Покой

Спрятанное — логичнее всего искать на самом видном месте. Так рассуждал вице-спикер Ферфилд, и не был далек от истины. Поиски в реестре юридических лиц вывели за город, почти восемьдесят километров на север. Зеленая зона, застроенная урбанизациями с элитной недвижимостью. Неприметное среди окружающей роскоши простенькое трехэтажное здание на краю скалистого утеса, а внизу бьется о скалы бушующее море. Родная планета тормалей, Тахрир Шангри, почти полностью покрыта океаном, поэтому тормали не живут там, где нет моря. Море это память о доме. Офисное здание, в котором невозможно снять офис. Здесь на первом этаже прописаны несколько небольших фирм, в том числе и какая-то консалтинговая компания — видимо, для отвода глаз. Только название у консалтинговой компании странное — «Темный край». Темным краем называют неизведанную часть Вселенной, которой еще не достигали корабли Федерации.

***

Сиенна толкнула дверь офиса «Темного края». Большой зал для презентаций сейчас был заставлен картонными коробками. Компания явно готовилась сворачиваться. Перед столом стояли Химсфилд и МакМиллан, просматривали какие-то строительные синьки на экране ноутбука. — Если что, то по тоннелю коммуникаций, — говорил Химсфилд. МакМиллан согласно кивал. — Как у нас все движется? — спросила Сиенна. — О’Бэннон на позиции, — доложил Химсфилд. — Подступы под контролем. Мы с Маком сейчас расставляем людей внутри периметра. — Хорошо, — сказала Сиенна. Химсфилд отошел к стене, открыл крышку стального контейнера. Внутри, на пластиковом ложементе, покоилось пять тех самых стволов — «финальных гасителей» велидов. Место шестого ствола пустовало. Химсфилд вынул одну пушку и бросил МакМиллану — тот легко поймал оружие — вторую забрал себе. — Люблю запах низкотемпературной плазмы по вечерам, — попытался сострить МакМиллан. Химсфилд что-то нажал — зажглись синим светом магнитные направляющие на стволе, мерным гудением оружие сообщило, что заряжено и готово стрелять. — Ну мы пошли, — сообщил он. — Просто дайте мне немного времени, — попросила Сиенна. Химсфилд положил ствол на плечо и козырнул, поднеся два пальца к виску. Сиенна не ответила. Пересекла зал и открыла дверь. За ней — небольшой кабинет. Стол, пара кресел, у стены — упакованные в плоские коробы картины, репродукции шедевров ушедших веков. Глиняный кувшин, узкий и высокий, в сущности ничего особенного — традиционная утварь из ее родного мира, там в маленьких деревнях до сих пор вот в таких воду носят. Рядом в одном из кресел сидит мужчина. Брюнет. Черные волосы, светлая кожа. Черная облегающая футболка из эластичного материала. Тонкие, мерцающие нити тянутся от запястья к локтю. Мужчина неторопливо заворачивает в пупырчатую пленку другой кувшин — необычайно яркий, весь в каких-то древних фресках, в желтых и синих тонах. Она встала у него за спиной и некоторое время наблюдала. — Стивен, нам нужно уходить, — сказала Сиенна. Мужчина заклеил пленку, поставил кувшин на стол и оглядел оставшиеся культурные артефакты. — Я почти закончил, — сообщил он спокойным, ровным тоном. — Я хочу попросить тебя о помощи, — произнесла Сиенна. — Ты можешь ни о чем не беспокоиться, — сказал Стивен все тем же ровным, сухим, безэмоциональным тоном. — Я не позволю причинить тебе вред. — Я беспокоюсь не за себя, а за своих слуг, — уточнила Сиенна. Стивен повернулся и внимательно посмотрел на девушку, словно изучая, какие перемены в ней могли произойти. — Раньше ты не беспокоилась за своих близких, — заметил он. — Они не близкие, они просто рядом, — пояснила Сиенна. — Это разные вещи. Близких у меня нет. — Хорошо, — ответил Стивен. — Я сделаю все, что смогу. Сиенна положила ладошку ему на плечо. Мужчина посмотрел на нее, их взгляды встретились. — Спасибо, — девушка улыбнулась.

