И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

— Просыпайся, Эдриан. Негоже столько дрыхнуть на чужой кровати. С трудом разлепив веки, я открываю глаза и вижу Джо, который поставил на стол перед кроватью бутылку морса и поднос с завтраком. С бесконечной благодарностью я тянусь к бутылке, и замираю, увидев черный лак на ногтях. Святое дерьмо! Что я вчера натворил?! Во сколько вернулся? Как дошел до комнаты? Заметил ли кто-нибудь, в каком я был состоянии? Я сворачиваюсь клубком и прячусь с головой под одеяло. Подушка приятно пахнет цитрусами. Странно… — Где ты был? — доносится до меня недовольный голос Дина. — Тебе какое дело? — таким же недовольным тоном отвечаю вопросом на вопрос, припомнив наш вчерашний разговор. — Такое, что ты полночи шлялся непонятно где, а потом завалился спать на мою кровать. Резко откидываю одеяло и оглядываюсь по сторонам. Действительно, комната не наша. Мой ошеломленный взгляд упирается в Джо, который, сидя к Дину спиной, смотрел на меня такими же округленными глазами. — Странно, что ты в таком состоянии вообще дошел до общежития, — продолжает Дин, видимо, решив, что в выборе комнаты и конкретно его кровати нет ничего удивительного. Ведь их комната была ближе к лестнице. Ладно, надо сделать вид, что так и есть. — Странно, что ты вообще заметил мое отсутствие, — равнодушно бросаю я и снова тянусь к морсу. — Тебя не было в доме после отбоя. — Прости, что подрываю твой авторитет! — грубо прерываю Дина, вперив в него озлобленный взгляд. — В следующий раз попрошу у вас с Рэйчел письменное разрешение. Эттвуд сжимает челюсти и делает шаг в нашу сторону, но Джо встает перед ним и кладет обе руки ему на плечи. — Эй, эй, не сейчас, — миролюбиво произносит Джошуа. — Его надо привести в порядок. Успеете еще поругаться. Дин слишком хорошо относился к Бейкеру, чтобы затевать с ним ссоры, поэтому, удержавшись от комментариев, он уходит прочь. — Ты практически признался, что сбежал из-за него, — тихо вздыхает Джо после дверного хлопка. — Совсем не палишься, Эдриан. Будь он не таким же твердолобым дураком как и ты, давно бы уже догадался. — А чего он? — возмущаюсь я, указывая рукой в сторону двери. — Между прочим, мы волновались за тебя. Сразу после его фразы чувство вины окутывает меня с головой. Я прячу лицо в ладонях, не зная, как себя оправдать. — Я не хотел, — наконец, выдавливаю я из себя. — Все вышло как-то спонтанно. — Не делай так больше, ладно? Я киваю, не смея поднять глаза на Джо. — Так где ты был? — с интересом спрашивает он, взяв с подноса один пирожок. — В Западном доме, — неуверенно бормочу я, взглянув на него из-под тишка. Джо задумчиво хмурит брови, а через секунду его глаза вновь округляются от удивления. — С Броуди?! Я киваю. Бейкер убирает надкусанный пирожок снимает очки и протирает их линзы подолом футболки. — Да, Дину лучше об этом не знать. Неопределенно пожимаю плечами и хватаю с подноса целый пирожок. Некоторое время мы едим молча. — Не знаешь, что я тут вчера устроил? — Томми сказал, что проснулся, когда ты залез на кровать, пытался выудить из-под себя одеяло, а потом бормотал что-то про апельсины. — И все? — И все? — передразнивает меня Джо. — Ты бы еще его подушку расцеловал. Серьезно, Эдриан, не напивайся больше. Позавтракав и умывшись, я иду заниматься тем, чем и каждые выходные — делать уроки. Мы впятером, как это обычно бывало в последнее время, занимаем один стол в общей гостиной. Остальные были уже в курсе о моем внезапном исчезновении. Из-за Тома, который непременно передаст все услышанное Дину, я не решаюсь рассказать, где именно провел прошлую ночь, и делаю вид, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. Чарли, подловив меня в удобный момент, дает чувственный щелбан за беспокойную ночь, а затем расспрашивает обо всех ее подробностях. Я рассказываю то же, что и Джо, не вдаваясь в детали, за что она одаривает меня подозрительным прищуром. А о каких подробностях могла идти речь, если я и сам толком не разобрался в случившемся? После обеда