Четвёрка звучит как смерть

С момента заключения сделки с Аароном Эндрю даже не задумывался о возможности её завершения. После выпуска из школы они просто не решились сделать что-то с отношениями между собой. Но теперь всё было иначе. С каждым месяцем Аарон всё решительнее пренебрегает их условиями, и Эндрю мог бы продолжать закрывать на это глаза, если бы видел хотя бы каплю смысла. Если ещё пару лет назад они могли хоть как-то уживаться, то после Дня благодарения они разговаривали лишь урывками при крайней необходимости, практически полностью игнорируя друг друга. Эндрю надоело, что об него просто вытирают ноги. Практически каждый день его близнец врал ему. «Библиотека», «прогулка», «магазин»… Что бы это ни было, это всегда заканчивалось одинаково. Женские сладкие духи, растрёпанные волосы, бесконечные переписки по ночам. Аарон был ужасным лжецом, он пытался следить за собой только под пристальным взором брата, а не в повседневных мелочах, и это безумно бесило. Любые попытки разговора, даже самые простые уточняющие вопросы приводили к скандалам. Аарон вспыхивал, чувствуя опасность. Последней каплей стала драка, которую пришлось разнимать Ники. Эндрю не был против Кейтлин, она ему даже нравилась, особенно, относительно предыдущих подружек близнеца, что либо торчали, либо сами продавали. Он просто хотел услышать правду, а получил кулак в нос. Да, Эндрю не хотел отпускать близнеца, даже если тот сторонился его как чумы, но Натаниэль был прав, как всегда, собственно… Аарон не сможет уйти из университета, у него просто нет возможности поступить куда-то ещё, а бросать его он тем более не собирался. Следовательно, ещё минимум два года у него есть. Поэтому, даже если кто-то из них всё же решится уйти после четвёртого курса, это всё равно ещё не скоро. Всю новогоднюю ночь Эндрю провёл, наблюдая за Аароном, безостановочно переписывающимся с Кейтлин, и Ники, не отлипающим от Эрика. И всё это казалось чем-то бессмысленным. Ни один из них не был готов пошевелить даже пальцем ради него. Ники спас их обоих, взяв опеку, но сейчас? Его кузен может и не был плохим человеком, но он даже не пытался услышать его. А близнец? Разве есть смысл вновь говорить о нём? О человеке, который всё время, что они знакомы, ни во что его не ставит. Но у его братьев хотя бы есть что-то общее… Они оба до усрачки боятся его. Да, он знал, какое впечатление производит, да, он носил ножи, да, он позволил себе поднять руку на них, когда они не восприняли десятки его просьб, но они были его «семьёй», теми, кого он сам когда-то выбрал для обозначения этого слова. Однако здесь и сейчас Эндрю пытался понять, почему именно эти люди решили, что он — главный монстр в их жизни. Почему они оба даже не пытались скрыть страха в глазах в его обычный плохой день? За все эти годы они даже не попытались узнать, что с ним происходило, они решили просто игнорировать его, отбегая на километр, если заглядывали ему в глаза. Почему его «семья» ненавидит его лишь за то, что он изо всех сил пытается сделать их жизни лучше? Почему, как только в его жизнь ворвался грёбанный дьявол, он начал обращать внимание на себя? Почему он не мог просто продолжать жить спокойно, как делал это последние несколько лет? Ах да, точно… Кто-то впервые поставил его на первое место. Кто-то действительно сдержал каждое данное обещание. *** — Насколько тебе нравится жить в тишине? — Натаниэль игрался с пустой банкой, следя за алым заходящим солнцем. Он выглядел таким сказочным, освещённый последними лучами заката. Эндрю даже не пытался заставить себя не смотреть. Это всё равно