Душистые цветы ириса

      Ваня       — Миша, открой пожалуйста, — попросил я мужа, помешивая суп в кастрюле, — это, наверное, папа.       Мишка, недовольно цокнув языком, поднялся с места и направился к входной двери. Через полминуты я услышал довольный голос папы и дяди Толи — папиного мужа.       — Иди-ка скорее сюда, мое золотце, — широко улыбаясь, позвал он и, заключив меня в свои объятия, поцеловал в щеку. — Ты так похорошел… А твой животик… Беременность тебе явно к лицу. Как же мы все этого ждали.       — Ага, — печально улыбнулся я, — все.       — Так, а что это за грустинка промелькнула на твоём лице? — удивлённо спросил папа.       — Да так, — отвернулся я к плите, — давай потом поговорим.       — Хорошо, — слегка встревожился он. — Давай-ка я помогу, а ты пока немного отдохни.       Я так и не рассказал ему о том, что у нас тут творилось. Не хотел, чтобы из-за беспокойства обо мне он бросил все дела и, сорвавшись с места, примчался сюда. Здесь у меня была неплохая поддержка из Семена Петровича и Тёмы, но иногда все же хотелось именно папиных тёплых объятий, хотелось поплакаться и рассказать ему обо всем. Хотелось, чтобы именно он пожалел и подсказал, как мне жить дальше.       Во время обеда все старались вести себя непринужденно, болтали на разные темы, шутили, смеялись. Но тем не менее ощущение напряжённости, исходящее от Мишки, летало в воздухе, и я уже хорошо научился его распознавать, хоть муженек и прятал сейчас раздражительность под маской дружелюбия.       Мишка вообще не любил гостей. Не звал ни своих друзей, ни родственников. И только Семён Петрович и Олег бывали частыми гостями в нашем доме. Я не знал, почему именно с этим братом супруг ладил лучше всего, но двух других я видел лишь на дне рождении свекра.       Я же, не желая ссориться с ним, перестал приглашать к нам Тему, предпочитая встречаться с ним в кафе во время прогулок по магазинам или у него дома.       К чаю папа привёз кокосовое пирожное с малиной, аккуратно упакованное в красивую коробочку.       — Ты сам испек? — поинтересовался я, перекладывая тортики на тарелку для торта. — Обалденно вкусно выглядят.       — Ну что ты, куда мне, — усмехнулся он, доставая кружки для чая, — это мы по пути к вам купили. У вас тут недалеко кафе-кондитерская есть, так это там такое чудо продают. А ты не знаешь разве?       — Нет, — удивился я. — Мы тут почти год живём, а я и не знал, что где-то рядом продают такие вкусняшки.       Мне кажется, я изучил все близлежащие улицы, но кондитерской не встречал. Недалеко от нашего дома находились магазины, аптека, заправка, различные кафешки и ресторанчики, булочная и салон красоты. Но кондитерской с такими тортиками точно не было. Может новая недавно открылась?       Прибрав и помыв посуду после обеда, мы с папой уединились в спальне.       — Итак, мой хороший, выкладывай, что у тебя случилось? — взяв меня под руку и усадив на постель, с беспокойством спросил он.       — Ох, пап, — выдохнул я, — я так запутался и не знаю, что мне дальше делать.       — В чем ты запутался? — внимательно посмотрел мне в глаза папа.       — Тут столько всего произошло, о чем я тебе не рассказал, — пряча глаза, ответил я. — Когда ты сказал, что мы все так ждали малыша, то был не совсем прав.       — И кто же это посмел заявить, что ребёнок не нужен? — с негодование сказал папа. — Уж не Мишка ли?       — Ну, в общем, да, почти, — промямлил я. — Он не то, чтобы не хотел, но не особо и обрадовался этому событию. И… когда мне было плохо во время токсикоза, злился на меня и даже орал как дурной.       — Ну, я не удивлён этому, — фыркнул папа, — другого я от него и не ожидал. И вообще, как тебе удалось уговорить его пойти к врачу, раз тебе все же удалось забеременеть.       — У меня и не получилось, — стыдливо отвернулся я. — Ты только не ругайся, ладно? — попросил я папу, умоляюще взглянув на него. — Мне очень стыдно за это.       — Да что случилось-то? — заволновался он.       — Это… Это не Мишин ребёнок, — еле слышно ответил я и закрыл лицо ладонями. — Я изменил ему, чтобы получить желаемое.       — Что?! — воскликнул папа. — Ты что сделал? Господи, Ванюша, да как ты вообще додумался до такого?       — Семён Петрович подсказал, — всхлипнув, ответил я. — Он внука хотел вот и предложил переспать с кем-нибудь.       — Что? Сема? — удивился он. — Не могу поверить, что он предложил тебе обмануть своего же сына. Господи, и как ты выкручиваться будешь, если ребёнок ни на тебя, ни на Мишку не будет похож?       — Скажу, что на кого-то из родителей, — ответил я, нырнув в его объятья, — он же их никогда не видел.       При упоминании о моих настоящих родителях я почувствовал, как папа весь напрягся, но особо не задумался почему. Мы редко касались этой больной для нас темы. А если и говорили о родителях, то беседа всегда заканчивалась слезами.       — А что, если Мишка узнает, что ребёнок не его? — с тревогой в голосе спросил папа. — Я переживаю за тебя.       — Я очень надеюсь, что Семён Петрович или Темка не проболтаются. Иначе… — вздохнул я, прижавшись к нему. — Я даже боюсь представить, что Миша может сделать. Он и так постоянно злится на меня. Я и не думал, что он может быть настолько агрессивным. Мне так плохо, пап, я живу в постоянном страхе. Мишка не любит меня, но отпускать не хочет и зачем я ему нужен, непонятно, — со слезами на глазах еле слышно проговорил я. — Единственное моё утешение — будущий малыш. Только мысли о нем помогают мне оставаться в хорошем настроении. Ну и воспоминания о Вадиме.       — Вадим? — переспросил папа, поглаживая меня по волосам. — Кто это?       — Это биологический отец ребёнка, — смущённо ответил я, — он совсем другой — полная противоположность моего супруга. Я, наверное, сойду с ума, я постоянно на нервах, потому что боюсь однажды назвать мужа чужим именем.       — Если ты будешь постоянно нервничать — ни к чему хорошему это не приведет, — забеспокоился папа. — Ещё чего на ребеночке отразится. Не нравится мне, что Мишка так с тобой обращается. Если и дальше так пойдёт, я просто увезу тебя к нам. И он меня не остановит. Твои страхи мне понятны, ты от него не уходишь, потому что боишься остаться один. И я тебя понимаю. Я думал, что не справлюсь, что сойду с ума, когда от меня ушёл Андрей, оставив с двухлетним Игорем на руках. Но я, как видишь, выжил и тебя ещё воспитать смог. Да и замуж второй раз более удачно вышел. Так что на расставании жизнь не заканчивается, Ванюша, и, только поняв это, ты сможешь наконец-то вздохнуть свободно.       — Спасибо, пап, — обнял я его, — возможно, когда-нибудь у меня хватит на это смелости. Кстати, я хотел показать тебе это, — вскочил я с постели и, порывшись в тумбочке, достал блокнот с записями. — Вот, смотри, это твой будущий внук, — протянул я фото УЗИ. — Правда он красивый?       — Конечно, красивый, — улыбнулся папа, рассматривая фото. — Такой же, как и ты.       — Да ну, какой из меня красавец, — усмехнулся я, — симпатичный просто. Вот Тема красивый, альфы по нему с ума сходят. А я только Мишке был нужен.       — Ну ты и сам особо не хотел с кем-то встречаться, — потрепал меня по волосам папа.       — Так, как Артём, нет, — покачал головой я. — Такая беспорядочная связь с кем попало не для меня. Мне нужен домашний уют, любящий муж и дети. Но у меня всего этого нет и не будет. Кроме сына, конечно.       — Так, ты снова расстраиваешься, это не хорошо, у тебя будет малыш и это главное, — подбодрил меня папа. — А если Мишка твой будет продолжать издеваться над тобой, то я заберу тебя. Не хватало, чтобы ты из-за этого козла ребёнка потерял или преждевременно родил. А врач что говорит, все нормально у тебя?       — Да, все хорошо, не переживай, — улыбнулся я, любуясь снимком УЗИ. — Он хороший врач, правда на пенсию скоро уйдёт. Знаешь, он мне такую странную вещь сказал, когда группу крови у терапевта узнавал. Я старался не думать об этом и поговорить, когда ты приедешь. В общем, он сказал, что у папы и отца совсем другая группа была. И он не понимает, как так возможно, предположил, что наверное, тогда могла произойти ошибка.       Рассказывая все это, я заметил, как папа напрягся и в глазах промелькнуло что-то вроде страха.       — Па-ап, что-то не так? — забеспокоился я. — Ты что-то знаешь об этом? Если ошибки не было, может, я вообще приёмный?       — Тише-тише, — обнял меня он, стерев слезу с моей щеки, — я никогда не думал, что мне придётся рассказать тебе это. Юрий, как и ты, несколько лет не мог забеременеть и причину этого все никак не могли найти. Им посоветовали какую-то платную клинику и там после обследования ему поставили диагноз — бесплодие. Какая-то аномалия с яйцеклетками.       