапно еле слышная вибрация разбивает тишину комнаты, и Чонгук блуждает взглядом по спальне, чтобы определить её источник. Внимание привлекает кресло, где лежит телефон Чимина. Чонгук смотрит на часы, недоумевая: «Кто может беспокоить моего парня в такой час?». Он медлит, не решаясь нарушить чужие границы и не желая проникать в пространство своего парня без его разрешения. Для самого Чонгука телефон — это часть личной жизни, в которую он не готов никого впускать. Но любопытство и поднимающая голову ревность берут верх. Удержать себя от соблазна не выходит. Чон приближается к креслу, делая это достаточно медленно, давая шанс звонившему сбросить вызов. Но телефон продолжает вибрировать, рождая в голове новые вопросы, на которые срочно необходимы ответы.       Удивление, раздражение и легкая злость создают внутреннее бурление, как только Чонгук видит на экране «продюсер Мин». Что такого срочного может быть в этот час, раз Юнги настолько настойчив? Он осторожно берёт телефон в руки и всё-таки принимает вызов, поднося гаджет к уху.       — Чимин, прости, что я поздно, — голос продюсера звучит взволнованно, но слегка протяжно. Привычное состояние когда Мин выпил.       Фоном доносятся голоса, музыка и звон бокалов, всё вместе напоминает шумный бар, в котором они любят отдыхать после тяжелой рабочей недели. Своего рода традиция двух друзей, позволяющая расслабиться и поболтать о наболевшем. Но сейчас Чонгук борется с желанием оказаться рядом с Юнги не с целью дружеских посиделок. У него в голове кавардак, требующий разъяснения. Порыв наорать за то, что друг позволяет себе звонки Чимину в такое время, да ещё и выпившим, Чонгук купирует коротким: «Угу», пытаясь сымитировать звонкий голос своего парня.       — Я просто хотел сказать… — Юнги замолкает, как будто собираясь с мыслями. — Верь мне, я обещаний на ветер не бросаю. Я уже начал разруливать ситуацию с Минки… — далее Чонгук слышит, как Мин просит повторить и ответ бармена. Ну точно, он в их любимом заведении!       — Может, ты и меня посвятишь, что эта за ситуация с Чхве? — рычит Чон, уставший сдерживать свой внутренний гнев, на что Юнги закашливается, очевидно, не ожидая такого вброса.       — Чонгук? Какого черта? — охрипшим голосом переспрашивает он.       — Это я хотел бы тебя спросить. Какого черта тут происходит? — выпаливает Чонгук, но тут же осекается, понимая, что сказал это достаточно громко. Он снова оглядывается на Пака, который что-то бормочет во сне и поворачивается на другой бок.       — Я жду ответа, Юнги, — Чон делает голос тише и быстрым шагом выходит из спальни, прикрывая тихонько за собой дверь.       — Ты сейчас с Чимином? — друг игнорирует его вопрос, задавая встречный каким-то спокойным голосом, и это, как минимум странно.       — Тебя это удивляет? — присаживаясь на диван, бросает Чон. — Да, я с ним. Но он спит, а у меня назрели вопросы, — на том конце повисает тишина, которая дико раздражает.       Играть в какие-то игры Чонгук не готов, но Юнги продолжает молчать, будто намеренно испытывая его терпение. Отдаленно слышен голос бармена, предлагающего закуски, а после нескольких шумных глотков и звонкого звука ставящегося бокала на барную стойку, Чонгук ловит короткое:       — Окей. Приезжай.

