Часть 21
6 ноября 2023 г., 10:00
🎵🎵🎵
Комната для допросов весьма мрачная и недружелюбная. Свет от холодных потолочных ламп падает лишь на стол и стоящие по бокам от него два стула. На одном из них сидит Чимин, напротив него — мужчина средних лет, одетый в официальный чёрный костюм. Он с серьезным выражением лица и деловым видом перелистывает какие-то бумаги, игнорируя присутствие Пака. Стоящая в комнате тишина и еле слышный шелест листов добавляют еще больше тревожности. Чимин оглядывается, видя по периметру мигающие огоньки камер видеонаблюдения. Стены выкрашены в серый и выглядят немного пыльными. Весь интерьер словно напоминает, что это место, где разгадывают секреты. Руки скованы наручниками и покоятся на холодной металлической поверхности стола. В этой мрачной обстановке Чимин ощущает себя в плену неизвестности и не может понять, как и почему он здесь оказался. День, который мог стать самым счастливым, внезапно превратился в ад. Это место словно загадочная черная дыра, в которой он сейчас находится, и непонятно, что его ждет дальше. Жизнь только начала налаживаться, даря надежду на долгожданное счастье, но судьба снова играет с ним в только ей понятную игру. — Итак, господин Пак, — весьма строгий голос вырывает из размышлений. — Я прокурор Кан. Буду вести ваше дело. Наш разговор не для протокола. Скоро вам определят адвоката. Но пока этого не произошло, у нас есть немного времени по-дружески поболтать. — Я до сих пор не понимаю причину моего задержания, — с ноткой надежды на прояснения этих нелепых обстоятельств отвечает Чимин. — Мне толком ничего не объяснили. — Патрульные зачитали ваши права? — изменение мимики на лице мужчины стремительно, словно в каком-то фильме: от строгого взгляда до теплой улыбки, которая сейчас демонстрирует заботу. — Да, они сказали, что я имею право на молчание, один звонок и адвоката, — картинки своего задержания на глазах изумленного Чонгука тут же всплывают флешбеками в голове. — Это хорошо, а то знаете, у нас тут разные сотрудники бывают, — мужчина снова утыкается в бумаги, с интересом читая написанное в них. Чимин чувствует холод, пронизывающий его тело, и нервозно перебирает пальцами по ткани своего худи, которое успел надеть. Он не может прогнать тревожные мысли, смотрит на прокурора, что улыбается, изредка бросая взгляд на Чимина, а потом возвращая его к бумагам. Но улыбка этого человека кажется Паку фальшивой, словно это лишь попытка расположить к себе и заманить в свои сети. Прокурор молчит, наблюдая за Чимином. Он словно специально создаёт в этой комнате напряженное ожидание. Скорее всего, намеренно медлит, чтобы добиться какой-то реакции от Пака. Этот момент длится, кажется, целую вечность. — Вы можете сказать, за что меня задержали? Или мы ещё так долго будем сидеть? — Чимин устал размышлять, почему его здесь держат, почему ничего не говорят и полноценно не допрашивают, как преступников из сериалов. Внутри он мечется, пытаясь найти ответы, но не может понять, какие обстоятельства привели его в эту ситуацию. Чувствует, как страх и неопределенность медленно овладевают им, и борется, чтобы не потерять контроль над своими эмоциями и не сделать ничего лишнего. — Господин Пак, вам следует быть более благоразумным и не строить из себя невинную овечку, — наконец-то подаёт голос прокурор, и это звучит уже грубее. Он поднимает на Чимина свой невозмутимый взгляд, под которым парень вжимается в стул, чувствуя себя слишком беззащитным. — У нас есть свидетельства и доказательства, что именно вы похитили Чхве Минки. Это достаточно тяжкое преступление, и вы столкнётесь с серьёзными последствиями, если не признаетесь в содеянном. Мы можем учесть ваше сотрудничество и ходатайствовать в суде о смягчении приговора, — Кан продолжает давить на Чимина, подчеркивая серьезность обвинений. Чимин не верит в то, что слышит, пытается найти хоть какую-то логику в предъявленных ему обвинениях, но её просто нет. — Я не понимаю, о чём вы! — он повышает голос. — Даже если Минки похитили, я не имею к этому отношения! Да и понятия, о чём вообще