было бесполезно. Где-то что-то уже сломалось. — Что? — Он так глубоко утопал в своих мыслях, что абсолютно прослушал вопрос. Осталось всего три дня до начала нового семестра, а он так и не смог спокойно поговорить с близнецом. Все каникулы его семья проводила в Колумбии, скорее страдая друг от друга и безделия, чем отдыхая. Единственное, что скрашивало его нудные дни самокопаний, — небольшие вылазки на встречи с Веснински. Натаниэль вновь продолжил работу после микроскопических выходных, вновь выглядел восставшим мертвецом по вечерам, но Эндрю не мог отказать ему в этой паре часов, даже для его же блага. — Насколько сильно ты любишь тишину и покой? — Понятней не стало, умник. — Готов ли ты противостоять Кевину за возможность жить в тишине? — Натаниэль наконец-то посмотрел на него, выискивая что-то в ореховых глазах. — Что ты задумал, негодник? — Эндрю до сих пор не совсем понимал, чего от него хотят. Прямо сейчас он просто пытался выкинуть из мыслей план разговора с братом. — Я хочу выселить Жана и Кевина. Эти оболтусы слишком громкие, да и вообще, Кев храпит… — Веснински вновь отвёл глаза, скрывая лёгкую нервозность. Он знал, что поступает не очень хорошо со своими братьями, а тем более с Эндрю, но его потребность в отстранении окружающих от своих проблем побеждала. Натаниэль видел, что братья всё чаще замечают его внеочередные дела, и это чертовски пугало. Они должны быть в безопасности, а он слишком долго их знает, чтобы поверить, что они не влезут в какое-то дерьмо из-за него. — Эль. — Миньярд просто знал, что это не основная причина. Веснински не стал бы выгонять братьев из-за какого-то шума. Кто угодно, но не он. — Что ты задумал? — Не спрашивай. Я не хочу тебе врать, Эндрю. — Голубые глаза выглядели слишком серьёзными. Подросток, что обычно сиял словно Солнце рядом с ним, сейчас казался совсем другим. — Ты достоин самого лучшего в этой жизни… Но я — полная противоположность счастливого будущего. Эндрю, я прошу тебя, спроси себя ещё раз, прежде чем ответить мне. — Почему ты не хочешь, чтобы твои братья оставались в твоей комнате? — Я не могу подвергать их опасности, одно моё существование затаскивает всех вокруг в ад, а они не смогут выполнить мою просьбу. — А я смогу? — Да. — Натаниэль выглядел так, будто ни во что не верил так же, как в этот ответ прямо сейчас. — Что это? Тебе нужна помощь? — Веснински немного болезненно, но нежно улыбнулся, смягчая ледяной взгляд. — Рано или поздно грёбанное небо упадёт на нас из-за меня, и я не позволю пострадать кому-либо из вас. — И ты хочешь скрыть это от остальных? — Они и так всё видят… Жан и Кевин другие. Мы семья, но они всегда жили в отдельной реальности, наблюдая за нами со стороны. Они могут натворить глупостей, из-за непонимания законов моего мира. — Но ты веришь мне? — Ты быстро схватываешь. — Натаниэль тихо хмыкнул, делая глубокий вдох. — Чего ты хочешь, Эль? — Эндрю, ты можешь дать мне слово? Пообещать, что будешь доверять мне, моим силам и решениям, что бы не случилось, какая бы ситуация не произошла? Что отойдёшь, когда я попрошу тебя об этом? — Это казалось ужасно неправильным. Миньярд хотел оградить этого мальчишку от всего света, а не оставлять одного посреди ядерной войны. — У меня есть план, как и сотня запасных. Но никто не должен знать обо всём этом. Я прошу тебя, верь только своим глазам, даже когда все вокруг будут полагаться на слух. Это единственное, что я могу сейчас рассказать. — Обещай, что потом ты расскажешь мне всё. — Обещаю. — Хорошо. — Они больше минуты смотрели в глаза друг друга, пытаясь понять, правильное ли решение