***

Сначала прибыли полицейские. Несколько машин и броневик со спецназом. Перекрыли улицу и стали кричать в громкоговоритель. Что-то о необходимости выходить без оружия и с поднятыми руками. Что именно — разобрать не представлялось возможным. Прибор искажал голос, булькал и хрипел так, что закрытые стекла не спасали. Сиенна дотронулась до небольшой хромированной дуги, протянувшейся от ушной раковины к щеке. — Сделайте с ним что-нибудь, невозможно работать. О’Бэннон отыскал среди полицейских фигуру с громкоговорителем, померил расстояние, внес поправки, поймал в прицел рупор и мягко, плавно нажал на спуск. Рупор брызнул осколками и кровью. На некоторое время в квартале воцарилась тишина. Доставать второй рупор полицейские не решились. Потом появились войска гелионов. Первый бронетранспортер проломил ворота и тотчас вспыхнул, словно свеча. Ровно на том месте, где О’Бэннон заблаговременно расположил два противотанковых фугаса. Сам О’Бэннон расположился на преобладающей высоте, с винтовкой двухкилометровой дальности. От маскировочного костюма было нестерпимо жарко, дышать из-за маски было не комфортно — но зато этот костюм прятал тепло тела, делая снайпера практически невидимым для тепловизоров. А нестерпимую жару можно и перетерпеть — чай, сержант велидской морской пехоты не сахарная леди. Второй бронетранспортер проломил стену и въехал во двор матового, антрацитового трехэтажного куба. В прицел О’Бэннон видел, как шестнадцать фигур в форме высаживаются из бронетранспортера и цепочкой двигаются к зданию. Даже подстрелил пару. Потом МакМиллан доложил о приближении восьми целей. По курсу семь ноль девять. С моря. Министр Тиверий сдержал слово — к месту операции по захвату приближались восемь боевых вертолетов. О’Бэннон прикрыл стекла прицела винтовки колпачками — чтобы не засветили его позицию бликами. Взялся за ремешок, подтянул к себе рейлган — в принципе, изделие нехитрое, выглядит почти как обычная дальнобойная винтовка. Пластиковое цевье, приклад, коробчатый магазин. Вот только ствол с необычайно толстыми стенками, и по бокам все те же магнитные направляющие — рейлган стрелял титановыми стержнями, но разгонял заряд до трех километров в секунду. Звено двигалось над океаном, когда первый вертолет вдруг брызнул искрами и объятый пламенем, камнем рухнул в воду. Второй вертолет пошел на маневр уклонения, и тоже вспыхнул. — Заметили? А потеплело-то как! — сказал по рации МакМиллан. Сиенна встала из-за стола, повернулась. У входа в кабинет словно антикварная статуя, замерла фигура. Выше двух метров, словно собранная из толстых, ржавых пластин. Безмолвная. — Нужно заканчивать с незваными гостями, — сказала девушка. — Время подходит. Восприняв ее слова, громада повернулась и вышла из комнаты.

***

Когда внутри периметра противник закончился, МакМиллан пробежал вдоль стены к пролому, через который въехал бронетранспортер. Прикрепил на стену у самого края эхолокатор с дисплеем высокого разрешения. С той стороны улицы, у полицейских машин кто-то снова взял громкоговоритель. — Сиенна Изарцу, вы арестованы! Выходите с поднятыми руками! В ваших интересах сдаться добровольно и рассчитывать на снисхождение… МакМиллан прикинул дистанцию, поставил на дисплее маркер, высунул дуло в пролом. Коротко хлопнул электромагнитный ускоритель. Из дула вырвалось кольцо зеленого пламени. Громкоговоритель замолчал. На той стороне улицы, за полицейской машиной, стояли ноги в форменных брюках. — Достали уже, — МакМиллан тихо выругался. — Дайте моей хозяйке мне на зарплату заработать!