речь! Прокурор сохраняет хладнокровие, отображаемое в его взгляде. Сперва он демонстративно закатывает глаза, а потом выдыхает воздух, сложив губы в трубочку. — Я предлагаю вам сделку, — наклоняется к парню и, ухватив его за наручники, подтягивает ближе к себе, так что между ними остаётся всего сантиметров двадцать. — Или ты сам сознаешься и говоришь, где держишь Чхве, или тебе светит приличный срок. Мы всё равно его найдем, это всего лишь дело времени. Правда, если с ним случится какая-то беда, то сам понимаешь, что получишь пожизненное. — Что? Каким боком тут я?! — выплевывает в лицо мужчине Пак. — Откуда мне знать, где лазит этот ненормальный мальчишка! — Вот! Вы сами себя выдали, — прокурор отстраняется, присаживаясь снова на свое место. — Я слышу, насколько враждебно вы настроены в сторону пострадавшего. — При чём тут… — начинает Чимин, но тут же себя осекает, понимая: сейчас каждое слово может быть использовано против него самого. — Я видел господина Чхве вчера вечером на вечеринке, — продолжает более спокойным тоном. — Пробыл там не больше пятнадцати минут и уехал домой. Потом ко мне приехал знакомый, и до самого прихода ваших коллег мы были вместе. — А вот ваш так называемый знакомый утверждает, что оставлял вас на несколько часов одного, — не поднимая головы, парирует прокурор Кан. — И именно в это время был похищен господин Чхве. — В каком смысле «покидал»? — Чимин поверить не может в слова мужчины, потому что Чонгук ничего не говорил. Это действительно правда или профессиональная уловка прокурора? В детективных фильмах, которых он насмотрелся с Тэхёном ещё на первом курсе, прокуроры часто использовали манипуляции на допросах. — У него была встреча, есть свидетель. — Ничего не понимаю, — в голове будто коротит. Даже если Чон действительно уезжал, Чимин всё равно был слишком пьян и спал в своей постели. — Почему вы обвиняете именно меня? — внутри всё замирает от непонимания происходящего, сердце окутывают холод и страх. Мужчина перестаёт перелистывать бумаги и кладёт ручку на стол. Наконец-то поднимает взгляд и несколько секунд смотрит Паку прямо в глаза, словно гипнотизирует на чистосердечное признание. — Во-первых, у нас есть запись с камер видеонаблюдения. Там видно, как молодой человек, очень похожий на вас по внешности и фигуре, сначала разговаривает с господином Чхве, а потом, усыпив его чем-то, затаскивает в автомобиль и уезжает в неизвестном направлении, — мужчина берёт планшет, всё это время лежащий в стороне, и, включив его, разворачивает экраном к Чимину. — Вы сами можете посмотреть и убедиться в этом. Чимин не может поверить тому, что видит на записи. Его глаза прикованы к экрану, сердце колотится в ужасе. Он не понимает, как такое вообще может быть, ведь парень на видео действительно похож на него.🎵🎵🎵
Юнги нервно бродит по коридорам участка. Его взгляд мечется от одной двери к другой в поисках уборной, но все они кажутся одинаковыми. Внешний вид продюсера сегодня отнюдь не презентабельный: спортивные домашние штаны и футболка, кожаные белые лоферы, что стояли у дверей, абсолютно не подходящие образу, и волосы в беспорядке. Когда Чонгук позвонил и сообщил, что Чимина арестовали, Мин даже не задумывался о том, как его внешний вид воспримут окружающие. Единственная цель, которую он преследовал — скорее добраться в участок. Услышав полную историю от своего друга, которого уже успели допросить без адвоката, Юнги устроил разнос начальнику полицейского отделения, требуя немедленно разобраться в нарушении прав его подопечных. Тот пригласил продюсера в кабинет, изложил свою версию событий и, принося извинения, заверил, что как только они прояснят все обстоятельства произошедшего и получат объяснения от Пака, сообщат результаты и решения. Адвоката, естественно, вызвали незамедлительно, а пока он не приехал, прекратили несанкционированный допрос Чимина. Сейчас, оставив Чонгука в основном зале ждать новостей, Юнги наконец-то решил опустошить свой мочевой пузырь. Утром он с похмелья привычно лечился минеральной водой и шипучими таблетками от