они сделали. — Я не могу просить тебя об обещании выжить, не так ли? — Не можешь. — Веснински видел, как в золоте чужих глаз промелькнула вспышка страха. Миньярд попытался скрыть её, но полностью не удалось. Маска, не сходящая с его лица, становилась только крепче, но Натаниэль уже пробился в саму душу. — Я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы остаться. — Спасибо. — Эндрю был готов рвать и метать прямо сейчас. Он впервые почувствовал хоть что-то, дающее силы жить, но теперь в любой момент может потерять это. Слова юноши гремели набатом в его черепной коробке, отказываясь покидать его мысли. Они просидели ещё час, прижимаясь плечами друг к другу, ощущая немые обещание и прощение. Ни один из них не хотел терять спокойствие, так неожиданно обретённое в компании друг друга. Возможно, их связь и была построенная на поле боя их душ со всем внешним миром, но привязанность, пробившаяся сквозь каменные стены, была первым бутоном, распустившимся на окровавленной земле. И даже под угрозой смерти Эндрю бы больше не смог отпустить чужую руку, сейчас он был готов бросить всё, лишь бы сохранить на себе этот душераздирающий взгляд ледяных глаз. *** — Я разрываю нашу сделку. — Даже если Эндрю и был готов пострадать, играть ва-банк ради призрачной возможности провести хотя бы жалкие минуты в счастливой близости со своей несбыточной мечтой, он бы просто не смог подвергнуть подобной опасности семью. Веснински был чудовищно похож на него, даже их желание оградить братьев от всех проблем было одинаковым, поэтому сейчас, когда он наконец-то смог выбрать себя, Миньярд хочет позволить семье встать на ноги самостоятельно вне проблем, созданных его существованием. Мальчишка, заставивший его перестать считать глотки воздуха перед смертью, сказал, что он достоин этой жизни, и он действительно хотел верить в это. — Что? Эндрю, какого чёрта? — Аарон был застигнут врасплох. Он никак не ожидал настолько внезапных изменений в отношениях с братом. — Что ты имеешь в виду? — Я не хочу продолжать наше соглашение. Теперь ты сам по себе. Это не значит, что ты больше не мой брат, но я не собираюсь дальше играть в эту игру в одиночку. — Остался один день до начала семестра, но Ваймак уже разрешил им изменить расселение, поэтому проблем больше не было. — Эндрю, ты не можешь так поступить со мной… Что произошло? — Мне надоела твоя ложь, Аарон. Если ты не собираешь хотя бы попробовать соблюдать свои условия, я не хочу продолжать эту комедию. — Близнецы прожигали друг друга взглядами, пытаясь найти пояснения ко всему происходящему. — Что изменилось? С какого перепуга ты решил так внезапно прервать то, что работало годами? — Я решил сменить обстановку. Знаешь там, переехать в другую комнату, купить другой сорт кофе, перестать утопать в обмане, все дела… — Я не согласен, твою мать! В смысле другая комната? Эндрю, ты не можешь вот так выкинуть всё это. — Любой договор можно разорвать в одностороннем порядке, к слову. А говоря о комнате… Теперь с вами будут жить Кевин и Жан. — Глаза Аарона округлились до каких-то опасных размеров. Он жил в стабильности связи с близнецом последние четыре года, а теперь его буквально вышвыривают на улицу. — Нет… Нет! Мы можем как-то решить это? Давай просто обсудим? Изменим условия? Эндрю, чёрт возьми…! — Я не буду вновь заключать с тобой сделку. Можем сходить к Би, если тебя это успокоит. — К Бетси… — Больше Эндрю не сказал и слова, оставив ошарашенного близнеца в пустой гостиной. Ему уже нужно было собирать вещи перед очередным переездом. *** Кевин не то, чтобы был удивлён. Скорее его