Часть 22
21 ноября 2023 г., 18:01
🎵🎵🎵
Едкий, насыщенный запах старых деревянных стен и гнили щекочет ноздри, отчего Минки в очередной раз чихает, но потереть нос не представляется возможным — руки обездвижены и зафиксированы за спинкой стульчика, на котором он сидит. Конечности онемели, и каждый мускул протестует, напоминая о длительном нахождении в затхлой атмосфере. Скованность тела лишь усиливает чувство беспомощности. Старый деревянный пол трещит под его весом. Каждое движение болезненное и напоминает о долгом пребывании в этой мерзкой темноте. С трудом поднимая голову, Чхве ощущает: она по-прежнему раскалывается. Боль в горле усилилась, потому что последние полчаса он орал, пытаясь позвать на помощь, и фактически сорвал голос. Минки чувствует, как внутри него просыпаются жажда и физиологические потребности, подавленные ранее суровой реальностью. Нужда в туалете становится мучительным напоминанием о собственном заточении. Внезапно слышится неприятный скрип пола под чьими-то шагами, и Минки вздрагивает от этого приближающегося звука. — Очухался? — подойдя ближе и остановившись буквально на расстоянии вытянутой руки, спрашивает белокурый парень. — Извини, мне пришлось отъехать ненадолго. — Да как ты смеешь! Ты что себе позволяешь? Немедленно развяжи меня, придурок! — орёт Минки настолько громко и яростно, что вместе со словами из его рта разлетается слюна. — Ты сейчас не в том положении, чтобы мне указывать, — парень напротив немного наклоняется и, захватив острый подбородок Чхве, насильно его поднимает, тем самым заставляя посмотреть на себя. — Здесь я решаю, что ты будешь делать. Минки встречает взгляд своего похитителя, а в нём отражение отвращения, зафиксированное в мельчайших деталях его лица. Глаза парня с небольшим прищуром, словно он разглядывает что-то неприятное, противоречащее его внутреннему миру. На губах играет брезгливая зловещая ухмылка. Чхве пытается понять, почему этот парень, который казался безобидным, невинным и незначительным, что всегда крутился под его ногами, мог решиться на такой мерзкий поступок. Скорее всего, именно такие и есть патологические психи или маньяки: с виду больше похожи на каких-нибудь задротов или ботаников, а внутри имеющие кровожадные планы. — Что тебе от меня нужно? — цедит Чхве сквозь зубы, ведь челюсть до сих пор зажата тонкими пальцами. — Вот это другой разговор, — парень всё-таки ослабляет хватку, выпуская подбородок из своей руки. Он оглядывает комнату и неспешно направляется к стоящему в углу стульчику. Скрип деревянного пола снова разносится по помещению, на что Минки кривится от усиливающейся головной боли. — Скажи, — ставя стульчик напротив и усевшись на него, подает голос парень. — Ты помнишь, как меня зовут? — он закидывает ногу на ногу, не отводя от Чхве своего пристального взгляда. — А мне нужно было его запомнить? — фыркает Минки, не в силах скрыть ответного пренебрежения. — Я не забиваю свою голову ерундой, а тем более всем, что касается прислуги или обслуживающего персонала. — То есть я для тебя какой-то мусор? — парень напрягается так, что видно выделяющиеся на его шее вены. — Таких, как я, за людей не считаешь? — он определенно злится, хотя ещё минуту назад был вполне спокоен. Минки осознаёт, насколько быстро меняется настроение этого парня. От беззащитного одуванчика до кровожадного монстра, которого он видит перед собой сейчас. — Думаешь, мне дело до таких, как ты есть? Развяжи мне руки, немедленно! — тело чешется, словно невидимые насекомые карабкаются по его коже, вызывая беспокойство и дискомфорт. — Меня зовут Бён Чхволь. Теперь ты будешь знать, кто изменит твою жизнь, — равнодушно звучит в ответ, а требование игнорируется. — Чего? Ты, мразь, смеешь мне угрожать? — Минки пыхтит от ярости. В голове всплывает картинка, когда этот невзрачный парень крутился в коридоре возле студии звукозаписи и чуть не выронил бумаги из рук при виде Чхве. Порой псих, живущий среди нас, может быть тем, мимо кого ты прошёл в университетском коридоре, не подозревая о его тёмных замыслах. От этого становится еще омерзительнее, что такие отбросы общества считают себя вершителями судеб. — Как ты вообще посмел дотронуться до меня? Посмел выкрасть, удерживать в