головной боли, пытаясь спасти свой организм от обезвоживания. Но, видимо, сейчас пошёл обратный процесс, и найти чудо-комнату стало критично необходимо. — Прошу прощения, вы не подскажете, где у вас уборная? — обращается он к высокому тучному мужчине, ростом выше его минимум на полторы головы. — Мне сказали, она в этом блоке. — Для обычных посетителей у нас туалет при входе в основной зал, — полицейский пристально осматривает Юнги, явно о чём-то задумываясь. — Но вам, видимо, посоветовали туалет для персонала участка. Он там, за углом направо, — тяжело разворачиваясь, мужчина указывает в конец коридора, не переставая пялиться на продюсера. — Благодарю, — отвечает Мин, обходя плотного мужчину, провожающего его взглядом. — Всего хорошего. — И вам не хворать, — звучит где-то за спиной, но Мин уже построил маршрут к заветной двери и двигается в нужном направлении, потому что чувствует, что ещё немного и в его штанах будет катастрофа. Буквально через пару минут Юнги просто вваливается в служебный туалет и, открыв первую попавшуюся кабинку, приспускает штаны, очень вовремя справляя нужду. Чувство удовлетворенности накрывает его с головой, и он не сразу замечает, что в помещение кто-то вошел. — Ты должен его дожать. Нужно наказать этого мальчишку, это точно он! — знакомый голос заставляет замереть на месте, даже не воспользовавшись кнопкой смыва. — Почему вы так уверены в этом? То, что на записи похожий на него парень, ещё не доказывает его вину, — звучит другой хриплый и уже незнакомый Юнги голос. — Я не смогу двигать дело, если против него не будет достаточного количества улик. — Я знаю: этот гаденыш причастен к похищению моего сына. У него и мотив, и возможности есть, — Мин с точностью узнает старшего Чхве, особенно когда понимает предмет разговора. Прикрывает ладонью рот, даже не заботясь, что ещё не помыл руки. Главное — не выдать себя и своего возмущения, потому что нервная система уже не выдерживает и попусту трещит по швам, так и норовя вырваться наружу отборной бранью. — Пока это всего лишь ваши предположения. Я не могу прийти к начальству и озвучить их. Мне нужны доказательства, — недовольно звучит хриплый голос очевидно работающего по делу прокурора. — Так давай ищи! Землю рой, найди эти грёбаные доказательства и посади мне этого говнюка! — слова звучат так, словно их произносит душевно больной человек, одержимый жаждой мести покарать всех и вся. — Я не совсем понимаю вас, господин. Сейчас в приоритете поиск вашего сына, а потом уже можно заняться мальчишкой, — снова возражает мужчина. — А ты делай и то, и другое! Я тебе за это кучу бабла отвалил! Видишь ли, деньги с воздуха не падают, их отрабатывать нужно, — после этих слов наступает небольшое молчание. Далее слышен стук каблуков — передвижение по помещению явно недовольного разговором прокурора. — Просто позвольте мне выполнять свою работу. Сейчас нужно быть очень осторожными в своих действиях. — Раньше тебе ничего не создавало препятствий, — огрызается старший Чхве. Его металлический голос пронизывает помещение, и Юнги чувствует, как напряжение в небольшой комнате возрастает. — Меня вызывал начальник участка. Там приехал какой-то покровитель этого мальчишки и закатил скандал. Шеф взял дело под свой контроль, а посему у меня связаны руки. Если вы хотите упечь этого парня за решётку, мне нужно найти более весомые доказательства его вины, а на это требуется время, — вздох прокурора слишком тяжелый, что говорит о его внутренних противоречиях. — Просто… — Забудь об этом. Если ты справишься с этой задачей, то получишь ещё больше денег. Или тебе они не нужны? — перебивает Чхве, а Мин жалеет, что мысль достать телефон и включить диктофон посетила его только сейчас. — Да, конечно, господин. Но мы должны соблюдать закон и, как я сказал, без убедительных доказательств… — Хватит ныть! — недовольный рык разносится по туалету. — Просто сделай это, Кан. Далее слышен стук каблуков и грохот захлопнувшейся двери. Прокурор снова тяжело вздыхает и что-то неразборчивое бурчит себе под нос. Юнги разобрать его слов не может, зато прекрасно понимает перспективы, которые сейчас вырисовываются для Пака.🎵🎵🎵