немного выбила из колеи скоротечность событий. После рождества стало уже совсем очевидно, что Миньярд — не просто друг. Натаниэль почти светился изнутри, встречая грозного голкипера мягкой улыбкой. Но смена расселения не входила в его планы. Жан же утверждал, что этого стоило ожидать. Веснински отстранял их от своих дел, заставляя даже Морияма путаться в каких-то проектах. Это настораживало, но казалось знакомой территорией. Если приближались серьёзные проблемы в теневом мире, спортсменов не должно было задеть, это правило работало в их семье уже много лет. В чём-то Моро было даже проще жить в комнате Ники и Аарона. Хоть их и было теперь четверо, все они были обычными студентами, и их жизни больше не сбивал локомотив работы консильери клана Морияма. Как бы Натаниэль не старался «не мешать», Дэй всё равно зачастую не мог заснуть, зная, что Веснински где-то пропадал. А если Кевин не мог уснуть, Жан и подавно. Теперь же они просто не могли наблюдать за всеми перемещениями младшего брата. Они по-прежнему бы проводили много времени вместе, но всё тайное отныне оставалось таковым. — Тренер, а когда мы начали выбивать клин клином? Раньше мне казалось, что вы нейтрализовали сущее зло добротой, а теперь решили организовать «обитель кошмаров»? — Сет искренне смеялся, когда узнал о смене комнат. Его маленький друг поселился с монстром, что могло быть забавнее? — Что я говорил об оспаривании моих решений? Точно, это невозможно. Заткнись, Сет. — Ваймак был напряжён из-за нового этапа чемпионата. Лисы выиграли выездную игру на прошлой неделе, но следующая обещала быть напряженной. Жан тренировался с командой весь первый семестр, но матч с Террапинами будет лишь вторым с его участием. Им необходимо выиграть два матча из трёх для прохода в следующий этап, а Дэвид верил в финал в этом году. — Эта пятница будет сложной, так что готовьтесь. Сейчас не время для разборок вне экси, поэтому можете написать все претензии в книгу жалоб и выкинуть в окно. Через десять минут жду всех на поле, проваливайте! *** — Значит, день рождения? — Эндрю дожидался своего нового соседа в гостиной. Натаниэль умотал по «особо важным делам» на весь вечер четверга, поэтому встретиться удалось лишь за полночь. Миньярд наслаждался новоприобретённым спокойствием наедине с телевизором и хорошим виски из запасов подростка. — Типа того. — Веснински был не в настроении. 19 января никогда не было чем-то хорошим для него. Как бы Вороны не пытались устроить настоящий праздник для своего маленького дьяволёнка, детство, Тетсуджи и Натан перебивали всё хорошее на корню. Отец просто не мог пройти мимо подобной даты, день появления на свет его главного разочарования необходимо «отпраздновать». Каждый год Натан придумывал всё более изощрённый способ показать сыну, что ему, очевидно, совсем не рады на этом свете. — Не нравятся праздники? — Эндрю и сам не любил отмечать этот день в своей жизни, но у Натаниэля явно были какие-то катастрофически огромные подводные скалы в данном вопросе. Веснински перевёл оценивающий взгляд на Миньярда, пытаясь решить какую-то дилемму в собственной голове. Глаза голкипера немного распахнулись, когда подросток неспешно снял пиджак, принимаясь за портупею. — Что ты делаешь? — Его абсолютно проигнорировали. Натаниэль систематично отстегнул две кобуры, расстёгивая ремешки. — Эль? — Это казалось неправильным. Эндрю знал, что Веснински нельзя приравнивать к обычным подросткам, но он знал, что тот прошёл через многое, и Миньярд не хотел, чтобы юноша рядом с ним чувствовал дискомфорт. — Подарок на четырнадцать лет от моего любимого