Неисповедимы пути Господни

Кажется, люди называли такие паузы МХАТовскими: Даня, Лукавый и Гремори с одинаковым удивлением уставились на школьницу, и даже шум сражения и богослужение Петра за спинами притихли. – Ты догадалась? – уточнил Даня. – Варюх… Не глупи… – едва различимо попросил Азик, чьи глаза уже были полузакрыты. – Свобода воли! – тут же напомнил Лукавый. – Варенька, конечно, ты готова. Ты всегда была твёрже Демьяна, искренне жалею, что ты не моя дочь. Но рад, что в тебе не ошибся. – Варя, ты уверена? – уточнила Гремори. – Подумай о себе, а не о других. Тебе это надо? Ангел понимал, что тоже должен что-то сказать, что-то сделать, но всё происходящее было слишком хаотично. В голове прокручивались события последних месяцев. Это странно! Но всё же, всё же… Вполне возможно. Все мелочи и странности были Божьим промыслом, Божественная картина собиралась, и Варя была… – Ты самый умный из всех паззлов, – искренне выдохнул Даня, успокаивающе проводя по волосам Азика. – А то! Демьян мне давно написал расписку, что передаёт полномочия, так что сила теперь автоматически моя без убийств и остального треша. – Варя сделала паузу и другим тоном, серьёзно и торжественно, хотя и с долей иронии, произнесла: – Данной мне силой Антихриста разрываю присягу Азазеля, ангела смерти, демона пустыни, карающей руки ада, и Самаэля, первого падшего, владыки ада. Данной мне властью ссылаю Самаэля, первого падшего, в ад. Данным мне правом лишаю его трона. Да будет по слову моему! Гром загрохотал так, что все вздрогнули, отключилась трансляция Петра, запахло озоном. Арена разверзлась, мгновенно поглощая Лукавого и становясь прежней. Включился свет и стало видно, как падшие по всей арене возвращают человеческие облики и медленно склоняют головы перед школьницей. Азик, приподнявшись не без помощи Дани, тоже склонил голову. Авнас, кое-как приняв форму огненного человека, дёрнулся лепестком пламени, и Варя бесстрашно коснулась его, мгновенно помогая измениться. Сила Антихриста не только принадлежала ей, школьница и использовала её так же непринужденно, как Демьян во втором воплощении! – Дамы и господа, мы очень признательны за помощь и поддержку. Все наши слова и обещания остаются в силе, мы не забудем вашей преданности и не собираемся уничтожать этот мир. Моя искренняя благодарность, – Варя глубоко кивнула, положив ладонь на сердце. – А сейчас давайте разберемся с этим бедламом, чтобы не было проблем с небесной канцелярией. – Да не… – начал было Азик и осекся. Даня обернулся вслед за ним – и, прежде чем всё осознал, он почувствовал, как среди запахов палёного и озона появляются ноты розы... Азик смотрел – и, всё осознавая, он почувствовал, как среди осторожных радости и облегчения появляется беспокойство. У края арены остановилась Вера Ивановна, за спиной которой маячила Четверка. Все, как один, мощные спортивные красавцы-архангелы, словно из набора – сияние крыльев, сияние волос, сияние взглядов. Они ничуть не изменились с момента последней битвы: абсолютная, подавляющая, выхолощенная чистота и добродетель, читаемые в ни разу не улыбнувшихся губах и единственном несовершенстве – складках на лбу. Воины Господни были могучими и бесстрастными исполнителями Его воли, на руках которых кровь мгновенно сгорала в небесном пламени. Хотя если знать, как смотреть… Тяжелый взгляд Рафаэля остановился на Азике, и тот для порядка вздёрнул подбородок. Брови Рафаэля чуть шевельнулись, что у обычного человека значило бы «Ну привет, неудачник». Михаил со сложным выражением лица смотрел на обломки своего меча. Азик был готов поклясться, что в голове архангела билось