этом сарае? Считаешь, тебе всё сойдёт с рук? Ты знаешь, кто мой отец и что он с тобой сделает? — позабыв о страхе, окутывающий тело ещё несколько минут назад, орет Чхве сиплым голосом и дёргает руками, всем видом демонстрируя раздраженность. — Думаю, тебе не стоит бросаться такими фразами. А касательно наказания… — Чхволь хищно улыбается, выглядя в этот момент действительно как пациент, сбежавший из клиники для душевнобольных. — Ты заслуживаешь его куда больше! — Что? Какое ещё наказание? Ты кем себя возомнил? — Минки снова дёргает руками, но затекшие конечности делают его движения неуклюжими, а собственное тело отказывается слушаться. — Знаешь, я был влюблен в тебя, — настроение парня вновь меняется. Он действительно псих, ибо нормальному человеку необходимо время, чтобы угомонить свою злость и взять под контроль эмоции. — Удивлен? — спрашивает, когда Чхве поднимает на него взгляд. — Твой голос покорил меня с первых минут. Помню, подумал: как в таком красивом человеке может быть все настолько идеально? Разве такое бывает? — он будто погружается в воспоминания, смотря куда-то в сторону. Его лицо расслабляется, а губы немного растягиваются в нежной улыбке. — Я спать не мог, настолько ты запал мне в душу. Просил босса дать мне хоть какую-нибудь работу в студии, где ты записывал песни. Хотел увидеть тебя, пусть и мельком. Насладиться твоим магическим голосом, постоянно звучащим у меня в ушах. Бредил только тобой. Потом было это шоу, я увидел тебя на сцене и потерял дар речи. Ты был прекрасен… — он замолкает, тяжело вздыхая. — И что изменилось сейчас? — чувствуя, что этот рассказ был неспроста, как и то, где он сейчас находится, аккуратно переспрашивает Минки. Ну не мог же безумно влюбленный в него фанат причинить ему вред просто так. Однозначно, что-то произошло, что послужило триггером. — Это же не твой голос! — резко повышает голос Бён. — А чей? — стараясь сделать возмущенное лицо, Чхве чувствует, как от накатывающей тревоги стучит его сердце. — А это ты мне скажи! Чей он? — О чём ты? — холодок проносится по всему телу, когда Минки понимает, к чему Чхволь клонит. — Ты обманывал всех всё это время. Ты обманул даже меня, а ведь я так тебе верил! Был, как дурак, влюблен в твой голос и дня не мог прожить, чтобы не вспоминать твое изумительное пение, — слышать признания в любви Чхве не впервой, а вот о том, что сейчас может последовать за ними, даже подумать страшно. Откуда этот недоносок узнал его секрет? — Послушай, — Минки делает свой голос максимально нежным и робким, намеренно пользуясь тем, что был значим для этого парня. — Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, но готов забыть этот нелепый инцидент, если ты сейчас меня отпустишь, — он пристально смотрит на сидящего напротив, ожидая положительной реакции. — Ты же не… — Заткнись! — звериный рёв, что совсем не похож на человеческий голос и горящие от гнева глаза — всё, что Чхве получает в ответ. — Ты даже рот не смеешь открывать. Ты переполнен ложью и фальшью! Боже, как же я был слеп! — Бён хватает свои светлые волосы и, пропустив их между пальцами, крепко сжимает. — Я идиот! Как я мог так заблуждаться? — последние слова напоминают скулеж отчаяния, и это ещё больше пугает. На что способен этот психопат? Он отпускает волосы и резко поднимает голову, снова устремляя взгляд на Чхве. Глаза бешеные, полные злости и ярости, бегают по лицу Минки, будто запоминая даже мелкие детали. Впервые становится действительно не по себе. Поток мыслей и идей, как можно сбежать отсюда, сбивается в хаос, а страх за собственную жизнь усиливается ещё больше. — Я не хотел тебя разочаровать. Мне жаль, правда, — первая показательная слезинка спускается по щеке. — Я был вынужден так поступить. Меня заставил отец, — Минки меняет стратегию. Он прекрасно изучил психологию людей и научился манипулировать чувствами других, вызывая в них страх или жалость. Ещё в детстве стало понятно, что самый легкий и действенный способ добиться своего — это орать или плакать. — Нет… нет… Больше я не куплюсь на это, — парень мотает головой и улыбается так, будто он действительно душевнобольной человек. — Я накажу тебя. Больше ты не сможешь врать. Люди не должны врать. Это плохо. За это их