И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

I don't know what you're looking for

You haven't found it baby, that's for sure

You rip me up and spread me all around

In the dust of the deed of time

And I'm losing my favourite game

You're losing your mind again

I'm losing my baby

Losing my favourite game

(Я не знаю, что же ты ищешь,

Но я уверен, что тебе не найти это, детка.

Ты разорвал меня и раскидал повсюду,

В пыли бездны времен.

И я проигрываю свою любимую игру,

А ты снова сходишь с ума.

И я теряю своего милого

И проигрываю свою любимую игру.

Ты снова слетаешь с катушек,

Я теряю своего парня,

Проигрываю свою любимую игру)

— Боже, Эдриан, ты упал на пылесос? — спрашивает меня Чарли, когда мы с Джо спустились на завтрак. Я цокаю и пытаюсь поднять выше воротник рубашки, но куда там. — Тебя, кстати, Дин вчера искал. Чего он от тебя хотел? — Откуда мне знать? — равнодушно отвечаю я. — Я сказала, что ты, скорее всего, у Дэймона. Ты б видел его лицо! Мне кажется, он ревнует. — Не неси чепуху, — перебивает ее Зои. — Наверняка хотел поплакаться. Они вчера с Рэйчел расстались. Ну типа официально. Она, небось, думала, что он послушно ждал ее с самого Рождества, и после возвращения они дружно пойдут под венец. Может, кому-нибудь стоило ей сказать, что Дин перетрахал половину… — Чарли, хватит! — Зои бьет кулаком по столу, отчего мы все дружно подпрыгиваем. — Он ведь наш друг, почему ты так о нем говоришь? — Во-первых, я говорю правду: переспал с Кэти Янг — переспал с половиной школы. Причем, с мужской половиной. А во-вторых, не очень-то он и рад был ее видеть. Думаю, здесь все со мной согласятся. Так зачем устраивать такую драму? Весь вечер ходил мрачнее тучи. Видела его в коридоре перед сном, обругал меня на чем свет стоит. Сегодня и вовсе на завтрак не спустился. — Заткнись уже. Все оборачиваются ко мне и удивленно раскрывают глаза. — Почему они расстались? — Дин сказал, что ему нравится другой человек, и он не хочет попусту морочить ей голову, — немного растерянно отвечает мне Зои. — Какого… — я поднимаюсь со стола, который пошатывается от моих резких движений, и направляюсь на наш этаж, в конце срываясь на бег. Подхожу к комнате Дина и, не решаясь войти без спроса, барабаню обеими руками по двери. В ушах стоит шум, сердце вновь уходит в разнос. Черт, ну почему? Почему опять все пошло через одно место?! За открывшейся дверью предстает изможденное лицо. Равнодушие в покрытых красной сеткой глазах за считанное мгновение сменяется презрением. — Проваливай, — он закрывает дверь, но я успеваю протиснуться в проем одним плечом. Дверь больно пришибает меня к косяку. — Дай мне объясниться, — умоляю я, тут же забыв об ушибленном плече. — Объясниться? — усмехается он. — Что тут объяснять? Побежал к своему Дэймону, даже не поговорив со мной. Глаза начинают сжечь изнутри, к горлу подкатывает завтрак, который я успел запихать в себя силой. И единственное, что я могу сказать — это жалкое: — Прости. — Пошел нахуй, Эдриан. — Дин, пожалуйста… — Мне даже смотреть на тебя противно, — говорит он все тем же презрительным тоном, и сомневаться в его словах не приходиться — все написано у него на лице. Я с силой закусываю губу и, кажется, прокусываю ее до крови, чтобы сдержать слезы, которыми так стремительно наполняются глаза. Нижняя челюсть начинает дрожать. — Иди плакаться в другое место, — добивает он меня, и я, не глядя по сторонам, бегу в свою комнату. Потому что стыдно реветь при людях. «Мужчины не плачут», — сказала мне как-то мама, протягивая платок. Мне было семь, я упал с лестницы и содрал кожу на коленях, а мать даже брезговала взглянуть на мое заплаканное лицо. Тогда