Услышав это, я почувствовал, как внутри у меня все похолодело, и я не в силах сдержаться — разрыдался, уткнувшись носом папе в плечо. Неужели я и правда приёмный?       — Тише, тише, все хорошо, — поглаживая меня по спине, успокаивал он, — тебе нельзя так волноваться.       — Выходит, я не их сын? — всхлипывая спросил я.       — Не совсем, — ответил он, слегка озадачив меня. — Борис был твоим настоящим отцом. А папа… Твой настоящий папа — я. Я был что-то вроде суррогатного отца. Я видел, как страдал мой друг, к тому времени у меня уже был сын, и я решился на такой шаг.       — Ты был суррогатным отцом и на самом деле ты мой родной папа? — неверяще смотрел я на него. — Так вот почему ты всегда так хорошо относился ко мне. Почему сразу забрал из детского дома и воспитал так заботливо, что я не видел разницы в твоей любви к нам с Игорем. Боже, ты всегда, всегда был рядом, а я и не знал этого, — разрыдался я, стискивая его в объятиях.       — Всё хорошо, сынок, не надо так плакать, — пытаясь успокоить меня, всхлипнул он.       — Почему ты мне ничего не рассказал? — вытирая слезы рукавом, спросил я.       — Если бы я сразу кинулся рассказывать тебе правду, это выглядело бы как предательство. Словно я ждал и хотел, чтобы это произошло. Ты ведь считал Юру и Борю своими родителями и любил их, и я не собирался разрушать это. Ты же и так после жил со мной и вскоре меня начал называть папой, и этого для меня было достаточно. Я не хотел, чтобы после их смерти ты о них забывал, — ответил он, печально улыбнувшись. — Они ведь любили тебя больше жизни, а меня считали своим братом. Я не хотел предавать их сразу после смерти. К тому же неизвестно как бы ты отреагировал тогда. Тебе и так нелегко пришлось. Потеря родителей в десять лет… словами не передать, как тебе было больно. Ты же наверняка помнишь сколько мы ходили к психологу, пока ты смог прийти в себя.       — Помню, — кивнул я, — тогда мне казалось, что это все будет длиться вечно. Спасибо, что поступил именно так и я и дальше буду считать, что у меня два папы. В этой записной книге хранятся все мои воспоминания о родителях, — перелистывая страницы, с нежностью проговорил я.       Поговорив ещё немного о прошлом, мы плавно перешли к теме о будущем ребенке.       — Смотри, — открыл я фото в телефоне, — мы ходили с Семеном Петровичем по магазинам, и я присмотрел вот такую кроватку и коляску. Там столько всего красивого, я бы весь магазин увёз, — хихикнул я, показывая папе то, что мне очень понравилось и, случайно открыв фото с Вадимом, быстро убрал телефон. — Ну как тебе?       — Кто это? — кивнул папа на телефон.       — Вадим, — еле слышно ответил я, чувствуя, как от стыда запылали щеки.       — Это тот, от кого ты забеременнел? — спросил папа, взяв телефон.       — Да, — прошептал я и закрыл лицо ладонями. — Боже, мне так стыдно перед тобой за это.       — Хорош, — ответил папа и прижал меня к себе. — У тебя будет красивый малыш. И не нужно так стыдиться, молодой человек действительно очень привлекательный. И понятно, что он тебе нравится.       — Мне больше стыдно перед тобой от того, что я изменил мужу, — вздохнув, ответил я. — Я просто ужасно чувствую себя при этом.       — Ну, Мишка сам виноват в этом, — сказал папа, поцеловав в висок. — Своим упрямством он сам подтолкнул тебя к этому. И не исключено, что он специально не шёл к врачу, надеясь, что ты так и не забеременеешь. Может, он вообще ненавидит детей. Но он не учёл одного: если омега хочет ребёнка, он найдёт способ получить желаемое. И знаешь, я даже рад, что малыш не его, хоть не унаследует такой тяжёлый характер.       — Значит, ты не осуждаешь меня? — удивлённо спросил я, так как ожидал совсем другого ответа.       — Нет, конечно, — улыбнулся папа, — и если Мишка будет тебя обижать, я, как и сказал, сразу тебя увезу.       Мы проболтали чуть ли не полночи, из-за чего Мишка мне с утра сделал выговор, так как, ложась спать, я разбудил его.       Весь следующий день мы провели в гостях у Семена Петровича. Хоть у них с папой и была разница в возрасте, и виделись они редко, но очень хорошо ладили друг с другом, словно с детства были друзьями. И папа каждый раз благодарил его и просил присмотреть за мной.       Семён Петрович обещал, что не даст меня в обиду и если потребуется, то сам накостыляет Мишке как следует. Эти разговоры одновременно забавляли меня и делали счастливее. В эти моменты мне было тепло и спокойно, потому что ощущал я себя самым богатым: не у каждого ведь было три папы.       — Я заметил, что ты все ещё обращаешься к Семе на «вы», — сказал папа, когда мы возвращались домой. — Тебе уже давно пора перейти на «ты». Он же как родного тебя любит, сколько делает для тебя. Поверь, он будет безумно счастлив, когда ты сократишь эту дистанцию, и вы станете ещё ближе.       — Я знаю это, — вздохнул я, — но мне почему-то не так легко это сделать. Хоть я также люблю его как родного. Но я постараюсь, обещаю. Может, заедем в ту кондитерскую, где ты пирожное покупал? Хочу узнать, где она примерно находится, чтобы иногда покупать себе что-нибудь вкусненькое. Вот возьму и растолстею назло Мишке, — хихикнул я.       — Ну, это не очень хорошая идея, — усмехнулся папа. — Ещё какие болезни привяжутся. Ты просто будь счастливым и не обращай внимания на его обидные слова. И ругайся с ним поменьше, чтобы ребеночку не навредить.       Кафе-кондитерская оказалась не так уж и далеко от нашего дома. Я знал это место, просто раньше здесь был какой-то неинтересный для меня магазинчик, вот я не ходил в это место.       Внутри помещение оказалось очень даже уютным: горел мягкий свет, не режущий глаза, стояли пара столиков с подушками на стульях. В воздухе летал аромат свежей выпечки, фруктов и ягод и моих любимых цветов, которые стояли на столе в маленьких чёрных вазочках. Здесь было так уютно, что захотелось остаться жить тут, а не возвращаться в нашу серую квартиру.       — Чем я могу вам помочь? — раздался добродушный голос, отвлекший меня от любования помещением.       — Добрый вечер! Мне бы хотелось… — поприветствовал я пожилого продавца и застыл, не в силах определиться, чего же мне хотелось. — А что здесь самое вкусное?       — Всё, — улыбнулся продавец и указал на несколько пирожных. — Могу предложить вот это пирожное с безе, нежным сливочным кремом и малиновым сиропом. Или вот этот шоколадный маффин с начинкой из кокосового крема и клубникой. Также у нас есть и сладкие булочки: с шоколадной крошкой, марципаном или корицей.       — Я сейчас слюнями захлебнусь, — жалобно проговорил я, так и не зная, что выбрать. — А маффин только один остался?       — К сожалению, да, — ответил пожилой мужчина, — у нас ведь небольшая кондитерская, сыновья пекут, но не в таком количестве, как на больших предприятиях. Однако вы можете заказать столько, сколько хотите, и забрать уже завтра или в любой другой день.       — Правда? Здорово! — обрадовался я. — Тогда сейчас я возьму булочку с марципаном. Пап, а ты чего-нибудь хочешь? — обернулся я к нему, сидевшему за столом и ждавшему, пока я что-то выберу.       — Возьми то же, что и себе, — улыбнулся он.       — Хорошо, — кивнул я, — тогда нам две булочки и четыре маффина на заказ.       — Замечательно, — добродушно улыбнулся продавец и положил в бумажный мешочек булочки. — Заполните вот эту небольшую анкету для заказа и обязательно укажите день, когда вы хотите забрать.       Заполнив и подписав анкету, поблагодарил пожилого продавца и, пожелав хорошего вечера, со счастливой улыбкой вышел на улицу.       — Да это просто райское место, — воскликнул я, усаживаясь в машину. — Это первая кондитерская, где я видел столько вкусного. Теперь я знаю, куда буду ходить поднимать себе настроение.       — Но только не каждый день, — серьёзно сказал папа, — столько сладкого вредно. Лучше прогуляйся, подыши свежим воздухом или пройдись по магазинам и купи себе чего-нибудь для души. Ты имеешь на это право, что бы тебе там Мишка не говорил.       — Хорошо, пап, — нехотя согласился я. — Как же я не хочу, чтобы вы уезжали. Когда ты рядом, мне намного спокойнее.       — Не переживай, теперь я чаще буду приезжать, — пообещал он. — К тому же через полгода, когда у Толи закончится контракт, мы переедем назад. У меня ведь скоро внук родится, и я хочу нянчить его как можно чаще.       — Вы только с Семеном Петровичем не разругайтесь из-за того, чья очередь, — хохотнул я, — а то он тоже все никак не дождётся.       — Не переживай, мы договоримся, — усмехнулся он.       — Я так тебя люблю, — нырнул я в тёплые объятья, стоило нам приехать и отстегнуть ремни, — и я уже скучаю.       — И я тебя, сынок, — поцеловал в макушку папа, — больше жизни вас с Игорем люблю.       Родители уехали утром следующего дня, и снова я остался один на один с мужем, который тут же недовольно высказал мне о родных все, что о них думал.