нужно наказывать, — он поднимается со стула и спокойным шагом выходит из комнаты, пока Чхве изо всех сил напрягает руки, чтобы выпутаться из хватки пластиковых связок. Но те будто вросли в кожу и с каждым движением вонзаются в его тело ещё больше. — Давай спокойно поговорим, — легонько улыбнувшись, шепчет Чхве, когда безумец возвращается. — Отпусти меня, пожалуйста. Я так устал и хочу в туалет. Мы всё решим и постараемся вместе найти выход из этой ситуации. Я же вижу, ты хороший человек… — Я же сказал, что больше на твои уловки не поведусь. Ты заплатишь за всё! Я придумал тебе достойное наказание, — Бён снова выходит из комнаты, даже не глянув на испуганного этими словами Минки. Грудь Чхве наполняется воздухом после глубокого вздоха, будто он вот-вот задохнется от переполняющей тревоги и паники. В голове раздаются ложные шорохи, словно кто-то ещё находится в комнате и подбирается к нему сзади. «Что если я не выберусь отсюда? Что если этот придурок действительно мне навредит?» — мелькает в мыслях. Внезапно начинают всплывать воспоминания из жизни, проносясь в голове, словно сквозняк в старых окнах. Видения прошлого мелькают перед глазами, то и дело сменяя кадры флешбеков: радостные моменты, любовь, смех и теплота. Чхве ощущает, как эти воспоминания борются с внутренней темнотой, пытаясь осветить уголки его ранимой и в то же время черствой души. Сжимая руки в кулаки, он пытается взять себя в руки, но чувство безысходности будто поглощает его, не давая возможности взять тело под контроль. Внезапно тепло от собственных слез на щеке отбрасывает в детство, когда Минки в последний раз так искренне плакал на похоронах любимой матери. Он погружается в свой внутренний мир, стремясь найти силы справиться с подступающей панической атакой. Минки напрягается, когда дверь с грохотом распахивается, создавая эхо в заброшенном пространстве. Звук удара о стену пронзает тишину, вырывая его из мыслей и являя человеческую фигуру, освещенную со стороны коридора. Внимание привлекает скрипучее колесо небольшой тележки, которую медленно закатывают в комнату. Она заполнена различными металлическими предметами, больше схожих на хирургические инструменты. Небольшая ухмылка играет на губах Чхволя, когда он замечает перепуганный взгляд Чхве, создавая образ человека, утопающего в своей собственной власти. Бён оставляет тележку посреди комнаты, затем, не спеша достает целлофановую пленку, лежащую на нижней полке, и начинает разворачивать ее в руках. Противный звук целлофана, щекочет и без того напряженные нервы. Минки ощущает внутреннюю дрожь, наблюдая, как пленку аккуратно укладывают вокруг него, максимально покрывая пол. Страх закрадывается в мысли, внутренности переполняют смесь из удивления и отчаяния, потому что, несмотря на всю нелепость ситуации, это ощущение безразличия к чужой жизни, которую Чхве видит в глазах своего похитителя, наполняет его сердце ужасом. — Что ты собираешься делать? — шепчет он. — Ты больше не сможешь никого обмануть. Это и будет твое наказание…🎵🎵🎵
Чимин находится в холодной камере, где стены словно стремятся придавить его. Сидя на удобной кровати, которая, вопреки ожиданиям, не такая уж и жёсткая, парень поднимает голову вверх на маленькое окно, пропускающее достаточно света, чтобы осветить всё пространство. Серый светильник на потолке служит всего лишь дополнением, создавая странную домашнюю атмосферу, что в данном контексте лишь подчеркивает абсурдность ситуации. Это же тюремная камера, как-никак. Чимин даже думать не хочет, что она сможет стать ему домом на какое-то время. Ожидание прихода адвоката, которого ему обещал прислать Юнги, становится мучительно долгим. С продюсером они увиделись мельком в коридоре, и тот попросил ни о чем не беспокоиться. Обещание решить это недоразумение прозвучало весьма убедительно. И хоть в их отношениях и присутствовала ложь, но в данной ситуации хочется довериться этому мужчине и его словам. Надежда на профессионального юриста снизила тревожность. Остался лишь один неопределенный вопрос: когда они с Чонгуком смогут увидеться. Так хочется получить хоть какое-то утешение в объятиях своего возлюбленного, которые в данный момент катастрофически необходимы. Возможно, это