В тени чужой славы

🎵🎵🎵

      Минки с трудом открывает глаза, приходя в сознание. Пульсирующая боль в голове такая сильная, словно по затылку ударили чем-то тяжёлым. Внутри тревога и страх. Он знает, что случилось что-то плохое, но память остается расплывчатой. Веки слишком тяжелые, поэтому удаётся открыть глаза только наполовину и с трудом сфокусировать взгляд. Стены и предметы совсем не знакомы и всё ещё не чёткие. Чхве медленно крутит головой по сторонам, испытывая сильный дискомфорт в затекшей шее, и напрягается чтобы понять, что это за место.       В воздухе ощутим запах старого помещения с нотками гнили. Свет пробивается сквозь закрытые и немного поломанные жалюзи на окнах. Вначале взгляд размыт, и он может сфокусироваться только на части окружающего его пространства. Тем более шею действительно больно поворачивать. Постепенно глаза адаптируются к слабому свету в комнате, позволяя Минки оглядеть помещение. Понимание приходит к нему медленно, как пазлы, складывающиеся в уме. Он находится в каком-то заброшенном доме, это видно по потрескавшимся стенам и рассохшимся окнам. Где-то очень близко слышен шум воды, словно рядом находится море, и это добавляет загадочности и тревожности его положению. Сердце начинает колотиться от ужаса, который сковывает его тело, а сам парень с трудом начинает вспоминать последний эпизод перед отключкой.

Flashback

      Лежа на боку, Минки разглядывает спящего рядом Тэхёна. Тот весьма мило сопит, слегка уткнувшись носом в подушку. Тёмные волосы спадают на глаза, длинные ресницы подрагивают, скорее всего, реагируя на сновидения хозяина. Красивый. Сексуальный. Судя по проведенному вечеру и ночи, очень внимательный, отзывчивый и весёлый. Какой-то слишком нереальный и правильный, особенно для такого, как Чхве. Минки так долго гнался за обманчивым образом идеального парня по имени Чон Чонгук, что сейчас, глядя на спящего Кима, ощущает горечь сожаления из-за бесполезно потраченного времени. Неужели он ошибся и всё, что он сделал, чтобы приблизиться к мечте, было совершенно бессмысленно? Возможно, им двигала вовсе не любовь, а банальное желание заполучить то, что в принципе ему не могло принадлежать? Детские привычки не терпеть отказа и покупать всё во что бы то ни стало оказываются не всегда работают во взрослой жизни. В этот момент Минки осознаёт, что всё это время его грёзы были направлены не туда, куда следовало.       Тихие вдохи и выдохи Кима создают ритм, который успокаивает сердце Чхве. Удивительный и весьма непривычный комфорт, внезапно появившийся среди динамики его жизни. Оказывается, есть что-то, чего он не пробовал: быть просто самим собой и не пытаться кому-то понравиться или заслужить любовь.       Смотря на спящего Тэхёна, Минки впервые ощущает глубокое спокойствие и умиротворение, которых давно не испытывал. Со смертью матери он потерял не только самого близкого человека, но и покой. Но вот внутренний мир этого кареглазого парня с надутыми, как у ребенка, губами наполнен яркими красками и чистыми эмоциями. К сожалению, среда, внутри которой привык крутиться Чхве, способна лишь использовать людей или покупать. Чтобы получить хоть и временную взаимность, нужно платить. Искренность — о чём это? Любовь? Смешно! Таких слов люди его статуса и круга вовсе не знают.       В данный момент Чхве задумывается: неужели рядом с этим человеком у него может быть шанс? Возможно, это очередная иллюзия, которая так и манит своими перспективами на нормальную жизнь. Пусть так! Чхве не привык отступать, он непременно получит этого парня.       — Ну что ж, привет, моя новая цель или забава, — мысленно меняя свои планы касательно Чонгука, произносит парень. — С сегодняшнего дня я буду решать, где и когда мы будем встречаться. Я очень люблю трахаться, поэтому тебе понадобится много сил. Отдыхай и будь готовым к нашей новой встрече, — шепчет, наклоняясь к затылку Тэхёна и ещё раз вдыхает запах этого парня, чтобы наполнить им свои лёгкие. — Теперь ты от меня никуда не денешься!       