🎵🎵🎵

      После позора, пережитого на сцене, когда несколько десятков человек должны были восхищенно слушать безупречное исполнение, а стали невольными свидетелями грандиозного провала, Минки ускользает в летний сад на заднем дворе ресторана. Вечерний ветерок ласкает его лицо, но даже в таком красивом месте на его душе тяжесть. Он отдаляется от своей мечты и будто теряет воздух, пытаясь найти утешение в алкоголе и уединении. Из бутылки шампанского, захваченной с первого попавшегося столика, наполняется бокал, что тут же выпивается залпом, оставляя на языке привкус горечи и кислоты.       Минки пытается укрыться от посторонних взглядов среди зелени и цветов, привычно глуша внутренний Армагеддон так, как умеет, пока отец всеми силами пытается оправдать то, что произошло. Сомнений нет, старший обязательно всё разрулит. А если не получится — будет действовать по стандартной схеме и в ход пойдёт бабло. Обычные, и по его мнению, весьма эффективные методы решение вопросов. Они успешно применяются уже много лет, пока непутевый сын просто сбегает от проблем, позволяя своему родителю решать всё за него. Минки уже девятнадцать, но брать ответственность за свою жизнь он так и не научился. Зачем, когда есть влиятельный отец? Жаль, что купить Чона или заставить его полюбить, старшему Чхве не удалось. А сам сыночек, очевидно, эту миссию провалил.       Сейчас, вливая в себя очередной бокал, Минки ничуть не беспокоит мнение незнакомых людей, приглашенных тем же родителем. Все, о чем он думает — обескураженный взгляд Чонгука, который Чхве успел заметить перед тем, как тот спешно покинул зал.       — Можно к тебе? — звучит за спиной приятный бархатистый голос, и Чхве чуть не роняет от неожиданности бокал. — Извини, что напугал, — тут же оправдывается высокий и достаточно красивый парень. Его лицо кажется знакомым.       — Я не нуждаюсь в компании, — фыркая, Минки делает несколько глотков вновь налитого шампанского, но, видимо, это получается слишком резко, раз в следующую секунду пузырьки бьют ему прямо в нос. — Блять, — ругается он, ощущая легкое жжение в носоглотке. На глаза непроизвольно накатываются слезы, которые он смахивает рукавом своей белой рубашки.       — Помочь? — парень приближается к нему, как рысь к своей добыче. Когда он подходит ближе, Минки поднимает на него взгляд, отмечая, что тот выше фактически на голову.       Глаза Чхве встречаются с омутом шоколадных глаз, обрамленных длинными ресницами, а ноги будто прирастают к деревянному полу беседки, в которой они стоят. Он оглядывает парня с ног до головы, отмечая, насколько хорошо тот сложен. Этот парень выглядит так, словно был создан именно для него, хотя Минки не может понять, как такое возможно. Их встреча кажется каким-то странным стечением обстоятельств. Сердце внезапно бьётся сильнее, а мозг напрягается в попытке вспомнить, кто сейчас перед ним.       — Я Тэхён, друг Чимина. Помнишь, мы знакомились в ресторане? — проницательный парень вовремя поспевает с ответами.       — Да, я помню. Чё надо?       Упоминание ненавистного имени усугубляет и без того омерзительное настроение. Каким бы ни был красивым друг Пака, Минки сейчас не до него. Или нет? Может, забить на всех, включая Чонгука, и воспользоваться тем, что само идёт в руки? Пусть катятся ко всем чертям!       — Я хотел познакомиться ближе. Ты понравился мне ещё тогда, — напор Тэхёна обескураживает, но придает уверенности собственным желаниям.       — К тебе или ко мне? — больше не церемонясь и не желая тратить время, выпаливает Минки. Он больше не хочет думать о сегодняшнем дне и ком-нибудь, кто его бесит. Хочет получить удовольствие, забыться, потрахаться в конце концов.       — Так сразу? — красивые глаза расширяются в удивлении, а длинные тонкие пальцы накрывают ладонь, держащую пустой бокал. — Я думал… — Чхве не даёт ему договорить. Делает шаг вперед и, захвативши свободной рукой ворот коричневого костюма, тянет Тэхёна к себе.       — Не стоит думать, — поднявшись на носочки, впивается в губы парня, нагло ныряя языком в чужой рот.       Тэхён жадно отвечает на поцелуй, будто ждал этого целую вечность. Дико. Несдержанно. Так, как Чхве любит. Его руки тут же обхватывают тонкую талию Минки и немного отрывают хрупкое тело от земли. Всё происходящее кружит голову больше, чем выпитая на голодный желудок бутылка шампанского. Желание обоих взаимно вспыхивает, и никто из них не замечает стороннего наблюдателя в кустах неподалёку, который сжимает свои кулаки, еле сдерживая разгорающуюся ярость.