папаши. — Натаниэль развернулся, спуская чёрную шёлковую рубашку до локтей. Эндрю многое видел, его было невозможно поразить, но открывшийся вид на спину юноши перед ним вышиб из него воздух. Через все лопатки тянулся чудовищный шрам. Больные ублюдки вырезали на белоснежной коже подростка одно слово «WRONG». Неправильный… — Твою мать… — Миньярд соскользнул с дивана, медленно подходя к расслабленному Веснински посреди комнаты. Сквозь полумрак комнаты было сложно разобрать что-то мельче огромных букв, но это явно были не единственные шрамы на мягкой коже. — Кенго тогда заставил меня готовится к должности помощника Ичиро. Натан считал, что этого недостаточно, а я и вовсе не заслуживаю места в этой жизни. — Эндрю остановился на расстоянии вытянутой руки от юноши, не смея подойти ближе. Теперь он видел больше… Ожог от утюга, шрамы от порванной кожи, небольшие порезы и пулевое ранение на боку. Но его внимание куда больше привлекала татуировка на бицепсе. Два карпа, огибающие неровный круг рубцовой ткани. — Можно…? — Миньярд не знал, на что конкретно спрашивал разрешения, но это казалось чем-то правильным. — Да. — Голос Веснински был мягким и спокойным, а мышцы расслаблены. Натаниэль встретился взглядом с голкипером в отражение в зеркале, слегка кивая. Эндрю осторожно прикоснулся к изуродованной спине. Его как будто пробило током от ощущения бархатистой кожи под пальцами, по телу юноши пробежали лёгкие мурашки, но больше он никак не отреагировал, позволяя прикасаться к себе. — Что это? — Миньярд невесомо провёл пальцами по плечу Веснински, очерчивая одну графичную рыбку. — Герб. — Дальнейших пояснений не последовало, но Эндрю не хотел сейчас выяснять какую-то скрытую информацию. Он ещё раз обвёл израненную лопатку кончиками пальцев, отступая на пару шагов назад. — Не думал, что карпики — самое интересное во всей картине. — Натаниэль лукаво улыбнулся, вновь надевая рубашку, но останавливаясь на двух верхних пуговицах. — Никто бы не поверил, что у тебя нет шрамов, чертёнок. Хотя подобное предвидеть сложновато… — Миньярд вновь уселся на диван, подавая стакан с алкоголем Натаниэлю. — Спаиваете несовершеннолетних, молодой человек… — Веснински плюхнулся вплотную к чужому бедру, откидываясь на спинку. — Мне всего двадцать, мелочь. — Ещё круче. — Натаниэль хихикнул, опустошая стакан. По телевизору шёл какой-то неопознанный боевик на беззвучке. Эндрю не потрудился вернуться к просмотру после непредвиденного представления нового кусочка пазла из жизни Натаниэля. — Значит, никаких открыток сегодня? — Миньярд отставил оба стакана и перебросил руку за плечи Веснински, укладывая её на подушки. — Ага. — Натаниэль пододвинулся ещё ближе, укладывая голову на чужое плечо. Он слишком устал для чего-то ещё. — Сегодня главное — просто выжить. Я знаю, что какой-либо из злопамятных мудаков не пройдёт мимо Такой даты, поэтому уши востро. Они могут устроить всё что угодно… *** Утро не было спокойным буквально с первых минут после выхода из комнаты. Поздравления от братьев были максимально терпимыми, небольшие подарки и пара добрых слов, что может быть лучше? Но на парковке вместо уже привычной Ауди стояла Алекс рядом с черно-красным Кенигсегг Агера. — Доброе утро, босс! У меня для вас послание с доставкой на дом. — Сказать, что Лисы удивились — ничего не сказать. Во-первых, кто это, чёрт возьми, а во-вторых, что всё это значит? — Твою мать… Алекс, какого чёрта?! — Веснински медленно обошёл спорткар, восхищаясь где-то за маской безразличия. — Волков полностью разделяет общее мнение, вам не по статусу постоянно использовать