***

В штабном внедорожнике гелионов генерал Маколи и министр Тиверий руководили операцией. Вице-спикер Ферфилд ждал своего часа — он будет допрашивать арестованную Сиенну Изарцу. Ему придется выяснять, что еще осталось в ее планах. И как все это остановить. — У них там что, армия велидов на подхвате? — спросил генерал Маколи, недовольно глядя на министра Тиверия. — Похоже на то, — согласился тот. — Признаю, стволы точно наши. Мелькнул квант света, и что-то неуловимо изменилось в обстановке боя. Мимо штабной машины побежали полицейские. Прочь, не глядя, с криками. — Что там происходит? — вице-спикер Ферфилд взялся за дверцу, отворил. — Сидеть в машине! — рявкнул генерал Маколи. И в этот момент грянул взрыв, бронированный внедорожник подбросило вверх метра на два. Произошедшее Ферфилд помнил смутно. Видел два десятка гуманоидных фигур, ростом по два с половиной метра. В ржавых доспехах. Тишина повисла над улицей, больше никто не стрелял. Или это его оглушило. Дверца была распахнута, сам вице-спикер лежал, распластавшись на ней. Самого внедорожника он не видел. Чья-то рука в стальном доспехе взяла Ферфилда за шкирку, чуть тряхнула, бесцеремонно подняла и поволокла куда-то. Он очнулся на теплом, темном паркете. Видимо, пол был с подогревом, тормали крайне теплолюбивые существа. Над ним хлопотала тормалийская горгона в бежевом спортивном костюме, со змеиными хвостами, выкрашенными в иссиня-черный цвет. Рядом сидел велид, видимо офицер. На руках держал какой-то медицинский прибор. — Жить будет, — вынес вердикт велид. — Воды, — как-то против своей воли прохрипел вице-спикер. — О, сушнячок попер, — сказал велид. — Дайте воды ему. На поправку двинул. Кто-то поднял вице-спикера под руки и усадил в кресло. Подали стакан с водой. Ферфилд пил и осматривался. Вот они, основные действующие лица последнего акта трагедии. Двое велидов пакуют в контейнеры свое смертоносное оружие. Третий стоит у него за спиной, для подстраховки — Ферфилд не видит, но отчетливо представляет, как в спинку кресла упирается дуло пистолета. Тормалийская горгона в бежевом спортивном костюме катит через весь зал два огромных дорожных чемодана — к панорамному стеклу, там выход на террасу. Чуть слева журнальный столик, на нем два ноутбука и проектор. В воздухе висит объемная картинка с биржевыми графиками, четыре столбика цифр — котировки на покупку и продажу, и объемы. А прямо по центру — стройная фигурка в длинном светло-голубом платье. В ярком свете ламп переливаются перламутром тончайшие чешуйки ее нежной белой кожи. Тонкие змеиные хвосты гривой падают на спину, доставая до лопаток. — Так вот как выглядят мародеры, — нетвердо произнес Ферфилд. Стоящий позади велид сделал шаг вперед и съездил ему по челюсти. — О’Бэннон, не надо, — сказала фигура в длинном светло-голубом платье. — Извините, мэм, — велиду явно стало неловко. — Виноват. — Химсфилд, вы можете идти, — сказала фигура. — Готовьте яхту к старту, время убегает. Я закончу здесь и присоединюсь к вам. Всего лишь пять минут. Велидский офицер подошел и протянул ей рукояткой вперед огромный черный пистолет. Фигура улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Не надо, он не опасен. — Я бы этого пи…юка мелкого пришил сразу, — сказал второй велид, закрывающий контейнер с оружием. — Не надо, — сказала фигура, улыбнулась. — Он так долго искал встречи со мной. Вот и настал тот час, когда я исполняю желания. — А можно мне тогда крейсер «Заря», в масштабе 1:350, на воздушной подушке, с дистанционным управлением? — спросил велид. — Ну, раз вы желания исполняете. — МакМиллан, потеряйся на выполнении задачи! — рявкнул офицер. Велид тихо неразборчиво выругался, взял за ручки два контейнера и потащил к выходу на террасу. — Ну мы ждем, — офицер убрал пистолет в кобуру. — О’Бэннон, отходим! Велид, стоявший за спиной Ферфилда, взял с пола дальнобойную снайперскую винтовку, сделал пару шагов, повернулся и уткнул ствол в живот вице-спикера. — Сойдешь с кресла, я тебе сквозь крышу башку снесу, — предупредил снайпер. Они остались вдвоем. Тормалийская горгона пристально смотрела на него, словно изучая. Ферфилду от затянувшейся паузы стало не по себе. — Обираешь покойников, — сказал наконец вице-спикер. — Построила целую империю на чужой трагедии. Думаешь, это принесет тебе счастье? Горгона улыбнулась. — Ты хоть знаешь, кто я? — Да, — твердо ответил Ферфилд. По опыту было понятно, эта деловая леди даже партнеров пускает под нож без колебаний, что уж говорить о нем, вскрывшем всю гениальную схему. Наверное, оттуда