И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

I thought I was a fool for no one

Oh baby I'm a fool for you

You're the queen of the superficial

And how long before you tell the true?

You, you set my soul alight

Glaciers is melting in the dead of night

And the superstars sucked into the supermassive

(Я думал, что я не испытываю слабость ни к кому.

О, детка, я испытываю слабость к тебе.

Ты королева недосказанности,

И сколько ждать того момента, когда ты скажешь правду?

Ты, ты разжигаешь в моей душе огонь.

Ледники тают в бездушной ночи,

И суперзвезды засасываются в сверхмассивную…)

В середине марта, а если быть точнее — четырнадцатого числа, у Чарли был День рождения. Закатывать по этому поводу большую вечеринку она не собиралась (ее близкий круг общения ограничивался двумя людьми, и только в этом году количество друзей выросло втрое), и на вопрос «что будем делать?» она вытащила со дна своей сумки бутылку виски. Очень в стиле Палмер. Зои и Джо разогнали всех по койкам, после чего мы устроились в одном уголке общей гостиной. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы потушили свет, оставив лишь пару ламп, что добавляло в обстановку особой атмосферы. Одной бутылки никак не хватит, чтобы нажраться вусмерть, но, во-первых, кому это надо — в конце концов, мы же в школе. Во-вторых, этого вполне достаточно, чтобы у всех развязались языки. Идеальная концентрация алкоголя в крови, в общем. Весь вечер я наблюдал за Дином. Он уже давно ходил без повязки. Красные следы на его лице успели поблекнуть, и я привык к ним настолько, что уже не обращал на них никакого внимания. Однако были и те, кто все еще пялился на его шрамы и не ленился выражать свои мысли вслух. Особенно среди них выделялся Дэймон — он не упускал возможности отпускать колкости в адрес Эттвуда при каждой их встрече, а встречались мы часто, так как посещали одни и те же занятия. Напряжение между ними двумя доходило до такого уровня, что казалось, будто все вокруг них вот-вот полетит на воздух. Дэймон бесился потому, что я проводил все больше времени с Дином и все меньше с ним. Я просил его перестать, но не мог затыкать постоянно, иначе выдал бы себя. Прекратить наше общение я тоже не решался. В основном из-за того, что во мне бушевали гормоны, а руки и язык Дэймона творили вещи поприятнее, чем моя рука. Но вернемся в общую гостиную. Чарли уже в открытую пялилась на Сьюзан, а Джо не сводил глаз с Зои. «Она почти моя, я чувствую! Сегодня все случится!», — заявил он еще днем. Что именно сегодня случится, мы с Дином спрашивать не стали. Наш девиз: наблюдать, но не вмешиваться. «Главное, веди себя адекватно», — дал ему дельный совет Эттвуд. — А давайте сыграем в бутылочку! — предлагает Джо, и мы с Дином синхронно пробиваем ладонью лбы. — Я за! — тут же подхватывает Чарли. Да вы издеваетесь? — Э-эм, — тупо мычит Том. — Может, не будем? — мямлит он, обведя нас взглядом. Его глаза задерживаются на Дине. Тот заметно мрачнеет. — Стесняшку Томми будем целовать только в щечку, — весело отзывается Сьюзан и, взяв в руки опустевшую бутылку, усаживается на пол. Зои пожимает плечами и опускается рядом. А ты то куда?! Потихоньку все усаживаются в круг, девочки уговаривают сыграть даже Тома. И только я остаюсь сидеть на своем месте. — Эдриан, — обращается ко мне Чарли, криво ухмыльнувшись, — не порть мне праздник, — ее взгляд скользит по Дину и улыбка становится шире. Обнаженные зубы напоминают хищный оскал. — Не бойся, мы никому не расскажем, — она приподнимается, чтобы дотянутся до моей руки, и тянет меня к себе. Я со вздохом сползаю с дивана на пол рядом с ней. Сьюзан передает бутылку Чарли, и та со словами «за меня и моих друзей» допивает остатки виски, потом кладет ее в центр образовавшегося круга и раскручивает легким движением руки. Когда она останавливается, ее горлышко указывает в направлении сидевших рядом Зои и Дина. Решив, что Петерсон ближе к указанному направлению, Палмер наклоняется к подруге и целует ее в уголок губ. Они делают так после каждой долгой разлуки, поэтому зрелище не вызывает никакого интереса. Следующей бутылку крутит Зои. Ей выпадает Дин. Точнее, она указывает примерно туда же, куда и в первый раз. Джо, который в своем теперешнем состоянии мог принять единственный исход событий — себя, недовольно сжимает губы. Его карие глаза не моргая