я плакал больше от обиды — никто меня так и не пожалел, лишь отругали, почем зря. Сейчас я плакал от боли. Она разъедала меня изнутри, царапая длинными острыми когтями и оставляя глубокие раны. Становится невыносимо от осознания того, что это я все испортил. Лишь я один. — Эдриан, что случилось? — Джо, увидев меня, мигом бросается ко мне и, опустившись на корточки, сжимает мои плечи. Я закусываю тыльную сторону ладони, чтобы сдержать рыдания, рвущиеся из груди. — Все испортил, — вырывается у меня сквозь всхлипы. — Эдриан? — совсем растерянно произносит Джо и трясет меня за плечи. — Я все испортил. Все ведь было так хорошо… — безостановочно повторяю я вперемешку со всхлипами. Бейкер, не зная, куда себя деть и как себя вести — такое происходило впервые — продолжает сидеть передо мной, смотря сочувствующим взглядом и не отпуская мои плечи. Когда я немного успокаиваюсь, мне кое-как удается уговорить его оставить меня и пойти на занятия. Сам я так и остался сидеть в комнате. Вечером устроили вечеринку в честь начала нового учебного года. Как я об этом узнал? Музыка гремела на все общежитие. Сегодня она играла особенно громко, потому что на третьем этаже не успели расставить мебель после ремонта, и все веселье перенесли на наш второй этаж. Я лежал на кровати, свернувшись в клубок, а Джо сидел рядом, сходя с ума от собственного бессилия. — Эдриан, ну хотя бы поешь. Расспросы он оставил еще утром, не получив внятного ответа ни на один вопрос. Когда он пошел на уроки, ко мне поднялась обеспокоенная мисс Олдридж. Мне даже не понадобилось притвориться больным, я итак выглядел хуже некуда. Она позвала школьного фельдшера, та померила мне температуру, задала несколько вопросов и, тихо переговорив с куратором, дала мне таблетку от головы, что было очень кстати: мой череп будто раскалывался надвое. Когда она ушла, Олдридж заботливо укрыла меня одеялом и сидела рядом до тех пор, пока я не уснул. Весь день я провалялся в полудреме, а просыпаясь обнаруживал возле себя то Джо, то Чарли, то Зои. — Не хочу. — А что хочешь? — Бейкер подается ближе. Заново переиграть вчерашний день. — Чтобы ты отстал от меня. — Когда ты тут помираешь? Как точно он определил мое состояние. — Если я поем, ты отстанешь? — я смотрю на него с мольбой во взгляде. Он вроде хочет возразить, но, немного подумав, согласно кивает. — Сейчас что-нибудь принесу, — он поднимается с места и направляется к двери. — Не надо, Джо, я сам схожу. Мы еще немного спорим и сходимся на том, что я поужинаю, если он перестанет со мной нянчиться и пойдет к Зои. Кушать я конечно же не собирался, а вот попросить еще одну таблетку от головы не помешает. Когда мы проходим мимо гостиной, я задерживаюсь у дверей, дабы убедиться, что Джо останется там. Я заглядываю внутрь лишь на какую-то долю секунды, но сразу же замечаю Дина, который, сидя на одном из диванчиков между Рэйчел и Чарли, весело с ними болтал и отпивал со своего стакана напиток покрепче пунша. Не в силах отвести он него взгляд, я смотрю, как он что-то шепчет Рэйчел на ухо, после чего та, оперевшись одной рукой о его бедро, тянется к Чарли и целует ее в губы. — Совсем стыд потеряли, — комментирует увиденное Джо. Поворачиваюсь к нему, чтобы ответить, и вижу Зои, появление которой я не заметил из-за просмотра сие представления. — Вы еще не видели, как Рэйчел танцевала на столе, выставляя напоказ все свои прелести, — говорит Петерсон. — И реакцию ее собутыльников, — она хмурит брови и поджимает губы, явно не одобряя такое поведение. Зои хочет у меня что-то спросить, но Джо едва заметно качает головой, мол, пока не надо. А потом кто-то включает песню, от которой меня начинает тошнить.

