И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

Today is gonna be the day

That they're gonna throw it back to you

By now you should've somehow

Realized what you gotta do

I don't believe that anybody

Feels the way I do about you now

(Сегодня тот день,

Когда ты получишь ответ.

К этому моменту ты уже должен был

Понять, что тебе делать.

Я не верю, что кто-либо чувствует

То же, что я чувствую к тебе сейчас)

— Дин о тебе не рассказывал. Лезвие ножа равномерно постукивает по разделочной доске, измельчая зелень, которая тут же летит в кастрюлю. Рядом стоит кастрюля поменьше, в которой тоже что-то кипит. Еще одно блюдо запекается в духовке. Маленькую кухню, слишком тесную для пятерых, занимают лишь небольшой стол и старый гарнитур, вся поверхность которого завалена продуктами и грязной посудой. Плита, из которой выжимают все соки, покрыта таким слоем застывшей мешанины из жира и грязи, что уже никакое чистящее средство не поможет. Но, что удивительно, стол абсолютно чист. Миа, собрав волосы в высокий пучок и завязав полы рубашки, которая ей явно не по размеру, узлом, готовит ужин для всей семьи. Она похожа на Дина: тот же нос, та же линия бровей, такая же очаровательная улыбка. Только глаза светло карие. А Оскар и Честер, которые бесились в гостиной и периодически получали нагоняй от сестры, были точной копией не только друг друга, но и брата, когда тот был в их возрасте. Даже одежда на них была та же. А ведь Дин тоже за кем-то их донашивал… Что я здесь делаю? Держу обещание. Сказал, что приеду за ним сам, если он не приедет к нам с Джо до выходных, вот и приехал. Я знал, что он будет не в восторге. А нечего придумывать всякие отговорки, когда можно прямо сказать, что работаешь. И уж чего точно не надо делать, так это просить свою сестру выставлять меня за дверь! Серьезно, после сказанного в трубку телефона «к тебе тут друг пришел, симпатичный такой» и непродолжительной паузы последовало удивленное «в смысле — выгони его?!». Джо тоже собирался ехать со мной, но я сказал, что если мы оба без приглашения припремся к Дину домой и во всей красе увидим социальную пропасть, которая нас разделяет, это будет слишком большим ударом по гордости Эттвуда. На самом деле я хотел хотя бы одним глазком увидеть ту часть его жизни, которую он так тщательно скрывает, и, может быть, стать к нему чуточку ближе. — А о ком рассказывал? — увиливаю я от незаданного вопроса. Обидно немного, за шесть лет мог бы хоть раз упомянуть меня в разговоре. — Про Тома, — естественно. — Милый парень, — чего-о? — Прошлой осенью он отправил нам письмо с пожеланиями скорейшего выздоровления и немного денег. И просил не говорить Дину. От услышанного у меня отвисает челюсть. Никогда бы не подумал, что Одли способен на такое благородство. И почему мы с Джо до этого не додумались? — Как она? — спрашиваю я, тихо прокашлявшись. Надо сказать Бейкеру, что мы идиоты. И что это диагноз на всю жизнь. — Не так хорошо, как хотелось бы, — облокотившаяся на стол Миа опускает моментально потускневший взгляд в пол, но через секунду поднимает его на меня и выдавливает вымученную улыбку. — Все образуется. Я не нахожусь ответом, и от неловкого молчания меня спасает громко хлопнувший входной дверью Дин. Я его не вижу, но кто еще может так обозначить свое присутствие? Мол, я пришел, готовься объясняться. Он не в духе от моего появления здесь, но все равно при виде него я не могу сдержать глупую улыбку. Дин пару секунд сканирует меня с головы до ног, затем черты его лица смягчаются и он размыкает губы, чтобы что-то сказать, но осекается, скосив взгляд на