Ноль Овна: Дела семейные

      Шойфет оставил пакеты с продуктами на крыльце и пошёл закрывать гараж. Когда он вернулся, пакеты тихо и деликатно шевелились, как человек, который не решается кашлянуть в переполненном зрителями зале. Шойфет на мгновение замер, а затем текуче словно хищник покрался к крыльцу. Маленькое приключение делало жизнь острее. Хоть порция адреналина и была незначительной, Шойфет по-детски ликовал, приближаясь к разгадке.       − Ну, привет, − хмыкнул он, нависнув над лоснящимся чёрным, как маслянистый кусок агата, крупным вороном, который методично теребил завязанные в узел ручки пакета.       Тот глянул бесстрастно и бочком отпрыгнул в сторону.       − Кра, − проворковал он тоном ловеласа.       Шойфет плавными движениями, чтобы не спугнуть птицу, дораспутал узел и наощупь вынул брусок сыра, завёрнутый по старинке в пергамент. Отломил кусочек, который, по его прикидке, помещался бы в клюв, и положил его на доски крыльца. Ворон, к Шойфетову удивлению, никуда с добычей не улетел: подошёл важно и склевал предложенное угощение в три приёма.       − А сосиску будешь? — светским тоном поинтересовался Шойфет. — Тёмушка всё равно не велел мне их покупать. Говорит, вредно. Но мы-то с тобой не согласны, да? — Шойфет оторвал от связки выпотрошенную из пакета за разговором сосиску, снял с неё целлофан, отломил кусок и подсунул ворону. Тот благосклонно склевал и сосиску.       Вынырнувший из травы на голос хозяина Кекс, увидев хищную птицу, выгнул спину и неистово зашипел, распушив хвост. Шойфет со смешком втащил его к себе на колени. Сосиску он коту при вороне предлагать не стал, чтобы не провоцировать драку двух хищников.       − Зачем ты явилась, магическая птица? — вкрадчиво спросил Шойфет. И тут же зашипел сам, потому что Кекс всё-таки выдрался и пулей метнулся обратно в траву, оставляя на коленях горящие болью царапины.       Ворон взлетел на перила и прошёлся по ним как профессор перед аудиторией. Шойфет, наблюдая за ним, лёг на спину прямо на крыльце и ногой подвинул пакеты к стене, чтобы освободить себе место.       − Вороне как-то бог послал кусочек сыра… − пробормотал он, лёжа вбивая в поисковик на телефоне «чем кормить ворона». — Чёрт! — Шойфет рывком сел и гневно посмотрел на ворона, который с интересом косил на него одним глазом. — Воронам нельзя солёное! Плюнь сейчас же!       Ворон весело проскакал по перилам и издевательски каркнул.       − Ладно.       Шойфет нервно отрыл в пакете упаковку перепелиных яиц и положил одно поближе к ворону. Тот лениво стрельнул в сторону яйца глазом, но слетел вниз и быстро расправился с угощением, не оставив даже скорлупы.       − Надеюсь, это нейтрализует всю ту соль, что ты уже сожрал? — подозрительно прищурился на него Шойфет. — Если что, вон бочка с водой. Лети и пей, пока из-под хвоста не польётся.       Он встал, отпер наконец дверь, сгрёб пакеты и вошёл в дом. Пока копошился у холодильника, безжизненно светящегося изнутри как секретный подземный бункер, вернулся Кекс и принялся тереться об ноги, оставляя на чёрной джинсе клочья шерсти. Шойфет вздыхая, погладил его и выложил в миску содержимое правильного, диетического и всячески витаминизированного пауча, пачкая пальцы мясным соусом. Только когда Кекс увлечённо зачавкал, Шойфет вымыл руки, достал из аптечки перекись и ватный диск, стянул штаны и со зловещим шипением обработал свои раны. И конечно же, именно в тот момент, когда он стоял, согнувшись, стреноженный собственными джинсами, жопой к двери, именно в этот момент в кухню вошёл благополучно позабытый всеми участниками этой драмы Герман Розен.       − Вот это, я понимаю, встреча! — колокольчато прозвенел его нежный голос. — Сразу в нужной позе и без штанов.       Он успел звонко шлёпнуть Шойфета по заднице до того, как тот, всё ещё страдальчески пошипливая, успел натянуть джинсы обратно.       − Я на тебя в суд подам за домогательства и муж тебя, сволочь такую, наконец бросит, − кисло пообещал он, с усилием втискивая пуговицу в тугую петлю. — Каким моровым поветрием тебя сюда занесло, розанчик? Примчался скандалить по поводу грядущего запрета нетрадиционных ценностей?       Розен сразу поскучнел, прошёл внутрь без спроса и плюхнулся на стул у окна.       − Нет, это вы хорошо придумали, − неожиданно сказал он, унылым взглядом скользя по полкам с посудой. — Папа недоволен, конечно, но даже он понимает, что добиться чего-то проще всего, это запретив. А можно мне чаю?       − Цианистый калий кончился, зайчоночек, − злобненько оскалился Шойфет. — Не ждали мы тебя в гости.       − Это ничего, − успокоил его Розен. — Я сахарком обойдусь.       Шойфет невозмутимо щёлкнул кнопкой чайника и поставил на стол две чайных пары. Сам он сел как можно дальше от Розена, шкурой чуя, что иначе двусмысленных ситуаций не избежать, и по закону подлости придёт кто-нибудь ещё, и застанет что-нибудь непременно не то.       − Так что тебя сюда привело, розанчик?       Розен подождал, пока хозяин закончит разливать по чашкам заварку, и поддёрнул рукав, по-свойски укладывая локоть на стол. Вот всегда у него получалось плевать на этикет аристократично и элегантно! Вот никому нельзя класть локти на стол, а Розену можно! И ему это идёт. Шойфет точно знал, что если бы он вот так же развалился за столом на кухне у Розена, то выглядел бы развязно и нагло. Чудовищная несправедливость!       − Я слышал, какие-то бумаги вам достались секретные, − беззаботно обронил Розен, звонко размешивая сахар. — Ты смотрел их?       Шойфет еле заметно усмехнулся и отрицательно помотал головой, шумно прихлёбывая свой чай.       − Нет. Приехал Семёныч и сразу всё в контору забрал. А почему ты спрашиваешь?       Розен глянул искоса, как будто с сомнением, открыл было рот, чтобы ответить, но тут же вздрогнул от резкого «каррр».       − Свят-свят! — он даже перекрестился с испугу, таращясь на ворона, который с любопытством заглядывал в форточку. — У вас тут настоящее ведьмачье логово, как я погляжу.       − Да вот подумываю черепа убиенных на забор пристроить, чтобы издалека было видно, кто тут живёт, − с пугающей серьёзностью поделился Шойфет.       − Дурак, − облегчённо выдохнул Розен, хватаясь за чашку как за оберег или распятие. — И шутки у тебя дурацкие.       − Так что ты думаешь там найти, в этих бумагах?       Шойфет разглядывал Розена и радовался, что ничто внутри больше не ёкает ни от его длинных стройных ног, ни от девически нежного лица, ни от убойной смеси невинности и блядства, которое раньше дурманило хлеще всего. Розен не постарел, но как будто бы выцвел. Словно вытертость и блёклость его супруга наложились на его яркий образ и заглушили его. Наткнувшись на эту мысль, Шойфет позлорадствовал: его-то Тёмушка с ним ожил и расцвёл, их связь принесла обоим полное удовлетворение. Хотя, кто знает, может, Розен с выдернутой чекой − это тоже в своём роде идеальный результат?       − Ты же знаешь, что Мизрахин был иллюминатом? — начал издалека Розен. Шойфет кивнул. — А главный проект у них, знаешь, какой? Криптовалюта. Они же хотят банковскую систему разрушить, спустить доллар в унитаз. И всё это, конечно, хорошо, но хотелось бы войти в долю.       − Ого, какой ты стал деловой! — не сдержался и хмыкнул Шойфет. — Ты думаешь, что в этих бумагах найдутся следы Мизрахинских кураторов?       − Именно, Виюшка! — похвалил его Розен. И кинул в рот мармеладку. — Нам позарез нужны эти люди и их связи. Братья-каменщики между прочим за доллар свой уже начали войну: хватают наших криптовалютчиков и отжимают у них платформы и обменники. Нам следует подсуетиться, пока они всё под себя не подмяли. Помочь заодно братьям-иллюминатам. Но для этого нам нужно их знать.       Розен, рассуждающий о практических делах, казался аномалией, вражеской голограммой, под гипнозом насильственно втиснутой в мозг. Впрочем, Розен и раньше был не сентиментален, только направлял своё вивисекторское любопытство на более абстрактные вопросы, и оттого казалось, что он витал в облаках. А теперь, значит, приземлился.       − Разве взяли кого-то ещё кроме Торнадо Кэш? — пристально следя за реакцией незваного гостя, поинтересовался Шойфет.       Розен оживлённо всплеснул руками и глаза округлил.       − Так ты в теме!       В этот момент он стал так похож на прежнего себя, что Шойфету захотелось ущипнуть незаметно свою коленку под столом, чтобы прогнать ненужные, слишком телесные и чувственные воспоминания.       − Весьма поверхностно. Так кого?       − BTC Banker, Юторг, Векс, Bitcoin Fog, − начал перечислять боты-обменники, миксеры и биржи Розен.       − Векс отпустили, − поправил его Шойфет.       − Ага, − покивал с иронией Розен, − А на каких условиях, знаешь?       − Что, продались с потрохами? — цинично предположил Шойфет.       − И сами продались, и остальных продали! — как кумушка, сплетничающая на скамейке, махнул рукой Розен. — Когда выбор: сидеть в Штатах 30-50 лет или согласиться сотрудничать и выйти на волю, мало кто добровольно согласится на срок.       − Ты ведь понимаешь, что у нас самих ресурсов для такой масштабной игры маловато? — деловито спросил Шойфет.       − Ну, вот поэтому нам нужны Мизрахинские братья! Доллар всё равно доживает последний срок. Нужно успеть на новую систему переключиться, чтобы Орден продолжал жить и не тужить. Мы в ответе за сохранность и передачу уранических ценностей! — пафосно закончил свою речь Розен.       Шойфет глянул на него одобрительно и потянулся к заварочному чайнику.       − Умеешь ты удивлять, Розен, − прицокнул он, как будто сам себе не веря. — Сколько живу, всё никак не привыкну.       Появление ворона больше не удивляло его. Это была та жирная чёрная точка, которой вселенная пометила явление Германа Розена миру в новом качестве, как начинающего, но вполне себе чёрного мага.       − Так ты поищешь концы в Мизрахинских бумагах? А, Виюшка? — умильно похлопал ресничками Розен. — Не для меня, для Ордена.       − Поищу, если Семёныч позволит. Надеюсь, он в деле?       − Ну, конечно, Рома! — Розен прижал руку к сердцу. — Здесь мы должны выступать единым фронтом!       − Ты прям лозунгами заговорил, − поморщился Шойфет. — Будь проще, зая, умоляю тебя. Ты Щедрина знаешь?       − Нет, − искренне удивился Розен. — А кто это?       − Это первый клиент в твоём списке. Но он захочет получить назад Мизрахинский архив, поэтому, прежде чем к нему идти, придумай, как ты будешь с ним торговаться и что обещать.