только арендованные машины. Так что, он попросил меня передать вам его скромный подарок и это. — Девушка отдала красивый чёрный конверт в небольшим письмом внутри. — Хочу отметить, у вашего друга чертовски великолепный вкус. «Натаниэль, раз ты не празднуешь своё семнадцатилетие, прошу принять мой подарок. Ты — скорость, поэтому автомобиль должен соответствовать. Поздравляю!» — Все документы и второй комплект ключей в бардачке. — Алекс передала брелок Веснински, наконец-то давая возможность рассмотреть всё в полной мере. Юноша завёл спорткар, давая пятилитровой восьмёрке зарычать. — Господи… Скажите, что я сплю! — Мэтт, не удержавшись, всё же подошёл вплотную к машине. — Твою мать… Нат, это крошка в топе самых быстрых! — Веснински вновь покинул салон, ещё раз осматривая подарок. — Около четырёхсот пятидесяти км/ч на трассе, это шведское чудо — просто нечто. — Миньярд подошёл почти вплотную к Натаниэлю, рассматривая автомобиль. — Что, взрослые друзья балуют? — Юноша хихикнул от комментария про друзей, разворачиваясь к Эндрю. — Хочешь прокатиться? — Где-то на фоне почти умерли Мэтт и Ники, чуть ли не облизывающие машину. — Сложно отказаться, чертёнок. — Миньярд кинул ключи от Мазератти, садясь на пассажирское Кенигсегга вслед за Веснински. Спорткар ещё громче зарычал, заставляя Лисов отойти на безопасное расстояние, и сорвался с места. Юноша мастерски вырулил на окружную дорогу, моментально разгоняя свою новою игрушку до невообразимой скорости. — И никто не хочет прокомментировать то, как монстр только что чуть не облизал дьявола? — Сет восхищёнными глазами проводил умчавшийся спорткар. *** Что-то было не так. Натаниэль будто чувствовал приближающуюся бурю. Лисы только начали подъезжать на предматчевый сбор, а тревога застилала всё нутро. Веснински не хотел давать своей паранойе возможность угрожать предстоящей игре, но это предчувствие не было чем-то навеянным злосчастной датой. Что-то затевалось. — А теперь стоим и слушаем внимательно. Никто не заходит ни в одно пространство раньше меня, пока мы не проверим здание. — Натаниэль достал пистолет и запасную обойму. На всякий случай… Вся парковка моментально утонула в тишине. Грубый голос, пропитанный сталью, внушал страх даже Лисам. — Эй, тише-тише, мы поняли! Парень, убери пушку… — Ники попятился, вновь ощущая холод на коже. Страх перед их маленьким Лисом, кажется, всегда будет только расти. Веснински лишь небрежно качнул пистолетом в сторону старшего, надевая гарнитуру. Даже если всё это сейчас зря, лучше с отшатнувшимися сокомандниками, чем с какими-то непредвиденными потерями. Его всё равно уже никогда не смогут по настоящему принять в Пальметто, не со всем дерьмом, что он притащил за собой. — Кито, здравствуй! Слушай, что-то у меня на душе беспокойно… Свози наших деловых в бар что ли, в честь моего дня. Праздник, как-никак. — Консильери знал, что его поймут. Даже если сейчас действительно что-то готовилось, дорогие ему люди будут защищены. А это главное. На все меры предосторожности уйдёт всего пара звонков, а это ничто в сравнении с опасностью его мира. — Марк, мне кажется как-то многовато подарков в этом году… Тебе придётся проследить, чтобы я всем передал благодарность, займись, будь добр. А, и пришли Алекс, возможно ей придётся помочь мне с перевозкой всего этого. Пусть она приедет как можно раньше, не хочу, чтобы зеваки видели объёмы всего этого. Ваймак, только подъезжающий к стадиону не на шутку испугался, наблюдая за Веснински, размахивающим огнестрелом направо и налево. Вот чего он сегодня не ждал, так это нового разбирательства из-за