Минки осторожно встает с постели, стараясь его не разбудить, оглядывает гостиничный номер в поиске своих вещей. Всё аккуратно сложено на небольшом диванчике — очередная забота, которая не ускользает от глаз. Одевшись, Минки с сожалением вздыхает при воспоминаниях о произошедшем. Эта ночь была действительно потрясающей. Что-то абсолютно иное, очень отличающееся от привычного животного секса и страсти, слишком чувственное и трепетное, будто заклеймившее сердце Чхве. Странное ощущение внутри него самого, будто что-то изменилось основательно и бесповоротно. Можно сказать, так и есть, ведь сейчас Чон Чонгук отходит на второй план. Отпускать его Чхве пока не желает, и если не ради себя, то как минимум, насолить Паку. Посмотрим ещё, чья взяла.       Прежде чем уйти, Минки берёт салфетку с журнального стола. Впервые пишет свой личный номер телефона и оставляет его под пустующим бокалом из-под вина, которое они вчера пили. Сомнений нет — Ким обязательно позвонит, добровольно попадая в сети и тем самым давая согласие на повторение сегодняшней ночи, а возможно, и не одной. Ещё раз взглянув на спящего парня, Чхве покидает номер, оставив этот вечер в памяти как нечто особенное.       Девять этажей в кабине стеклянного лифта мелькают перед глазами, и Минки спускается в подземный паркинг, в котором оставил свою машину. Его шаги раздаются эхом по пустующей стоянке, а взгляд направлен в никуда. Сознание будто утонуло в вечере, проведенном с Тэхёном. Парень нехотя двигается вперед и улыбается, вспоминая их приключения. Сесть за руль своей машины после выпитого шампанского строгий бодигард, конечно же, не позволил бы, а посему пришлось бежать, неуклюже перелазя через забор. Минки чуть не порвал ткань дорогих брюк в причинном месте, а Тэхён фактически потерял ботинок. Слава богу, всё обошлось, и они долго смеялись в машине, подкалывая друг друга за неуклюжесть. Уже тогда Минки стало понятно: с Кимом он не соскучится!       Сейчас не хочется думать ни о каких проблемах, которые ждут его, как только он вернётся домой. Мысли полностью поглощены Кимом: есть в этом парне что-то особенное. Чхве продолжает шагать по парковке, окунувшись в воспоминания, пока не замечает возле своего автомобиля тёмную фигуру. Внезапно он приходит в себя и напрягает зрение, чтобы распознать стоящего перед ним человека.       — Ты что здесь делаешь? — с удивлением спрашивает, узнав того, кто в принципе не может быть угрозой, хотя в груди и вспыхивает странное беспокойство.       — Тебя жду.

🎵🎵🎵

      Чимина ослепляют лучи уже дневного солнца, играющие на шторах, как только он открывает глаза. Приходится прищуриться, чтобы сфокусироваться на комнате. Он достаёт руку из-под слоёв ткани и, взяв с прикроватной тумбочки телефон, смотрит на время — 11:03. Дверь на балкон по-прежнему открыта, а под воздушным одеялом ощущается тепло, что приятно обволакивает тело и из которого совсем не хочется вылезать. Пак слышит приглушенный шум за окном: рёв мотоциклов, сигналы машин — город давно проснулся и живёт полноценной жизнью.       Мышцы немного ломит, а тело в области поясницы ноет. Если вспомнить, чем они с Чонгуком занимались пару часов назад, это совсем не удивительно. Первая полноценная близость с человеком, о котором Чимин и мечтать не мог, сейчас кажется просто подарком судьбы. На второй план ушли все огорчения последних месяцев, включая ненавистного Чхве и его выходки. Чонгук оказался действительно опытен, но при этом был невероятно внимателен и нежен. Постоянно беспокоился о комфорте Чимина, то и дело останавливая себя и давая возможность привыкнуть к новым ощущениям, хотя, очевидно, ему самому держаться было нелегко. Он предлагал поменять позицию, показывал, как нужно двигаться, а как не стоит, чтобы не причинить себе вреда. Чимин стоически терпел боль, когда член Чона погружался в него, отмечая — его размер намного больше, чем собственная силиконовая игрушка. Правда, когда привык к ощущению наполненности, понял, что это может быть плюсом. Но дело было не только в этом. Во взгляде Чонгука отображалась неподкупная любовь, становясь мгновением истины, когда слова излишни.       