И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

Не знаю, сколько я так просидел, за окном уже давно стемнело. Я решил не совершать лишних движений до тех пор, пока кто-нибудь не скажет, что за нами приехала машина. Осталось то дождаться послезавтра. В комнату больше никто не пришел. Забавно, сначала они просят вывернуть наизнанку душу, а потом уходят веселиться. Хотя чего я себя жалею, это ведь у Чарли трагедия, наверняка все крутятся вокруг нее в попытках утешить бедняжку. Когда звуки доносящейся из общей гостиной музыки и галдежа стихают, в дверь кто-то неуверенно стучится. Я поднимаюсь на ватных ногах и с безумно колотящимся сердцем тяну руку к двери… за которой стоит Том. — Эм… привет, — он неловко смеется. — Чего тебе? — Я хотел извиниться, наверное. И даже спрашивать лень, за что. Я лишь вопросительно приподнимаю брови. — Иногда я вел себя… — Томас трет себе переносицу и бегает глазами по комнате за моей спиной, будто именно там лежит подходящее слово, — неправильно. Дин прав, меня не должно волновать, кто кому нравится. — Когда он это сказал? — резко прерываю я его. — Каждый раз, когда я говорил ему, что ты… ну… это… — его лицо кривится так, будто попытка произнести любой синоним слова «гей» приносит ему физическую боль. — Когда вы играли в ту глупую игру. Еще осенью ты ногти красил, — он округляет свои маленькие серые глазки, будто вспоминает что-то жутко страшное. В смысле каждый раз? — И сколько таких разговоров у вас было? — Немало, — он стыдливо опускает глаза. — Вообще-то давно было заметно, что ты не по девочкам. В общем, это… мне все равно. Мы по-прежнему друзья и все такое. — Спасибо, — снова прерываю я его болтовню, растягивая губы в слабой улыбке. Такая мелочь, а все равно приятно. — Ладно, я пойду, Чарли меня ждет. — Чарли? — Да. Джо сейчас с Зои в их комнате, поэтому я позвал ее к себе. Что-то мне подсказывало, что это Палмер к нему сама напросилась, а не он ее позвал. — А Дин где? Том почему-то краснеет и отводит взгляд в сторону. — Он ушел с Кэти… — С какой Кэти? — спрашиваю я, хотя и так понятно, с какой именно. Она, блин, тут одна такая! — С той самой. Когда Том, промямлив что-то еще, уходит, я захлопываю дверь так, что в некоторых местах аж штукатурка сыпется. Кэти Янг? Кэти, мать вашу, Янг?! Вот, значит, как? Боится наговорить лишнего? А подхватить какую-нибудь венерическую болезнь не боится? Конечно, он же общался с геем, да какое общался — целовался! Не дай боже пошатнется его гетеросексуальность!!! Зачем нужно было читать лекции Тому, если сам не смог и двух слов сказать? И зачем уходить с Кэти? Это знак протеста такой? Хочет обозначить свою позицию? Чего он в конце концов добивается?! От злости разболелась голова. Она будто разъедала меня изнутри, искала выход наружу. Я хотел что-нибудь разбить, хотел кричать, хотел сжечь это здание и смотреть, как горят его вещи. Потом пришла усталость. За ней — смирение. Ну и черт с ним. Вон даже с Томом нормально поговорили. Пусть катится на все четыре стороны. «Плевать», — повторял я себе снова и снова. И так и не смог уснуть. Люди лениво потягивались на завтрак. Я пришел в столовую, когда она еще пустовала — надоело торчать в комнате. Однако смена локации никак не помогает. — Увидимся позже, — щебечет Зои Бейкеру, быстро чмокает его в губы и уходит. Джо поворачивается ко мне с мечтательной улыбкой, которая постепенно сходит на нет. — Да, да, я тоже здесь, — говорю я. Не ревную, не завидую, просто мне уже начинает казаться, что они меня не видят. — Все в порядке? — с озабоченным видом спрашивает Джо. Блин, кажется, выгляжу я так себе. Я угукаю и делаю несколько