Мию. — Привет, — говорит та с какой-то хитрой улыбкой, — кушать будешь? Пару минут возни, и вот мы с Дином сидим друг напротив друга за маленьким кухонным столом, близнецы ужинают там же в гостиной, потому что «нечего лезть к старшим», а сама Ми, взяв поднос еды, уходит к матери. — Злишься на меня? — первым нарушаю молчание. — Нет, — не поднимая глаз. Тяжело вздохнув, хватаю нож с вилкой и начинаю разделывать мясо. Дин же ест руками, вообще не пользуясь столовыми приборами. И ведь нет моей вины — это не я скрывал такую важную новость и не я попросту сотрясал воздух обещаниями приехать, — но все равно мне немного не по себе. — Я правда рад тебя видеть. — Я заметил, — бросаю я, разглядывая свою тарелку, но отсутствие какого-либо движения напротив все же привлекает мое внимание. — Не обижайся. — Не веди себя как мудила. Внезапно Дин довольно ухмыляется и, поднеся руку к губам, облизывает масляные пальцы. Он специально это делает?! — Давно ты пришел? — Хочешь узнать, много ли успела рассказать Миа? — Она любит поболтать. — И это ты мне говоришь? — прыскаю я от смеха. — Достаточно, — добавляю уже серьезным тоном и Дин напрягается всем телом. — Я вот что хотел спросить, — нарочно медлю, всматриваясь ему в глаза и, боже мой(!), вижу там волнение. — Как ты их различаешь? — указываю вилкой в сторону гостиной, где сидят близнецы. Дин заметно расслабляется, одаривая меня широкой улыбкой, отчего в животе все приятно сжимается. — Не знаю, как-то интуитивно, — отвечает он без шуток. — Оскар более спокойный и рассудительный, а Честер… — Похож на тебя? — заканчиваю я, перебив его на полуслове. Он не отвечает, лишь усмехается, разводя руки в стороны, а-ля, что поделать. Когда Миа возвращается к нам на кухню, я понимаю, что потерял счет времени, рассказывая Дину о том, как мы с Джо проводили каникулы. Я начинаю суетиться, поторапливая Эттвуда, но на свое «пора собираться» получаю резкое «нет». — Мне нужно работать, — говорит он устало. — Завтра же суббота! Не дождавшись никакой реакции от Дина, я перевожу взгляд на Мию, но она лишь с еще более печальным видом пожимает плечами. Я с раздражением закатываю глаза и лезу в задний карман брюк, чтобы достать оттуда пару сотен долларов (да, да, я готовился) и бросить их на стол перед ними. — Я забираю его на все выходные, — говорю я, сумев произвести на девушку нужный эффект. Лицо Дина от возмущения покрывается красными пятнами. Кухня вот-вот взорвется от его яростных возражений, и я внутри весь съеживаюсь от напряжения. — Собирай вещи и вали уже, — вдруг выдает Миа, толкая брата в сторону выхода. — Что-о? — Давай, давай, чего встал? — Ты кто, мой сутенер?! — Отныне да! — доносится до меня уже из коридора. Я выхожу следом и вижу, как Дин перед лицом Мии закрывает дверь своей комнаты. Она разворачивается ко мне с радостной улыбкой и, ничего не сказав, уходит, поэтому я направляюсь к Дину. Его комната небольшая, меньше даже той, которая у нас была в школе, и вмещала в себя минимум мебели: незаправленную односпальную кровать, стол, заваленный старыми книгами и угловой шкаф, в котором капался Дин. — Не делай так больше, — говорит он, не оборачиваясь. Я собираюсь ответить что-то вроде «не заставляй меня приезжать за тобой», но он начинает переодеваться, все так же стоя ко мне спиной, из-за чего мне приходится неловко отвернуться к окну. Где-то между проклятиями и попытками не покраснеть я разглядываю на подоконнике потускневшие от солнца дипломы и медали, когда-то завоеванные на школьных соревнованиях, и огромный серый комок шерсти. Заметив мое внимание, кот лениво потягивается, спрыгивает