единственное, что сейчас может укрепить дух Чимина в этой трудной ситуации — поддержка того, кого он любит и кто так ему дорог. Сердце бьётся быстрее от посещающих голову мыслей, что его несправедливо обвинили в том, о чём он понятия не имеет. До каких пор Чхве будет разрушать его жизнь? Почему не оставит его в покое? Вопросы крутятся, заполняя собой пустующее пространство, но так и остаются без ответов. Чимин не может понять, как жизнь могла так стремительно выйти из-под контроля. Звуки, доносящиеся откуда-то со стороны коридора, приглушенные. Слышны неразборчивые голоса нескольких людей, и Пак поднимается с кровати, подходя ближе к двери. Стук каблуков приближается, и через несколько секунд дверь открывается, являя конвоира. — Пак, к вам адвокат. Пойдемте, я вас отведу в комнату для свиданий, — мужчина смотрит на натертые наручниками запястья и, тяжело вздохнув, кивает головой, приглашая выйти в коридор. — Надеюсь, вы не будете делать глупостей. — Ко мне пришел только адвокат? — переспрашивает парень, искренне надеясь увидеть Чонгука, но натыкается на укоризненный взгляд. — Откуда мне знать, — огрызается конвоир. Он подхватывает Чимина под локоть, заводя за угол. Мужчина ведёт его по длинному коридору, стены словно проглатывают звуки его шагов. Подходя к железной двери, конвоир достает из кармана, а потом прикладывает пластиковую карту, дожидаясь щелчка замка. Дверь с тяжелым скрежетом начинает медленно раскрываться, открывая вид на знакомую комнату для допросов. Правда, на этот раз обстановка отличается. За столом сидит не строгий прокурор, а мужчина средних лет с аккуратно уложенными волосами и в сером костюме. Он обращает внимание на стоящего в дверях Чимина и мягко улыбается. — Чимин, проходи, не бойся. Я твой адвокат, Сун Ши Хёк. Пак ничего не отвечает, молча входит внутрь, ощущая напряжение в воздухе, словно электрический заряд. Звук тяжелой двери, закрывающейся за ним, напоминает о том, что он вновь заперт в этом помещении, правда, в этот раз со своим потенциальным спасителем. Адвокат поднимается из-за стола, приглашая Чимина присесть. По сравнению с прокурором он настроен дружелюбно, но само его присутствие здесь всё равно создаёт ощущение власти. Присаживаясь напротив, Чимин ловит на себе внимательный взгляд и всё-таки решает заговорить. — Подскажите, у полиции действительно хватает оснований и доказательств удерживать меня здесь? — Я только приехал, поэтому мне потребуется время всё выяснить, — адвокат наклоняется, доставая из стоящего на полу чемодана папку. — Сейчас тебе необходимо подписать несколько документов. Я подаю прошение об освобождении тебя под залог, — произносит Ши Хёк, не поднимая взгляда. Его голос звучит спокойно, но в то же время невозмутимо. Чимин смотрит на адвоката, желая угадать, что на самом деле выражает его лицо. В его вопросах таится неопределенность, но также и тайное ожидание, надежда на то, что эта встреча откроет дверь к свободе. Но вопрос, который бурлит в голове, не даёт ему покоя. — Вы не знаете, Чонгук здесь? — звучит с примесью тревоги. Чимин не может скрыть беспокойства. — Он обещал прийти, как только вы приедете. — Чимин, — адвокат делает паузу, его взгляд выглядит обеспокоенным и потерянным, словно он подбирает нужные слова. — Господин Чон сказал, что у него какое-то срочное дело и ему необходимо уехать, — Хёк произносит это спокойно, но в его голосе можно уловить нотки сожаления. При этом его слова вызывают новый вопрос: почему Чонгук решил уйти в такой критический момент? Почему оставил Чимина и даже не поговорил? — Мне жаль.🎵🎵🎵
Сбросив вызов, Чонгук поворачивается к сидящему на водительском месте мужчине, не скрывая своего недовольства. — Я надеюсь, у вас действительно важное дело, и я не зря отказался от своих планов, — он кладёт телефон в карман, удобно умостившись на пассажирском сиденье. — Уверяю вас, от нашего разговора будет зависеть и судьба вашего… — мужчина делает паузу и негромко прокашливается. — Чимина, — спокойно произносит мужчина, очевидно реагируя на удивленное выражение лица Чона, тем самым купируя предполагаемые возражения. — Слушаю, — огрызается Чонгук, отворачиваясь от мужчины. — Меня уволили и, как вы могли обратить внимание, наказали за произошедшее, — когда Кан снимает кепку, Чонгук впадает в ступор, видя кровоподтёки под глазами и красно-синие гематомы, которыми усеяно всё лицо и даже шея. Только сейчас он видит, что костяшки рук сбиты в кровь, что уже запеклась и покрылась коркой.