чьего-то убийства. У них всё же спортивная команда, а не криминальный клуб. — Эй, Натаниэль! Убери это с моих глаз долой! Ты совсем уже тронулся? Моей команде достаточно и одного трупа в биографии. — О, тренер, вы вовремя. Пока у нас есть время и ресурсы, объясняю: сейчас все должны замолчать, перестать топать и максимально тихо идти за мной все вместе. Не знаю, что или кто сейчас внутри, но я уверен на 90%, что не пустые раздевалки. И совсем забыл… Прямо сейчас мне всё равно, что кто-либо думает об этом. Можете считать, что я вам всем угрожаю, если кто-то не согласен чуть-чуть послушаться. — Как ни странно, ни один Лис больше не проронил ни слова. Всё-таки, когда где-то в поле их зрения болтается ствол, они всё быстро схватывают. Перед глазами бывших Воронов стояли все те «подарки», что когда-либо их брат привозил из отчего дома, и ни одно воспоминание не помогло успокоиться. — Заранее предупреждаю, что всё увиденное за сегодняшний вечер должно остаться в пределах этой команды. Я понятно объясняю? *** На территории были чужаки. На камерах не мигали привычные красные огоньки, а все ощущения кричали об опасности. Даже Эндрю с Рене почувствовали угрозу. За их жизни было просто необходимо научиться чуять опасность. Веснински, закатав рукава, обнажая повязки, превратился в охотника. Прямо сейчас ему пришлось поднять из тьмы души все уроки, полученные в жизни. Лисы за его спиной были главной ценностью, и разрушение образа уже не казалось такой уж проблемой. Если он принял решение прийти в эту команду, дьявол сделает всё, чтобы даже капля яда его жизни не попала на окружающих. Резко распахнув дверь раздевалки, дьявол моментально выстрелил, пробивая плечо мужчины, что стоял у входа в душевые. Неожиданный выстрел заставил ещё одного диверсанта покинуть укрытие за поворотом, что привело к простреленному предплечью. Двое мужчин завыли от боли, стремительно истекая кровью. Лисы зажали рты, подавляя крики ужаса, когда на подростка вылетел ещё один боец из соседней двери. Натаниэль, оглушил нападающего ударом в висок, пока чужая пуля попала в стену. Все трое теперь лежали в одной комнате, оперативно избитые и связанные. Веснински не успокоился, пока не проверил каждый уголок в соседних помещениях. Его инстинкты стихли, давая разуму вновь взять управление. Трое действительно неплохих бойцов для него одного… Что ж, он польщён. — Они убьют тебя, грязная сука! — Натаниэль присел на корточки рядом с самым болтливым, приподняв его подбородок дулом чужого пистолета, пока Лисы кучковались в углу раздевалки за спинами Эндрю, Рене и Ваймака. — Нравиться быть шлюхой узкоглазых, отродье? Или тебя так вдохновил милый Сэм? — Еле затянувшиеся раны вновь начали кровоточить где-то под браслетами, а разум стремительно пытался отбросить отвратительные воспоминания. — Что молчишь, МАЛЫШ? — Даже с выбитым зубом подонок умудрялся самодовольно улыбаться. Жан попытался вырваться вперёд, закипая от гнева, а Эндрю сжимал нож до белых костяшек, пока тренер пытался удержать обоих на месте. Веснински уронил пистолет на пол от греха подальше, моментально прижимая к груди спрятанный нож. В голубых глазах уже пылало адское пламя, пока на лице вырезалась безжалостная ухмылка. — Если ты — максимум, что они решили мне «подарить», твои слова так же пусты, как и могила твоего любимого Сэма. — Младший сжал чужую челюсть, специально надрывая ещё сильнее разошедшуюся кожу. — А теперь скажи мне, лапочка, нахуя тебя, такого бесполезного мудака, прислали ко мне, м? Неужели не нашлось никого поумнее? — Мужчина замычал, пытаясь не выть от боли, пока