глотков холодного невкусного кофе, чтобы ничего не отвечать. Джошуа не ведется и терпеливо ждет, когда опустеет мой стакан. От ненужных расспросов спасает появление Одли. — Привет, — он усаживается напротив нас. Джо ждет несколько секунд, уставившись в сторону входа в столовую, затем спрашивает: —Где Дин? — Раньше обеда ты его точно не увидишь, — усмехается Томми. — Кто-то вчера хорошо оторвался, — добавляет он, разглядывая еду. Обдумывает, с чего бы начать. — Он же выпил не так много, — с сомнением проговаривает Джо, скосив на меня взгляд. Я не реагирую, мне то откуда знать? — Когда Чарли не видела, он перелил себе почти все содержимое ее бутылки, — объясняет Том, щедро намазывая тост джемом. — Да и спать он пришел лишь под утро. Джо снова бросает на меня вопросительный взгляд. Да хватит уже! — А где он был? — У Кэти, — пожимает одним плечом Томас. И куда делась вчерашнее смущение? Или фраза «меня не должно волновать» теперь распространяется на всех и вся? Джо так резко бьет кулаком по столу, что вздрагиваем я, Том и все столовые приборы. — Это уже слишком, — грозно произносит он, перекидывая ноги через скамейку. — Ты куда? — Поговорить, — бросает он и быстрыми шагами уходит из столовой, не обращая внимания на мои оклики. — Постой, — догнав его на лестничной площадке, я тяну Джо за рукав, но он лишь одергивает руку, продолжая идти наверх. — Да стой же ты! — обогнав его, я встаю на ступень выше и смотрю на него сверху вниз. — О чем поговорить? — О том, что ненормально вот так вот реагировать! — решительно заявляет Джошуа. — Весь семестр друг от друга не отлипали, а тут… — он резко осекается и меняется в лице. — Ты ему признался? — уже на порядок тише спрашивает он. — Нет. — А что тогда? Из-за Дэймона? — Откуда я знаю? — Как это — «откуда знаю»? — Джо хмурится, поправляя сползшие очки. — Что он тебе сказал? — Ничего. Вообще. Нахмуренные брови ползут на лоб. — Как это? — Слушай, мне плевать, ладно? Пусть делает, что хочет, это его право. Я не собираюсь бегать за ним. — Я вижу, как тебе плевать. Ты всю ночь не спал? — Настолько плохо я выгляжу? — Поговори с ним, Эдриан, — Джо поднимает руку ладонью ко мне с просьбой помолчать, пресекая мои протесты, — пока вы не разъехались. Или будешь изводить себя все лето. Я молчу, потому что он прав: перспектива вырисовывалась так себе. — Ну или я… — Нет! Только этого не хватало. Оставь свои джентльменские позывы для Зои. Кстати, как у вас с ней? — Эдриан, — отвечает он строго на мою попытку увильнуть от темы. — Ладно, ладно. Ладно! Я с ним поговорю. Если получится, — поспешно добавляю я последнее, скептически смотря на загорающийся в его глазах энтузиазм. — Пфф, не будет же он от тебя бегать, — усмехается Бейкер. Наивности ему не занимать. Потому что да, Дин именно что бегает от меня. Когда я оказываюсь в пределах видимости, он исчезает со скоростью света под самыми разными предлогами. То ему надо сдать в библиотеку книги, то о чем-то поговорить с Олдридж, и пятое-десятое. Бесит! Я вот, конечно, тоже бегаю от Чарли, но (!) я имею право на нее злиться, потому что перед тем, как устраивать флешмоб с каминг-аутом, надо было поговорить со мной! В конце концов я не выдерживаю и следующим утром иду прямиком к Дину в комнату. Я успеваю только поднять руку, чтобы постучать, как дверь открывается сама. Появившийся за ней Дин чуть округляет глаза и секунду мешкает, не зная, что сказать. — Мне надо… Я толкаю его обеими руками в грудь с такой силой, что он отшатывается аж на несколько шагов, захожу внутрь и закрываю дверь. — Хватит меня избегать! — Я не!.. — начинает он оправдываться, приняв оскорбленный