отнюдь не благочестивое «Все по воле Его», а обреченное «Дал разок попользоваться – ни нормального боя, ни меча!». Уриэль выглядел полностью уверенным в себе и спокойным, но в том, как дрогнули его ресницы при взгляде на Белиала было гораздо больше искренности. Хм, все ещё не забыл, что этот король в своё время считался благочестивее его. Только вестник Габриэль, самый юный и чаще прочих бывавший на земле, сжал рукоять клинка в подобии волнения, впервые видя столько падших. Но даже когда он поймал взгляд Азика, на его лице не дрогнул ни один мускул – Габриэль лишь ещё крепче сжал рукоять. Хотя все эти наблюдения, конечно, падший делал лишь для того, чтобы не смотреть на Веру Ивановну. От Божьей посланницы исходило неземное свечение, в сравнении с которым даже крылья Дани могли бы показаться тусклыми. Арена очистилась от тел, крови и копоти, и на неё величаво вступило шествие. В молчании, в котором оно прошло до середины арены, можно было утонуть. По крайней мере, Азик тонул, совершенно не зная, что стоит говорить. И вообще, стоит ли, если его мысли и так прекрасно читают, а обо всём случившемся знают, более того – знали, ещё когда Азика на свете не было. «Привет, Пап. Давно не виделись. Че как?» Только через минуту он понял, что что-то надежное, что взяло его за руку и сжало, деля неуверенность, – ладонь Дани. – Господи, – смиренно промолвил ангелок. – Неисповедимы Твои пути. – И непостижимы судьбы Твои… – тихие-тихие слова Белиала словно бы расколдовали падших. Не было шепотков и смешков, подколов и восклицаний, все просто разошлись по краям, натягивая мантии, отграничиваясь от неземной свежести. В этом не было вызова и протеста – лишь необходимость с солёным привкусом обиды. Не обязательно было читать мысли, чтобы понять, о чём все думают. «Мы звали Тебя» «Мы думали о Тебе» «Мы Тебя… помнили» – ДЕТИ МОИ, – трубно прозвучало из уст Веры Ивановны. «Дети? Мы думали, что мы ошибки» «Мы чувствовали себя ошибками» «Мы пытались забыть, что мы ошибки» – ТАКОВЫ ПУТИ. «Ты мог это изменить» «Ты придумал нас такими» «Ты и нас создал по образу Твоему» – Я ВСЁ ЕЩЁ ЛЮБЛЮ ВАС. «После того, как бросил в грязь?» «После того, как мы бродили в пустыне?» «После того, как мы увидели истинные лица людей?» – Я ПРОЩАЮ ВАС. МНЕ ЖАЛЬ. Это что… извинение? А дальше понимание хлынуло, будто Он прикоснулся к вискам, как бывало в Эдеме, когда проще было показать, чем рассказать. Людям нужен был полноценным выбор, и часть ангелов были сотворены отличающимися от собратьев, чтобы пасть и стать теми, кто создаст ад. И веками падшие жили во грехе, чтобы у людей продолжал существовать выбор. Но теперь ад может существовать сам по себе, с попавшими туда грешниками, заключенным Сатаной и теми, кто вслед за ним слишком сжился с пороком. Другие же… могут вернуться в Эдем – пусть без крыльев и обретённой сути. Либо остаться и после гибели физической оболочки попасть либо в ад, либо в чистилище. Вот так просто. Вот так сложно. Наверно, с Его высоты план выглядел безупречным, но из того болота, в который Азик нырнул ласточкой после падения задумка смотрелась… не особо, мягко говоря. Не появись рядом ангелок, падший бы молча ушел. Но… Азик посмотрел на Даню, опасаясь увидеть надежду, но тот только приподнял брови. Падший выдохнул и еле удержался от того, чтобы поцеловать ангелочка, который и не заикнулся о совместной жизни в Эдеме. Но Даня был с ним. Не было сказано ни слова, но все всё поняли. Кто-то, как Белиал, на коленях возносил хвалу и переносился в Эдем, кто-то, как Пеймон, молча исчезал, не принимая прощения, кто-то, как Гремори, оставался возле Вари, образцово