Челендж 365 дней - мини историй

      Птицы пели как только поднималось солнце, сейчас зима и они уже давно не поют. Только изредка слушавшись в уличный шум можно было якобы услышать их далеки припевы, как они черикают приветствуя сонце, как само солнце могучие и большое пробираеться с горизонта поднимаясь в самую высь небес, грея свои присутствием и желая всего лучше своим зимним отсутствием. Но, как бы люди и не думали оно не покидала нас, а просто пряталось за толстым слоем пушистых облаков, они медленно и лениво ползли по небу. Часто можно было услышать надоедливый шум ветра, он не только не грел, а морозил: нос, губы, щеки и ладони. Даже обещав нам по прогнозу погоды температура плюс 4, одеваться стало тепло, ведь со здешними ветрами считай плюс 4 это одно и тоже, что и минус 5.       Солнце в этой округе по зимам вставала в часов 10 утра и быстро постояв на небе уходила в другие страны через часа четыре или больше. Эмилио шел по дороге размышляя о разных вещах в этом мире, будь это важное и что-то глобальное как короновирус или загрезнения океана, то что-то совсем безмянное не имеющее ничего, как, настолько опасны португальские кораблики? Или со скольки лет это считается не там уж то и странным делом с кем-то завязывать отношения? Последний вопрос никогда не был отвечен, ни родителями, ни друзьями. Но если быть в полной мере честным он никогда и не планировал задавать такие открытые вопросы своей семье, даже, если они и были близки то в конце-то концов были мексиканцами, да не простые, а прямо из Мексики совсем новенькие и не привыкшие к странностям чужой страны. Да, и граждане этой страны считали их полными чудаками. Их ничего не связывало, не язык, не культура, не цвет кожи, глаз или волос. У всей его семейки волосы цвета смоли, а глаза глубокой ночи. И напротив, у местных жителей были золотистые волосы сияющие под лучами солнца и прекрасные глаза алмазы сияющие даже во тьме. Их считали - никем, не более чем просто "понаехавшие", но такие колкости им никогда не приходилось слышать, что не могло не ражовать, они не говори, но просто вежливо отказывали хотя таким-же людям как они, но другой нации сразу эту работу и давали, но как-то на плаву они все еще держались, хотя с каждым годом тяжесть их ноши становилось все сложнее выносить.       Семья Эмилио включала в себя: его, его родителей, брата и сестру, бабушку, дедушку, дядю и тетю. Мать звали Габриэла Естраданна, а отца Рикардо Ноласко, сестру Валентина, а брата Рафаэль. Как ни странно обо Естраданна, а он один Ноласко. Дядя и тетя были со стороны отца и носили туже фамилию, что и он, бабушка и дедушка со стороны матери, но опять же была некая путаница, бабушку звали Хуана Бенито, а деда Мигель, но Ноласко. Люди всегда сначала охают, а потом давай жалеть бедного мальчика, почему-то им в голову ничего и не приходит кроме того что он усыновленный или родители разведены. Честно, иногда задумываюсь об этом он тоже думает, что не догадался бы что здесь и как тем более они мексиканцы и как каждый гордящийся собой мексиканец они все должны быть Ноласко да и так чтобы все занимались и тем что делал наш пра-пра-пра-дед лет сто назад или меньше. Но как часто любил говорить его отец, Рикардо Ноласко:       - Если б не ваша мать с ее то нравами, вы бы все уже были Ноласко! - трепался так отец только в отсутствие матери, а елси она ходила вблизи рот закрытым держал и говорил только милые слова (неверное думая, что так ему перепадет и появиться еще один Ноласко)       Но мать винить не стоит, ведь есть и бабушка которая тоже не соизволила менять себе фамилию. Она рассказывала как в детстве ей говорили, что поменяв фамилию она больше не являеться членом их семьи, и позвраслев на такой почве, она на отрез отказалась расставаться со своей родной фамилией и даже угражала своему в то время еще только жениху на разрыв свадьбы, отношений и воспоминаний. Будь на месте деда кто-то другой скорее уже отказался бы, но дед очень сильно любил Хуану Бенито и все же соглосился пойти на такое предложение, что очень сильно подшатнула его статус, но сейчас в наше время это не считаеться чем-то сьверх естественым или плохим, а просто независимое решение каждого человека и оно распространяется на всех, любого пола.        