Double Knot

      Настенные часы ритмично тикают, разбавляя полуденную тишину комнаты. Золотистые солнечные лучи прорываются через открытое окно, подсвечивая крохотные пылинки в воздухе. Они кляксами расползаются по ворсистому ковру, стенам и светлой мебели. Падают на половину лица альфы, который безмятежно уснул на диване после бессонной ночи. Рот его приоткрыт, щека упирается в подушку, черные пряди спадают на прикрытые глаза. Короткие шорты задрались, являя свету мясистые накачанные бедра. Одна нога покоится на полу. Чонгук в спешке заканчивал очередной дизайнерский проект квартиры для заказчика. На него всегда нападает вдохновение ночью, пока брат и сосед видят седьмой сон.              Входная дверь приоткрывается, и в квартиру входит Тэхен. Он замечает свешенную с дивана голую ногу и, навострив уши, прислушивается к тишине. Равномерное глубокое дыхание подсказывает ему, что брат спит. Дверь тихо закрывается, ключи аккуратно вешаются на крючок. Он, стараясь издавать как можно меньше звуков, снимает пиджак, разувается и медленно проходит в кухонную зону, которая разделена с гостиной барной стойкой. Открывает холодильник, среди бесконечных бутылок пива Чонгука и фруктовых питьевых йогуртов Чимина находит свой любимый томатный сок и выуживает его с полки, стараясь не соприкасаться с другими продуктами. Решив, что бокалами звенеть сейчас точно не стоит, Тэхен поворачивается в сторону гостиной, отвинчивая крышку от коробки, и смотрит на настенные часы.              Стрелки показывают половину второго. Странно, что Чимин не отвечает. Он отправился на собеседование рано утром, обещая отписаться по завершении второго этапа интервью в районе двенадцати, но звонки и смс Тэхена игнорирует. Альфа приоткрывает рот и отпивает прохладный напиток, беззвучно глотая. Острые уши дергаются, заслышав грузный топот за дверью. Та в следующую секунду со всей дури открывается и ударяется о комод. Капля томатного сока, минуя рот, срывается и падает на белоснежную футболку. По комнате раскатом звучит рык, а затем короткий лай. Чонгук подскакивает с дивана, прижав уши к голове, и рычит на источник звука. Взгляд после сна расфокусирован, брови сведены у переносицы, образуя глубокую поперечную складку.              — Завались, псина! — шипит Чимин, ногой захлопывая дверь. Его пушистый длинный хвост виляет из стороны в сторону, живя отдельной жизнью от хозяина. Тэхен, не убирая сок ото рта, следит за ним, как за маятником.              — Блять! Ты слон, что ли? Угомони хвост! — восклицает Чонгук, делая шаг навстречу. Он не успевает подлететь вовремя. С комода сшибается кружка с недопитым чаем и разбивается вдребезги, расплескивая жидкость по ламинату.              — Нехуй оставлять где попало, — ворчит Чимин, срывая с себя тонкое весеннее пальто.              — Чимин, что случилось? — удивленно спрашивает Тэхен, но ему не отвечают.              Омега, цокнув, проносится через гостиную и, хлопнув дверью, закрывается у себя в спальне. Гробовую тишину нарушает пение птиц за окном. Чонгук рычит, направляясь к когда-то любимой кружке, и наклоняется, чтобы собрать осколки.              — Руками? Давай щеткой, — Тэхен порывается за нужным предметом, но брат опережает его, вставая с пола с осколками в руках.              — Не нужно, — злостно отрезает он и, пройдя мимо притихшего брата, открывает дверцу под раковиной.              — Наверное, его не приняли…              — Мне похуй, — Чонгук хлопает дверцей и открывает кран, чтобы вымыть руки.              — Неправда, — вздыхает Тэхен.              — Правда! За кой черт ты из всевозможных соседей выбрал его? Почему он?! Полгода! Он полгода сводит нас с ума своим склочным характером!              — Тебя, — поправляет он брата, тот в ответ скалится и рычит.              — Нас!              — Тебя. Тебя бесит, что Чимин не хочет трахаться с тобой.              — С чего ты взял, что не хочет?! — взмахивает руками Чонгук.              Они смотрят друг другу в глаза. Каждый не желает уступать. Тэхен уверен, что дело именно в этом. Чонгук уверен, что ненавидеть Чимина причин масса, помимо той, что омега однажды четко сказал: «Я редкий вид гибрида снежного барса, и какой-то доберман, даже с чистокровной родословной, мне не пара».              Чонгук и не набивался никому в пары. Он просто флиртовал с новым миленьким соседом без желания придавать этому особый смысл. Тэхен не успел сообщить ему, что Чимин только недавно расстался со своим альфой. Это и являлось причиной того, что брат из всех кандидатур выбрал кошку! Гребаную кошку! Потому что ему стало жалко бедного Чимина, который смотрел на него своими большими серыми глазами, надламывая брови, и ведал плаксивую историю с печальным расставанием. Его бывший изменил с секретаршей. Конфуз весь заключался в том, что та являлась гибридом пуделя. Так что Чимин ненавидит всех альф и всех псовых. Кроме деликатного, понимающего Тэхена, конечно. Тот является исключением из правил. Но Чонгук не слепой и не тупой. Несмотря на надменное поведение Чимина, он чувствует, как его омега реагирует, когда они ненароком сталкиваются в небольшой квартире.              — Пойду узнаю, что у него случилось, — примирительно вздыхает Тэхен.              — Давай. Иди и сделай то, что у тебя выходит лучше всего, — выплевывает в удаляющуюся спину Чонгук.              — Что же?              — Вылизывать зад!              Тэхен усмехается, показывая средний палец брату, и бросает лаконичное:              — Завидуй.              — Ненавижу вас, — под нос себе ворчит Чонгук.              Ему удалось поспать недолгих шесть часов. Это не много, но и не мало. И, решив, что лучше протянуть до вечера, чтобы восстановить режим, он возвращается в гостиную, зачесывая волосы назад, включает приставку, затем телевизор, берет джойстик и плюхается на диван.              За играми проходит добрая половина дня. За это время Тэхен успевает приготовить поесть, запустить стирку, прибраться и повздыхать рядом с братом, в надежде, что тот спросит, что же случилось с Чимином. Но Чонгуку плевать. Он же говорил. Тогда Тэхен решает начать разговор первым.              — У Чимина вот-вот начнется течка…              — И что? — так же, не отрываясь от игры, спрашивает Чонгук.              — Думаю, ему будет тяжело впервые за три года пережить ее одному…              — Хочешь выступить добровольцем? — в голосе проскальзывает нотка язвительности, пока лицо сохраняет безразличное выражение.              — Пф… Нет.              — Окей? — Чонгук уже не понимает, причем здесь он. Зачем ему нужна вся эта информация?              — Думаю, лучше принять блокаторы, — аккуратно начинает Тэхен и, закусив губу, внимательно следит за реакцией брата. Тот цокает, ставя игру на паузу, и поворачивается к нему.              — Я, по-твоему какая-то сучка, чтобы пить блокаторы?              — Ты кобель. Не только омеги пьют такое.              — У меня нет гона! Я не собираюсь пить эту херню. Пусть Чимин валит в гостиницу, — Чонгук возвращается к игре, хмурит брови, уши по инерции прижимаются к голове. Все это, конечно, сказано назло брату. Ни за что бы он омегу не выгнал в течку в гостиницу.              — Чонгук, если ты трахнешь Чимина во время течки, он тебе перегрызет глотку после нее.              — Сам пить будешь?              — Нет.              — Почему? — ухмыляется Чонгук, а затем рычит, проигрывая в стрелялке.              — Я умею держать себя в руках. В особенности рядом с Чимином. Это ты сношаешься со всеми подряд.              — Да, я сношаюсь. Потому что я люблю ебать узкие дырки омег. И что? — с вызовом рычит альфа.              Тэхен прикрывает глаза, шумно выдыхая, и считает до пяти, чтобы погасить огонь, который Чонгук каждый раз разжигает в нем своим вспыльчивым, хамским характером. Он не дворняга, чтобы забывать о манерах и поддаваться эмоциям.              — Будешь стейк? — примирительно предлагает он. И, решив, что дальше наседать на брата бессмысленно, встает и идет к плите.              — Ага.              Он раскладывает приготовленную говядину слабой прожарки по тарелкам и возвращается в гостиную, по пути крича Чимину, чтобы тот присоединялся к ним. Чонгук цокает, вырубая приставку, и включает первый попавшийся канал. Из комнаты выходит омега, направляясь сразу в гостиную, где Тэхен разложил на журнальном столике еду. Чимин смотрит на место рядом с Чонгуком, не решаясь сесть туда после того, как нагрубил и разбил его любимую кружку.              — Присаживайся, — с набитым ртом говорит Чонгук, — покусаю тебя за сегодняшнее.              — Завались, — закатывая глаза, отвечает Чимин и усаживается возле альфы.              Тэхен, взяв пульт, занимает свое излюбленное место в кресле, к которому доступ закрыт даже милому Чимину, и переключает канал. Чувствительный нос Чонгука улавливает усилившийся аромат омеги, и гадкая улыбка растягивается на его губах. Он бросает взгляд на Чимина, у которого с плеча спадает белая свободная футболка, смотрит на гладкую молочную кожу, переводит взор на аппетитные ляжки и хмыкает.              — Сейчас слюной подавишься, — тихо язвит Чимин, не желая привлекать внимание Тэхена.              — И ты все для этого делаешь, — Чонгук самодовольно улыбается и ловит раздраженный взгляд серых глаз. Приподнимает проколотую бровь со штангой и шепчет: — Разве нет?              — Нет.              — Ты вкусно пахнешь. Когда течка? — Чимин моментально вспыхивает, отворачиваясь к телевизору. Феромоны перед течкой практически невозможно контролировать. А с учетом, что его соблазняет до одури горячий и безумно бесящий альфа, бессмысленно даже пытаться.              — Отъебись.              — Почему ты ведешь себя как сучка? Ты же хочешь меня, я чувствую, — Чонгук придвигается ближе, соприкасается голой ногой с бедром Чимина и наклоняется к его плечу, вдыхая медовый аромат. У омеги поджимаются ушки.              — Не сравнивай меня со своими шавками. Я…              — Редкий вид гибрида снежного барса. Я помню. Но так говорить слишком долго, разве нет? — голос Чонгука низок и тих. У Чимина из-за него бегут мурашки по спине, волосы на загривке встают дыбом, низ живота опаляет жаром, а киска поджимается и увлажняется. Чонгук чувствует это. Он намеренно шумно втягивает носом воздух и шепчет: — Если не нравится сучка. Может быть, котенок? — Чимин замирает с поднесенной ко рту вилкой. Его вагина пульсирует, начиная обильнее течь. — Ох, так тебе нравится? Котенок? Я могу звать тебя так.                     Чонгук укладывает ладонь на колено опешившего Чимина и, не встретив бывалого сопротивления, медленно ведет вверх. Так далеко ему не доводилось заходить. Омега бросает настороженный взгляд на Тэхена и переводит на Чонгука. У того так же поджались уши, дыхание участилось. Его теплая ладонь скользит по внутренней стороне бедра. Чимину хочется заскулить, но он по инерции разводит ноги шире. Альфа ухмыляется и дотрагивается до горячей промежности через тонкую ткань пижамных шорт. Средний палец надавливает на бугорок клитора, поглаживая круговыми движениями. Омега надламывает брови от приятной стимуляции и закусывает нижнюю губу. Ноги подрагивают, кровь начинает стучать в ушах. У него уже больше полугода не было секса, а течка заставляет терять рассудок. Палец скользит ниже к дырочке, которая призывно пульсирует, выделяя обильную каплю смазки, и давит.              Чимин громко всхлипывает, привлекая внимание Тэхена, ловит его удивленный взгляд и грубо отталкивает руку Чонгука. Тот, довольно лыбясь, закусывает нижнюю губу, с вызовом смотря на покрасневшего омегу.              — Тупая псина! — рычит Чимин, ударяя со всей силы кулаком в крепкую грудь, вскакивает с места, резко разворачивается, задевая хвостом пустую тарелку, и несется к себе в комнату.              — Ай, какая сильная киса, — издевается Чонгук. Для него удар хрупкого омеги, как комариный укус.              Он гадко улыбается, провожая взглядом раздраженную фигуру, и смотрит на брата, который осуждающе качает головой.              — Не стыдно?              — За что мне должно быть стыдно? Я и есть пес. И я альфа. Разве это не естественно? — самодовольная ухмылка не покидает его лицо. Он демонстративно подносит палец, которым гладил киску Чимина, и, прикрыв глаза, шумно вдыхает медовый аромат. — Божественно! Что может быть лучше текущей пизды, а, Тэхен?              — Я не могу поверить, что мы от одного папы. Ты не можешь быть моим братом, ты отвратителен, — брезгливо кривится тот, отворачиваясь к телевизору. Чонгук заливается хохотом, поправляет стояк в шортах и встает с места.              — Ну, видимо, все дело в разных отцах? Мой батя наверняка был строптивым кобелем, раз наш папуля понес от него щенят, — самодовольно выплевывает он, скидывая грязную тарелку в раковину.              — Как ты можешь так говорить о нашем папе?              — Что такого? Я так появился на свет, — жмет плечами Чонгук.              Их папа не вступал больше в брак после смерти отца Тэхена. Лишь единожды поддался страсти и дал потомство от какого-то чистокровного добермана, который слинял в закат, заслышав о беременности. Чонгук не знает его имени, только фамилию, которую унаследовал. Ему и не интересна личность этого кобеля. Его семья — папа и братья.              С Тэхеном, на удивление, он имеет самую крепкую связь, несмотря на то, что они из разных пометов и их характеры абсолютно противоположны. Старший — спокойный, рассудительный, уравновешенный, немного высокомерный и холодный. Но последние две черты особо не отражаются на Чонгуке. Его он обожает всем сердцем и душой, хоть порой и кривится с грязных словечек и его разгульного образа жизни. Чонгук вспыльчивый, немного инфантильный, живет секундой, получая всевозможные блага от жизни. Единственное, с чем Тэхен не мог мириться, это многочисленные омеги, которых поначалу младший таскал в их квартиру, как в бордель. И Чонгук готов входить в положение, ведь брат постоянно идет на компромиссы. Когда Тэхен учился в университете, он каждые выходные приезжал навестить семью. Но в большей степени, конечно, он приезжал из-за Чонгука. Братья не могли дождаться, когда младший окончит старшую школу, чтобы съехаться и жить вместе в городе.              — Я люблю тебя, — улыбается Чонгук, вспоминая былые времена.              — Отвратительно слышать это, когда твоя эрекция торчит в мою сторону, — цокает Тэхен и отворачивается, чтобы не видеть всего этого безобразия. Младший заливисто смеется, подбегая к брату, и притягивает за голову к груди, целуя в макушку. Тот рычит, отбрыкиваясь от приставаний, но Чонгук продолжает крепко удерживать его, не обращая внимание на попытки сопротивления, и хохочет. Тогда Тэхен использует подлый прием — щипает за стояк. Чонгук, высоко вскрикнув, отскакивает от него, наконец выпуская из объятий.              — Если хотел подрочить мне, мог просто сказать! — стонет он, потирая тут же опавший член.              — Ты ублюдок, Чонгук. Меня тошнит от тебя! — кривится Тэхен, а затем, когда младший разворачивается, чтобы уйти в комнату, тише добавляет: — Я тоже люблю тебя.              Губы Чонгука растягиваются в довольной улыбке, и он уходит в спальню.                     ***              Нагое крепкое тело мирно покоится на животе. Смятое комом одеяло валяется на полу рядом с пустой стеклянной бутылкой из-под пива, в которой отражается солнечный блик обеденного солнца. Лучи скользят по накачанным голым ягодицам и массивным бедрам с четко очерченными линиями мышц, приятно грея кожу. Чонгук приоткрывает глаза, отрывая лицо от подушки, и тянется, переворачиваясь на спину. Хрустит позвоночником, втягивая живот и напрягая пресс, трет лицо, на щеке которого остался легкий отпечаток от наволочки, и встает с кровати.              