молчащей всё это время. Помещение понемногу пустело. Азик тоскливо прикидывал, какие шансы остаться с Ним и пернатыми только в обществе школьницы, Дани и междусобойчика «Эдема». Ха, интересно, что Он думает об этом заведении? Господь не обратил на эти богохульные мысли никакого внимания – дальнейшее «всем сёстрам по серьгам» было предсказуемо. Оставшихся грешников отпустили – те, узревшие за один день падших, ангелов и Самого, озираясь и непрерывно крестясь, бочком отступали и не собирались болтать об увиденном. Обычные люди должны были очнуться к вечеру без ран и с фальшивыми воспоминаниями о грандиозной свинье, подложенной гражданином Вельзевульченко, оказавшимся гипнотизёром и мошенником, Светлана уже вызвала скорую и полицейских. Избранная получила вдобавок к прокурорскому взгляду неуязвимость («У ТЕБЯ КРОВЬ, ДОЧЬ МОЯ», – заботливо отметило Он, тут же исцеляя её), а Варя удостоилась внимательного взгляда. – ТЫ И МОЁ ДИТЯ, – удовлетворённо возвестил Господь. Азик, не исключая что школьница просто от стресса может ляпнуть что-то вроде «Ну и где мои алименты? Двое в отцы набивались, но что-то ни один помогать не стал», торопливо вбросил: – В том-то и дело, что дитя. Без обид, но ты и школу не закончила. – Демьян закончил, сильно это ему помогло? – благодарно откликнулась Варя, уставшая молчать. – Вашими стараниями я многое знаю о рае, аде и Апокалипсисах, причём с точек зрения обеих сторон. Когда ты искренне извинился, то дал мне часть своей мантии, а из-за того, что общался тогда с падшими, она стала влиять именно на них. Но, думаю, она и силу Антихриста компенсирует. Плюс эта сила, так сказать, разблокирована. Плюс я сбила с Нелли пару ведьмовских книжек. Плюс всегда могу обратиться к Петру, который не только знает Библию, но и брата моего отчитал. И с вами не собираюсь прекращать обще… – школьница осеклась, виновато посмотрев на Даню. – ТЫ СПРАВИШЬСЯ. ВАША СЕМЬЯ ПЕРЕЖИЛА ДОСТАТОЧНО ИСПЫТАНИЙ. ОТНЫНЕ ВЫ БУДЕТЕ ЖИТЬ СПОКОЙНО. Варя кивнула, то ли не нейдя верных слов, то ли решив не говорить к Господом Богом. Планы-планами, а Баженовы натерпелись на несколько поколений вперёд. – ДАНИЭЛЬ, ДУХ ГРИГОРИЯ НАШЕЛ УСПОКОЕНИЕ, НЕ СКОРБИ О НЁМ. ТЫ МОЖЕШЬ ПОЛУЧИТЬ НОВУЮ ЗАДАЧУ. БУДЕШЬ ЛИ ТЫ НАСТАВНИКОМ ВАРВАРЫ И ПЕРВЫМ ИЗ НЕБЕСНОГО ПОСОЛЬСТВА НА ЗЕМЛЕ? – Подумай. Рядом с этим падшим небезопасно, – разомкнул губы Рафаэль. – Ты можешь стать воителем, – добавил Михаэль. – Ты очень благочестив для земли, – дополнил Уриэль. – А если тебе всё же интересно тут, то можешь быть вестником, – предложил Габриэль. – Да и в командировки никто не отменял. Всего месяц назад Азик, наверно, всерьёз бы забеспокоился, начал заранее обижаться или злиться. Тогда он не верил, что его можно осознанно выбрать при таких ставках. Именно его, а не деньги, мордашку, титул, влияние. Но сейчас… Одновременно с твёрдым «Я остаюсь» Дани он позволил себе очень широкую улыбку: ангелочка можно было любить только за историческое событие вытягивающихся лиц у всей Четверки. – Даниэль, ты можешь пасть. – Он не способен любить. – Тебе будет сложно. – Без Эдема ты зачахнешь. Даня, из вежливости помолчав, снова ответил: – Я остаюсь. Я выбрал, Отец. – ДАНИЭЛЬ, АЗАЗЕЛЬ… Пауза была столь долгой, что Азик решился. Набрав воздуха и, не глядя ни на кого из Четвертки, он, как мог искреннее и благодарно, выдохнул «Спасибо» – «Спасибо» Дани прозвучало в унисон. Небесный взгляд перешел на ангелочка – Он читал в сердцах обоих. Да и до того… Вот откуда те странные взгляды Веры Ивановны – Он присматривался к ним, что-то решал. Может, всё-таки, даст шанс? «ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?» – прозвучало