После сокрушительного оргазма у него не было сил даже принять душ. Чонгук снова проявил заботу и понимание, смочив полотенце и обтерев уже сонного парня. Он нежно выцеловывал шею мальчишки, благодаря за подаренные мгновения и наслаждение. Укутал Чимина в одеяло и, ложась рядом, прошептал самое важное: «Я так люблю тебя, мальчик мой».       От этих мыслей Чимин наполняется ностальгией, осторожно оглядывается по сторонам, осматривая комнату и пустующее место рядом. Понимает: в постели он уже один. Соседняя подушка немного смята, а в воздухе будто до сих пор витает аромат парфюма Чонгука, смешанный с запахом секса. Чимину немного обидно, что он так быстро уснул, лишая себя возможности как можно дольше побыть в любимых объятьях. Внутри болезненно начинает колотиться сердце. Чон ушел, не дождавшись его пробуждения. Очень жаль. Им действительно не мешало бы поговорить.        Пак откидывает край одеяла, обнаруживая себя по-прежнему голым, осторожно перекатывается по кровати и спускает ноги на ковер. Поднимается с постели и пересекает комнату, направляясь к огромному шкафу с зеркальными дверцами. Он останавливается перед ним, рассматривает свое отражение. Взгляд буквально натыкается на бордовые пятна, расцветшие по всему телу. Эти засосы — словно оставленные следы страсти и нежности. Чимин медленно проводит пальцами по коже, вспоминая моменты, когда чувствовал себя живым и желанным. Продолжает смотреть на свое отражение, словно до сих пор не может поверить в то, что произошло, пока не слышит какой-то шум и знакомый голос, доносящийся откуда-то из гостиной. Он тут же вздрагивает и рефлекторно сжимается, будто стыдясь своего внешнего вида. Быстрым шагом идёт в ванную комнату, чтобы надеть халат, и уже через пару минут несмело ступает в просторную гостиную, оглядывая сидящего на диване Чонгука.       — Да, я сейчас переведу остаток суммы. Спасибо за оперативность, — звучит весьма серьезным тоном, и на этих словах Чон обрывает звонок, даже не прощаясь.       Такое поведение всегда тактичного и вежливого Чонгука даже немного удивляет, но Паку сейчас не до этих мыслей. Он рад, что тот до сих пор в его квартире. Сидит в гостиной и выглядит очень по-домашнему. Будто именно его не хватало в этом помещении, чтобы оно ожило. Будто они полноценная пара, разделяющая одно пространство на двоих.       — Я ожидал проснуться в твоих объятиях, — тихо говорит Пак, а Чон неожиданно подскакивает на диване, словно его застали врасплох.       — Извини, — тут же тушуется, выглядя как-то растерянно. — Я тебя разбудил? — Чимин ничего не отвечает, молча направляясь в сторону кухни, чтобы попить воды. Как ни крути, но вчерашняя бутылка вина даёт о себе знать легкой жаждой и небольшой головной болью.       В воздухе витает густой аромат кофе, от которого Пак тоже бы не отказался, как и от чего-то более съедобного. И пока Чимин открывает холодильник, а его мозг фокусируется на базовой потребности, найти что-нибудь съедобное, Чонгук не сдаётся. Он всё-таки поднимается с места и двигается вслед за Паком. Внезапно где-то возле уха обжигающе выдыхают горячий воздух:       — Что-то не так, малыш? У тебя ничего не болит? — сыплются вопросы один за другим, от которых хочется провалиться сквозь землю.       — Всё в порядке, — не желая развивать тему, Чимин оглядывает пустующие полки, не зная, как себя вести. Ещё несколько часов назад он был полон решимости и дерзости, но сейчас ему действительно неловко.       Увидев лишь несколько яиц и пару помидоров, парень разочаровано вздыхает, закрывая холодильник. Он становится на цыпочки, потянувшись за стаканом, а через мгновение наливает в него воду. Внезапный шорох за спиной заставляет вздрогнуть. Талию заточают крупные ладони, которые не дают сделать глоток воды. Своими действиями Чонгук явно дает понять: продолжать сидеть в своей ракушке Чимину никто не позволит.       — Может, поговорим? — тихо произносит Чон. — Или ты хочешь побыть один?       Нет. Сейчас Чимин точно не хочет оставаться один. Вернее, он хочет, чтобы рядом был Чон. Поэтому разворачивается в объятьях, натыкаясь на чёрные бездны глаз. В них отображается безграничная любовь, разбавленная неподдельной тревогой.       — У тебя есть на сегодня планы?       — Да, — Чон тут же расслабляется, почти разжимая руки на талии. На его лице внезапно расползается улыбка, видимо, потому, что Чимин слишком очевиден в своём недовольстве данным ответом. — Сегодня суббота, и я хотел провести время со своим парнем. Правда, не знаю, согласится ли он?       — Какое невероятное совпадение, — ставя стакан на столешницу и обвивая руками широкую шею, Чимин становится на носочки и тянется за поцелуем. — Чем бы ты хотел заняться в наш общий выходной?       — Любой план, где я могу провести этот день с тобой, будет идеальным, — Чонгук же невинно чмокает его в губы, улыбаясь в ответ. Он делает шаг вперед, вжимая изящное тело прямо в столешницу, при этом его лицо остается невозмутимым.       — Предлагаю начать с завтрака. Я ужасно хочу есть. С мамонтом, как ты понимаешь, вчера не сложилось.       — Я могу приготовить, а ты пока иди в душ.       — К сожалению холодильник пуст. Нам светит доставка, потому что до ресторана я не доживу, — с сожалением выдыхает Чимин, прислушиваясь к урчанию своего желудка.       — Как скажешь, я сейчас всё закажу. Есть какие-то особые пожелания или предпочтения? Может, у тебя есть ещё какая-то аллергия? Раз мы собираемся вместе жить, я должен об этом знать, — потянувшись за телефоном, который оставил на столешнице, интересуется Чон.       — Вместе жить? — удивленно расширяя глаза, Чимин складывает на груди руки в замок.       — Да. Ты мне пообещал, когда засыпал. Неужели забыл? — Полностью игнорируя возмущение Чимина, Чон клацает по сенсору телефона, очевидно, ища нужный контакт.       — Телефон доставки висит на холодильнике. Я буду яичницу с беконом, овощной салат с оливковым маслом и ананасовый моти. А лучше два, — обсуждать переезд к Чонгуку пока не хочется, поэтому Чимин просто переводит тему.       — Окей, тогда я буду всё то же самое, только вместо моти возьму ещё и стейк, — отвечает Чон, переводя взгляд на холодильник, и тут же вводит в телефон записанный на листочке номер.       — Я бы очень хотел пойти в парк. Там есть отличное кафе и вкусная выпечка, но думаю, это небезопасно. Ты вечно в центре внимания, и папарацци нам не избежать, — к сожалению, они действительно ограниченны в своих возможностях, и всё, что является безопасным — остаться в этой уютной квартире и провести день в четырёх стенах.       Действия Чонгука прекращаются. Он кладёт телефон на прежнее место и переключает свое внимание на Пака.       — Тебя это огорчает? — широкие ладони накрывают теплые щёки, фиксируя голову Чимина напротив своего лица. — Черт с ними. Я готов сделать официальное заявление!       — Ты сдурел? Ты… ты не можешь этого сделать! — Чимин отталкивает Чонгука от себя, в красках представляя последствия такого поступка. — Я не хочу лишать себя покоя. Хочу просто наслаждаться временем вдвоем.       — Ладно, сначала завтрак, а потом решим, какой у нас на сегодня план, — как-то разочарованно произносит Чонгук.       Неужели ради Чимина он действительно готов на такой шаг? В консервативной Корее подобный поступок может стоить ему карьеры, а Чон говорит об этом с такой легкостью, будто это обычное дело.       — Эээ, не обижайся. Для меня очень ценны наши отношения. Ты даже представить не можешь, насколько, — не желая задеть чужих чувств и обесценить такие смелые порывы, Чимин делает шаг вперёд, возвращаясь в тёплые объятия.       — Для меня тоже, малыш. Ты прав. Нам нужно бережно относиться к тому, что у нас есть.       — Тогда я в душ, — уворачиваясь от поцелуя, отвечает Пак.       Попытка выпутаться из крепких рук заканчивается весьма неожиданно, потому что Чонгук захватывает край пояса махрового халата и резко дёргает его на себя. Внезапно Чимин чувствует прохладу в области живота и паха, а в следующую секунду замечает, что стоит перед своим парнем слишком открытым. И если ещё несколько часов назад его затуманенный алкоголем мозг провоцировал хозяина на сумасшедшие поступки, то сейчас Чимин явно смущен, особенно при виде разгорающейся страсти в глазах своего парня.       — Я… это… мне надо в душ, — несвязно произносит он и, стыдливо прикрывая оголенные участки тела, срывается в ванную.       