Опять он, уснув под утро из-за интенсивной дрочки, проснулся в обед. Чимин за стенкой не прекращал стонать ни на минуту, мешая спать. Стоило альфе кончить раз, как он заново возбуждался из-за мяукающих стонов, представляя маленькую вагину соседа. В том, что она именно такая, Чонгук уверен на сто процентов. Чимин и сам весь крохотный по сравнению с ним и братом. Это нормально для альф — быть выше омег. Но Чимин имеет рост ниже среднего даже для представителей своего вида. Он чуть выше плеча Чонгука. И этот факт его до одури заводит. Ему нравится, как гибрид барса грозно шипит, задирая голову. Одаривает надменным взглядом свысока и, ничуть не смущаясь массивных габаритов, то шлепает его по крепкому плечу, то дубасит кулаком по груди.              Тихий скулящий стон разносится в тишине квартиры. Как же ему хочется трахнуть Чимина! Нагнуть и иметь, как сучку, вдалбливаясь в узкую текущую щелку, пока омега мяукал бы своим мягким голоском. Хочется схватить за широкий длинный хвост и натягивать на член до образования узла, который бы распирал крохотную вагину изнутри. Стенки давили бы на него, жадно обхватывая со всех сторон, и сдаивали бы сперму из его яиц. Он накачал бы Чимина своим семенем до раздутого живота. Ни одну суку Чонгуку не хотелось повязать так, как этого вредного котенка.              Член из-за мыслей об омеге начинает оживать, наливаясь кровью. Чонгук раздраженно цокает и опускает на него взгляд.              — Да сколько можно?! У меня что, гон приближается? — он обхватывает стояк у основания и надрачивает, прикрывая глаза, чтобы лучше представить Чимина.              Быстро справившись с утренней проблемой и вытерев сперму о простынь, которую все равно придется менять после ночного марафона, Чонгук выходит из спальни и идет к брату в комнату. У того, как всегда, идеальный порядок: заправленная, как в гостинице, постель; книги, стоящие в ряд по цвету на полках; даже компьютерная мышка и клавиатура смотрятся аккуратно на чистом наполированном столе.       — Педант ебаный, — цокает он, почесывая ягодицу.              Он подходит к столу, открывает первый ящик и выуживает оттуда под. Заваливается на идеально заправленную кровать и, прикрыв глаза, затягивается. Как Тэхен может каждое утро вставать на работу? Это же какое-то издевательство.              Старший работает в офисе с предпоследнего курса. Сначала проходил там практику, затем его приняли на постоянной основе, заключив пятилетний контракт. Вот уже второй год он является рядовым менеджером в крупной аудиторской компании и находится на хорошем счету у босса. Тэхен ждет не дождется грядущего повышения, пока Чонгук, находясь в свободном плавании, выполняет заказы по созданию интерьеров для жилых квартир и промышленных помещений. От клиентов нет отбоя. Сарафанное радио безотказно работает: довольные заказчики советуют юного дизайнера всем своим знакомым. Несмотря на наплевательское отношение к обязанностям в повседневной жизни, Чонгук к работе относится очень ответственно. Он горит своим делом. Ночь — его время. Тихая музыка, 3ds Max на ноутбуке, где создается очередное творение, и мягкий голубой свет беззвучно работающего телевизора.              В скором времени при хорошем раскладе братья смогут позволить себе приобрести собственную квартиру при условии, если еще будут холостыми. Хотя с занятостью Тэхена и сухим отношением к омегам и разгульным образом жизни Чонгука, вероятность завести серьезные отношения очень мала. Струйка пара летит в воздух из сложенных в трубочку губ, под откидывается в сторону. Мысли о дальнейшей жизни приводят Чонгука к размышлениям о Чимине. Этот омега своим горячим нравом сводит с ума. Если вспоминать о многочисленных интрижках, то образы омег, в постелях которых он побывал, смазываются в один. Лиц не разглядеть, запахов не вспомнить.              Чимин единственный, чей запах и лицо представляются ярко. Возможно, потому, что он не дает, или потому, что пахнет медом. Ни одни феромоны не влияют так на Чонгука, как феромоны Чимина. Это безумно бесит. И он видит, что тот реагирует на его ореховый аромат так же. Правда, бывает, что на запах Тэхена он тоже реагирует. Может, Чимин падок на альф? И именно поэтому от него сбежал возлюбленный. В любом случае нет никакого смысла размышлять об этом. Браки между представителями разных рас возможны, но не в случаях между кошачьими и псовыми. Хотя, может только Чонгук не встречал такие пары?              Альфа встает с кровати и, почесывая пах, направляется в ванную комнату. Настраивает воду, залезает под душ. Выдавив зубную пасту на щетку, запускает в рот и чистит зубы. Кипяток расслабляет. Уши поджимаются от приятной температуры. Капли стекают по накачанной груди, рельефному прессу и скользят к паху. Чонгук опускает взгляд вниз, сплевывая зубную пасту и, прополоскав рот, достает триммер, чтобы подстричь лобковые волосы.              Бреет подмышки, яйца, мошонку и между ягодицами. Он ненавидит волосы. Была бы его воля, Чонгук бы брил и пах, но это выглядит слишком по-детски. Следом альфа моет голову и трется до красноты мочалкой. Когда он заканчивает с водными процедурами, щеки приобретают пунцовый оттенок, а голова кружится от пара. Он, обвернув полотенце вокруг бедер, выходит из душной комнаты и идет на кухню, чтобы перекусить. Проходя мимо двери Чимина, Чонгук замирает, навостряя слух. Уши заинтересованно приподнимаются. Тихие мяукающие стоны разбавляются хлюпающими чавкающими звуками. Крылья носа начинают подрагивать, втягивая медовый аромат феромонов. Член под полотенцем стремительно набухает, топорщась через махровую ткань.              Чонгук, борясь с альфой внутри себя, стоит возле двери и кусает губы. Чимин его, как и говорил Тэхен, убьет, если он трахнет его во время течки. Но соблазн слишком велик. Гулко сглотнув, он дрожащей рукой дергает ручку и приоткрывает дверь, заглядывая одним глазом внутрь. Все его естество мгновенно загорается. Член встает колом, волосы на загривке приподнимаются, низ живота болезненно обдает жаром. В нос бьет резкий аромат сладких феромонов. Весь его жадный взор обращается к омеге, пока окружающий мир меркнет и угасает. Чонгук чувствует, как здравый рассудок, махнув рукой на прощание, испаряется, оставляя его одного с голодным, беснующимся альфой в груди. Похожее чувство ему доводится испытывать только во время гона. И Чонгук не ошибся, когда предположил, что тот приближается. Течка Чимина спровоцировала его. Это ужасно. Он никогда не ощущал себя таким животным.              Последняя крохотная капля разума удерживает Чонгука на месте, чтобы не накинуться на скачущего на резиновом члене Чимина. Небольшой черный дилдо с узлом у основания появляется и исчезает в течной вагине. Чавкающие звуки, порывистые вздохи и приглушенное мяуканье дразнят чуткие слуховые рецепторы альфы. Тот, как ненормальный, обводит диким взглядом предстающую перед взором картину: маленькая татуировка лапки на молочной ягодице, длинный хвост, который омега удерживает в зубах, измазанный в выделениях пол. Черный член в белесых соках появляется и исчезает в растраханной вагине. Чонгук скулит, замечая розовый кристалл анальной пробки между широко разведенных ягодиц.              Чимин стонет, поворачивая голову на источник звука, и интенсивнее насаживается, завидев Чонгука. Он укладывает руки на ягодицы, раздвигая в стороны, чтобы альфе лучше было видно его представление, и плаксиво мяучит. Его мощный хвост все еще зажат в зубах. Громкий рокот вырывается из чоновой груди. Он толкает дверь и входит внутрь, усаживаясь на колени рядом с омегой. Тот соскальзывает с игрушки, падая грудью на пол, и приподнимает задницу. Пальцы Чимина потирают набухший клитор, проводят по мокрым складкам и входят в трепещущую вагину. Чонгук рычит. Все его мысли улетучиваются, в голове остается черная пустота.              — Альфа… — скулит Чимин, дразня себя пальцами. Соки обильно стекают по половым губам и падают на пол.              — Чертова сука! — выплевывает Чонгук. Ярость затапливает все нутро. Злость пронизывает до костей от осознания и принятия, что есть на свете вещи, перед которыми он не в силах устоять, даже имея железную силу воли. Даже при условии, что после этого Чимин, возможно, никогда не посмотрит ему в глаза и будет игнорировать до конца жизни. Презренное животное — вот кем себя ощущает Чонгук. Будь тут даже брат или стая волков, его бы ни за что не оттащили от дурманящего Чимина и его мокрой чавкающей киски. Тот, заслышав грязное ругательство, стонет, активнее ввинчивая в себя пальцы. Альфа переводит черный безумный взгляд к слезящимся серым глазам и сжимает челюсть. — Хочешь, чтобы тебя выебали? — омега быстро кивает, вынимая пальцы из вагины, и разводит половые губки в стороны, демонстрируя свое желание. — Повязали узлом? — Чонгук укладывает ладонь на бедро гибрида и сжимает. Кожа просачивается сквозь пальцы. Чимин стонет, толкаясь назад, как если бы пытался насадиться на член. Звонкий смачный шлепок возвращает его на место. Чимин скулит, жмуря глаза. — Скажи мне. Ты же не последняя шлюха, которая от похоти даже говорить разучилась?              — Хочу альфу! — хнычет тот, еле волоча языком. — Хочу узел! Хочу! Пес… П-повяжи меня…              Чонгук гадко скалится, скользя по молочным ягодицам ладонью, сжимает в руке и снова шлепает. Омега стонет. Из его киски обильно вытекает смазка, капая на пол. Чонгук гладит ушибленное место, утробно рыча, и ведет руку к мокрой щелке. Череда стонов срывается с покусанных полных губ, когда альфа дотрагивается до кристалла и, подцепив его, тянет из анального отверстия. Тугая дырочка растягивается вокруг пробки. Чонгук останавливается, не вытаскивая ее до конца, любуется пару мгновений, представляя, как бы эта дырка сжимала его член, и резким движением загоняет обратно, прокручивая. Чимин охает, подвиливая задницей, возвращает палец на клитор и интенсивно трет.              — Так хочешь кончить? — усмехается Чонгук, не переставая двигать пробкой. Ответом ему служит сдавленное мяуканье. — Я отымею тебя, котенок. Я уничтожу все твои жадные дырки.              — Отымеешь… — еле слышно шелестит Чимин. Чонгук разворачивает задницу к своему лицу и наклоняется к киске. Ведет кончиком носа по мокрым складкам. Гортанный рык непроизвольно вырывается из его груди. Вагина сокращается от этого звука, и Чонгук вдыхает ее аромат. Перед глазами темнеет.              — Я повяжу тебя, — шепчет он, раздвигая верхние половые губы в стороны. Смотрит на аккуратную маленькую киску и прижимает уши к голове.              — Щенки? — хнычет Чимин.              — Да, я забью тебя щенками, киса. Понесешь от меня, как преданная сучка, огромное потомство. Я не слезу с тебя, даже когда твой живот будет огромным, клянусь, — рычит Чонгук и врывается в вагину языком, слизывая сладкие омежьи соки.              Чимин взвизгивает. Колени разъезжаются в стороны, но Чонгук подхватывает его под бедрами и тянет на себя, зарываясь головой в промежность. Щека и грудь омеги упираются в пол, пока нижняя часть корпуса висит в воздухе. Чонгук вылизывает киску с псовой жадностью, рыча, как если бы на его добычу кто-то зарился. Член болезненно пульсирует, но альфа, не обращая на него внимание, слизывает выделения с половых губ, клитора, прикусывает мягкую кожу лобка.              Чимин скребет ногтями по полу. Его хвост дергано виляет, мешая Чонгуку вылизывать вожделенную киску. Он отпускает бедро, придерживая омегу одной рукой, и хватается за основание хвоста. Омега взбрыкивается. Дрожь пробегается по позвоночнику, вагина сжимается вокруг пустоты в стремлении скорее стать заполненной. Чонгук мнет хвост, который никогда прежде не трогал. Тот толстый из-за густой шерсти, мягкий и приятный на ощупь. Он проводит по всей его длине и укладывает к себе на бок. Хвост послушно обвивается вокруг корпуса. Мягкая шерсть приятно ощущается голой кожей.              Чонгук обхватывает зубами пробку и медленно, под протяжный чиминов стон, вынимает, следом отбрасывая на пол. Скользит языком в пульсирующее колечко ануса и шумно выдыхает. Больше нет сил ждать.              Он отпускает пышные бедра, срывает с себя полотенце, тянет за узкую талию, чтобы омега встал на колени, и рывком вгоняет в него член. Чимин громко стонет. Веки блаженно прикрываются, зрачки закатываются, когда Чонгук всем естеством ощущает узость вагины. Стенки плотно обхватывают его ствол, пульсируют, мешая протолкнуться дальше. Чертовски тугой.              — Расслабься блять! — рычит Чонгук, хватаясь за основание хвоста, и натягивает мяукающего Чимина на себя.              — Б-большой-большой! — взвизгивает тот. Он не чувствует боли, лишь непривычно распирающее чувство изнутри, от которого еще больше начинает течь. Разум отключается, а инстинкты подсказывают расслабиться и принять в себя вкусно пахнущего альфу.              Он расслабляет вагину, и член проскальзывает внутрь, ударяясь головкой о шейку матки. Оба облегченно выдыхают. Чимин пульсирует вокруг распирающей изнутри плоти и двигает бедрами. Ему нужно семя. Семя альфы.              — Никогда не видел такую жадную пизду, — зло усмехается Чонгук, сминая в руках пышные ягодицы. Он любуется, как массивный член исчезает и появляется в киске, как маленькая дырочка растягивается на нем, измазывая в обильных выделениях, а затем, вернув мешающий хвост на свой бок, сжимает в руках узкую талию, фиксируя на месте, и врывается в Чимина с неистовой скоростью. — Хочешь, чтобы пес отымел барса, как настоящую сучку? — скалясь, рычит он.              — Да-да! Да! Ммм… Ах! — визжит он, падая грудью на пол.              Он хочет. Очень хочет! Ведь не зря Чимин, пересмотрев всевозможное порно с псовыми, купил член с узлом. Он уже устал притворяться, что его бесят собаки с такими желанными соседями. И Тэхена, и Чонгука ему хочется до одури каждый божий день. И если первого он из уважения не соблазняет, потому что дорожит их дружбой, то второй его невероятно бесит. Его сальные шуточки, приставания, разгульный образ жизни. Чимину кажется, что Чонгуку плевать, кого трахать. И это бьет по самолюбию. Но сейчас, в течку, это то, что нужно. Все, о чем он мечтал последние несколько месяцев — чтобы Чонгук отымел его, как кобель, в безудержном темпе. Повязал узлом, наполнил до краев горячей спермой. Ему стыдно признаваться в этом, но он благодарит Вселенную, что Чонгук отказался пить блокаторы и трахает его именно так, как нужно.              Член таранит узкое влагалище, которое не перестает обильно течь. Чонгук наклоняется над его спиной и рычит на ухо, отчего у Чимина ползут мурашки по шее и плечам. Он, поддаваясь инстинктам, обнажает шею и получает злостный рокот.              — Ни одна сука не открывала передо мной шею, пока я ее трахал. Ты настоящая шлюха, да? — Чонгук приподнимается, хватаясь за тонкую шею руками, и вбивается в хлюпающую киску в новом темпе, натягивая омегу на член, как безвольную куклу.              — Да-а-а… — хрипит тот, закатывая глаза.              — Да? Ты шлюха, Чимин? — усмехается Чонгук, отпуская шею, и шлепает по заднице. — Можешь не отвечать. Такие склочные суки вроде тебя, всегда оказываются нуждающимися шалавами в постели.              — Я не шлюха, — хнычет Чимин, поджимая ушки. Чонгук останавливается, наклоняясь над ним и шепчет:              — Только для своего альфы, да? — ласковые нотки приободряют омегу, и он, доверительно заглянув в черные глаза, кротко кивает. Чонгук расплывается в довольной улыбке и утробно урчит. — Хочу быть твоим альфой, Мини. Я так хочу, блять, — размашисто толкается, — быть твоим, — снова толчок, за которым следует довольный стон, — альфой.              — Моим альфой…              — Да, малыш, твоим альфой. Не могу слышать твои нуждающиеся стоны по ночам. Все мое естество стремится к тебе, чтобы облегчить участь. Но ты же ненавидишь меня, верно? — воркует он.              — Ты… Т-ты берешь других омег, — заплетающимся языком шелестит Чимин.              — Нет, не-е-ет, детка, — успокаивающе шепчет альфа, потираясь носом о влажный висок, — я давно никого не вязал. Ты выжимаешь своими стонами все соки из моего члена. Хочу тебя так давно и так сильно, — его ладони соскальзывают с талии на подрагивающий живот и любовно оглаживают. — Хочу наполнить его щенками. Как жаль, что мы разных видов. Я бы так хотел, чтобы ты понес от меня…              Чимин хнычет, накрывая дрожащей рукой чужую ладонь. Их пальцы переплетаются. Все это не имеет смысла. В очень редких случаях представителям разного вида удается завести потомство. Но Чимин не мог себе представить, что его будет вести от псовых феромонов. Чонгук и Тэхен убеждают в обратном своим существованием.              — Пожалуйста, альфа, — шепчет он.              — Да?              — Наполни меня семенем…              — Блять, — рычит Чонгук и выскальзывает из Чимина.              Он подхватывает растерянного гибрида на руки и укладывает на кровать, пристраиваясь между разведенных ног. Проводит головкой по мокрым складочкам, кружит вокруг клитора, отчего у омеги вырывается тихий мяукающий звук. Чонгук ухмыляется, наклоняясь к румяному лицу, и одновременно, когда их губы соединяются, толкается в податливое нутро. Язык, скользнув по небу, сплетается с чужим. Ритмичные размеренные толчки постепенно набирают скорость, заставляя Чимина вцепиться ногтями в крепкие плечи альфы. Тот рычит, отстраняясь, и сжимает в тиски узкую талию, вбиваясь в хлюпающую вагину со всей яростью.              Чимин от быстрого темпа жмурится, хватаясь за постельное белье, всхлипывает и плаксиво постанывает. Глаза слезятся от приятных ощущений, вагина пульсирует, все тело обдает непривычным жаром. Таких ощущений у него никогда не было. Чонгук резко врезается в омегу, проталкивая член как можно глубже. Чимин распахивает глаза и находит расфокусированным взглядом альфу. Тот скалится, ухмыляясь, и крутит тазом. Омега приоткрывает рот в немом стоне, продолжая смотреть в черные глаза напротив. Головка приятно скользит в круговых движениях по стеночкам.              — Да? — шепчет Чонгук.              — Да-да-да, — быстро кивает Чимин.              Альфа хмыкает, активнее двигая тазом, и накрывает бугорок клитора пальцем, так же массируя по кругу. Чимин стонет и приподнимает одну ногу, сгибая в колене. За нее тут же хватаются. Большим пальцем он ощущает короткое прикосновение мокрого языка.              — Хочу сожрать тебя, киса, — шепчет Чонгук, резко толкаясь членом.              Он кусает большой палец на ноге, затем целует маленькую ступню, поднимается короткими чмоками к лодыжке и облизывает. Омега хнычет.              Его резко переворачивают на живот, подталкивая под него сбившееся одеяло, сводят ноги вместе и усаживаются сверху. Он не успевает сообразить, что происходит, как член с новой силой врывается внутрь. Чимин выгибается, на его горло тут же укладываются горячие ладони и поглаживают. Из-за позы кажется, что он чувствует каждый сантиметр распирающей плоти, каждую венку крупного члена. Головка приятно давит на переднюю стенку. Появляется щекочущее чувство. Чимин в такой позе точно сможет кончить без стимуляции клитора.              Чонгук вдыхает медовый аромат со светлых волос, оглаживает шею, несильно сдавливая, тихо рычит и шепчет:              — Хочу повязать тебя, котенок. Пожалуйста, позволь мне повязать тебя.              Дрожь бьет разрядами вдоль позвоночника до самого хвоста, который не перестает вилять из стороны в сторону возле Чимина.              — Да, умоляю, — шепчет он.              Ласковая улыбка появляется на лице Чонгука. Он ни разу не вязал омег во время течек. Это чревато последствиями в виде незапланированного потомства. Но Чимин другого вида. Его можно заполнять спермой до отказа сколько угодно, все равно вероятность оплодотворения почти нулевая. Чонгук отстраняется, оставив напоследок поцелуй на хрупком плече, и, прижав голову омеги к постели, привстает на колени, скалой нависая над крохотным телом, и со всей силы вбивается в узкую хлюпающую киску. Чимин визжит, сминая в кулаках простынь, приподнимает бедра, гонясь за удовольствием. Головка проезжается по чувствительной стенке, ритмично стимулируя ее.              — Кричи. Кричи громче, киса. Покажи альфе, какое удовольствие приносит тебе его член, — рычит Чонгук, сильнее прижимая голову Чимина к постели.              — Я-я… — он даже не понимает, что хочется сказать.              Все его нутро прошибает огнем от уязвимой позы. Вагина сжимается вокруг крепкой плоти. Чонгук шумно выдыхает. Чимин будто засасывает его в неудержимом стремлении быть заполненным. Он бесконечно ерзает, конечности не слушаются, хвост постукивает по кровати. Тихий утробный рокот проносится по спальне, и омегу парализует. Приятная нега охватывает все его тело, расслабляя мышцы. Он обмякает на матрасе, прикрыв глаза и приоткрыв рот, из которого вылетают тихие мяукающие стоны. Яркая вспышка прожигает внизу живота, разносясь раскатами тока по всему телу. Чимин испытывает мощнейший в своей жизни оргазм, но тело его остается лежать неподвижно. Из него вытекает еще больше смазки, пачкая простыни и член Чонгука. Омега чувствует только феромоны пса и его плоть, распирающую все больше и больше изнутри.              — Вот так, малыш, молодец. Впусти альфу, — шепчет Чонгук, вдавливая узел в тугое влагалище.              — А-ль-фа… — вторит ему Чимин осипшим голосом.              Перед глазами пустота. Ему хочется остаться в этом месте навечно. Если бы ему было известно, что секс может быть таким, он бы давно отдался на растерзание псу. Здесь все перестает иметь значение. Он чувствует себя продолжением сильного тела, которое с дикой яростью вбивается в его маленькую киску, принося неописуемое удовольствие. С животным рыком узел прорывается в вагину, распирая тугие стенки изнутри, и горячая сперма выстреливает в матку. Чонгук облегченно выдыхает, продолжая совершать короткие толчки. Чимин хрипит, ощущая долгожданную наполненность.              — Принимай меня, — низким голосом вторит Чонгук, наклоняясь к щеке омеги, и слизывает с нее соленую влагу.              — С-семя… Альфы… — хрипит Чимин, раскрытыми глазами смотря в пустоту перед собой.              — Да, мое семя. Принимай его, Чимин. Не потрать ни одну каплю зря. Ты должен понести от меня, — заклинает грудной низкий голос, где-то возле уха.              — Я понесу, — обещает он и проваливается в темноту.              Через какое-то время он приходит в себя из-за стимуляции клитора и тянущего ощущения в анусе. Бедра инстинктивно приподнимаются в погоне за удовольствием. Он обожает анальную стимуляцию. Слышится низкий смешок. Чимин приоткрывает глаза и понимает, что лежит на сильном теле Чонгука. Его голова покоится на бедре, перед носом призывно стоит большой член. «Как он мог поместиться в меня?» — округляя глаза, думает он и, придвинувшись ближе, обхватывает каменную плоть ладонью.              — Мне кажется, он заслужил поцелуй от тебя, м? — слышится насмешливый вопрос. Язык Чонгука облизывает мокрые складочки, пока четвертый палец проталкивается в узкое колечко ануса. Чимин стонет, двигаясь на встречу. — Я задал вопрос. Мой член принес тебе удовольствие?              — Очень, — кивает омега и целует ствол у основания, срывая с губ альфы довольный вздох. — Что ты делаешь?              — Готовлю твою попку для себя. Скоро вернется Тэхен, — спокойно отвечает он. Киска Чимина сокращается при упоминании второго альфы, по которому он тоже течет. Это не остается незамеченным для черных глаз Чонгука. Он кусает омегу за бедро и довольно смеется, когда тот взбрыкивается. — Такой жадный. Хочешь сразу двух альф. Не стыдно?              — Нет, — честно отвечает Чимин. Ему не стыдно. Но он был уверен, что братьев это желание смутит.              — М-м-м… Значит, я не ошибся.              — Ты знал? — удивляется омега, дергая хвостом, и краснеет, когда понимает, что тот подложен под голову Чонгука в виде своеобразной подушки.              — Чуял. Я даже представлял, как трахаю тебя с ним. Хотел бы так? — ухмыляется альфа, продолжая растягивать тугое кольцо мышц. Чимин активно кивает и целует член снова, приподнимаясь на ослабших руках. — Значит, мы трахнем тебя вместе, — довольно заключает Чонгук.              Чимин распахивает рот и насаживается на каменную плоть. Альфа шипит, вытаскивая пальцы из ануса, и дотрагивается языком до половых губ, слизывая с них свежие соки. За время отключки Чимина он успел бережно его ополоснуть и очистить от семени, которое обильными потоками вытекало из растраханной киски. Чонгук так много спустил в омегу, что у того слегка припух низ живота. Пришлось нести его в ванную и массирующими движениями, давя на живот, выталкивать семя. После он поменял простынь, решив, что все постельное белье менять бесполезно. Все равно они его испачкают.              Чонгук рычит, когда головка проскальзывает в расслабленную глотку, а затем довольно стонет. Чимин умеет делать горловой. Это пригодится. Он скользит двумя пальцами в податливое колечко ануса и кончиком языка активнее стимулирует клитор. Омега стонет, пуская приятную вибрацию по члену, и быстрее насаживается глоткой, помогая рукой у основания. Почувствовав, что бугорок клитора достаточно набух, а анус призывно пульсирует, Чонгук проводит носом по скользким складкам и отрывается от киски.              — Давай, детка. Твоя задница готова принять меня, — шепчет он, шлепая омегу по ягодице, и приподнимает голову.              Чимин послушно выпускает член, тот грузно шлепается о подкачанный живот, и приподнимается, усаживаясь мокрой киской на грудь альфы. Запрокидывает голову, потираясь о нее клитором, и выдыхает. Чонгук пьяным взглядом следит за этими действиями и укладывает руки на пышную задницу.              — Давай, малыш. Испачкай меня, — довольно шепчет он. Чимин скользит ниже, трется о пресс, на который не раз пускал слюни, когда видел Чонгука с голым торсом. А теперь он здесь, раскачивается на нем, пачкая в своих соках. Чонгук хватается за основание хвоста, отчего омега стонет, активнее виляя бедрами. Он мог бы так кончить — на живот альфе. — Такой развратный. Боже… Я так хочу тебя. Хочу, чтобы твоя киска испачкала все мое тело. Хочу быть весь в твоем медовом запахе, — тараторит Чонгук, помогая омеге двигаться.              Чимин стонет. Ему срочно нужен член. Он рывком приподнимается, хватается за основание, приставляя головку к растянутому анусу, и уже хочет насадиться, как его останавливают, хватая за руку.              — Погоди, киса. Отпусти, я сам, — командует Чонгук.              Чимин послушно отпускает член, и альфа толкается в вагину, заставляя его охнуть от неожиданности. Он пару раз размашисто толкается и выскальзывает. Собирает пальцами обильные выделения, смазывает и без того мокрую из-за найденного лубриканта задницу, и, приставив головку к анусу, рычит:              — Давай.              Член резко погружается в узкое нутро, отчего оба захлебываются стоном. Чимин нетерпелив, но Чонгук отлично его подготовил, пока тот спал. Омега приподнимается и насаживается снова, прикрывая глаза. Как же давно он не ощущал этим местом удовольствие. Чужие руки укладываются на талию, сминая кожу, грудной рык пускает табун мурашек по шее. Он запрокидывает голову, начиная трахать себя членом альфы, и громко стонет. Пальцы Чимина скользят к клитору и слабым надавливанием потирают. Чонгук поднимается с подушек, обнимая хрупкое тело, и двигает их к краю кровати. Опускает ноги на пол, командуя:              — Упрись пятками в мои колени.              Чимин послушно выполняет указание и прыгает на толстом члене, запрокидывая голову на его плечо. Чонгук отталкивает его руку и поглаживает дразнящими движениями мокрые складки, потирает клитор, водит пальцем вокруг пульсирующей вагины.              — Нравится, когда твою киску игнорируют, пока долбят в задницу? — шепчет он.              Чимин стонет, соскальзывая пяткой с крепкого бедра, и кивает. Ладонь альфы несильно шлепает по киске, отчего Чимин всхлипывает, заходясь новыми стонами. Его веки крепко сомкнуты, дыхание учащено. Хлюпающие звуки и собственные стоны не дают возможности услышать, как в открытую дверь спальни входят. Чонгук ухмыляется, стреляя глазами в брата. У того темнеет взгляд, аромат корицы вспыхивает. Чимин, ощутив феромоны другого альфы, встревоженно приподнимает голову, замедляясь.              — Почему ты прекратил? — глумится Чонгук, вскидывая бедра. Омега всхлипывает и всматривается в глаза Тэхена, пытаясь считать его реакцию. Выражение его лица остается непонятным для омеги. Это заставляет нервничать. Он пытается свести ноги, но Чонгук останавливает его, хватаясь за колени. Ему ясна реакция брата. Несмотря на то, что Тэхен в повседневной жизни довольно сдержан, он любил разделять с Чонгуком одну омегу на двоих. Для них такой опыт не нов. Чаще всего именно Чонгук являлся зачинщиком секса втроем, но порой и Тэхен выбирал для них пассий. — Чимин хочет нас обоих, Тэ… Он сам мне сказал, представляешь? Кажется, твой взгляд пугает его, — ехидно подмечает Чонгук, целуя омегу в щеку. Тэхен, тряхнув головой, промаргивается, поднимает взгляд с призывно раскрытой киски Чимина к его серым взволнованным глазам и тепло улыбается, подходя ближе.              — Я не ожидал увидеть такое, — успокаивающе шепчет он, наклоняясь к омеге. — Мини, я напугал тебя? — тот неуверенно кивает, и Тэхен бережно накрывает его румяную щеку ладонью. — Я не хотел, малыш. Хочешь, чтобы альфы принесли тебе удовольствие? — шепчет он в губы Чимина, пальцем другой руки мягко прикасаясь к клитору. Тот всхлипывает, приподнимая бедра, и кивает. Тэхен ласково целует его, не переставая поглаживать чувствительный бугорок. Чимин тянется руками к нему и обнимает за шею, облегченно выдыхая. Его никто не высмеял за постыдное желание. Движения старшего так отличаются — они аккуратные, ласковые, пропитанные заботой. Тэхен прерывает трепетный поцелуй и обращается к брату: — Как он хотел?              — Спроси его, — ухмыляется Чонгук, проводя носом по светлым волосам омеги.              — Мини, скажешь альфе, чего ты хочешь? — голос Тэхена автоматически перестраивается на мягкий лад, когда он обращается к омеге, к которому трепетно относится со дня их знакомства. Единственная причина, почему он отгонял Чонгука от него и сам не подступался — драматичный разрыв прошлых отношений Чимина. Он считал, что еще недостаточно прошло времени, чтобы втягивать его в подобное. Тэхен чувствовал, что омега Чимина положительно реагировала на него и на брата. Но в данном случае Чимин должен был решить и попросить сам.              — Я хочу… — неуверенно начинает тот, стыдливо опуская глаза. Чонгук усмехается и толкается в него членом.              — После всего ты еще смущаешься?              — Чонгук, завались! Дай ему сказать, — раздраженно одергивает его Тэхен, а затем мягче обращается к омеге: — Мини, не волнуйся. Это же я, да? Я многое знаю о тебе. Между нами доверительные отношения, разве нет?              — Да, — кивает он, поднимая глаза к тэхеновым.              — Говори, детка, — заботливо шепчет альфа, ласково поглаживая клитор, затем палец медленно скользит к раскрытой дырочке и толкается, чтобы подтвердить свое предположение. Он аккуратно надавливает на эластичные стенки, следя за реакцией Чимина. — Чонгук уже вязал тебя?              — Да…              — И как тебе? — улыбается он, выскальзывая пальцем из трепещущей вагины, чтобы затем сразу же войти тремя. Чимин всхлипывает, напрягая тазовые мышцы.              — Очень хорошо, хен, — мяучит он, опрокидывая голову Чонгуку на плечо. Тот удивленно распахивает глаза от услышанного. Чимин называет его брата хеном?              — Так понравилось? Хочешь и мой узел? — воркует Тэхен, продолжая поступательные движения. Чонгук целует Чимина в висок, щипает за сосок, затем поглаживает и шепчет:              — Ответь сначала Тэхену, котенок, — омега всхлипывает от ласкового обращения и открывает глаза.              — Хочу двойной узел…              Глаза альф одновременно округляются. Тэхен первый приходит в себя:              — Двойной… в ней? — уточняет он, поглаживая податливые стенки влагалища. Чимин кивает. Старший переводит взгляд на Чонгука. Между ними происходит немой диалог. Они никогда не вязали одновременно сук. Но, с другой стороны, они и не трахались с течными омегами ни разу. Влагалище во время течки становится податливее, стенки эластичнее обычного из-за обильных выделений. К тому же, их братья вязали однажды суку одновременно и говорили, что проблем никаких не возникло. Чонгук расплывается в довольной улыбке, заговорщицки заглядывая в потемневшие глаза брата. Они думают об одном и том же. Тэхен кивает. — Хорошо, детка. Мы дадим тебе двойной узел, — он вынимает пальцы из вагины, расстегивает черную рубашку и скидывает ее на пол, затем опускает руки на ремень и командует Чонгуку: — Трахай.              Тот скалится из-за властного тона, но послушно, размашисто толкается в омегу, обнимая хрупкое тело двумя руками. Тот всхлипывает, цепляясь пальцами за его предплечья, и смотрит на Тэхена, который не отводит голодный взгляд от его промежности. Когда с него слетает последний элемент одежды в виде трусов, Тэхен обхватывает свой каменный стояк, надрачивает по всей длине и наклоняется к киске. Чимин отпускает плечи Чонгука, зарываясь в угольные волнистые волосы старшего, и громко стонет. Тэхен слизывает природную смазку с половых губ, скользит к клитору и мягко всасывает его в рот, кончиком языка кружа вокруг набухшего бугорка.              — Ах, хен! — жалобно стонет Чимин, смотря на старшего альфу. Тот поднимает взгляд к его глазам и улыбается, не прекращая отлизывать.              — Сука, он так сжимает меня, — стонет Чонгук, кусая губы.              Он надламывает брови, не переставая вбиваться в узкую задницу, и стискивает хрупкое тело сильнее в объятиях. Голова Чимина камнем падает на его плечо. Омега захлебывается стонами, сжимая жесткие волосы Тэхена в кулаках. Тот, довольный эффектом, быстро работает языком и вводит три пальца во влагалище. Чонгук рычит, ускоряясь. Пальцы Тэхена оглаживают стенки, а затем ритмично начинают толкаться. Вагина громко хлюпает. Чимин взвизгивает, пытаясь успокоить дрожь в коленях. Его глаза крепко зажмурены, отчего он видит белые звезды. Он сильнее течет, ему хочется увернуться от стимуляции и одновременно подставиться ей. Если бы не крепкие руки Чонгука, то он уже соскользнул бы на пол. Чимин то пытается свести колени, то, напротив, развести в стороны и насадиться на пальцы сильнее, но его задница нанизана на член, который не перестает таранить его маленькое тело грубыми фрикциями.              — Он кончит так, — рычит Чонгук, вжимая в себя омегу.              — Ну и пусть. У него же течка. Он должен много кончать. Ты тоже можешь спустить. Поверь, я найду, чем его занять, пока ты будешь восстанавливаться, — ухмыляется Тэхен и сплевывает на клитор. Размазывает слюну с выделениями ладонью и интенсивнее трет бугорок клитора, продолжая другой рукой врываться в растянутое отверстие.              — М-м-м… Черт, хен! — стонет Чимин.              — Давай, киса, кончай, — шепчет тот.              Чимин закатывает глаза. Член не перестает вбиваться в его зад, пальцы Тэхена приносят невероятное удовольствие. Он жмурится, когда низ живота сводит и опаляет огнем, анус начинает рефлекторно пульсировать, сжимая член внутри. Вагина сокращается, и из Чимина вытекает обильным потоком прозрачная жидкость, пачкая пол. Он содрогается всем телом, взбрыкивая ногой. Чонгук шипит, толкается до образовавшегося узла в тугую дырку, желая скорее кончить. Старший, заметив это, убирает ладонь с клитора, заменяя ее своим языком, и сжимает в руке узел брата. Чонгук с гортанным рыком кончает, зажмурив глаза до белых пятен. Чимин хнычет от гиперстимуляции и ощущения горячей спермы внутри себя. Его ноги безвольно соскальзывают с крепких бедер, пальцы разжимаются и отпускают чужие пряди волос, руки обессиленно падают. Он закрывает глаза, загнанно дыша, и только тогда Тэхен отстраняется, чтобы помочь снять его тело с Чонгука. Его бережно укладывают на кровать. Тэхен забирается на постель, разводя его ноги в стороны. До Чимина обрывками долетает:              — Сжимать мой узел теперь не по-пидорски?              — Я же люблю тебя, а ты меня. Мы выяснили вроде? — хихикает старший, подхватывая омегу под коленями. Чонгук цокает и вздыхает.              — Будешь трахать его, пока он спит?              — Мне кажется, он не спит. Просто силы кончились, — мягко воркует Тэхен, толкаясь головкой в растраханную вагину.              Это последнее, что слышит Чимин, проваливаясь в темноту. Приходит он в себя несколькими минутами позже от приятных облизываний на шее и мягкого трения во влагалище. Его киска сжимается вокруг крупного члена. Тихий смешок слышится где-то сверху, и он открывает глаза.              — Наша детка очнулась, — шепчет Тэхен, любовно оглядывая его лицо.              Он мягко целует приоткрытые губы Чимина, продолжая плавно толкаться в его нутро. Омега слышит довольное хмыканье со стороны и поворачивает голову, натыкаясь взглядом на улыбающееся лицо Чонгука. Все это время голова Чимина покоилась на его бедре.              — Тебе хорошо? — шепчет альфа, поглаживая свою эрекцию.              — Очень, — выдыхает Чимин и тянется к его члену, чтобы оставить мягкий поцелуй на нем.              — Такой ласковый котенок, — ухмыляется Чонгук, любуясь попытками омеги облизнуть его плоть. — Все, что нужно было сделать, чтобы ты спрятал коготки, это хорошенько выебать?              Чимин улыбается, кивает и поворачивается к Тэхену. Он тянет его за волосы на затылке, отрывая от своих ключиц, и шепчет мягкое, но требовательное:              — Жестче.              Тот, как по команде, врывается крепким членом в его киску, целует в подставленные губы, проникая языком в горячий рот. Чимин закидывает ногу на его поясницу, поддаваясь мощным толчкам, и стонет в поцелуй. Чонгук надрачивает, жадно наблюдая за парой. Тэхен ощущает, как стенки вагины снова напрягаются, обхватывая его член со всех сторон, и с рыком меняет их с Чимином местами.              — Попрыгай на мне, котенок, — шепчет он в покрасневшие губы.              Чимин усаживается на нем и начинает скакать. Жадные взгляды обоих братьев заводят до одури. Он, поддаваясь похоти и возбуждению, демонстративно оглаживает свои соски, смотря то на Тэхена, закусившего губу, то на Чонгука, сжимающего свой член у основания. Гладит впалый живот, скользя ладонями ниже. Его хвост обворачивается вокруг согнутой в колене ноги Тэхена. Чимин затихает, задерживая дыхание, интенсивнее насаживается на член и прислушивается к звукам: сбитое дыхание, чавкающая вагина, тихий рокот. Он стонет, опуская палец на клитор, и массирует его. Чонгук, не в силах больше только созерцать, подскакивает с места, вставая ногами на кровать, и тянет омегу к своему члену.              Тот охотно раскрывает рот, поднимает поплывший взгляд серых глаз на Чонгука и заглатывает ствол. Альфы стонут, Тэхен приподнимает его и сам начинает вбиваться, пока Чимин с упорством отсасывает брату. Затем он резко выскальзывает из вагины и врывается в анус. Чимин взвизгивает от неожиданности, выплевывая член, но его рот тут же грубо натягивают обратно. Тэхен не перестает чередовать анус с влагалищем, доводя омегу до исступления. Чимин быстро натирает клитор, чувствуя, что вот-вот кончит. Он снова отстраняется и жалобно выкрикивает:              — Пожалуйста-пожалуйста! Хочу два члена в свою киску, прошу, — но Чонгук возвращает его обратно, толкаясь членом в распахнутые губы. Головка каждый раз задевает заднюю стенку глотки, отчего Чимин то и дело по инерции сглатывает. Чонгук перестает вдалбливаться и натягивает рот до основания, прижимая омегу за волосы к своему паху. Лобковые волосы щекочут кончик носа Чимина. Член распирает его горло изнутри, отчего из глаз срываются слезы. Но он терпеливо ждет, смотря в потемневшие глаза Чонгука. Он так хочет, чтобы его похвалил альфа. Тэхен останавливается, с удивлением смотря на то, как долго Чимин может сидеть в таком положении.              — Охуеть… — выдыхает он.              — Глотай! — командует Чонгук, и омега сглатывает несколько раз. Альфа стонет. — Умница-умница, еще. М-м-м… — Чимин довольно виляет хвостом, заслышав похвалу, и, прикрыв веки, продолжает попытки сглотнуть вокруг толстого члена. — Посмотри на меня, — Чимин поднимает глаза на Чонгука, тот улыбается и гладит его по волосам. — Молодец, котенок. Можешь отпускать.              И Чимин аккуратно отстраняется, стараясь подавить приступ кашля. С члена обильно стекает слюна, которую Чонгук размазывает по всей длине.              — Чимини, такой молодец, — восхищается Тэхен, заправляя ему за ухо выбившуюся светлую прядь. — Мне кажется, он заслужил оба члена, да? В попе и киске. Хочешь, детка?              Омега активно кивает, ластясь щекой к ладони Тэхена. Чонгук усаживается у основания кровати, подпирая спиной подушку, и тянет руки к Чимину.              — Залезай на Чонгука, милый, — ласково командует старший.              Омега послушно встает с члена и, еле волоча онемевшими конечностями, ползет к Чонгуку. Тот рывком усаживает его на себя и без промедлений вгоняет член в киску, врываясь в приоткрытый рот языком. Омега стонет, обнимая альфу. Он чувствует, как его хвост отодвигают, и ко второй дырочке пристраивается Тэхен. Чонгук замирает на мгновение, дожидаясь брата. Головка легко проталкивается в податливое анальное отверстие. Член приятно обхватывают тугие стенки ануса, заставляя старшего альфу застонать. Тэхен кивает Чонгуку, и тот возобновляет движения, пока Чимин, всхлипнув, прикусывает его губу. Тэхен, согнув ногу в колене, упирается стопой в матрас, хватается за спинку кровати и начинает вколачиваться в узкую задницу.              — Такой тугой, — стонет он, хватаясь за бок Чимина.              Чонгук рычит, активнее толкаясь членом в вагину и приставляет к нему палец, чтобы напробу толкнуться и проверить на готовность узлов. Те легко поддаются.              — Ты как? — спрашивает он Тэхена.              — Скоро, а ты?              — Тоже, — выдыхает Чонгук и обращается к омеге: — Все еще хочешь два узла одновременно?              — Ах, да. Пожалуйста, — хнычет тот, зажатый между двумя крепкими телами.              Чимин уже не понимает, где чьи поцелуи. Губы мажут по горлу, ключицам, запаховой железе, плечам. Внизу живота опаляет огнем, разум туманится. Он упирается лбом в плечо Чонгука, испытывая всепоглощающее удовольствие. Члены синхронно таранят сразу две дырочки, усилившиеся феромоны альф ослепляют рассудок. Ему хочется, чтобы его укусили. Сразу оба. Чонгук притормаживает, целуя Чимина в висок, и шепчет расслабиться. Тот не понимает зачем, но выполняет указание. В киску начинает медленно проталкиваться член Тэхена, заставляя взвизгнуть и обильнее потечь.              — Больно? — спрашивает кто-то.              — Н-н-нет! Х-хорошо! Пожалуйста-пожалуйста, не останавливайся! — всхлипывает он, зажмуривая глаза. Его целуют в лопатку, шепчут ласковые одобрения, и член проталкивается внутрь до конца. Братья замирают.              — Блять…              — Так узко, — восхищается Тэхен.              — Наши члены впервые так близко друг к другу, да? — задушено ухмыляется Чонгук, поглаживая омегу по голове.              — Впервые… — соглашается старший. На периферии сознания внутренний голос шепчет «и не в последний», но он не успевает зацепиться за эту мысль, потому что вагина расслабляется, и Чонгук начинает медленные движения.              Хвост Чимина обворачивается вокруг тэхеновой ноги. Тот, как только член брата начал спокойнее двигаться внутри, толкается в омегу. Все трое стонут. Альфы по очереди совершают поступательные движения и, как только Чимин начинает обильнее течь и шептать, что готов, срываются на бешеный ритм. Чонгук рычит, сжимая в кулаке волосы омеги, и вылизывает его безвольно распахнутый рот языком. Тэхен целует в спину, кусает поджавшиеся ушки. Чья-то рука протискивается через плотно сжатые тела и трет клитор, подводя к концу. Чимин, теряясь в наслаждении, хнычет. Его тело напрягается, клитор болезненно пощипывает, члены распирают вагину, растягивая стеночки. Он стонет, прикусывая чужой язык во рту, сжимает кулаки. Его бьет озноб, конечности все скручивает судорога. Невероятное наслаждение охватывает все его естество, палец на начавшем неметь клиторе сильнее надавливает и трет, члены быстрее вбиваются в его растянутую дырочку. Языки пламени облизывают низ живота, и он кончает, забрызгивая члены альф новым потоком смазки. Как через толщу воды до него долетает чье-то грубое рычание:              — Давай!              И в следующую секунду в него проталкивается узел, заставляя содрогнуться всем телом и распахнуть глаза. Он встречается с диким взглядом Чонгука, раскрывает рот в немом крике, и затем в него резко врывается второй узел. Чимин жмурится, вскрикивая, шкрябает ногтями до чего выходит дотянуться, затем распахивает глаза, но больше ничего не видит ими. Горячее семя обжигает изнутри. Ему хорошо. Феромоны альф вытесняют рассудок из головы. Чимину хочется принадлежать только им. Омега внутри требует, чтобы ее пометили. Сейчас в Чимине нет ничего от человека, только обнаженное животное начало. Члены короткими движениями продолжают толкаться, узлы распирают ноющую из-за течки вагину, принося долгожданное облегчение. Он не успевает понять, кто кусает его первый, потому что в то же мгновение следует второй укус. Мир вокруг затихает, слышен лишь шум крови в голове. Горячая волна проносится по всему телу, вагина сокращается на узлах, сдаивая до последней капли нескончаемый поток спермы.              Чимин не замечает, как низ его живота раздувается. Не слышит, как альфы блаженно стонут, вгрызаясь в его кожу. В какой-то момент он проваливается в небытие и отключается. Голова падает, ударяясь лбом обо что-то твердое.              Тэхен, отстранившись, зализывает глубокую рану, пока Чонгук только начинает отходить от шокового состояния. Его черные глаза широко распахнуты и расфокусировано смотрят перед собой, затем зрачки постепенно оживают, и он моргает. Придя в себя, Чонгук разжимает челюсти и припадает к ранке губами, слизывая кровь. Тэхен оглаживает спину омеги, Чонгук целует его в щеки и нос. Узлы постепенно спадают, позволяя выйти, но никому из братьев не хочется покидать теплое тело. Старший наваливается на Чимина и обнимает за плечи, мечтательно улыбаясь. Он смотрит на потерянного Чонгука и шепчет:              — Ну все? Закончилась твоя разгульная жизнь?              — У нас один меченый омега на двоих, — выдыхает тот, все еще не веря в происходящее.              — Да. Как ты и хотел, помнишь? — смеется Тэхен.              — Я был мелкий и тупой.              — Ты был юный и неиспорченный, — альфа целует Чимина в плечо и продолжает смотреть на брата. — Тебя что-то пугает?              — Только странное ощущение, что мы породнились с тобой ближе некуда, — фыркает он, а затем скашивает глаза на мирно спящего омегу. — Теперь у нас никогда не будет щенков.              Тэхен прыскает от смеха, упираясь лбом в плечо Чимина.              — Серьезно? Ты и щенки?              — Почему нет? Я люблю детей, — грустно вздыхает Чонгук, прикрывая глаза.              Тэхен треплет его по волосам, не переставая ласково улыбаться.       Они еще не знают, что в скором времени желание Чонгука непременно сбудется.