внутри черепной коробки. «Быть рядом, пока он этого хочет», – без колебаний сказал Азик. «Не в смысле искушать или совращать, просто любить, как он позволит. И чтобы никто на него косо на смотрел, как Рафаэль сейчас. Блин, да я даже не против венчания, если бы Даня захотел, но как бы технические сложности, всё такое… Я не знаю, мне креститься тогда надо, а я как бы... Можно как-то, ну?.. Через Небесную канцелярию это оформить?» Из-за долгого молчания Азик уже успел подумать, что слишком много запросил, и торопливо решить, что «нет так нет, Господи, главное, что мы и так вместе, спасибо, ничего больше не надо». Но небесный взгляд не сходил с лица Дани. Тот выглядел отличником, который привёл домой хулигана и ждёт родительского благословения, искренне не понимая, почему мама тянется за корвалолом, а папа – за… – ОН ЖЕ НАСМЕШНИЧАЛ. – в Его голосе не были предусмотрены эмоции, но конкретно сейчас Азик определил бы тон как «удивлённый». Зависнув на этом поразительном факте, он пропустил тот момент, когда Даня, почему-то зажмурившись, кивнул. Так, чего ангелочек-то попросил? Азик рефлекторно двинул лопатками, надеясь, что не крылья ему – падший как-то шутил, что если и скучает по крыльям, то лишь благодаря их чувствительности. По факту Азик привык обходиться без них и такой подарок был бы скорее обузой. Но Даня, чуткая умничка, это понимал… Даня, благочестивый ангел, всё понимал. Да, он остаётся не земле, да, должен больше узнать о людях, да, они будут с Азиком. Из множества «Да», видимо, складывалось всё же «НЕТ». А ещё это могла быть проверка, которую он с треском завалил. Но… кроме одного понимания было и другое. То, что все добродетели суть формы любви, а ангел любил. Не услышав ответа, Даня распахнул глаза. – ТОГДА КАК ОБА РЕШИЛИ. Оба?.. Азик посмотрел на него с явным непониманием, но Вера Ивановна уже шагнула вперед, беря их сцепленные руки в свои. Правда? Правда-правда?! – БЛАГОСЛОВЛЯЮ. ВАРВАРА? Школьница, оценивающе взглянув на них, с улыбочкой коснулась сцепленных рук. В её взгляде была радость с хитринкой. – Да, я тоже благословляю. И поздравляю. Ну че, целуйтесь. – Это без нас. Его воля перед небом, – скучающе произнёс Рафаэль. С той минуты, как он услышал «Я остаюсь», Даня словно бы перестал существовать для архангела. Лишь из-за Азика? Как… мелочно для Рафаэля. Даня остался тем же, такой же свет исходил из его крыльев, теми же были его помыслы. Грех и добродетель, добродетель и грех, как же легко одно переходит в другое без меры! «НЕ ЗАБЫВАЙ ОБ ЭТОМ» Хотя это было предостережением, губы Дани сами собой растянулись в широкой благодарной улыбке. Не забудет! Азик улыбался чуть смущенно, но было видно, что, если бы не Он, падший плюнул бы на постное лицо Рафаэля и всё же поцеловал его перед всеми архангелами. Те смотрели без восторга, но и без осуждения, а Габриэль даже чуть кивнул, поздравляя, мгновенно заслужил косые взгляды товарищей. – Воля владычицы перед адом, – сказал Эдгар и перелетел на плечо Азика, мягко прихватывая за ухо. – Поздравляю, демон пустыни. – ПЕРЕДАЙТЕ ДЕМЬЯНУ, ЧТО ГАЛИНА В РАЮ. ОНА РАДА, ЧТО ОН ОБРЁЛ СЧАСТЬЕ С СОФЬЕЙ, ПУСТЬ ВЕНЧАЮТСЯ И СПОКОЙНО ЖИВУТ ДАЛЬШЕ. ПЕТР ПУСТЬ ЖДЁТ ГАБРИЭЛЯ С ВЕСТЬЮ. МНЕ УГОДНО ТО, ЧЕМ ОНИ С КОМАНДОЙ ЗАНИМАЮТСЯ. Я НАВСЕГДА ПОКИДАЮ ЭТУ ОБОЛОЧКУ. Вера Ивановна перестала светиться, её качнуло, но её тут же бережно подхватили Рафаэль с Михаэлем. Убедившись, что она стоит на ногах, архангелы окинули оставшихся нечитаемыми взглядами, кивнули и взмыли в небо. – Бабуль? Бабуль, ты в порядке? – Варя тут же обняла её. – Да чего мне сделается после