вид. — В чем проблема? — прямо спрашиваю я. Его глаза лихорадочно бегают по моему лицу; он будто пытается решить, прикинуться дураком или все же ответить. — Что не так? — повторяю упрямо. Еще мгновение он молчит, но затем взрывается громкой тирадой. — Что не так? Ты прикалываешься, Эдриан? Все уже знали. Все, блядь, знали! Даже Томми, который постоянно что-то такое… — он трясет руками, шагая из стороны в сторону. — Ай! — раздраженно бросает он, так и не найдя подходящих слов. — Ты знаешь обо мне так много, да каждого члена семьи по имени! А сам? Почему о том, что ты ушел из дома, я узнал от Джо? А теперь это. Сколько всего я еще не знаю? Ты мне не доверяешь? Я думал, мы оставили в прошлом подобное дерьмо! Замолчал и стоит, смотрит на меня. Ждет ответа. Во взгляде искреннее непонимание и обида. А у меня перед глазами вдруг возникает мальчишка, публично униженный и обвиненный во лжи и воровстве. А что вообще я хотел услышать? Точно не это. Былая прыть сошла на нет, я совсем растерялся. Слово, никогда ранее мною не произнесенное, готово было вот-вот сорваться с языка, но Дин, взявший передышку лишь на пару секунд, решает высказать все свои претензии разом: — И потом, серьезно? Броуди? И вновь водоворот чувств. И это он мне говорит? После сучки Рэйчел? После шлюхи Кэти?! — После вчерашнего ты лишен права осуждать тех, с кем я сплю! — Да может я просто хотел узнать, каково это — иметь хуёвые вкусы!!! Я хотел ответить — ой как хотел! — но в комнате откуда-то появляется Джо. — Эм… Дин, тебя тренер ждет. — Да знаю я! — рычит тот и уходит, громко хлопнув дверью. — Доволен?! — спрашиваю я у Джо, и тоже ухожу в нашу комнату. Не зная, куда деть накопившуюся энергию, я принимаюсь собирать вещи, тупо бросая их в чемодан. Поправочка: бросая со злостью. Будто в самого Дина. Вот уж действительно хуёвые вкусы! Угораздило же втюриться в такого высокомерного, заносчивого, самодовольного засранца. В его личную жизнь, значит, соваться нельзя; осуждать за то, что спит с кем попало и целует всех подряд под предлогом «это всего лишь игра», нельзя; говорить о бывшей неприятную, но все же правду, нельзя; пить и курить нельзя (хотя кто-то вчера влил в себя две трети бутылки джина); а гнать на меня из-за Дэймона можно?! Научился бы хоть руки держать при себе! Щекотно ему, блин! Все нервы мне вымотал!! — А что с руками? — раздается за спиной заинтересованный голос Джо, и я понимаю, что свои разогнавшиеся мысли я выражал уже вслух. Одариваю его злобным взглядом и продолжаю собирать вещи. Пытаясь закрыть чемодан, я сажусь на него, затем начинаю пинаться и в итоге ломаю замок. Высыпав все вещи на пол, начинаю укладывать их заново. Снова не закрывается. Усаживаюсь перед чемоданом по турецки и пытаюсь поймать дзен. Чиню замок, укладываю свои вещи и — аллилуйя! — закрываю его. На все про все уходит где-то пару часов. Джошуа периодически заходит, чтобы оставить мне еду. Боже, благослови Джо! — Успокоился? — спрашивает он, разглядывая опустевшие полки. — Я абсолютно спокоен, — заявляю ровным тоном. — Поговоришь с ним? — Да что ты заладил то, а?! — снова взрываюсь я. — Не успокоился, — проговаривает он сквозь зубы и отворачивается к двери. — Ты вообще слышал, что он мне сказал? — Думаю, весь кампус вас слышал. — Ну что за идиотские у него претензии? — говорю я уже тише. — М-да, они действительно какие-то… надуманные. Но это же Дин, он всегда так бурно реагирует. — Это не оправдание! — шикаю я на Джо. — Понимаю. Думаю, он тоже это понимает. Зои сказала, что он уже остыл. — Ах, Зои, ну конечно! Нашли себе развлечение? — уже открыто язвлю я. Джо вдруг подходит ближе и дает мне