Может попросив совета о любви он получил бы хорошие ответы и годные советы о том как найти "ту самую" и в какое время "то". Но он и не отделался бы и от бесчисленных вопросов, расспросов и даже насмешек.       -Эмилио! Mi cielito! - сказала бы мама, ее в отличии от отца очень насторожили бы вопросы. - - Не таким ведь я тебя растила, mi corazón. - И наверное бы поцеловала бы в лоб или щеку.       Габриэла Естраданна считала пошлость чем-то не подобающим дле детей, как и многие люди, даже зная какой периуд у ее сыночка Эмилио Ноласко, она видела в нем только такого же малого малыша, которого все годы его жизни растила и помнила. Отец же его напротив считал, что раз у Эмилио такой возраст не стоит ли распробовать все это на вкус, конечно же он был против беременности в четырнадцать или что-то такого, но не хотел бы чтобы его сын как забытая игрушка одни из ключевых событый в своей жизни пропустил! Хватало бы и просто подержаться с кем-то мило, походить на свидания, первый поцелуй. Пусть мать и кричала на мужа в глубине души понимала что должна немного разжать тот поводок что она так крепко держала последние десять лет.       Он медленно шагал заглядываясь на свои ноги, на шаги, он сливался с внешним звуком и пытался не уснуть, учитывая то что утро было такое же темное как и ночь. Небо было бурого серого цвета с оттенком голубого, где-то было ярковато, а где-то темнее, появлялось такое странное ощущение того что небеса развергались перед ним и уже божий свет укутает его всего и он будет отправлен на небо. Странные мысли, не так ли? Как бы то ни было никто его не забрал досыпаться, а наоборот как будто бы подначивая, сначала на его нос упала маленькая и холодная капля воды. Он открыл глаза, теперь капелька приземлилась на его щеку. Эмилио тяжело вздохнул и нацепил на себя капюшон своей куртки. Он шел по дороге уложенную камнями, они все были разной формы и ходить по ним было довольно интересно, но потом становилось скучно, иногда он перепрыгивал через камни с разными фразами на подобии "Все лампы разные, но свет все тот же", а в левом нижнем углу имя автора который сочинил эту фразу. Черные деревья раскинули свои ветви по сторонам мешая людскому взору. Эмилио прошел на мост расположенный на повороте его улицы, под мостом был канал. Этот канал всегда шел вдоль дороги через которую он шел, но в тот момент различные лодки и яхты мешали ему насладиться настоящей красатой этого уже довольно старого канала. Он был очень изящный даже в такую холодную погоду, когда можно замечать только грубости и грязь. Мутная вода отражала странный цвет неба еще на ее поверхности можно было заметить белые крапинки это уже в воде отражалось сонце, его маленькие лучи проберались через всю толщину великих облоков и давала знать что совсем скоро уже стукнет восемть утра и он скорее всего опоздает на свой урок который начинался в восемь тридцать. Если бы его брат и сестра также сильно любили наслаждаться видами на нагах или если бы они также сильно не любили ездить на велосипеде как он, то скорее всего им было бы о чем поговорить по дороге. Но как же они все таки отличались, не только фамилиями чертами лица, но и интересами. Валентина и Рафаэло Естаданна любили поехать на велосепеде не смотря ни на что, даже в такую ужасную зимнюю погоду, когда моросит дождик