За спиной звучит что-то неразборчивое, но единственное, что улавливает слух: «можно с тобой?». Чимин намеренно делает вид, что не услышал, ускоряя шаг и, влетев в ванную, прикрывает за собой дверь. Он опирается на неё спиной и тяжело дышит, потому что ещё мгновение назад представил нависающего над ним Чонгука и этот его бешеный взгляд, наполненный желанием и страстью.       — Черт! Ведёшь себя как девчонка, Пак Чимин, — шёпотом ругает себя, коря за стыдливый побег и уже жалея о потерянной возможности.       Отстранившись от двери и сбросив на пол халат, он заходит за стеклянную поверхность и включает душ. Струи теплой воды ничуть не облегчают разыгравшуюся фантазию, будто намеренно вызывая в теле дрожь. Чимин стоит под потоками тёплой воды, окутывающими его тело. Дыхание учащенно, а сердце бьётся сильнее, словно в такт звукам его желаний. Охватывающее волнение делает кожу еще более чувствительной к каждой капле воды. Возбуждение растёт ежесекундно, потому что из головы никак не уходят картинки мускулистого тела и резких движений бедрами.       Чимин закрывает глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. Воображение бурлит, в воспоминаниях возникает большой жилистый член Чонгука. Рука непроизвольно тянется к своему, что твердеет с каждой секундой. Собственная кожа мурашит от прикосновений, тело вновь оживает в предвкушении. Он закусывает нижнюю губу, брови изгибаются в блаженстве. Небольшие пальчики второй руки зажимают сосок, рот приоткрывается, выпуская еле слышный стон, а сам Чимин погружается в мир собственных грёз.       — Я помогу, — внезапно звучит хрипловатый тембр прямо у уха, и Чимин не имеет понятия, он наяву или также плод его фантазий.       Следующее мгновение — и на собственную ладонь ложится чужая, помогая делать движения на члене. Чимин вздрагивает, понимая: всё реально. Замирает, распахивает глаза и, резко развернувшись, натыкается на потемневший от желания взгляд, жадно блуждающий по его оголенному телу. Естественная смазка, обильно выделяющаяся из члена, касается бедра Чонгука, пошло размазываясь по его коже. Чимин краснеет от происходящего, ему кажется это слишком развратным. В испуге выставляет ладони, неосознанно кладя их на упругую грудь и отталкивая от себя Чонгука.       — Нет! нет! Это не то, что… — сгорая от стыда, брыкается в объятьях, в которые его заточают. Вся эта ситуация представляется весьма нелепой.       — Ч-ш-ш! — Чон прикладывает указательный палец к пухлым губам, требуя тишины. — Почему не дождался меня? — и Чимин даже ничего не успевает сказать, только открыть рот, как его резко разворачивают и сразу вжимают лицом в стеклянную поверхность. — Не сдерживай себя, люблю твой голос, — опять этот хриплый шёпот у уха.       Ответить действительно не удаётся, лишь издать громкий стон, потому что чужая ладонь вновь ложится на член и проходится по всей длине, так правильно задевая уздечку. Одновременно с этими движениями Чимин чувствует обжигающие поцелуи на шее, плечах, а потом и на спине, не дающие даже опомниться. Губы Чонгука невыносимо медленно спускаются по позвоночнику вниз. Широкая ладонь требовательно надавливает на поясницу, заставляя прогнутся в спине. Чимин послушно подаётся вперед, прогибаясь, и прислоняется щекой к стеклянной поверхности. Ладони Чона перемещаются на ягодицы, крепко сжимая и раздвигая их в стороны, а горячий язык внезапно проходится широким мазком по пульсирующему от предвкушения входу.       — Черт! — собственный стон оглушает запотевшее помещение. — Чо-о-н! — Чимин безумно хочет Чонгука. Хочет снова почувствовать его внутри.       Почему с этим мужчиной ему так хорошо? Может, это и происходит, когда ты безумно влюблен? Когда любые слова и прикосновения ощущаются настолько ярко. Когда мир крутится вокруг предмета твоей любви и останавливается, когда его нет рядом.       — Я не могу насытиться тобой, — звучит откуда-то снизу. — Примешь меня опять?       Чимин хаотично кивает, даже не задумываясь, увидел ли это Чонгук или нет. Он снова громко стонет, потому что язык сменяют два влажных пальца, аккуратно и беспрепятственно входящие в него. В воздухе ощущается запах вишневой смазки. Поцелуи на спине возобновляются, правда, в этот раз направлены вверх.       