— Если ты поможешь мне его найти, у меня появится шанс выжить, — внезапно Кан переходит грань формальности, обращаясь к нему на «ты», а на его лбу появляются несколько морщин. — Мне нужно реабилитироваться перед господином Чхве, а у тебя будет возможность освободить Чимина. Я знаю, что это не он похитил моего хозяина, просто доказательств не имею. Чонгук молчит в попытке осмыслить услышанное. Откуда телохранитель Чхве настолько осведомлен о том, где сейчас находится Чимин и что послужило поводом для его ареста? Его глаза встречаются с глазами Кана, и в темной машине наступает напряженная тишина. Мужчина нервно играет пальцами на руле, видимо, ожидая реакции Чонгука, пока тот борется со своими эмоциями. — Не совсем понимаю, чем я могу вам помочь? — наконец-то произносит голосом, наполненным сомнений. — Что здесь может зависеть от меня? — Мне нужен твой телефон, — на улице включаются фонари, а стоянка немного редеет, придавая загадочности данной ситуации. Чонгук опускает взгляд, размышляя о том, к чему сейчас звучит эта просьба. — С чего это вдруг? — решительно заявляет Чон. — Или ты мне рассказываешь всё, что знаешь, или я ухожу, — тянет за ручку двери, но вместо того, чтобы открыться, машина издает щелчок, и двери блокируются. Чонгук злится еще больше, толкает дверь, но она остается закрытой. Его взгляд переключается на Кана, и в этот момент он осознает, что ситуация более запутанная, чем он думал. — Чонгук, — мужчина кладет руку ему на плечо. — Мне очень нужен твой телефон. — Какого черта? Выпусти меня! — их взгляды пересекаются, и в тёмном пространстве машины витает напряженная пауза. — Ладно, — выдыхает Кан. Он отворачивается к окну, явно принимая какое-то важное решение. В этот момент фонари вдоль улицы начинают мерцать, добавляя весьма сюрреалистическую атмосферу их беседе. — Видимо, выбора у меня нет, и мы будем терять время. Чонгук склоняется вперёд. Взгляд его вновь встречается с Каном, у которого явно зреет решение. — Но для этого вам необходимо будет меня выслушать и постараться не перебивать, — телохранитель откидывает затылок на подголовник и устало прикрывает глаза. — Минки давно в вас влюблен. Он будто сошёл с ума, когда увидел вас несколько лет назад. Покоя никому не давал, изводил всех вокруг своими навязчивыми идеями. Я понимаю, что он может показаться вам мажором и отморозком, но я был рядом с ним с самого детства. Поверьте, он многое пережил, и быть другим в той атмосфере, в которой рос, просто не представлялось возможным, — в голосе этого мужественного человека Чонгук слышит нотки заботы, которые присущи в большей степени любящему отцу, нежели телохранителю. — Чхве знал меня раньше? Откуда? — аккуратно переспрашивает Чонгук. — Сейчас это уже не имеет значения, — голос бодигарда становится тише, а он открывает глаза, смотря вперед. — После вашего второго знакомства и так называемого сближения мне было велено за вами присматривать. — В каком смысле присматривать? — Пока вы спали, я установил вам на телефон программу, привязанную к смарт-часам хозяина, — Чонгук молчит, его разум борется с всплывающими кусками воспоминаний. — Вы случайно оказались втянутым в историю, которую не создавали сами, — звучит с сожалением. Кан, вероятнее всего, прекрасно понимает чувства Чонгука и пытается всячески сгладить ситуацию. Чонгук качает головой, желая ухватить смысл сказанного. После знакомства с Чхве он постоянно чувствовал: его жизнь превращается в непроглядный лабиринт интриг, и каждый шаг по нему рождал ещё больше вопросов. Так значит, всё это время он был заложником больных идей какого-то мальчишки? Насколько нужно быть психически нездоровым человеком, чтобы считать, будто ты вправе диктовать свои правила и вторгаться в личное пространство без разрешения? По крайней мере, Чону этого не понять. — Уму непостижимо! У меня в голове не укладываются твои слова. Но зачем? Какой был резон следить за мной и днем и ночью? — удивление и непонимание — то, что