смотрят на так же по-дружески чмокнувших друг друга Зои и Дина, при этом он выглядит так, будто вот-вот готов их разнять. С одной стороны, забавно наблюдать, как Чарли и Джо пытаются силой мысли повернуть горлышко бутылки к нужному человеку, как Том сидит весь потный от напряжения и как Зои сочувственно поглядывает на него. С другой стороны, я тоже напряжен, но скрываю это намного лучше покрывшегося красными пятнами Томми. Я по-своему люблю своих друзей, но мне абсолютно не хочется их целовать. Еще и когда на тебя смотрят остальные. Но сильнее всего меня страшит мысль, что мне выпадет… — Дин. Чарли смотрит на бутылку, мол, чего ждешь, крути уже. Так торопится, даже поболтать нельзя. Как будто ей на вечер заказана будка поцелуев со Сьюзан. Может, будка и заказана, но не факт что для Чарли. Прямо сейчас на наших глазах Сьюзан целуется с Дином. Признаться, неприятно. Очень. И это не секундные чмоки, а уже что-то более-менее похожее на взрослый поцелуй. Сидевшая рядом Палмер скрипит от досады зубами. — А если у кого-нибудь герпес, — протягиваю я скучающим тоном, уронив голову на диван и уставившись в потолок. Я стараюсь смотреть куда угодно, только не на Эттвуда. Сердиться Чарли приходится долго, потому что после Дина Сьюзан целует Джо. Зои от этого тоже не в восторге. Но Джошуа, помня о своей цели (либо почувствовав тяжелый взгляд разгневанных девушек), сильно не увлекается. С радостным лицом, будто вот-вот уже вытянет счастливый билет, Джо раскручивает бутылку и… попадает в Дина. Правая бровь последнего лениво ползет вверх. Однако Джошуа «вижу цель, не вижу препятствий» Бейкер хватает его за горло футболки и, резко потянув на себя, чмокает в губы. Я впервые вижу, как глаза Дина настолько округляются от удивления и, не удержавшись, прыскаю со смеху. Вообще, смешно было всем, кроме Томаса. Я бы послал куда подальше его со своими гомофобными чувствами, но меня больше интересует, кто будет следующим. — Решил перецеловать всех? — ухмыляется Чарли и тянется к Дину. Да чтоб вас всех, я ревную его даже к лесбиянке! Но Палмер быстро теряет к нему интерес и, что-то шаманя, готовится в очередной раз крутить злосчастную стекляшку. Тем временем Дин, подозрительно склонившись к полу, изучает угол его наклона и, решив сменить обстановку, протискивается между Джо и Сьюзан. — Хорошее же было место, — улыбается ему девушка. — Не хочу знать, кто что ел на ужин, — бросает он. Хмыкнув, я бросаю взгляд на пол. До меня еще не доходит смысл увиденного — бутылка указывает на меня — как Чарли, положив руки мне на плечи, стремительно приближается ко мне. Нельзя что ли предупредить?! Я отстраняюсь, едва ее губы касаются моих. — Так и не научился целоваться с нашего прошлого раза? — Может, закончим на этом? — ворчу я, не удержавшись от порыва протереть рот рукавом рубашки. — Нет уж, — Чарли берет мою руку в свою и закручивает бутылку, которая, недолго крутясь, останавливается ровно на Дине. Ни больше ни меньше. И никак не скажешь, что она смотрит немного в сторону Джо. А я бы не отказался. И почему, блин, такая тишина? — Не отлынивай, Макаллистер, — слышу тихий голос над ухом. Я бы задушил Чарли, если бы не сами знаете что. Сделав вид, будто я совсем не смущен (надеюсь, получилось правдоподобно), я упираюсь одной рукой о паркет и тянусь к Дину, который сидит напротив меня. Тот подается ко мне, но лишь слегка, потому что сейчас мой ход, и инициатива должна исходить от меня. Враз ускорившийся пульс эхом отдается по всему телу. Боясь выдать бурю эмоций, состоящей из смятения, волнения и священного трепета, я даже не смотрю ему в глаза. «Была ни была», — думаю я и сокращаю последнее расстояние между нами, краем зрения заметив вышедшие из орбит глаза Джо. Мгновение, когда я жду ответной реакции, тянется целую вечность. И лишь страх, что Дин с отвращением отстранится от меня, не позволяет мне ликовать. Но проходит пара секунд, а его мягкие расслабленные губы все еще прижаты к моим. Не знаю, что это было: действие виски или приступ эйфории, — но я поддаюсь порыву и целую его по-настоящему. Приоткрыв рот, я начинаю по очереди сминать его верхнюю и нижнюю губы. В какой-то момент я смелею настолько, что провожу по ним кончиком языка. В моей голове взрываются фейерверки, в груди бушует пожар, а в животе порхают бабочки. Теплая ладонь Дина ложится на мою горящую щеку, чтобы