на пол, затем идет к Дину и начинает мордой тереться об его ноги. — Котик! — радостно восклицает тот, поднимая мохнатую тварь, и гладит его с такой нежностью, что я начинаю ревновать к коту. — Идем, — бесстрастно бросает уже мне Эттвуд. — Ты уезжаешь? — спрашивает один из близнецов, выйдя к нам на встречу. Второй подходит к брату и с таким же восхищенным «котик!» забирает животное к себе на руки. Дав им пару указаний вроде «помыть посуду», «убраться в доме» и «слушаться сестру», Дин уходит попрощаться с мамой. Я тем временем вызываю такси. — И давно вы с ним? — спрашивает Миа, протягивая мне стакан воды. Я жду окончания предложения, но, кажется, это все. — Да брось, я много раз видела, как Дин флиртует, и знаю все его фишки. К тому же он так на тебя смотрит... — мечтательно тянет она последнюю фразу, и лишь потом замечает, как я на нее смотрю. — О боже, ты не знал? Но… Дин так бурно на тебя реагирует, и вы общаетесь, словно… Словно кто? Я не сразу понимаю, почему она подходит ко мне так близко и принимается лапать меня за грудь. Оказывается, я пролил на себя всю воду. — Что тут происходит? — прерывает ее судорожные движения голос Дина. Миа совсем теряется, ее выпученные глаза бегают по моему не менее ошеломленному лицу. Я собираю остатки самообладания ради этой девушки и кое-как выдаю сиплым голосом: — Ничего. — Я пролила на него воду, — Миа убирает от меня свои руки и на несколько шагов отступает назад. Бросив неразборчивое «приятно было познакомиться», вылетаю из квартиры и практически бегу к машине, потому что знаю, что Дин идет за мной, а я сейчас совершенно не хочу с ним разговаривать. Усаживаюсь на переднее пассажирское сиденье такси, называю нужный адрес, и следующие сорок минут мы едем в гробовом молчании. Хотя тишина стояла только в салоне машине — в моей голове бушевал ураган. Это ведь не глупая шутка? Нет, лицо у Мии было такое, будто она готова провалиться под землю. Она действительно подумала, что мы с Дином встречаемся. А чтобы подумать о таком и тем более говорить вслух, нужно очень хорошо знать своего брата. Получается, Чарли со своим "может, он би?" была права? Но как Дин мог умолчать о таком после всего, что между нами произошло?! Казалось бы, какая хорошая новость, но еще немного и я взорвусь от злости. Мне не хватает воздуха, не могу дышать… Я прошу таксиста остановиться за один квартал от дома Бейкеров. Все же не помешает немного остыть. Или поорать на всю округу. — Разве Джо не живет дальше? — неуверенно спрашивает Дин, оглядываясь по сторонам. — Все-то ты знаешь, — холодно усмехаюсь я. — Эдриан? — он хмурит брови, едва заметно прищуривая свои голубые глаза. — Ты заставил меня чувствовать вину, — говорю я, делая ударение на каждом слове. — О чем ты? — Я ведь так переживал из-за всего этого. — Эдриан, — снова пытается позвать меня Дин, но держит дистанцию, будто я в любой момент могу на него наброситься. — Я бегал за тобой! Просил прощения! — мой голос срывается на крик. — А ты нес какую-то чушь про доверие! — Блядь, Миа, — с тяжелым вздохом шепчет Дин себе под нос и роняет рюкзак на асфальт. — Просто признайся уже, что тебе нравится играть на моих чувствах! — Нет же. — Ложь!!! — Да в чем я тебе солгал?! — выходит из себя Дин. Подобные обвинения всегда сильно задевали его. — Ты ведь не спрашивал меня об этом! — Тогда ты просто лицемер! Устраиваешь мне сцены, видите ли, я ему одному ничего не рассказываю. Сам стоял тихонечко в сторонке, когда Томас вытаскивал из всех свои секреты, а потом ушел, хлопнув дверью. Чертова королева драмы! Здесь уже нечего предъявлять, потому что я прав, и он прекрасно это знает. Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Не знаю, о чем думал он, лично я пытался испепелить его взглядом. — Мне было важно, чтобы ты признался мне раньше, — наконец, выдает он жалобно. — Ха! Легко сказать. Почему тогда сам не признался? — Это… другое. — Конечно. Класс. Здорово. Отлично поболтали, — я отворачиваюсь и иду в нужную сторону. Пусть катится на все четыре стороны. — Что получил ты после признания? — доносится мне в спину. — Ни капли осуждения. Даже Томми ничего не сказал! — А что насчет тебя? Что-то я не заметил, что сестра тебя осуждает, — бросаю грубо, не останавливаясь. — Меня избили и потом изуродовали лицо, чтобы не дай бог я забыл, какой я пидор. Услышав эти слова, я застываю на месте. Внутри что-то будто обрывается. — Брось, Эдриан, разве можно случайно так порезаться? — тихо произносит Дин и уходит вперед. Весь вечер проходит как с тумане: я не помню, как мы добрались до дома, как Дин знакомился с родителями Джо, как ужинали, о чем разговаривали. — Да что у вас опять случилось? — не выдерживает Бейкер, когда я лежу на кровати, уставившись в потолок. Не мигая. А лежу я с ним, потому что свою комнату пришлось уступить Дину. — Не могу сказать, — отвечаю я уже в который раз и подрываюсь с места, потому что: — Надо поговорить с ним. Тихо пройдя по темному коридору, я еле слышно стучусь в дверь своей же спальной и прохожу внутрь. Дин не спал. Не зная, с чего начать, усаживаюсь на кровать, а потом и вовсе ложусь на самый край. Наверно целую минуту мы лежим, молча уставившись друг на друга. — Ты рассказывал кому-нибудь? — Нет, — тут же перебивает он меня. — И ты не станешь. — Но… — Эдриан, — произносит он таким же голосом, каким несколько часов назад отчитывал Оскара за немытую посуду. — Ладно. Снова неловкое молчание. — Про маму Миа тоже рассказала? — Я знал. Томас раскололся нам с Джо еще зимой. — Она поправится, — говорит он уверенно. Не как Миа. — Если вам что-то нужно… — Нет, — вновь перебивает он меня тем же не терпящим возражений тоном. Я опускаю глаза на свои руки, мне становится обидно. И зачем только пришел к нему? — Но спасибо. Вновь поднимаю к нему свой взгляд и вижу, как приподнимаются уголки его губ. Внезапно он подается вперед, сокращая расстояние между нами на треть. Я сразу ощущаю какое-то сексуальное напряжение и тут же последовавший за ним стыд, потому что не могу контролировать свои мысли. — Хочешь, расскажу еще один секрет? Томный шепот возбуждает интерес, и я, даже и не подумав, так же тихо выдаю: — Хочу. Дин довольно улыбается. Чувствую себя маленьким ребенком, попавшимся на глупую уловку. Он молчит, будто размышляя, с чего бы начать, а я лежу в полном предвкушении. — Но сначала ответь на вопрос. — Ладно. — У вас с Броуди все серьезно? Что?! — Что? — Просто скажи — да или нет. — Нет. Говорил же, у нас что-то вроде свободных отношений, — неловко объясняю я. — Дин, извини, меньше всего мне хочется обсуждать это с тобой. Он ненадолго замолкает и вновь принимается изучать мое лицо. — Сегодня ты сказал, что мне нравится играть на твоих чувствах. — Ты в этом решил мне признаться? — О каких именно чувствах шла речь? — игнорирует он мой вопрос. Дин заманил меня в этот разговор, пообещав раскрыть одну из своих тайн, а в итоге сам лезет мне в душу. Я не выдерживаю его взгляда и переворачиваюсь на спину, а потом и вовсе прикрываю лицо руками. Вдох, выдох. Просто скажи это. Он ведь и так знает. Нужно всего лишь произнеси это вслух. Но как я могу что-то сказать, если мне даже дышать трудно. Теплая ладонь опускается на кисти рук и поочередно