и дует холодный ветер, они потом жаловались на то как замерзли, но тем не менее никогда и ни за что не бросили бы это свою заурядную привычку. Хотя, если задумываться об этом в серьез им и поговорить не о чем. Одной нравиться что-то темное, мрачное и тяжелое, второму нравиться играть в стрелялки и если он ничего не будет говорить больше пяти минуть считай "жизнь не удалась", а ему Эмилио нравилось, что то совсем простое как взмах крыла бабочки, легкий поцелуй, приятное времяпровождение. Он сам по своей природе очень спокойный человек, не любит кричать или злиться, часто улыбаеться и с ним легко общаться, но по какой-то неизвестной причине всякий раз он находит силы заговорить с ними людьми которые ему чужды, язык у него заплетается в узел, а все предложения построенные у него в голове сразу разбиваются о земель на много мелких кусочков. Даже болтун Рафаэлло предпочитал компанию занудливой Валентины нежели спокойного Эмилио. Да, хоть он и был спокойным в школе мог быть очень не спокойным, часто болтал с кем-то посреди урока и просто был далек от заданной темы. Даже если его тело было на уроке, голова была где-то совсем далеко.       Эмилио все таки успел, и даже пришел чуть-чуть раньше. Где-то около восьми двадцати, и вот теперь стояла явно задача не для слабонервных, а именно обойти первые и вторые классы до того как они прыснут на улицу и потом придеться ждать минуть десять пока вся эта толпа выволиться на ружу, потом второе истытание подныться вверх по лестнице на четвертый этаж, все таки это ведь и был этаж где распологался и его шкафчик и его первый урок.       Тяжело дышал он попытался согреть руки тря их о друг друга. Каким-то чудом он смог закончить все это дело в течении пяти минут, кажеться сегодня всленая на его стороне и никаких косяков или казусов не будет, но все же этот дикий бег с первого по четверный этаж очень утомила, лицо стала чуть-чуть красноватым по его лицу было сложно это определить, ведь его цвет кожи был довольно смуглым. Стало жарко, но рукам все еще было до жути холодно. Он немного поерзал на месте, не помогло. Что ж, смирился. - Привет, Эмилио, опять запыхался? - Перед ним вдруг как бы из под земли не вырос его лучший друг Эллиот Ларсенн-Гаард. - - Доброе утро. Не то чтобы, ну да. Просто знаешь как нелегко бежать сюда? - Эмилио негодовал, он так устал что уже был готов сесть на землю и сидеть так до начала урока, и эта беседа с Эллиотом его напрягала и как бы держала в оковах и не давала просто сесть, хотя он мог бы и попросить, но это как то слишком неудобный вопрос... - Знаю! - - Он беззаботно улыбнулся, это немного порадовало Эмилио и он решил продолжить разговор, вместо того чтобы как планировал просто уйти готовиться к уроку. - Не хочешь сесть? - Он окинул взглядом весь четвертый этаж, а потом сел за белый стул за таким же белым столом. - Раз ты уже сел я тоже сяду, хотя, если я продолжу стоять то определенно хоть раз смогу почувствовать себя выше тебя. Хаха - и это чистая правда, этот Эллиот еще в пятом классе был ниже его на пять сантиметров ровно! Но сейчас всего несколько лет спустя перерос его на те же пять сантиметров если не меньше, да скорее всего только на три... Что он только ест? - - Тогда постой, если тебе это так хочется - Эллиот лениво перевел свой взгляд с девочек в углу на Эмилио, его теплые глаза цвета досок дуба посмотрели в глаза Эмилио. - Нет, я ведь уже сижу. - было довольно неловко, обычно Эллиот голосил во все горло с утра и у него было, что рассказать своему такому дорогому другу. - - Ты сегодня такой тихий. - не подумав сказал он. - Да прям уж. - Эллиот опять отвернулся глазеть на девочек, а потом опять на него только теперь не в глаза, а на руки. Эмилио еще сам не понимал, но как-то автоматически тер свои руки друг о друга, они все еще морозили, но теперь это было менее ощутимо. - Почему трешь руки, а, Эмилио-с? - Я? Эллиот, на улице такой мороз, я просто замерз. - - Ты такой странный, Эмиллионе-са. --Эмилио только улыбнулся.       