смерти-то? А ты, стрекоза, конечно, выкинула номер. ЕГЭ сдай, а потом уже адом рули! – Ну ба-а… – Михаэль! Миха, блин! – вдруг воскликнул Азик. Михаэль завис в воздухе скорее от удивления, чем от внимания к восклицанию падшего. – Я однажды колесницу Белиала расплавил, но нашелся один умелец, починил всё. Мы твой меч к нему отнесём, потом через Габриэля передадим! – Спасибо, – осторожно сказала Михаэль после паузы. И, пару раз оглянувшись, улетел. – Вот надо было поцеловаться. Ух, Рафа бы перекосило… – мечтательно прищурился Ситри, глядя вслед архангелам. – Всё по воле Его, как бы перекосило, так и обратно скосило! – хмыкнул Азик. – Они расскажут о том, что видели, – негромко сказал Даня. – О людях, которые спасали этот мир. О падших, с которыми можно договориться и которые похожи на нас. Обо мне и нашем союзе. Потом прибудут те, кто захотел вернуться. Я буду понемногу отсылать отчёты о земной жизни и падших. Как бы не хотелось Рафаэлю, Эдем не будет прежним. Это будет… новейший завет. Ну, наверно, кто я такой, чтобы точно судить, конечно… – он чуть смутился под внимательными взглядами. – Мой наставник, вообще-то, – хмыкнула Варя. – И посол на земле, – напомнила Гремори. – И мой ангел, – добавил Азик. – Теперь буквально, не сбежишь. Шутка! Кстати, а что там было такое, что… – Так, господа хорошие, – Света похлопала, привлекая внимание, – всем спасибо, сработали чисто, но сейчас сюда придут разные люди с интересными вопросами. Если вы не хотите давать не менее интересные ответы, дуйте на улицу. Хотя Варя на адреналине хотела дождаться Избранную и отмечать здесь и сейчас, Вера Ивановна с Гремори убедили её перенести празднование на завтра, а пока отдохнуть – всё равно надо было оповестить всех, кто не попал в цирк, о случившемся. Даня тоже не чувствовал себя уставшим, но в такси его накрыло. Грусть от потери Григория, непрожитый страх за Азика, дискомфорт от просьбы к Нему, наконец отпускавшая фоновая тревога всего времени с суицида Демьяна заставили молча подкатиться к своему падшему и тихо всхлипывать, пока его гладили по волосам и шептали ласковое. – Из-звини… – Тебе не за что извиняться. – Аг-га. Я просто… Когда д-думал, что т-ты можешь… – Я понимаю. – Я м-молился за тебя… – Котёныш, какой ты у меня хороший! – И к-когда Варя… – Я сам в этот момент боялся. Отпускай всё. Котёныш мой, всё закончилось и закончилось отлично, не в последнюю очередь благодаря тебе. Плачь… Отпускай это… Даня старался. И в квартире, под пледом, за чашкой чая и бутербродами с мёдом, в объятиях его падшего эмоции отходили, таяли и испарялись. Всё правда закончилось. Было жаль Григория и Галю, Петру, Софье и Демьяну предстояло ещё долго налаживать отношения, а Марии и Вере Ивановне – укреплять появившееся взаимопонимание. А Варе теперь надо было управлять адом и неизвестно ещё, что скажет на это Нелли. Да, трудности оставались, но совсем в другом масштабе. Мир, неидеальный и парадоксальный, с грешниками и святыми, с падшими и обычными людьми, всё же устоял. Ангел знал, что ещё какое-то время будет бояться за Азика и видеть в снах плохие сценарии сегодняшнего, но сейчас ему стало легче. Сейчас он был дома. Сейчас он был с тем, кого безумно хотелось поцеловать, благодаря за всю нежность и заботу. Азик был не против. Мед и чай, мягкость губ, напористость языка, одно дыхание на двоих, одно тепло на двоих, поцелуи-прикусывания-зализывающие движения стали целой вселенной то ли на десять минут, то ли на вечность. – Помнишь, как ты спрашивал, есть ли у меня какие-то чары для внешности? Сдаётся мне, у тебя какие-то чары для поцелуев, потому что крышу мне сносит