Чонгук с беспокойством оглядывается по сторонам, наблюдая за передвигающимися людьми. Он сидит на деревянном стуле в основном зале полицейского участка, ощущая пустоту внутри себя. Взгляд беспокойно скользит по огромной, хорошо освещённой комнате, где люди, подобные ему, в разных степенях напряжения ожидают новостей или своей участи. Его руки скрещены на коленях, ноги нервно подрагивают. Голову переполняют беспокойные мысли о Чимине, который сейчас находится где-то в камере, отгороженный от внешнего мира, и доступа к нему нет. Чонгук чувствует себя беспомощным, потому что не знает, как помочь своему парню. Он хотел бы быть рядом с ним, поддержать, обнять, защитить от всех, кто может причинить вред, но вынужденно остается бездействующим. В его груди разгорается чувство несправедливости, которое с трудом удаётся сдерживать. Но сейчас нужна профессиональная помощь адвоката, а не необдуманные поступки, способные усугубить ситуацию. После приезда продюсера и скандала, который тот закатил, Чимина в срочном порядке перевели обратно в камеру. Но повидаться им пока так и не удалось. Адвокат компании, которого вызвал Юнги, приехал буквально через полчаса и сейчас выясняет все обстоятельства дела, любезно попросив Чонгука успокоиться и подождать. — Теперь можно выпить кофе и спокойно поговорить, — звучит откуда-то сверху, а когда Чон поворачивается, видит стоящего над ним Юнги. У того в руках два стаканчика кофе, один из которых он протягивает Чону. — Как думаешь, что на самом деле произошло? — садясь рядом, уже спокойным тоном переспрашивает Мин. — Какая-то нелепая ситуация. Чимина обвиняют в похищении Минки. Мне толком ничего не рассказывали, просто уточнили, был ли я всё время с ним. Полиция утверждает, что есть доказательства его причастности. Пока это всё, что я знаю, — Чонгук потирает вспотевшую от переживания ладонь свободной руки о свои джинсы и делает глоток кофе. — Ладно, чего гадать. Сейчас адвокат Сун все прояснит. Нужно успокоиться и дождаться новостей, — друг похлопывает его по плечу, на какое-то время замолкая. — Там ещё Тэхёна приволокли. Говорят, что они в сговоре были, — у Чонгука в голове не укладывается вся эта череда событий. Чимин точно не может быть причастен. Кто-кто, а Чон в этом уверен. — Какой Тэхён? — переспрашивает Юнги. — А… Ты, наверное, не знаешь. Это близкий друг Чимина. Я вообще не пойму, при чём тут он, — рядом с ними присаживается невысокая женщина, и Чон замолкает, не желая обсуждать своего парня при посторонних. Стул, на котором он сидит, кажется весьма неудобным, что добавляет раздражения. Уставившись на большие электронные часы, Чонгук отмечает, что они мигают слишком медленно. Вокруг множество, так же как и он, обеспокоенных людей. Некоторые разговаривают вполголоса, другие клацают пальцами по сенсору своих смартфонов, несколько мужчин рассматривают симпатичную девушку в кожаном комбинезоне и лишь Чонгуку сложно сконцентрироваться на чем-либо, кроме Чимина. Он всё время думает о том, как его мальчик сидит в холодной камере, скорее всего, напуган и огорчен. Мечтает только о том, чтобы адвокат смог добиться освобождения Чимина или хотя бы договориться о свидании. — Господин Мин. Нам нужно поговорить, — вырывает из мыслей голос адвоката, и Чонгук вскакивает с места, разлив немного кофе на пол. Юнги всё это время тупящий взгляд в одну точку поднимается с кресла весьма спокойно. Озирается, вероятнее всего, ища место для уединения, а потом говорит: — Пойдемте на улицу. Здесь слишком много народа. — Как вам будет угодно, — будучи частым гостем таких мест, адвокат с равнодушным к происходящему лицом следует за своим заказчиком, окликая и Чонгука: — пойдемте. Оказавшись на улице, они направляются за продюсером, уверенно шагающем в сторону парковки. — Как дела, Сун? Что говорят прокуроры? В чём его обвиняют? — летит серия вопросов от Юнги, который опёрся спиной на свой автомобиль и уже не кажется таким спокойным. — Скрывать не буду. Дела не очень, — выдыхает