Эллиот всегда был странноватым и не предсказуймым, ему нравилось хватать своих друзей своими руками или просто громко кричать привлекая внимание, всегда был безстыдником и никогда ничего не стеснялся, Эмилио не уверен каким он был в самом начале, когда только пришел. Эллиот пришел уже давно, лет пять назад, а он Эмилио только пробыл здесь года только два. Они быстро нашли общий язык и даже писали незамысловатые послания друг другу на скучнейших уроках! Хотя их первый разговор был просто незабываемый.       "Эл: я тону в твоих глазах       Эм: они же карие...       Эл: ну и что?       Эм: ты хоть понимаешь в чем тонешь?<i>       Эл: в шоколаде! ;)"       Так они и стали лучшими друзьями и кем они сейчас являются. - Тогда ты тоже странный, Эллиот. - Эллиот который уже успел переключиться с их разговора на Макса который только взошел на этаж, к тому же мельком поглядывая на тех же девушек в углу опять посмотрел на Эмилио. Мгновение они молча смотрели друг другу в глаза Макс уставший ждать какой-то реакции от Эллиота пошел к своему шкафчику слажить свою одежду и может быть потом все таки то и достучаться до него. Тем более, зная что Эмилио - лучший друг Эллиота сразу становилось понятно кому ответит Эллиот первый! - Тебе все еще холодно? - Эллиот опять он перевел свой взор на ладони Эмилио которые так нещадно терлись друг о друга. Эмилио смутился и перестал тереть руки друг о друга. Даже, будучи в теплом помещении руки у него были ужасно холодны, как две льдинки. Он решил пойти и пустить их под струю теплой воды или просто пойти на урок как бы пораньше. У него и так язык вяжется и не о чем поговорить не хватало чтобы он мешал болтовне Макса и Эллиота! - Я наверное пойду. - - Эмилио и вправду уже встал, но Эллиот видимо не был того же мнения что и он. - Нет. Не пойдешь никуда. - - Эмилио немного запутался, а Эллиота все видимо устраивало. Он придвинулся поближе и посмотрел на его глаза вблизи. Кажется, этот момент остановился. Даже крики одноклассников стали тише. - - Я хочу чтобы ты был рядом. - Это было так неожиданно услышать, что Эмилио немного поворачивается головой в сторону от Эллиота, он улыбаеться сжатыми губами — «сдержанная улыбка». Эллиот взял руки Эмиля в свои руки и закрыл их некой оболочкой.       У него удивительные руки - некрасивые, узловатые от расширенных вен и все-таки исполненные особой выразительности и творческой силы. Вероятно, такие руки были у Леонардо да Винчи. Такими руками можно делать всё. Иногда, разговаривая, он шевелит пальцами, постепенно сжимает их в кулак, потом вдруг раскроет его и одновременно произнесет хорошее, полновесное слово.                                                                                                                               - Максим Горький Лев Толстой - Спасибо, Эллиот. - Эмиллио обольстительно улыбнулся, а Эллиот негромко что-то пробубнил и отвел свой взгляд опять же в тот же угол, но девочек там уже не было, они ушли готовиться к уроку. Теперь там было пусто, свет с окна еле достигал этого дальнего угла, шкафчики мирно стояли, только часы тихо тикали.       Такой странный день, такие странные волосы Эллиота, которые блестят под лучами ленивого солнца, лето оно желтое, оранжеватое, а зимой белое. Его уши немного покраснели, а лицо спокойное, совсем не как обычно. Эмилио опять улыбнулся, веснушки на его смуглом лице почти не виделись, они немного сузились и поднялись вверх. Пусть они так посидят, хотя бы немного, до урока. Уроки каждый день, а такие нежные вещи бывают раз в миллион. Совсем как взмах крыла бабочки.