напрочь, – прямо в губы Дани сообщил Азик, отстраняясь. Это был отличный момент, чтобы кое-о-чем сказать, но у ангела просто перехватило дыхание. Не глупо ли – говорить такое Господу, но теряться под взглядом карих глаз?.. Не глупо ли – не бояться Сатаны, но беспокоиться из-за смущенного взгляда серых глазах? Азик бы решил, что Даня хочет уделить время крыльям, но они ведь уже делали это, он не стал бы так стесняться. Хм. Может, из-за того, что они теперь вместе на самом официально уровне? – Слушай, всё так сумбурно вышло, я как-то и не сообразил… Понимаешь, когда Он спросил, чего я хочу, я ответил: быть вместе с тобой. И, чтобы всякие Рафаэли не делали мины, хоть на каких-то правах. В смысле, я же понимаю, что могло начаться, сплетни по всему Эдему бы гуляли. Мне-то всё равно, но я подумал, что тебе может быть… не ОК, и хоть какое-то слово от Него могло помочь. – Ты попросил… как-то узаконить? Ты правда попросил, чтобы всё было… в каких-то рамках? Азик, ты такой… такой! – На ангела смерти было совершено наглое нападение путем заваливания на диван и зацеловывания всего лица. – Такой-такой. – Понежившись, падший совершил ответную атаку, уложив ангелочка на лопатки и чуть придерживая за талию. – А вот ты какой? Чего ты попросил, что Он о каких-то шутках заговорил? – Ну в каком-то смысле того же, – сообщил Даня очень честным голосом. – Быть вместе. – Понятно. Раз оба попросили одного и того же, он и не стал спрашивать… А ещё? Ангелочек мерно краснел, его взгляд не отрывался от потолка с надписью «Здесь были…», а дыхание участилось. Как интересно. Ладони чуть сжали подушки. Таким смущенным Азик не видел Даню с «Эдема». Очень интересно! Азик мягко повернул его голову, погладил по щеке и медленно склонился, обдавая дыханием ухо. Ангелочек зажмурился – не от страха или неприязни, его губы дернулись в невольной улыбке. Так. Та-ак. – Да-ань… Да-анечка… – тягуче позвал падший. – Если я угадаю – кивнёшь, если нет – можешь врезать. Ты просил… не о метании ножей? Даня закрыл лицо руками и трагически кивнул. Азик крепился. Азик держался. Но нервный смех оказался сильнее, скрутив его так, что пришлось закусывать ладонь. К счастью, ангелочек этого не видел, но, видимо, принял всхлипы за кашель вежливого интереса и зачастил: – Ну… Я же понимаю, что ты хочешь… И это важная сфера жизни для людей. И часть культуры тоже… важная. Важная часть отношений, само собой. Мне надо… Ну, знать. В смысле… попробовать. – Дань, это не так работает. – Азик тут же отстранился. – Никаких «надо», этим занимаются, только если хотят, а не для партнёра или из какого-то долга. Только желание. Понимаешь? – Да, да, я понимаю, – тотчас согласился Даня, отводя ладони. – Без чувств нельзя, это просто механика, грех. Но я люблю тебя. И мне интересно. Не в смысле научного интереса или пустого любопытства, а… Ну… Я не знаю, как объяснить. Я просто хочу с тобой… Во всём. Я распущенный, да? – Ты не представляешь, как я хочу тебе показать, какой распущенный я… если захочешь. Когда захочешь. И как захочешь, – выдохнул Азик и, отвлекая ангелочка, коварно улыбнулся. – Что ж, полагаю, экзамены мы сдали! – Какие экзамены? – Ну как же, уроки порока и добродетели. У тебя пятерка: привел меня к осознанию важности официальных отношений. Благословение союза лично Им, тем более такого, наверно, состоялось впервые. – О, я и забыл. Да, точно. Хотя вообще-то я тебе контрольную не давал. – У меня всё равно пятерка. Благословение на секс, святые ёжики!.. Ангел мой, я правда очень ценю, что ты подумал обо мне, прислушался к себе и попросил для нас обоих. Вот теперь всё точно будет замечательно.