к нам присоединяется Дин. Он болтает с Джо, Зои и Чарли, старается игнорировать меня и как-то странно ведет себя с Томом. Не знаю, что у них произошло, но кажется, будто Одли в чем-то провинился, а Дин его за это отчитал и до сих пор на него злится. Еще Томас весь день бросал в мою сторону косые взгляды. Скорее всего вчера вечером я все-таки сделал или сказал что-то, о чем он не стал рассказывать другим, но вспоминал каждый раз, когда меня видел. Мои взаимоотношения с Томом меня редко волновали, но мысль о том, что он знает больше, чем надо, не давала мне покоя. И не только это. Я никак не мог уложить в голове события прошлой ночи. Дэймон знал, что я гей? Он просто напился? Решил подшутить? Расскажет ли кому-нибудь? Жалеет ли? Будет злиться или сделает вид, будто ничего не было? Голова шла кругом от вопросов, до домашки не было никакого дела. Но ведь есть один единственный и, что важно, верный, способ: пойти и поговорить с ним. Но я решил этого не делать. Сначала у меня болела голова, потом я писал эссе, вечером было уже поздно, а на следующий день я придумал себе с десяток новых отговорок. Так и прошли выходные. Меня одолевали странные чувства, и только в понедельник, ступая в кампус, я понял, что со мной. Я боюсь. Вряд ли Дэймон расскажет кому-то о случившемся, не в его это духе, но вдруг он скажет, что был пьян, а я, воспользовавшись этим, набросился на него. Мол, зачем ты это сделал, как тебе не стыдно и пятое, десятое. И в конце добавит «давай забудем». А я не хочу забывать. Каждый раз, как я вспоминал наши поцелуи, меня одолевало приятное волнение. Впервые мои мысли занимал кто-то помимо Дина. Разве это не чудесно? Разве это не решение моей проблемы? Раздумывая об этом весь первый урок и решив, что нужно пользоваться выпавшим шансом, я нетвердой походкой направляюсь к кабинету, в котором проходили занятия Дэймона. Стоя у двери, я терпеливо жду, пока все не уйдут, а ему делаю знак подождать внутри. И вот мы остаемся наедине. Сердце начинает нервно колотиться. Стукнувшись лбом о закрытую дверь, я медленно поворачиваюсь и прижимаюсь к ней спиной. Броуди наблюдает за мной с полуулыбкой. — Дэймон, надо поговорить. — Если надо, тогда говори, — отвечает он, склонив голову к плечу. А я стесняюсь смотреть ему в глаза. Боже. — Зачем ты меня поцеловал? — вопрос, который мучил меня последние два дня, слишком быстро слетает с моих губ. Улыбка Дэймона становится шире. Я злюсь на себя, мне очень неловко и еще меня начинает бесить мой рост. Большинство моих ровесников выше меня, и Дэймон — не исключение. — Потому что захотел. — И все? — Нужны еще причины? — Конечно! — выдаю я, резко подняв на него взволнованный взгляд и натыкаюсь на его — слегка озадаченный, но с озорными огоньками. — Оке-ей, — протягивает он. — Мне показалось, что ты тоже этого хочешь. Сойдет за еще одну причину? — Да. В смысле нет! Я не хотел этого, — брови Дэймона хмурятся. — То есть я даже не задумывался об этом, пока ты не поцеловал меня. А потом, естественно, захотел… — Господи, что я несу?! — Эдриан, — мягко перебивает меня Дэймон, — мне кажется, ты слишком много думаешь. — Опустив голову вниз, я согласно угукаю. — Что еще ты себе надумал? — Что ты просто перепил. И что наши отношения сильно усложнились… — Так, стоп, — он поддевает пальцами мой подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза. — Давай обойдемся без усложнений. Мы были друзьями и остаемся ими, — мои брови недоверчиво ползут наверх. — Просто… с небольшими привилегиями. Отсутствие обязанностей вкупе с приятно проведенным временем. Тебя устроит такое положение вещей? Немного поразмыслив над его словами, я киваю. — Отлично, — выдыхает Броуди и, продолжая держать мое лицо, коротко и горячо целует меня. Застигнутый врасплох, я замираю с приоткрытым ртом. — Сейчас я не пьян, — так вот к чему это... — Увидимся позже? — Д-да, — запинаясь, с красным лицом. — Ну все, мне надо бежать. Я отхожу от двери, выпуская Дэймона из кабинета, и сползаю вниз по стене мокрой лужицей.