Пак до сих пор хорошо растянут, ведь его парень долго старался накануне. И пусть внутри и присутствует небольшой дискомфорт, потому что размеры у Чона действительно внушительные, Чимин всё равно не хочет лишать себя удовольствия, которое ему могут дать.       — Я не слышал твоего ответа, малыш, — звучит обжигающе у самого уха, и Пак снова вздрагивает от разрывающих его возбуждения и нетерпения.       — Черт возьми, Чон! — стонет с придыханием. — Хватит мучать! Трахни меня уже, — скулит он, пытаясь удержаться на ногах в тот момент, когда пальцы внутри него очень правильно сгибаются под нужным углом.       — Как скажешь, малыш, — добавляя третий, Чонгук дразняще толкается глубже несколько раз, будто намеренно игнорируя простату.       Медленная пытка, от которой хочется выть, но Чимин находит лучшее решение и сам подаётся бёдрами назад, насаживаясь на пальцы сильнее. После сегодняшнего утра, проведённого в объятиях сильных рук, в эту минуту не ощущать их на себе и в себе — до боли неправильно.       — Сейчас же! — рычит уже более требовательно, забыв о стыдливости, испытанной мгновение назад.       Рядом с Чоном он становится безрассудным и слишком открытым. Прошло всего пару часов, а он безумно соскучился по широким ладоням. Но ещё больше ему не хочется быть в одиночестве. Бегать мыльными пальцами по своему телу, когда можно, как сейчас, — просто закрыть глаза и с наслаждением тонуть в ощущении уверенных длинных пальцев своего парня.       Чонгук больше ничего не говорит, мягко вынимает пальцы и вновь разворачивает лицом к себе. Он бегает взглядом по чиминовому лицу, словно ища какие-то ответы, а потом тихо произносит:       — Держись за меня, — тут же захватывает тонкие запястья и заставляет обвить широкую шею.       Чимин послушно делает, что сказали: обхватывает Чонгука руками и стоит в ожидании продолжения, рассматривая напряженные плечи и выступившие вены на широкой шее. Чон немного присаживается вниз и, подхватив его под коленями, поднимает выше. Обвивает хрупкими ногами свои бёдра и, немного развернувшись, впечатывает его спиной в кафельную стену. Одна рука перемещается на талию, крепко её обнимая, вторая тут же направляет головку крупного члена ко входу.       — Не сжимайся, — хрипловатый тембр эхом разносится по душевой кабине, заглушая собой шум воды.       — Хорошо, — запрокидывая голову назад, Пак легонько ударяется о кафель, но в это мгновение всё внимание сфокусировано на ощущениях внутри.       Там, где большой член Чонгука медленно, но уверенно погружается в него, а войдя наполовину, останавливается. Чимину этого мало. Слишком мало. Он подаётся вперёд, но тут же получает шлепок по ягодице.       — Не смей двигаться. Я сам, — звучит требовательно, и у Чимина открывается рот в немом крике, потому что Чон делает резкий толчок, входя в его тело до упора. Вот только в этот раз он слушаться не намерен. В нетерпении снова делает движения бедрами, насаживаясь как можно глубже.       — Не торопись, малыш, — звучит уже мягче, и Чимин подчиняется, расслабляясь.       Собственный член становится слишком чувствительным, потираясь о накачанные мышцы пресса, по которому обильно размазан собственный предэякулят. Чон перемещает руки на упругие ягодицы и приподнимает хрупкое тело немного вверх, оставляя внутри лишь одну головку, а потом резким толчком снова насаживает Чимина на свой член до самого основания. Тот открывает рот в немом крике, впиваясь ногтями в широкие плечи. Утыкается лбом в напряженное плечо, пока сам Чонгук с рыком ускоряет свои движения. Чимину кажется, что он скоро сорвёт голос. Стон переходит в крик, особенно когда крупная головка так идеально проходится по его простате. Он скользит спиной по прохладной поверхности кафеля, но это его совсем не беспокоит. С одной стороны его изнутри распирает большой член, с другой — собственный зажат между горячих тел и очень приятно трётся о живот Чонгука. Чувство пожара внизу живота усиливается с каждым движением, приближая оргазм.       — Малыш, — сквозь зубы шипит Чон, — ты такой ахуенный… Мне крышу сносит.       Чимин уже на пределе, уши закладывает от собственных стонов, а может быть, от переполняющего счастья. Так чертовски хорошо! Этот мужчина сводит его с ума, лишает рассудка. И пусть у Чимина это и первый секс, он почему-то уверен — это лучший секс в его жизни.       — Я сейчас… — задыхаясь от ощущений, Чимин ловит ртом воздух. Внутри будто что-то взрывается, в глазах темнота, тело сжимается, и он с громким стоном изливается на живот Чонгука.       — Да, мой малыш, вот так. Сожми меня ещё крепче, — Чон делает ещё несколько глубоких толчков, смотря жадным взглядом.       Чимина трясёт, его тело в этот момент становится слишком чувствительным. Чон совершает последний глубокий толчок и бурно кончает с глухим стоном. Внутри себя Чимин ощущает наполняющую его горячую сперму. Улыбается уголками губ, потому что ничего, кроме этого момента, его сейчас не интересует.       — Готов трахаться с тобой без перерыва, — горячо выдыхает Чонгук, а потом прикусывает мочку чиминового уха. — Но боюсь угробить своё счастье, — кладёт пальцы на подбородок Чимина, заставляя посмотреть на себя.       — Я не хрустальная ваза, — язвит в ответ Пак, опуская ноги на пол. — Но перерыв нам всё-таки придется сделать, — потирает болезненно ноющую поясницу, но ликует внутри от фразы «своё счастье».

🎵🎵🎵

      Чонгук осторожно вытирает светлые волосы своего парня, специально ерошит их, наблюдая за тем, как Чимин в недовольстве морщит нос и шатается, едва стоя на ногах. Очередной секс плавно перешёл в совместное принятие душа, наполняя небольшое помещение смехом и взаимными признаниями в любви. Сейчас Чонгук не может скрыть улыбки, видя, насколько милым и беззащитным может быть его парень. Он заботливо заворачивает его в огромное полотенце, затем берёт на руки, словно тот и вовсе пушинка, и выходит из ванной, не отрывая взгляда от красивой улыбки напротив. После безудержной страсти всё происходящее сейчас кажется очень искренним и правильным, даря наслаждение от присутствия друг друга.       — Я будто карапуз-переросток, — переодевшись в домашнюю одежду, которую любезно предоставил Чимин из своего гардероба, Чонгук не может удержаться от порции сарказма при виде себя в зеркале. Спортивные штаны на нём сидят, словно бриджи, а белая футболка туго обтягивает, словно вторая кожа.       — Тебе очень идёт, — в ответ Чимин заливается смехом, подталкивая Чона в сторону кухни. — Ты заказал еду?       — Да, но мы так и не решили, чем займемся, — глядя на часы и понимая, что половина выходного дня уже прошла, интересуется Чонгук. Он смотрит, как Чимин прихрамывает, и думает, что всё-таки перестарался. Нужно было быть более благоразумным и дать возможность парню прийти в себя, а не набрасываться на него со своими желаниями.       — Останемся дома, потому что далеко я не уйду, — робко отвечает белокурый парень, отводя взгляд.       — Я могу сбегать в аптеку и купить лечебную мазь, — выпаливает Чон, отчего Чимин краснеет ещё больше. — Или сгонять в парк за пирожными.       Мальчишка открывает рот, очевидно, желая что-то возразить, но из прихожей доносится звонок. Ожидая курьера, он, ничего не говоря, направляется в сторону входной двери. Чонгук остаётся на кухне, достаёт тарелки и приборы, планируя накрывать на стол. Он отдаленно слышит чужие мужские голоса и странные звуки, доносящиеся из гостиной. Удивляется, ведь курьеры не ходят по двое. Внутри испытывает беспокойство и недовольство за нарушенный покой и идиллию, в которой они были ещё несколько минут назад. Тревога берёт верх, и Чонгук, поставив посуду на стол, направляется вслед за своим парнем.       Как только он выходит в гостиную, видит в коридоре двух полицейских, стоящих уже в квартире. Они нависли над Чимином с двух сторон, а мальчишка выглядит испуганным и растерянным. Мужчина, что крупнее, делает шаг ближе к Паку, который протягивает вперёд хрупкие руки, позволяя надеть на тонкие запястья наручники. Другой полицейский в это время достает планшет и, уткнувшись в него, сурово произносит:       — Вы арестованы, Пак Чимин!