приподнять голову и углубить поцелуй. Когда его язык не спеша, но уверенно проникает в мой рот, я кое-как сдерживаю стон, а все мое взволнованное возбуждение переходит на совершенно иной уровень. Чуть позже я буду думать о том, можно ли кончить от поцелуя, но сейчас мой мозг не способен выдать ни одну здравую мысль. Однако вопросы «где я?», «кто я?» и «что я делаю?» всплывают в моей голове и горят красными мигалками после чьего-то настойчивого «кхм-кхм». Я отстраняюсь — слишком резко — и, не смея смотреть на Дина, усаживаюсь на место. — А что он ел на ужин? — спрашивает Чарли у Дина с лисьей ухмылкой. — Мм? — протягивает тот, глядя на Палмер затуманенным взглядом. И черт знает, что было бы дальше, если бы в повисшем гробовом молчании до нас не донеслись спешащие в нашу сторону шаги. Это была мисс Олдридж. За пять с половиной лет мы изучили ее настолько, что уже могли отличить ее «легкую» поступь от сотни других. Зои первая приходит в себя и, затолкав бутылку под диван, берет под руку Чарли и садится за стол, заваленный учебниками и конспектами по матанализу, подготовленными как раз на такой случай. Схваченный крепкой рукой Палмер, я на неслушающихся ногах поднимаюсь за ней и плюхаюсь на соседний стул. Джо, Дин и Сьюзан собравшись ближе, начинают бурно обсуждать предстоящую игру по регби. Томми же уходит куда-то в себя и невидящими глазами гипнотизирует пустоту. — Эдриан, соберись, — шепчет мне на ухо Чарли. — Ты весь покраснел. Как будто я могу с этим что-то поделать! Словно прочитав мои мысли, она несильно толкает меня локтем в бок и довольно улыбается: — Ну хоть кому-то из нас перепало. Джо же ее радости не разделял: — Почему? Почему?! Это должен был быть я! — орет он уже в нашей комнате, потому что Олдридж, не оценив наши стремления к новым знаниям, разогнала нас по кроватям. — Потише, Джо, перебудишь всех. — Момент был просто идеальным! — продолжает он, игнорируя мои предупреждения. — Ну почему тебе так повезло, а мне нет?! Это было не везение. Это был подарок судьбы. По крайней мере, так я думал будучи не совсем в трезвом уме. И дело было вовсе не в выпитом количестве спиртного. Голос Джо становился все тише, а я все крутил и крутил в голове еще совсем свежее воспоминание, пока оно постепенно не перетекло в сон, в котором кроме нас с Дином никого не было, и я мог уже без зазрений совести толкнуть его на пол и устроиться сверху. Первое, что приходит в мою голову после пробуждения, — это чувство стыда. Затем волнение, постепенно перерастающее в тревогу. И вместо Джо, который за ночь успел и остыть, и протрезветь, по комнате как заведенный хожу я. — О чем я только думал? Что я ему скажу? А если он и разговаривать со мной не захочет? — осыпаю я вопросами Бейкера. — По-моему, не сильно то он был против, — фыркает Джо слегка смущенно. — Надо извиниться. Джошуа резко меняется в лице, будто я выдал неимоверную глупость. — Ты ведь это не серьезно? — поняв, что нет, серьезно, он вздыхает и сняв очки, протирает их стекла подолом футболки. А я жду, когда мысли в его голове соберутся в предложения. — Эдриан, это всего лишь игра. Ты больше рискуешь выдать себя своим поведением. Пойдем, — толкает он меня к двери, пока я не придумал еще кучу отговорок не идти на завтрак. Джо оказался прав, Дин ведет себя как ни в чем не бывало. Со мной. А вот на Тома он бросает озлобленные взгляды. Поведение Одли не менее подозрительно: он сторонится меня и боится лишний раз посмотреть на Эттвуда. При виде данной картины у меня возникает стойкое ощущение дежавю. Проблема во мне, в этот раз я не сомневаюсь. На Тома мне плевать, но я все же решаю объясниться с Дином. Который с особым интересом наблюдает, как я выдавливаю из себя бессвязные слова вроде «тут такое дело», «я хотел сказать», «в общем» и прочее. — Ты пытаешься извиниться за то, что засосал меня при всех? — прекращает он мои страдания, вдоволь ими насладившись. Погодите, я засосал?! — Не бери в голову, — небрежно говорит Эттвуд, пока я таращусь на него, не в силах что-либо ответить. — Кстати, неплохо целуешься, — бросает он напоследок, поиграв одной бровью, будто это для него действительно неожиданное открытие, и уходит. Я смотрю в его удаляющуюся спину, не зная, радоваться мне или плакать. Невероятно, но Дин бесит меня так же сильно, как и нравится. Что ни день, то эмоциональные качели, мать вашу.