убирают их от моего лица. Пальцы ложатся на щеку, запуская волну мурашек, и аккуратно надавливают, поворачивая голову в свою сторону. — Помнишь наш разговор после Зимнего бала? Разве можно забыть подобное фиаско? — Ты сказал, что несчастлив с Рэйчел. — Да. — Потому что вроде как знаешь, что бывает по-другому, — продолжаю я и понимаю, что эта маленькая деталь совсем вылетела из моей головы из-за последовавших тогда действий Дина. — Именно так, — он какого-то черта передвигается ко мне еще ближе. Я поворачиваюсь обратно на бок и хочу отползти назад, но ногой чувствую лишь пустоту: дальше двигаться некуда. Я теряю нить разговора и мне становится жутко некомфортно как в тот раз в шкафу математички. Он издевается надо мной? Он точно издевается надо мной! Лицо Дина в каких-то тридцати сантиметрах от моего. Он мягко улыбается, наблюдая за тем, как я в полной растерянности не знаю, куда деть глаза. — Я говорил о тебе, — выдает он, чуть приподняв брови, будто я сам должен был догадаться. Секунда — до меня доходит смысл его слов, вторая — я неосознанно подаюсь назад и… сваливаюсь нахрен с кровати. К счастью, пол был устелен мягким ковром. — Эдриан? Я поднимаю голову и вижу нависшего надо мной Дина. Беспокойство на его лице тут же сменяется лукавой улыбкой. — Не такого я ожидал, — усмехается он, пока я поднимаюсь, потирая ушибленный копчик. — Все нормально? — уже более серьезным тоном. — Нормально? — переспрашиваю я, тут же забыв о боли. — Тебе так нравится измываться надо мной?! — Что? Нет! — Да ты все время это делаешь! И ведь прекрасно знаешь, как я реагирую на каждое твое слово, каждое прикосновение! Прекрати, Дин, это уже не смешно. Я ведь и так признался тебе во всем. Чего ты еще от меня?!.. Мне не дают договорить свою гневную тираду, затыкая мой рот самым наглым образом: Дин, схватив меня за грудки пижамы, притягивает к себе и врезается губами по моим губам. От неожиданности у меня перехватывает дыхание. Мгновением позже каждая клетка тела горит от радостного возбуждения. Я устраиваюсь у него на коленях, забираюсь руками в волосы и со всей старательностью изучаю языком его рот, из последних сил сдерживаясь, чтобы не прижаться к его разгоряченному телу. А вот Дин таких проблем, кажется, не испытывает: его руки забираются под мою пижаму, прижимая теснее к себе. И лишь оглушительный грохот заставляет отпрыгнуть нас друг от друга на разные концы кровати. Пытаясь успокоить дыхание, я перевожу взгляд на Дина, который с ужасом уставился на дверь, ожидая там кого-нибудь увидеть. Однако та по-прежнему закрыта. Тишина растягивается, и я осторожно зову: — Джо? Щелкает дверная ручка. Эттвуд натягивает одеяло до плеч. Я прижимаю колени к груди, прикрывая то, что не прикроет тонкая ткань пижамных штанов, и с нажимом провожу рукой по лицу, мысленно молясь, чтобы Джо не включил свет. — Я… э-эм… вышел в туалет без очков, — отзывается Бейкер с нервным смешком. — Было очень шумно? И хоть в спальне темно, я все равно вижу, как он виновато сжимает губы. — Нет, ты всего лишь перебудил весь дом, — подает голос Дин. — Ой, да кто тут еще спал? — ворчит Джо, прикрывая за собой дверь, но останавливается, и спрашивает, обернувшись ко мне: — Эдриан, ты идешь? — Не можешь без меня уснуть? — нарочито веселым тоном спрашиваю я, поднимаясь с места, хотя всей душой хочу остаться здесь. Почему нас прервали на самом интересном месте?! — Эдриан, — окликает меня Дин возле двери. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Дин, — губы непроизвольно растягиваются в идиотской улыбке, в животе что-то приятно сжимается. Уже в который раз за день.