его кость трещала от давления. — Как же можно оставить без подарка шлюху братцев в день рождения? — Придурок пытался тронуть хоть что-то внутри мальчишки, не прошлое, так оскорбления, но тьма глаз напротив уже не воспринимала ничего. — Кто же такой находчивый? Или думаешь, что я позволю тебе утаить этот маленький факт, забрав с собой в могилу? Спойлер — ты ошибаешься. — В глазах напротив заиграл пожар страха, пока Лисы притихли от настолько явного обещания смерти. — Нет… — Двое головорезов поумнее протестующе замычали, пытаясь спасти свою шкуру. Веснински резко достал кляп у самого напуганного, что задёргался всем телом, почти плача. Судя по всему, ему не удосужились рассказать к кому они наведались. — Дьявол… Это Капуто! Они нас наняли через Рика! Мы с Мигелем работаем вдвоём, всегда только припугнуть! Господин, пощади! — Какие же всё-таки наёмники придурки. — Так ты знаешь, кто я? — Натаниэль даже немного удивился. — Нам сказали, что нужно только припугнуть одного наглого студента! Кто же знал, что он собирался убивать Вас! — Ответ. — Да-да-да! — Испуганный мужчина оказался моложе, чем казалось на первый взгляд. — Кто же Вас не знает, господин Веснински! Мы с Мигелем только припугиваем, честно! Ничего больше, просто нужно на что-то жить. — Как же ему сейчас не до всего этого. К раздевалкам как раз подоспела Алекс с телохранителями на подхвате. Боже, как же вовремя. — Можно было и нас подождать, а не рваться на передовую, босс… — Девушка спокойно зашла в помещение, убирая пистолет в кобуру. — Нет. Этот кретин решил оставить себе одну работающую камеру у входа для проверки. Не уверен, что он не заметил бы спецотряд. Малолетних идиотов пробить, проверить, а с ублюдком можешь не церемониться. — Веснински вновь сел рядом с главарём. — Понимаешь, мне не нравится то мерзкое прозвище, что ты использовал. Люди Алекс быстро привели в порядок стадион, будто и не было ни одного незваного гостя. До матча осталась какая-то пара часов. *** Ужаснувшиеся Лисы целый час пытались просто прийти в себя. Даже Рене не ожидала, что появление её маленького друга в Пальметто приведёт к подобному. Конечно, все понимали, что он может притащить за собой целую гору проблем, но надеялись, что не прямо к их ногам. Если быть предельно честными, то сейчас от всей команды были совсем не посвящёнными меньше половины. Аарон с Ники, Дэн с Мэттом и Сет, но даже они уже прекрасно понимали, что здесь всё совсем не так, как хотят показать братья. Гордон на подкорке чувствовал опасность, исходящую от мелкого беса, но то, с каким рвением тот пытается спасать всех вокруг, перекрывает все тёмные флюиды. К тому же, Элисон доверяет этому мальчишке, а её чутью он доверяет больше, чем самому себе. Бойд простил даже выходку Эндрю, ещё есть вопросы? Хеммик видел саму смерть в глазах этого подростка, он чувствовал её холодное дыхание на своей коже ещё летом. Он и в жизни не поверит, что Веснински «простой студент». Уайлдс лишь хотела себе нормального помощника для совершенствования команды, а остальное её не волновало. А Аарон… Он был в гостях у братьев на рождество, он видел всех этих людей, способных заморозить одним взглядом, это раз. Натаниэль спас его близнеца, это два. И в конце концов, даже Эндрю повёлся на него настолько, что разорвал их сделку, это три. Какие ещё доказательства нужны, чтобы сказать, что это демон в человеческом обличии. Что ещё нужно, чтобы подтвердить, что больше ни один Лис не поверит, что этот подросток, обезвредивший трёх головорезов за считанные минуты, сделал подобное впервые? Они выиграли этот чёртов матч.