дура

                   Приезду в Москву всё-таки было суждено случиться. Рано или поздно. По настоянию подруги Алёна восстановила хорошие отношения со своей семьёй, в частности, с братом. И за несколько месяцев близкого с ним общения она поняла, что очень по всем соскучилась. По маме, папе, Стёпе, по дому. Уже скоро будет отличный повод приехать – как раз, день рождения брата. Он давно зовёт её, но Алёна постоянно придумывает ряд причин, по которым пока этого не может случиться. Настоящую она бы не назвала, но большое количество работы звучит более-менее резонно.             Вот только, сколько можно бояться того, что должно произойти. Она же не сможет всю оставшуюся жизнь избегать России, потому что страшно туда ехать. Не сможет, поэтому решается. Но раз уж ехать, то сюрпризом, не хватало ещё пообещать прилететь, а за шаг до самолёта испугаться и остаться в Штатах. Пришлось бы потом оправдываться и врать сильнее и сильнее. А так её никто не ждёт, и у неё есть столько шансов передумать, что и не сосчитать.             Только Алёна устала бояться. Не умрёт же она, чёрт возьми, если прилетит. Ей нужно лишь доехать от аэропорта до дома и всё. Проведёт несколько дней с родными и такой же дорогой вернётся в Лос-Анджелес. Миллион возможностей не пересечься ни с кем. Правда, выйти в люди, вероятно, придётся, потому что и по Лизе она успела уже соскучиться, а та, по удачному стечению обстоятельств, тоже сейчас в Москве. Ещё и для неё будет сюрприз. Решено. Она летит, и всё будет хорошо. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо.             Алёна поднимается в самолёт и снова, как два с половиной года назад, садится у окна, ожидая многочасовую дорогу. Может, хоть во время этого перелёта у неё получится заснуть, чтобы не пялиться на небо столько времени. Но, как назло, в голову опять полезли воспоминаний, и это шутка разума, но все те же, что и когда она летела в Америку, в том же грёбанном порядке. Только ощущения сейчас отличаются. Тогда было больно – улетать, оставлять свою жизнь, прокручивать в голове все самые хорошие и плохие события. А теперь тревожно, что ли? И не понять, чего именно она опасается. Что, когда она прилетит, то осознает, что всё это время прошло впустую и бессмысленно и ничего не изменилось? Или наоборот, что она поймёт, что всё это стало таким прошлым, что уже и не важно? Вдруг Алёна увидет, что эти годы она переживала из-за вещей, которых, на самом-то деле, уже и не существовало.             – Блять, не-е-ет, – пьяный голос почти разорвал перепонки старшей девушки, срываясь в смех. – Один раз мы были просто на грани провала. – ранее упоминалось, что Алёне не по душе алкоголь, но раз уж Туктамышева прилетела к ней с другого конца мира, она бы не посмела отказать. – В общем, мы были на сборах тогда. – Лиза уже подготовилась к тому, что может скрывать эта история. – Меня поселили с Алиной, но я поменялась с Аней, чтобы было удобнее. И короче в одну из ночей мы занимались всем тем, чем могли, когда в нашем распоряжении была целая комната. – она даже покраснела, но, может, виной тому не только смущение.             – Пропусти подробности, если не в них суть. – брюнетка хоть и взрослая, но слушать этого не хотела.             – Да-да, ну и короче, мы почему-то вообще потеряли счёт времени. Так пролетела ночь, вся. И мы забыли, что этим утром должны были приехать Сашины родители. Прямо рано. Вот мы забыли, а они нет. Шесть утра где-то, мы вдвоём в душе. Разумеется, голые. И тут звук открытия двери. Мы подумали, что Щербакова решила зачем-то прийти. И Саша просто кричит «Ань, это ты?». А в ответ: «Нет, это мы, дочь». И просто знаешь, в наших головах вселенная схлопнулась. У неё круглые глаза, мы не знаем, что делать. У нас одно полотенце на двоих и всё. А там ещё куча разбросанной одежды по комнате.             – И как вы из этого выкрутились? – Лиза смеялась, но чувствовала всю неловкость девушек в тот момент.             – Саша забрала полотенце, вышла одна. А я стою и слушаю, как её спрашивают, почему Ани нет в комнате, почему она так рано встала, что за бардак. Мне ещё, как назло, так смешно стало, я еле-еле сдержалась, чтобы в голос не заржать от всего абсурда. Просто дура какая-то. Сашка кое-как вывела их, чтобы типа собраться, выпустила меня и ушла их развлекать. – до Алёны не сразу дошло, как именно она назвала девушку, но потом она осеклась и поникла. – Короче, вот такая история. – а старшая только и могла, что успокаивающе взять подругу за руку.             Может, и переживать так не надо было? Может, она увидит девушку и ничего-ничего не ёкнет? Может, всё давно прошло, а остальное она лишь по глупости себе придумала? Если честно, и так тоже страшно. Косторная уже много лет хочет избавиться от сплошной боли вместо обычной жизни, но мысль, что ради этого нужно будет оставить свою любовь к Саше в прошлом, ей до дрожи в руках не понравилась.             Удивительно, но этот перелёт прошёл, по ощущениям, гораздо быстрее, чем первый. В Москве около десяти утра, и сейчас Алёне нужно просто взять такси, чтобы добраться домой. Главное, не забывать говорить на русском, всё-таки она успела привыкнуть к английской речи. Она думает позвонить Лизе прямо сейчас, потому что хоть и не сразу, но дышать становилось всё сложнее. Но звонок стоит отложить, так как её первоочередной целью было встретиться с семьёй. Подруга не обидится, если узнает о её приезде спустя пару часов, а Алёна попробует найти самообладание сейчас своими силами.             Косторная рассматривает город, пока машина везёт её по нужному адресу. Он не особо визуально отличается от того, где она жила последнее время, но всё равно другой, родной. Даже по этим недовольным лицам прохожих она, будто бы, соскучилась. Но ещё большие эмоции захлёстывают её тогда, когда она видит свой дом, пусть она ещё до смены страны долгое время не жила уже с родителями, отдельная квартира всё-таки есть, но всё же именно по этому зданию её сердце так сильно заныло.             Алёна нажимает кнопку звонка, чтобы сообщить о своём присутствии, и уже спустя минуту видит маму, которая с неверием смотрит на неё, как только ворота открываются. Они кидаются друг к другу в объятия, и женщина говорит, много говорит о том, как сильно они её ждали, как скучали. А девушку по-глупому накрывает волна слёз, но от них становится только легче. В доме её ждут и папа, и брат, и несколько домашних животных, что не меньше Татьяны рады видеть родного человека.             Они разговаривают долго и не ощущают никаких препятствий, будто не было почти трёх лет разлуки и некоторого времени странного холода от девушки ещё до переезда. К сожалению, день будний, и дела никто не отменял, поэтому, договорившись ещё очень много обсудить за семейным ужином вечером, домочадцы разбрелись по разным местам. И Косторная наконец-то решила позвонить Лизе.             – Привет.             – И тебе привет. – она тяжело дышит, вероятно, ей пришлось отвлечься от тренировки. – Ты чего звонишь? – она смотрит на время. – По моим скромным подсчётам у вас там середина ночи. Что-то случилось? – не стоило, наверное, так пугать подругу.             – Нет-нет, ничего. Не переживай. – и молчит, будто Лиза убьёт её за приезд.             – Тогда что такое?             – Я в Москве. – закрывает глаза.             – Алён, не шути так, пожалуйста. – на фоне слышны чужие голоса, но Туктамышева резко всех прерывает и, вероятно, отходит подальше от них.             – Я не шучу, я реально тут. – младшая чувствует улыбку на другом конце провода. – А ты сейчас где? Можем увидеться?             – Конечно, солнце. Только у меня сейчас тренировка. – девушка всё ещё не верит, что это, на самом деле, правда. – Боже, ты что серьёзно прилетела?             – Серьёзно, Туктик. В каком ты ледовом? Давай я подъеду, скажи, когда закончишь. – спасибо, что машину её никто никуда не дел, и она спокойно может пользоваться ей, пока тут.             – Эм, тут такое дело. – Лиза медлит. – Я в Хрустальном. – её перебивают.             – Чего?             – Я же говорила, что у меня шоу. Так вот оно у…             – У Тутберидзе. – интересный расклад, да ещё и тем, что с огромной вероятностью в этом же шоу участвуют и другие люди из её прошлой жизни, она не была к этому готова.             – Да, поэтому тренируюсь тут. Но тебе необязательно приезжать, можем встретиться в другом месте. – старшая не хотела лишь раз упоминать всех людей, разговоры о которых могли расстроить подругу.             – Ничего, приеду, ты только скажи, там есть кто-то из тех, кого я не готова пока видеть?             – Не пересекалась сегодня ни с кем. Думаю, не должно быть никого. А заканчиваю я через час.             – Хорошо, тогда скоро буду выезжать. – они прощаются, и звонок прекращается.             Может, всё-таки не стоит испытывать судьбу? Алёна же планировала минимально соприкасаться с местами, где можно было встретить не тех людей, а сейчас просто собирается ехать в ледовый, где, как минимум, будет Этери. Не то, чтобы она реально боится встречи именно с ней, но тоже нехилое такое напоминание о прошлом.             Однако она всё равно садится в машину и с помощью механической памяти уверенно направляется к Хрустальному. На парковке Косторной потребовалось лишних десять минут, чтобы рука всё-таки открыла эту дверь. Хотя она же могла просто остаться в машине, пока Лиза не выйдет, чтобы вообще никаких рисков.             Но она почему-то идёт. И её без проблем пропускают внутрь. Подруга должна быть на льду, и ноги ведут Алёну в его сторону. И зачем? Не совершай эту ошибку, глупая, но поздно.             – Какие люди у нас тут ходят. – этот голос она и спросонья узнает, поэтому, хоть и медленно, но разворачивается.             – Здравствуйте, Этери Георгиевна. – они идут друг другу навстречу.             – Привет, Алёна. Неужто, все зря думают, что ты уехала из страны?             – Не зря, я к семье прилетела, ненадолго. – только не надо спрашивать больше ничего.             – Хорошо, а здесь что делаешь? – пусть и вопрос, но не о том, что она думала.             – За подругой приехала и не смогла удержаться от прогулки, давно тут не была.             – Давненько. Я рада тебя видеть. – женщина всё-таки затягивает Алёну в объятия, как когда-то много лет назад, пусть боль и здесь раньше сопровождала девушку, сейчас уже как-то спокойнее, было и было. Только опыт и ничего плохого.             – Я тоже рада. – она говорит искренне, и они теперь снова смотрят друг на друга на расстоянии руки.             – Слушай, раз ты тут, у меня появился вопрос. – звучит страшно, но девушка ждёт. – Точнее предложение. Как думаешь, ты в форме выступить у нас на паре шоу через недельку? Если ты за это время не тренировалась, я пойму.             – Нет-нет, я думаю, что смогу. – она успевает ответить прежде, чем подумать.             – Узнаю старую добрую Алёну Косторную. – Тутберидзе смеётся. – Если что, прыжки не обязательны. Приходи завтра в одиннадцать, будет небольшая общая встреча, посмотрим на тебя. – до девушки только начинает доходить, что она натворила, общая встреча – значит, на ней будут все, и только Лиза единственная, кто окажется рад её присутствию, в этом она не сомневается.             – Окей. – отступать уже некуда. – Я, конечно, на льду за это время часто бывала, но могу спросить, есть ли время, чтобы я могла подготовиться?             – Да, разумеется. Ты же к Лизе приехала, – как женщина это поняла? Алёна же не говорила, – узнай у неё, когда она тренируется, можно в то же время, но там есть и другие люди. Или ещё после вечернего льда пару часов каток свободен совсем.             – Хорошо, спасибо, я поняла, до завтра тогда.             Они расходятся, и Косторная медленно продолжает свою дорогу, всё ещё не до конца осознавая то, что произошло. Её мало того, что были рады видеть тут, так ещё и позвали на шоу. Катать! Она бы с большей вероятностью поверила, что её могли пригласить чисто ради приличия в качестве гостя, но чёрт возьми.             И Алёна сказала, что в форме, потому что так и думала, ведь не зря занималась чуть ли не каждый день в Штатах, но теперь она не уверена. Это же всё равно другой уровень, позорно будет облажаться перед многочисленными зрителями спустя несколько лет затишья. Но ничего, будет тренироваться и, может, выйдет что-то более-менее годное.             В своих размышлениях она не заметила, как преодолела почти весь коридор, но ей пришлось остановиться, когда до мозга дошёл звук знакомого голоса из раздевалки. Саша. Блять, надо было просто сидеть в машине, зачем она сюда зашла? Алёна тут же скрылась за углом, чтобы не раскрыть своего присутствия.             – Марк, чего ты ко мне прикопался? – Косторную даже передёргивает, когда она понимает, что девушка там не одна. – Давай поговорим дома. – она не хочет подслушивать, но ей нужно пройти мимо открытой двери для этого, а так её точно заметят, поэтому она продолжает стоять. Ну, или из-за того, что она просто очень скучала по голосу младшей.             – Ты ни дома, ни тут не можешь со мной об этом поговорить! – второй раз услышать подтверждение их совместной жизни оказывается очень неприятным. – Я сделал тебе предложение почти год назад. – нет-нет-нет, только не об этом, Алёна не уверена, что сможет это спокойно слушать.             – Не ори, пожалуйста. – Косторная не понимает, почему Саша такая спокойная, хотя если задуматься, это больше похоже на её уставшее состояние.             – Нет, ты просто тогда объясни мне, почему ты отказываешься обсуждать любую подготовку к свадьбе? – реально, а почему? Алёне даже казалось, что она просто пропустила это мероприятие, пока избегала новостей о Трусовой, а тут оказывается, что и не было ничего. – Ты постоянно говоришь, что не время. То у тебя соревнования, то шоу, то ещё что-то. Ты вообще хочешь за меня замуж? – у светловолосой аж колени подкашиваются, ей точно не нужно этого слышать.             – Я не уверена, что готова сейчас. – хорошо, что можно опереться на стену, ведь иначе Алёна бы уже давно упала.             – Что? Зачем ты тогда соглашалась, если не готова? – парень продолжает кричать, а у обеих девушек начинает болеть голова от этого. – Чего ещё я не знаю? Может, ты вообще со мной жить не хочешь? Может, и детей не хочешь? – он будто попал в какую-то больную точку, потому что рыжеволосая заметно дёргается. – Подожди, – Марк становится тише, – ты, что, не хочешь детей? Не сейчас, потом когда-нибудь. – два одновременных вдоха девушек.             – Кажется, не хочу.             Девушки лежали поздней ночью в кровати Алёны. Старшая легко касалась лица Саши, что не открывала глаз, лишь тихо хихикая, когда становилось щекотно. Косторная уверена, что если бы ей дали возможность написать книгу про эту девушку, то это была бы минимум Библия.             – Ты такая красивая. – рыжеволосая наконец-то посмотрела на неё, готовясь оставить нежный поцелуй.             – И ты. – так хорошо, когда всё хорошо. – Я тебя очень люблю и хочу, чтобы наша дочь была один в один, как ты. – она сказала это случайно, вот только это самая настоящая правда.             – Александра, какие дети? Мы ещё даже не женаты. – Алёна пыталась шутить, чтобы скрыть то, как сильно её тронуло такое признание.             – Если ты позволишь мне сделать тебя своей женой, то я буду самой счастливой на свете. – Саша решила, что если начала, то нужно говорить всё, а старшая от этого почти плачет. – А вот слёз тут не надо. – они смеялись, пока Трусова аккуратно вытирала скатившуюся каплю.             – Конечно, позволю, ещё спрашиваешь. – она поцеловала мягкие губы. – Я люблю тебя. – снова поцелуй. – И сколько же ты хочешь детей?             – Двоих. – Алёна улыбнулась, потому что её план на жизнь был таким же.             – И кого?             – Как получится. Но дочку точно, я уже сказала. Мне нужна твоя маленькая копия. – Саша затянула девушку в крепкие объятия, пока на душе у обеих расцветало самое сильное счастье.             Одно воспоминание на двоих прошибает молодые головы. Алёне нужен воздух, срочно, она вылетает из коридора, вслед из здания. И дышит. Много и тяжело. Какого чёрта, сидела бы в машине и всё. Или дома. Или в Америке. А теперь, только услышала лишнего. Почти бегом она добирается до машины и, чтобы её лишний раз никто не увидел в таком состоянии, садится в неё.             Но на улицу нужно было не только ей, уже через минуту из ледового вылетает Саша и стоит у входа, чтобы кислород помог ей успокоиться. Немного времени и нужно будет вернуться. Это всё глупость какая-то. Её ждёт Марк. Тот самый, которому она сейчас, казалось, сообщила жутчайшую новость. Она сказала, а только потом поняла из-за чего. Ещё позднее, что это вообще больше не должно мешать ей. Вот только теперь, как это всё исправлять, девушка не понимает.             Не понимает она ещё и того, что делает машина Косторной и, чёрт возьми, она сама на стоянке Хрустального, что она вообще делает в Москве, в России. Не понимает, но продолжает смотреть. И видит, как та сидит с закрытыми глазами, сначала только сидит, а потом начинает с какой-то неведомой злостью лупить по рулю своими руками. Будто случилось что-то ужасное.             Хотя так и есть. Она тут. Это ужасно, Саше кажется, что это ужасно. Поэтому она закрывает глаза, надеясь, что ей только показалось, и всё это не правда, что ничего не изменилось, и она сможет вернуться спокойно к парню, и всё наладится. Удивительно, но, когда она возвращает взгляд на парковку, машины там не было. Может, это всё от стресса? Лишь показалось, а ей просто нужно зайти обратно внутрь здания.             А в это время Косторная мчит куда-то, неважно куда, лишь бы подальше. Плевать, что Лиза скоро выйдет и не обнаружит подругу. Плевать, что на такой скорости можно легко попасть в аварию. Плевать, что она еле уворачивается от встречной машины. Девушка не видела, как на неё смотрела Саша, даже не знала об этом, и так проще. Потому что, если бы взгляды пересеклись, она бы не смогла уехать, стояла бы на месте, вероятно, даже её сердце бы просто-напросто остановилось.             Она доезжает до какого-то торгового центра и паркуется, но не может найти сил на что-то ещё. Нужно позвонить. Точно. Алёна находит нужный контакт и дрожащим голосом, хоть она и старается его успокоить, говорит Лизе, что скоро приедет. Только просит её дойти до ближайшего кафе, потому что вернуться к Хрустальному сегодня она уже не в состоянии.             Когда девушки наконец-то встречаются, и старшая заканчивает со своими радостными речами, начинается история. О том, что Косторная будет катать в шоу. О том, что она почти пересеклась с Трусовой. О том, что она услышала. О том, что успела вспомнить. Туктамышева успокаивает подругу, убеждая, что всё будет в порядке. Лиза подсознательно рада, что хотя бы из-за шоу она сможет чаще быть с младшей, или, точнее, понаблюдать за состоянием той, что может ещё сильнее ухудшиться после этого возвращения в город.             Сегодня Алёну ждёт ещё семейный ужин, поэтому спустя пару часов она, доставив брюнетку в отель, оказывается дома. Завтра её будет ожидать ещё более сложный день, потому что придётся столкнуться лицом к лицу со всеми людьми, перед которыми ей всё ещё до жути стыдно. Но сейчас она только слушает весёлые рассказы брата, сама аккуратно делясь подробностями своей жизни.