подзатыльник. — Хватит дурить! По-твоему, мне нравится смотреть на ваши ссоры, на твои мучения? Вы мои друзья, — он сжимает мои плечи, — ты мне как брат. Я хочу для вас только лучшее! Я хлопаю глазами, не зная, что ответить. В носу начинает щипать от его слов. А ведь знает, на что надавить. — Почему бы тебе не сказать все это Дину? — Потому что все лето я буду проводить с тобой, а не с ним. Исчерпав запасы терпения или же решив, что он таки меня переубедил, Джо хватает меня за локоть и тащит в комнату Дина. Эттвуд действительно успокоился. Сидит себе, расслабленно прижавшись к стене, и читает какую-то книгу. Он бросает на нас лишенный какого бы то ни было интереса взгляд и снова возвращается к чтению. Кажется, Джо с Зои успели надоесть и ему. Бейкер, удерживая меня на месте одной рукой, вторую тянет к Дину, чтобы бесцеремонно отобрать у того чтиво и убрать его на стол. "Повелитель мух", значит. — Детский сад, ей богу, — толкает меня вперед Джо, и вот я уже стою прямо перед Дином. — Не выйдете отсюда, пока нормально не поговорите, — с самым суровым видом заявляет он и выходит из комнаты. Дин подается вперед, но только для того, чтобы забрать книжку, и, даже не взглянув на меня, снова принимается за чтение. Да разве возможно нормально поговорить с таким упрямым бараном?! Я смотрю на дверь — внизу видны тени, а, значит, Джо действительно никуда не ушел и вряд ли выпустит меня отсюда так быстро; смотрю на Дина — глаза бегают по строчкам, не обращая на меня никакого внимания; смотрю на маленькие часы на столе — до отъезда автобусов осталось меньше двух часов. Джо прав: я не переживу лето, если не объяснюсь с ним. Глубоко вдыхаю. Нужно быть честным. И постараться не кричать. — Я боялся. Не знал, как ты отреагируешь. Возьми того же Тома: после Хэллоуина он пару дней даже не подходил ко мне, какое там говорить. И нет, я доверяю тебе. Больше, чем ты думаешь. И очень ценю нашу дружбу, из-за чего, собственно, и не решался признаться. Я говорю скомканными отрывистыми предложениями, но все же надеюсь, что смог донести основную мысль. Глаза Дина останавливаются на одной точке перед собой. — И еще: я не лез в ваши с Рэйчел отношения, — хоть и очень хотелось, — поэтому не хочу ничего слышать о Дэймоне. Уголок его губ слегка дергается. Глаза лениво поднимаются на меня. — Ты прощен, можешь валить. Что-ж, на большее не стоило и рассчитывать. Я отхожу к двери, слегка приоткрываю ее, чтобы убедиться, что путь чист, потому что сейчас мне придется бежать. — В конце дикари попытаются убить Ральфа, но он доберется до берега, куда приплыли моряки, — выдаю на одном дыхании. Дин поджимает губы и смотрит на меня убийственным взглядом. Я пулей вылетаю за дверь, в которую с обратной стороны тут же прилетает книга. Так то! Через полтора часа все оставшиеся учащиеся одним большим потоком направляются к главным воротам школы. Те, кого забирали родители, уезжали раньше, но Джо звал своего отца в то же время, когда уезжали автобусы до Лондона, чтобы подольше побыть с остальными. Я с настрадавшимся чемоданом в руках не спеша шагаю за Джо и Зои, которые идут впереди, держась за руки. Мимо проходит Том, а это значит, что где-то рядом… — Будешь по мне скучать? Дин одной рукой небрежно приобнимает меня за плечи и подстраивается под мой шаг. — К сожалению, да. Он улыбается своей самой ослепительной улыбкой, из-за чего непроизвольно растягиваются и мои губы. Неожиданно для себя я понимаю, что все это время неправильно идентифицировал свои чувства к нему. Влюбленность уже должна была пройти. Нет, тут что-то более глубокое. Кажется, впервые в жизни я кого-то вот так вот люблю.