испытывает сейчас Чонгук. Он даже не злится, всего лишь не понимает логическую нить таких поступков и не может их объяснить себе. — Чтобы ты глупостей не натворил, — равнодушно отвечает мужчина. — И мы могли вовремя среагировать. — Среагировать? Серьезно? — вскипает Чон. Он ещё никогда не чувствовал себя преданным. Будто его раздели до гола и выставили на центральную площадь Сеула. И всё это время кучка больных людей следила за его личной жизнью, пытаясь им управлять? Что ещё они знают? Куда ещё засунули свои носы? — Я даже не уверен, хочу ли знать подробности, — на эти слова Кан вздыхает, словно продумывая, о чем ещё готов поведать. За этими паузами кроется намного больше, чем просто слежка. — Минки хотел быть ближе к тебе, и я должен был ликвидировать любую угрозу для ваших отношений. — Так, стоп! — прерывает его Чон. — Это всё похоже на какой-то дешёвый блокбастер, — ладони вспотели от напряжения, и он потирает их об облегающие колени джинсы. Внезапная мысль посещает голову, а желание незамедлительно её озвучить рвётся наружу: — Меня опоили чем-то в клубе? Верно? — судя по тому, что Кан снова отворачивается и замолкает, Чон понимает, что подозрения имеют вполне реальные основания. — Только не говори мне, что вы ещё и анализы в клинике подменили? — Выбора не было. Вы бы узнали правду и не простили хозяина. Он землю готов был рыть, чтобы быть рядом с вами. А я… — еле слышно бурчит себе под нос мужчина, рождая бурю эмоций, преимущественно гневных в груди Чонгука. — Я работаю на него и делаю всегда то, что прикажут. — Да кем он себя возомнил? Как посмел манипулировать моей жизнью? Я кто ему? Игрушка? — Чонгук в ярости хватает за руку телохранителя, но тот приглушенно стонет от боли, возвращая к первоначальному разговору. — Он врал мне! Держал возле себя, как собачонку, навязывая чувство вины. Ты считаешь, это может называться любовью? Да он же больной на всю голову ублюдок! — Он мой хозяин, и осуждать его я права не имею, — так же спокойно отвечает Кан. — Сейчас не время злиться. Мы можем друг другу помочь, — потирая, очевидно, поврежденную руку, он ныряет ладонью внутрь своей спортивной кофты и достаёт небольшой планшет. — Программа, которую я установил на ваш телефон, связана с часами хозяина. И если они до сих пор при нём, мы можем постараться отследить его местоположение. Мужчина переводит разговор в более конструктивный вектор, и сам Чон понимает — тот прав. Они теряют время на никому не нужные разборки и претензии. К тому же этот мужчина действительно предан своему молодому хозяину, глупо предъявлять претензии тому, кто сам является заложником чужих поступков. — Так что? Дадите телефон? — настаивает Кан, на что Чонгук достает смартфон. Пока это единственная реальная возможность отыскать Чхве, который прольёт свет на своё похищение. Чимин в приоритете, а с этим говнюком Чон разберется потом. — Держи, — он снимает с блокировки айфон и протягивает мужчине, что уже включил планшет и присоединил к нему небольшой провод. Второй конец шнура Кан легко соединяет с разъемом на телефоне, создавая электронный мост между гаджетами. Его руки двигаются с уверенностью опытного технического специалиста, который точно знает, что делает. Небольшой планшет, лежащий на коленях мужчины, издает писк, принимая сигнал. Кан начинает вводить какие-то коды, водя пальцами по экрану, в то время как Чонгук наблюдает за ним. Странное чувство селится где-то внутри. Это и страх, и ощутимый выброс адреналина. Собственный мир, скрытый паролем и Face ID, сейчас раскрывается человеку, которого он видел всего несколько раз. Кан завершает свои манипуляции, и телефон Чонгука начинает отображать каскад цифр и данных на планшете. Сердце тревожно стучит, потому что от того, как быстро они найдут Минки, будет зависеть судьба Чимина, и это не может не волновать. — Ну что там? — не выдерживает Чонгук, заглядывая в экран чужого гаджета. — Сейчас. Ещё немного, — на виске мужчины появляется несколько капель пота. Видно, что он тоже нервничает и не менее напряжен. — Есть! — орёт, делая соответствующий жест свободной рукой. — Слава богу, часы включены и есть сигнал. Теперь остается надеяться, что они находятся на Минки и с ним ничего не случилось.