And I'm losing my favourite game

You're losing your mind again

(И я проигрываю свою любимую игру

А ты снова сходишь с ума)

Дин пьяный вдрызг поет отвратительную песню о несчастной любви. И я действительно схожу с ума, стоит мне лишь взглянуть на него.

I'm losing my baby

Losing my favourite game

(И я теряю своего милого

И проигрываю свою любимую игру)

От развернувшейся передо мной картины сердце ноет в груди. Он пытался утопить печаль в алкоголе, и именно деланое веселье выдавало его с потрохами. Натянутая маска вот-вот норовила треснуть по швам. Я сделал ему очень больно, и он меня не простит, потому что у него есть гордость. Потому что я бы такое не простил. Самому от себя противно. Спустившись вниз, я выпрашиваю себе лекарство и иду обратно в свою обитель, но оставшийся на целый день без еды организм дает о себе знать, поэтому, поднявшись на второй этаж, я присаживаюсь на ступеньки, чтобы немного отдохнуть. Время от времени мимо проносятся счастливые школьники, не обращая на меня внимания. Ну и отлично, я как раз пытался слиться со стеной. Я сижу так минуту, две, десять, пятнадцать и, возможно, просидел бы всю ночь, если бы не… — Чарли! Две новоиспеченные подружки, держась за руки, нетвердой походкой направлялись наверх. Видимо, в комнату Смит. — Не так быстро, пожалуйста. Я поднимаюсь на ноги, потому что траектория их движений не сулила ничего хорошего, но не успеваю до них дойти из-за того, кто врезался мне в спину. — Блядь. От удара Дин отшатывается назад вниз по ступенькам. Я хватаю его за плечи, предотвращая неизбежное падение. Мы снова оказываемся в коридоре, и он, все еще не понимая, что произошло, оборачивается ко мне. Выражение его лица тут же меняется, он вырывается из моих рук, и чуть ли не рычит: — Сказал же, отъебись от меня! Его движение выходит чересчур резким, от чего он одним плечом врезается в стену. — Ты перепил, Дин. — Какая тебе разница? Он говорит слишком громко, привлекая чужое — ненужное — внимание. Рэйчел и Чарли, оставив попытки вскарабкаться наверх, косят в нашу сторону настороженные взгляды. Рядом приоткрывается дверь комнаты девочек, из которой выглядывают Зои и Джо. Не хватало еще выяснять отношения на глазах у всех. Но Дин слишком пьян, чтобы думать о таких вещах. — Тебе же плевать на всех, — с нажимом произносит он, делая шаг в мою сторону. Я отшатываюсь назад к стене. — Хорош, Дин, — пытается вразумить его Джо. — Помолчи, — грубо отрезает Эттвуд. Я смотрю на растерянного Джошуа и едва заметно качаю головой, мол, не лезь. Дин снова переводит свой взгляд на меня. — Только и знаешь, как использовать людей, тебе плевать на их чувства. Это не правда! Мне не плевать на тебя! Рэйчел подходит к нему и пытается оттащить в сторону подальше от меня. Но что может сделать девушка, которая ниже него аж на две головы? — Вот только кто останется с тобой в конце, а? Кому ты будешь нужен? Нет-нет-нет, замолчи! — Не перегибай, — зло шепчет ему Чарли, вцепившись в другую руку. — Собственные родители отказались от тебя! Его слова будто режут мое нутро, проводя лезвием прямо по старым ранам. Замолчи! ЗАМОЛЧИ! — Мать твою, Дин! — грозно орет Джо и чуть не накидывается на него с кулаками. Зои встает между ними и пытается оттащить Бейкера в сторону. — Уже рассказал ему, чем занимался на каникулах? — все тем же убийственно холодным тоном спрашивает Дин, не замечая ни девушек, которые тащат его назад, ни злого Джо, которого кое-как удерживала на месте Зои. Последней помогал Том. Он то откуда здесь взялся?! — Чего ты от меня хочешь? — бесцветным голосом спрашиваю я, глядя сквозь него в пустоту. От моего тихого голоса весь этот кавардак замирает. Дин в очередной раз вырывается из чужих рук и, сделав ко мне пару шагов, смотрит прямо в глаза. — Я не хочу ни слышать, ни видеть тебя. И знать тебя не хочу. Я пытаюсь сфокусировать на нем затуманенный слезами взгляд. — Ладно, — произношу одними губами. Такое чувство, будто весь воздух из груди вышибли. — Я понял. Весь мир будто остановился. Или мой мозг перестал работать? Все стало таким медленным. Ноги не чувствуют пола, я не чувствую ног. Вокруг звенящая тишина, хотя губы людей вокруг точно шевелились. Нетвердой походкой добираюсь до комнаты, беру свою подушку и кричу в нее. Кричу изо всех сил, вымещая всю свою боль, а затем падаю на кровать и, свернувшись калачиком, бесшумно плачу. Дверь в комнату открывается. Кто-то усаживается на край кровати и сжимает мое плечо в немой поддержке. Кто-то другой усаживается прямо на пол. — Не воспринимай всерьез то, что он наговорил, — бормочет Зои после долгого молчания. — Он просто напился. — А в чем он не прав? — спрашиваю я, тихо всхлипнув. В ответ лишь молчание. — Оставьте меня в покое. Пожалуйста. Дважды просить не приходится, вес на матрасе тут же пропадает. — И еще… — говорю я. Шорох в комнате прекращается. — Завтра Дин вряд ли вспомнит о случившемся, поэтому… не рассказывайте ему ничего.