адвокат, доставая из кармана пачку сигарет, а потом подкуривая одну. — История запутанная и странная. Оказывается, этот Чхве Минки провёл ночь с другом Чимина, неким Ким Тэхёном. Сейчас он как раз находится на допросе. И, понятное дело, деталей мне не рассказали. Прокурор считает, что они соучастники данного преступления, и именно Ким помог Чимину похитить парня. — Что за бред! — раздражённо кидает продюсер. — У полиции есть видео с подземного паркинга отеля, где Ким и Чхве… Ну, вы поняли, — Сун делает глубокую затяжку, а потом поднимает голову вверх, выдыхая клуб дыма. — Самая главная улика, на которую они сейчас ссылаются — на камере был запечатлен момент похищения Минки. И парень, который это сделал, действительно очень похож на Чимина. — Этого не может быть! — орёт Чонгук. — Чимин точно не мог такого сделать! — Есть ещё какая-нибудь информация? — не обращая внимания на истерику друга, спрашивает Юнги. — Ну, то, что полиция считает это заговором Пака и Кима, думаю, вам понятно? — Сун наклоняется ближе к мужчинам и понижает голос. — Но есть ещё показания свидетеля, который утверждает, что Чимин был враждебно настроен к пострадавшему и у него есть мотивы ненавидеть и устранить Чхве. — Какой ещё свидетель? Кто это? — переспрашивает продюсер. — Это отец Минки. Старший Чхве. На время настает тишина. За несколько минут, которые она длится, адвокат успевает докурить сигарету, аккуратно затушив её в специальной коробочке, а Чонгук подвиснуть в своих раздумьях. Только один Юнги с тем же без эмоциональным лицом с кем-то активно переписывается в чате. — Какие у нас прогнозы? — наконец-то оживает Чонгук. — Насколько я понял, прямых улик против него нет. Только косвенные и догадки. Его можно вытянуть под залог, пока идет следствие? Я готов заплатить любую сумму. Не хочу, чтобы он оставался здесь. — Мне дали понять, что нет. Вы же понимаете, кто такой Чхве? У него явно и тут всё схвачено, — адвокат смотрит на часы и добавляет: — нужно идти. Хочу встретиться с самим Чимином. Необходимо выяснить много деталей, чтобы понять, как строить стратегию защиты. Я всё равно напишу ходатайство о залоге. — Спасибо, Сун. Держи нас в курсе, — кивает мужчине Юнги, будто желая его спровадить. — Мне нужно ненадолго отъехать. Чон, ты останешься здесь? — крайний вопрос он задаёт, уже полностью развернувшись к Чонгуку. — Да, — недоумение от поведения друга немного обескураживает. — Ну, тогда на связи, — бросает Мин, открывая дверь автомобиля и усаживаясь на водительское сиденье. В контексте происходящего всё это выглядит весьма странно. Чонгук рассчитывал на поддержку друга, но снова останется один со своими переживаниями и тревогой за Чимина. Он продолжает стоять в оцепенении даже тогда, когда Мерседес продюсера скрывается за зданием участка. Парковка фактически забита машинами. Лучи закатного солнца освещает это место, пока всё вокруг до сих пор пропитано атмосферой бурлящего города. Слышны моторы стоящих в пробке авто, отдаленная музыка уже вовсю принимающих гостей баров и ресторанов и голоса людей, которых в это время слишком много на улице. Внезапно на фоне этой суеты Чонгук видит яркий свет мигающих в стороне фар черного Киа Спортедж. Сначала это кажется всего лишь привычным действием, которое совершают водители в вечернее время суток, но фары тухнут, а потом снова мигают в плотном воздухе. После очередного мерцания Чонгук внимательнее присматривается к автомобилю, замечая внутри силуэт мужчины, сидящего на водительском сидении. Черты его лица пока остаются в тени, скрытые козырьком кепки, и Чон делает шаги, медленно приближаясь к машине. Он подходит ближе. Сердце бьётся в такт каждому шагу, все ещё пребывая в сомнениях. Ещё раз осматривается, чтобы убедиться — эти световые сигналы были адресованы именно ему. Но сомнения исчезают в один момент, когда Чон видит открывающуюся пассажирскую дверь и приглашающий кивок водителя. Несколько секунд заминки, и Чонгук осторожно садится на переднее сиденье, поворачивая голову в сторону водителя. — Добрый вечер, господин Чонгук. Поговорим?