и храбрость взялась, из осознания, что терять уже нечего. — Ты вообразила себе, будто ты финансовый гений, акула бизнеса. Но это не так. Ты всего лишь стервятник, падальщица… — продолжал Ферфилд. — Меня зовут Сиенна Соареа Айтор Изарцу Ифарра, — твердо проговорила горгона. Вице-спикер осекся. Сказанное прозвучало раскатом грома. И тогда неприятная догадка ледяной змеей шевельнулась где-то внутри. Она молчала. Ждала ответа. — Вы же даете своим детям двойные фамилии, по отцу и по матери, — проговорил Ферфилд потрясенно. — Соареа Изарцу была основательницей банка Изарцу. Она вышла замуж и взяла фамилию супруга, Ифарра. Ты спряталась под девичьей фамилией матери, вот почему мы не нашли законных наследников. Сиенна Ифарра смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди. Холодный, змеиный, торжествующий взгляд победительницы, прошедшей через многие унижения ради сегодняшнего вечера. — Зачем? — спросил Ферфилд. — Зачем все это? Ифарра не сказала ни слова. Горгона подошла, мягко опустилась на колени и вложила свою ладонь в руки вице-спикера. Конечно, она знала о способности остоксов считывать эмоции и переживания других живых существ при личном контакте. И теперь она хотела показать спикеру что-то очень важное. Ферфилд зажмурился, словно почувствовал сильнейшую боль. Что-то острое укололо сердце. На мгновение он увидел пылающий город. Остовы высотных зданий. Огромный, ржаво-черный левиафан боргов — межгалактическая машина геноцида, от которой нет спасения… паника, отчаянье, смерть… Сиенна Ифарра выдохнула и вызволила ладонь из его рук. Ферфилд тяжело дышал. Глаза слезились, будто он и вправду мгновение назад стоял среди пылающего города, дыша густым едким дымом. Она поднялась, отошла к столу и взяла огромный изогнутый нож — таким кололи орех фетта, чтобы извлечь драгоценную сердцевину. Взяла бутылку игристого, ловко поддела лезвием пробку — бутылка хлопнула, и шипящая жидкость полилась в бокал. — Флот Федерации был всего в трехстах миллионах километров, но так и не пришел на помощь, — дрожащим голосом пояснила Ифарра, и принялась пить мелкими глоточками. — Но ведь все эти граждане Федерации, они не виноваты, они не заслужили… — начал, было, Ферфилд. — А я? Я заслужила?! — воскликнула Ифарра. — Я тебя спрашиваю, я заслужила все это? Я потеряла всё! Мои родные, мои близкие, мои друзья… мой дом… всё осталось там, в руинах! Голос Ифарры отдался звоном где-то под потолком. — Но это тоже несправедливо, это не выход, пойми, — попытался образумить ее Ферфилд. Она вышла на середину комнаты, и вице-спикер увидел, как в свете ламп змеиные глаза блестят от влаги. — Да что ты можешь знать об этом? — прошептала Ифарра, и чуть слышно всхлипнула. Спроецированное изображение моргнуло и сменило цвет с синего на красный. На первом плане появились часы — система вела последний отсчет. — Как тебя остановить? — спросил Ферфилд с надеждой в голосе. — Проси что угодно. Я не самый последний политик в моей фракции, клянусь, я исполню все, что в наших силах… — Вернешь мне мою семью? — севшим голосом спросила Ифарра. — В этой Вселенной не осталось ни одного живого существа, которое смогло бы теперь остановить меня. Таймер бесстрастно отщелкивал последние секунды. Ифарра повернулась к проекции и принялась листать биржевые графики. Только сейчас Ферфилд заметил на столе возле ноутбуков простую распечатку с несколькими цифрами — этого следовало ожидать. Релиз с макроэкономическими данными оказался на руках у Ифарры еще до официальной публикации. — Зачем тебе столько денег? — спросил Ферфилд. Она неожиданно рассмеялась — звонко, словно весенняя капель. — Мне не нужны деньги, — пропела Ифарра, но тут же ее голос снова сел, словно навалилась тяжелым камнем на грудь усталость. — Мне нужен покой… — Остановись! — Ферфилд вскочил на ноги, но в этот момент она провела тонким пальчиком по проекции таблицы из четырех колонок, в самом левом столбике, с объемами на бидах. И тотчас на экране нарисовалась длинная черная свеча, а лента новостей запестрела заголовками: статистика хуже ожиданий, рынки в панике, акции топ-10 потеряли вдвое… Ифарра не торопясь закрыла один за другим оба ноутбука, положила в сумку, затем сверху пристроила миниатюрный проектор. Оглядела комнату, словно желая убедиться, что ничего не забыла. Встретилась взглядом с вице-спикером Ферфилдом. Остокс молчал. Ифарра повесила сумку на плечо и пошла к выходу на террасу. Где-то над головой уже гудела термоядерная силовая установка — межзвездная яхта готовилась к взлету.